Текст книги "Мэри Поппинс (перевод Б. Заходера)"

Автор книги: Памела Линдон Трэверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава восьмая
Западный ветер

Был первый день весны.

Джейн и Майкл сразу это поняли, потому что они услышали, как папа поёт в ванной, а был только один-единственный день в году, когда он там пел.

Это утро они запомнили навсегда. Во-первых, потому, что им впервые разрешили позавтракать со взрослыми; во-вторых, папа потерял свой чёрный портфель. Так что день начался двумя чрезвычайными происшествиями.

– Где мой портфель? – кричал мистер Бэнкс, бегая кругами по прихожей, словно собака, которая ловит собственный хвост.

И все остальные начали тоже бегать по кругу – Элин, и миссис Брилл, и ребята. Даже Робертсон Эй сделал два круга, что было исключительным достижением.

Наконец мистер Бэнкс лично обнаружил пропажу в своём кабинете и выбежал в прихожую, размахивая портфелем.

– Мой портфель, – начал он тоном проповедника, – всегда находится в одном и том же месте. Здесь. На вешалке. Кто затащил его в кабинет? – проревел он.

– Ты сам, дорогой, вчера вечером, когда ты доставал налоговые квитанции, – сказала миссис Бэнкс.

Мистер Бэнкс посмотрел на неё так обиженно, что она в душе пожалела о своей нетактичности. Лучше было сказать, что это она сама принесла портфель в кабинет!

– Ааап-чххи! Хрррм! – сказал мистер Бэнкс в носовой платок.

Он снял пальто с вешалки и направился к двери.

– Ого! – произнёс он несколько веселее. – Тюльпаны-то дали бутоны!

Он вышел в садик и втянул в себя воздух.

– Гм, ветер, кажется, западный. – Мистер Бэнкс бросил взгляд на дом Адмирала Бума, точнее – на флюгер-телескоп. – Так я и думал, – сказал он. – Западный ветер. Ясно и тепло. Пойду без пальто.

Он нахлобучил котелок, схватил свой портфель и устремился в Сити.

– Ты слышала, что он сказал? – Майкл схватил Джейн за руку.

Она кивнула.

– Ветер западный, – ответила она негромко.

Они больше ничего не сказали, но каждому пришла в голову одна и та же мысль. О, как бы им хотелось, чтобы она не приходила!

Правда, они скоро позабыли о ней. Ведь, казалось, всё шло как всегда. Весеннее солнце так радостно освещало дом; никто и не вспоминал о том, что он нуждается в покраске и в новых обоях. Наоборот, все его обитатели думали, что это, конечно, самый лучший дом во всём Вишнёвом переулке.

Но уже после второго завтрака появились предвестники беды.

Джейн помогала Робертсону Эй в саду. Она как раз посадила последнюю редиску, когда из детской донёсся страшный шум. На лестнице послышался топот, и в сад примчался Майкл, весь красный и запыхавшийся.

– Джейн, посмотри, посмотри! – крикнул он и протянул к ней руку.

На его ладошке лежал компас – компас Мэри Поппинс. Стрелка отчаянно трепыхалась, потому что компас трясся в дрожащей руке Майкла.

– Её компас? – сказала Джейн и вопросительно посмотрела на Майкла.

Майкл неожиданно разревелся.

– Она отдала его мне, – всхлипывал он. – Она сказала, что он теперь мой, насовсем. Ой, ой, это очень плохо! Что