Текст книги "Тайна темного подвала"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 21

Добравшись до Лондона, Джим прямиком отправился в Скотленд-Ярд, в кабинет Фрэнка Эбботта. Фрэнк что-то писал.

– Она ничего не помнит, – чуть ли не с порога выпалил Джим.

Фрэнк отложил ручку.

– Она? – повторил он, вздернув бровь.

Джим нахмурился.

– Та девушка, Энн, которая нашла в подвале тело. Я же тебе все рассказал.

– Все? – бровь Фрэнка поднялась чуть выше.

– Все, что было известно мне самому. Теперь я узнал, кое-что еще. Не так много, но все-таки…

– Давай выкладывай.

– Я ездил к теткам, чтобы встретиться с Энн. Она узнала бусинку, которую я тебе показывал. Такие бусы были на шее у Энн Бородейл. Другая Энн сказала, что видела их. Они были порваны. А я рассказал ей о нашем с мисс Силвер визите в тот дом. Энн не помнит, как спустилась в подвал. Воспоминания ее, как я уже говорил, начинаются с того момента, когда она оказалась в полнейшей темноте на середине лестницы. Потом Энн спустилась вниз и удостоверилась, что девушка мертва. Впрочем, все это я тебе рассказывал. А потом ей захотелось убежать оттуда, и я могу ее понять.

– Я тоже.

– Осмотрев тело, она стала подниматься вверх. Все это ты тоже слышал – о том, как она прошла по улице до остановки, села в автобус и там встретила мисс Силвер.

Так вот, вчера я повидался с Энн. Рассказал ей, что мне удалось отыскать тот дом, и предъявил бусинку. Увидев ее, Энн вся побелела. В ответ на мои расспросы сказала, что да, такие бусы были на шее у мертвой девушки. Бедняжка вся дрожала – очевидно, так живо представилась ей та сцена. Я попытался выяснить, как она вообще попала в тот дом. Однако она не смогла вспомнить ничего, только как стояла в кромешной темноте с ощущением, что произошло нечто кошмарное. Затем она села, чтобы прийти в себя, и обнаружила рядом с собой сумочку, а в ней фонарь. И при свете фонаря разглядела тело. – Джим нетерпеливо взмахнул рукой. – Все это я тебе уже рассказывал!

Именно тогда она и увидела бусы. Они порвались, и одна бусинка закатилась за доски. Вот тебе и доказательство, что вся эта история – правда. Разве не так?

– Ну… надо еще посмотреть на саму девушку. Удалось ли тебе узнать еще что-нибудь?

Джим нахмурился.

– Нет… ничего определенного. Энн кажется, что в доме уже никого не было, когда она в нем появилась.

– С чего она так решила?

– Она считает, что в ином случае ее тоже убили бы.

– А как она вошла?

– Она не помнит. Все, вплоть до той подвальной лестницы, покрыто мраком… – Джим помолчал. – Я думаю, увидев мертвую девушку, она выронила фонарик – свой собственный фонарик. Рядом с телом она потом увидела разбитый фонарь. А тот, второй, она нашла в сумке – черной сумке, которая, как ей кажется, принадлежала убитой. Энн нашарила эту сумку в темноте на ступеньке рядом с собой. В ней оказался фонарик, немного мелочи и десять фунтов в банкнотах. Впрочем, все это тебе тоже известно. Энн считает, что все эти вещи не ее. А сама она – безымянное существо без пенни в кармане, чья жизнь начинается с темной подвальной лестницы…

Фрэнк Эбботт нахмурился.

– Как она выглядит?

– Кто? Энн мертвая или Энн живая?

– И та, и та.

– Живая Энн – высокая и тоненькая. На вид ей лет двадцать – двадцать пять… нет, скорее, года двадцать два – двадцать три. Каштановые… темно-каштановые волосы, кудрявые.

– Ну, за это не зацепишься! – заметил Фрэнк. – В наше время почти все девушки кудрявые – модно. А какие-нибудь особые приметы есть?

– Нет. Да откуда мне это знать? Явных – нет.

– А как выглядела убитая девушка?

– А это-то тебе зачем? – уставился на него Джим. – Что это может нам дать? Ну да ладно… Та, вторая Энн была чуть ниже ростом и чуть полнее, примерно того же возраста. Волосы у нее тоже вились, причем у нее кудри точно были свои. В тех краях, где они с отцом пробыли больше года, щипцов для завивки не делают.

– Ты был женат на той девушке? – спросил Фрэнк, окинув его острым взглядом.

– Не то чтобы… но мы прошли через некую церемонию.

Бровь Фрэнка взметнулась вверх и вернулась на место.

– Ты ведь сказал американцам, что она твоя жена.

– Иначе они не взяли бы ее с собой.

– Теперь жди скандала, – бесстрастно заметил Фрэнк.

– Ничего не поделаешь! Вот если бы она была жива… но она умерла, увы. Сейчас надо подумать о безопасности другой Энн. В Чантризе творятся странные дела. Вчера к ней подошел какой-то подозрительный тип. Она рассказала мне о нем, когда я приехал. Она сажала цветочные луковицы, а этот тип без разрешения вошел в сад. Энн подумала, что он заблудился… Эта встреча так напугала ее, что, рассказывая мне о ней, бедняжка едва не лишилась чувств. Мы стояли на холме неподалеку от дома. Я специально повел ее туда, подальше от всяких любопытных ушей. – Джим умолк.

– Продолжай, – попросил Фрэнк.

– Я стал допытываться, что же привело ее в такой ужас.

И она сказала… – Джим замолчал, мысленно перенесшись назад, на склон холма. В ушах его снова зазвучал голос Энн:

«Он сказал, что нам надо поговорить, но лучше с глазу на глаз. А я… мне стало нехорошо, вот как сейчас, – сама не знаю почему. Я испугалась. Он меня напугал». Голос стих.

Джим очнулся, все еще слыша отзвук последних слов.

Все это время Фрэнк не сводил с него глаз. Джим снова заговорил – повторил рассказ Энн, описание незнакомца, его прощальную фразу.

– «Помните, нам известно, где вы», – сказал он. – "И для вас имеется задание. Не вздумайте кому-то рассказывать о нашем разговоре. А когда получите свое задание, немедленно все выполните, и не пытайтесь увильнуть.

Понятно?" – и бросил напоследок: «Советую вам быть послушной девочкой!» С этими словами он и ушел.

– Весьма категорично! – заметил Фрэнк.

– Да уж! – мрачно усмехнувшись, подтвердил Джим.

Глава 22

Сердце Энн замерло от ужаса. «Он нашел меня!» – подумала она и, чтобы удержаться на ногах, схватилась за ручку двери. И та повернулась. Дверь была открыта – ничто не преграждало пути к спасению. Створка распахнулась, и Энн проскользнула внутрь. Там, в темноте, она заперла замок и прильнула к дверной панели, едва не лишившись чувств от сознания того, как близка была гибель. И вдруг в глубине холла отворилась дверь, выпустив наружу луч света. Юный сонный голос произнес зевая:

– Это ты? Как поздно!

В дверном проеме, на пороге освещенной комнаты стояла девушка. Но свет грозит опасностью! Ведь сейчас глухая ночь. В такой поздний час в доме, где все спят, не должен гореть свет. Энн стремительно двинулась вперед, одержимая единственной мыслью: свет – опасен, в темноте же – спасение. Секунды хватило ей на то, чтобы миновать холл, нырнуть в комнату и захлопнуть дверь. Прислонившись к ней всем телом, судорожно хватая ртом воздух, Энн стала говорить первое, что приходило в голову:

– Простите меня! Там, там… мужчина, он ищет меня.

О, прошу вас, помогите мне!

Девушка молча смотрела на нее. Это была маленькая толстушка, со спутанными волосами, в короткой юбке и фланелевой блузе. Туфли ее, небрежно скинутые, валялись у кресла перед камином. Круглые карие глаза переполняло удивление, она никак не могла понять со сна, что происходит.

– Вы кто? – проговорила она.

– Я Энн…

– Энн, а дальше?

– Не знаю…

– Вам что, память отшибло?

– Именно так.

– О, как странно…

– Это очень неприятно, – сказала Энн.

– Да уж, наверное. Хотите чаю? – небрежно произнесла девушка.

И тут в парадную дверь постучали. Лицо Энн, и без того бледное, покинули последние краски. Теперь казалось, будто один лишь ужас поддерживает в ней жизнь.

– Ладно! – кивнув, сказала девушка. Потом потянулась к выключателю и погасила свет.

«Темнота дарит надежду», – подумалось Энн. Тьма скроет и защитит ее. Девушка стояла в прежней позе, опираясь рукой о жесткую спинку стула. Теперь судьба ее зависит от этого маленького создания с сонными карими глазами. Еще пять минут назад они и не подозревали о существовании друг друга, и вдруг оказались вдвоем в этом темном доме. И эта незнакомка, совсем юная, младше ее самой, держит в руках ее жизнь.

Девушка вышла из комнаты. Из холла снова донесся стук.

На Энн внезапно снизошло спокойствие. Два возможных варианта развития событий ясно предстали перед ней.

Девушка может спрятаться от нее наверху, в спальне, и заговорить с новым непрошеным гостем из они. И если он сумеет убедить ее, она выдаст ему Энн.

Но ее разум почему-то отвергал вероятность такого исхода. Даже страх и тот, в сущности, исчез. Возможно потому, что она перешагнула последнюю грань страха. Энн замерла, прислушиваясь, – не только ушами, но и каждой частицей тела и души.

Стук повторился.

На сей раз наверху раздался звук отодвигаемой рамы и сонный оклик:

– Это ты, тетя Хестер?

– Вообще-то нет… – отозвался мужской голос. Его голос!

– О! В чем дело? Что вам нужно?

– Видите ли, я ищу свою подопечную. Она исчезла.

– Свою подопечную?

– Да. Она не в себе. Ей нельзя ходить одной. Если она у вас…

– Да с чего вы взяли, что она здесь? Если потеряли кого-то, так идите и ищите в другом месте! Мало того что разбудили меня, но еще и перепугали до полусмерти!

Голос за стеной смягчился:

– Прошу прощения! Пожалуйста, извините. Просто если моя племянница здесь…

– Да нет здесь вашей племянницы! Сколько раз можно повторять!

– Она не у вас?

– Нет! – окно наверху с грохотом закрылось.

Мужчина у двери положил руку на молоток. Энн услышала, как молоток легонько скрипнул. Но стука не последовало. Прошло несколько секунд, и Энн услышала, как мужчина зашагал прочь от дома. Она продолжала прислушиваться, напрягая все свои и без того обостренные чувства. Вот он прошел по дорожке. Выбрался на шоссе. Сел в машину, тяжело, резко хлопнул дверцей, завел мотор.

Автомобиль тронулся с места, сначала медленно, потом покатил быстрее и быстрее и наконец скрылся вдали.

Энн ощутила, как страшное напряжение отпускает ее.

И внезапно почувствовала, как сильно она замерзла. Она все стояла на прежнем месте и ждала, сама не зная чего.

Ведь все позади. Он уехал… Энн нащупала в темноте стул и опустилась на него, закрыв глаза и прижавшись затылком к спинке. До нее смутно донеслись шаги девушки, возвратившейся в комнату, и ее голос. Но отвечать Энн не могла. Потом в комнате зажегся свет. Воздух был теплым, чудесно теплым. Кто-то потряс ее за плечо:

– Я приготовила какао! Выпейте.

Энн открыла глаза, не представляя, какая жгучая мольба переполняет их. У нее не было сил шевельнуться, заговорить. Лишь глаза ее кричали: «Помоги мне! Помоги…»

Кругленькая девушка погладила ее по плечу.

– Выпейте вот, и вам станет легче.

Энн сделала глоток. Какао, горячее и сладкое, сначала показалось ей странным на вкус, но потом по телу разлилось приятное тепло. Перед глазами ее смутно замаячили очертания комнаты и девушки, стоящей рядом. Мало-помалу к ней вернулась способность воспринимать окружающее.

Девушка забрала пустую чашку и сказала:

– Хорошо, что вы догадались запереть за собой дверь.

Я-то, дурочка, оставила ее открытой. Но дело в том, что должна была вернуться моя тетушка – она уехала на целый день в Лондон, а потом позвонила и сказала, что встретила подругу и та уговорила ее остаться на ночь. Я решила, что запру дверь потом, перед тем как лечь, села в кресло почитать – и уснула. А когда проснулась и услышала вас, то подумала, что тетя все-таки приехала. Это мне урок, чтобы не оставляла дверь открытой!

Энн заморгала.

– Да, вероятно. Но если бы вы не оставили дверь открытой, я не смогла бы войти! – Тело ее непроизвольно вздрогнуло.

Девушка поставила пустую чашку обратно на маленький расписной поднос и рассмеялась.

– Тете Хестер я ничего не скажу, а то она раскричится, как сумасшедшая. Вообще-то она хорошая, но ее хлебом не корми – дай поворчать. – Поставив поднос на стол, она быстро добавила:

– Но вот что мне теперь с вами делать? У вас-то есть какие-то идеи?

Энн отвела глаза. Она была не в силах даже представить, каким должен быть завтрашний день. Ей оставалось лишь ждать его наступления… Энн открыла рот, чтобы заговорить, но девушка опередила ее:

– Время – половина второго. Сейчас нам лучше лечь спать. Я одолжу вам ночную рубашку. Она, конечно, будет вам коротка, но ничего страшного. Лично я всегда сворачиваюсь клубком, когда сплю. Вы тоже можете поджать нога, и тогда они не замерзнут. А утром мы придумаем, что делать дальше. Моя тетя теперь до самого ленча не вернется.

Энн ухватилась за край стола, чтобы встать. Но горячая благодарность, захлестнувшая сердце, лишила ее последних сил. Чуть запнувшись, Энн произнесла:

– Вы так добры! Вы ведь даже моей фамилии не знаете, как и я сама. Я – Энн, вот и все, что мне известно.

– А я – Присей, Присей Нокс. Идем! Вам, похоже, необходимо как следует выспаться.

Энн сразу же почувствовала, насколько права ее благодетельница. Энн поднялась. И это было последнее ее хорошо запомнившееся действие в ту ночь.

Глава 23

Позднее, оглядываясь в прошлое, она лишь смутно видела незнакомую лестницу, которая казалась ей слишком крутой, и тревожащий огонек свечи перед глазами. Потом пухлые руки Присей расстегивали на ней крючки и пуговицы, и вместо ее одежды на ней очутилась ночная рубашка.

А потом… потом свеча исчезла, и комнату объял мрак.

Присей произнесла что-то – кажется, «спокойной ночи», и закрыла за собой дверь. И Энн, словно камень, упавший в воду, провалилась в забытье.

За день она так устала от мыслей, что поначалу ни один образ не нарушал ее сна. Но к утру, когда тяжкое утомление прошло, Энн посетили видения. Ей снилось, будто она бежит сквозь темный туннель, а позади, все ближе и ближе, слышится грохот поезда. Потом тьма сменилась солнечным, мирным днем, и она оказалась высоко на склоне холма рядом с Джимом. Все было, как в тот последней раз, когда им довелось свидеться. Почему-то Энн точно знала, что тот раз был последним. Тогда Джим обнял ее… А сейчас они просто сидели рядом, не глядя друг на друга. Кругом царило спокойствие. И вдруг Энн увидела, что холм окружила вода и соленые волны лижут их ноги. Там, где были поля и деревья, теперь плескалось море. Огромная волна накрыла их с головой, и Джим исчез. Энн заплакала, забилась на постели и вырвалась из глубины кошмара, но лишь затем, чтобы и наяву с той же невыносимой горечью почувствовать: Джима больше нет. Она осталась одна.

Энн открыла глаза и с испугом оглядела незнакомую комнату, окутанную серой предрассветной мглой: она не могла вспомнить, как здесь очутилась. Потом воспоминания надвинулись, как лавина. Энн приподнялась в постели. Перед ее глазами замелькали картины: вот она спускается по лестнице, прислушиваясь к голосам в кабинете… Стоит в темноте и снова слушает, а сердце ее бьется тяжело и гулко…

Да, теперь она вспомнила. Теперь она может повторить каждое слово их разговора.

И каждое из этих слов приказывало ей: «Вставай и беги отсюда как можно скорее!» Энн почти выбралась из постели, как вдруг раздался стук в дверь, и на пороге появилась Присей. Волосы ее были заплетены в косу. Энн охватило странное, но отчетливое ощущение, будто она в ловушке.

Присей зевала во весь рот.

– Терпеть не могу рано вставать, – проговорила она. – А вы? Сейчас всего лишь половина седьмого, но если вы хотите успеть на поезд…

На поезд… А стоит ли?.. Охваченная страхом, Энн устремила на Присей пустой незрячий взгляд. И вдруг поняла: да, она должна ехать – к Джиму, к мисс Силвер. Девушка на мгновение закрыла глаза, потом вновь распахнула их.

– Простите… мне снился сон. Не знаю, где я была, только не здесь.

– Ну, а теперь-то вы здесь? – с явным любопытством поинтересовалась Присей.

– Да… теперь здесь… – голос ее слегка дрожал.

Присей села на кровать.

– Тогда мы можем поговорить. Я вот думала… У вас, наверное, есть друзья?

Джим… Мисс Силвер…

– Да, есть, – ответила Энн.

Присей обхватила себя руками и проговорила с явным облегчением:

– Вот и отлично. Думаю, мне лучше отвезти вас в Фелшем на станцию. Он всего в семи милях отсюда, но это уже другая ветка, и если кто-то захочет вас изловить, то вряд ли ему придет в голову искать вас там. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Вы… Вы действительно мне поможете?

– Да. А вы не хотите рассказать мне, что произошло?

– Даже не знаю… А вы мне поверите?

Присей рассмеялась.

– Откуда мне знать? Посмотрим. Если вы скажете, что выпали из самолета или еще что-нибудь в этом духе, я вам вряд ли поверю, потому что это абсурд. Скорее я решу, что вы все выдумываете. Но все равно помогу.

Энн взглянула на свою спасительницу. Яркие карие глаза, розовое личико, босые ноги упрятаны под красную ночную рубашку.

– Я не стану ничего выдумывать, обещаю вам. Я не могу рассказать вам всего, потому что потеряла память, и сама не так много знаю. А говорю про то, что помню… вы, скорее всего, мне не поверите. Так что лучше вообще ничего не рассказывать. Они ведь все равно постараются обмануть вас – тот мужчина, который был здесь вчера…

– Кстати, кто он?

– Не знаю. Правда не знаю.

Присей сидела, обхватив руками колени.

– Он сказал, что вы его племянница, – она хихикнула.

– Я слышала. Но это не правда.

– Откуда вам знать, если вы ничего не помните?

– Я никогда раньше – в прошлой своей жизни – его не видела, я уверена. Он мне совершенно чужой и он ужасен…

Присей закивала.

– Да, мне он тоже жутко не понравился. Я обрадовалась, что вы заперли дверь. Гнусный тип! – Девушка, зевая, поднялась с кровати. – Как же все-таки противно вставать в такую рань! Но нам лучше двинуться в путь, пока кругом не слишком много народу.

Энн выбралась из постели и принялась торопливо одеваться. Единственное утешение – у нее есть целых десять фунтов! Десять фунтов… Она оглянулась в поисках сумочки, но ее нигде не было видно.

Сумочка исчезла!

Энн изумленно глядела по сторонам. За этим и застала ее вернувшаяся в комнату Присей. Энн подняла на нее полные отчаяния глаза:

– У меня пропали деньги…

– О… а когда вы их видели в последний раз?

– Не помню. Они лежали в сумочке… ее нигде нет.

Там лежало десять фунтов… десять однофунтовых банкнот.

– Припомните, когда вы в последний раз видели сумочку!

Энн задумалась.

– Вчера утром. – Она опустилась на кровать. Руки ее Дрожали, лицо побелело. – Что же мне теперь делать?

– Может быть, сумочка осталась внизу?

Но внизу сумочки тоже не было.

Присей выплыла из комнаты и прежде, чем Энн успела собраться с мыслями, вернулась с небольшой пачкой банкнот.

– Вот, держите.

Кровь ударила в лицо Энн.

– О нет, Присей, я не могу!

Присей сморщилась.

– Чепуха! Деньги для того и существуют, чтобы их тратить. Они у меня все равно валяются без дела в ящике под ночными рубашками. Если бы вчера ночью тот гнусный тип забрался в дом, он бы их украл! – Присей подкрепила свои слова решительным кивком. – Украл бы, и запросто. Давайте поедим. А потом поедем на станцию.

Девушки позавтракали холодным беконом и хлебом с джемом, запивая их какао. Затем Присей отправилась в гараж и вывела автомобиль.

– Возможно, тот тип до сих пор прячется поблизости.

Вам лучше поторопиться. Мне кажется, вам вообще надо спрятаться на заднем сиденье под ковриком, чтобы никто не заметил, что я не одна. И чем скорее мы тронемся, тем лучше.

Энн похолодела от ужаса. Ее непрестанно терзало ощущение, что, не помня своего прошлого, она открыта любому нападению. Всю дорогу до Фелшема она крепче и крепче заворачивалась в коврик, с ужасом ожидая того момента, когда ей придется выбраться из-под него и выйти на открытую платформу.

Впереди показались первые дома.

– Вам лучше вылезти, – сказала Присей. – Если вы будете прятаться, это только привлечет внимание.

Присей была права. Энн откинула коврик, выпрямилась, пригладила волосы. Ее терзал нестерпимый страх, однако показывать этого она не могла.

Наконец автомобиль подкатил к станции и остановился. Энн вышла и обернулась, с удивлением обнаружив, что Присей вылезает вслед за ней.

– Идите в зал ожидания, вон туда. А я куплю вам билет.

Для Присей все это было лишь захватывающей игрой.

А для нее… Внезапно к Энн вернулись мужество и надежда. Войдя в зал ожидания, она села спиной к свету.

Вскоре пришла Присей с билетом.

– Вот. До поезда четверть часа. Мне очень жаль, но я не смогу остаться с вами.

Энн бросила на нее встревоженный взгляд.

– Почему?

– Из-за миссис Браун, – ответила Присей. – Сегодня – день уборки. Если она увидит меня здесь, разговоров не оберешься. Но если я прямо сейчас уеду, то успею скрыться до того, как она появится, и тогда никто ничего не узнает и все будет в порядке. – Девушка кивнула и сжала холодные ладони Энн в своих руках, теплых и мягких, как свежие булочки.

– Сообщите мне потом, как все прошло, – проговорила она напоследок.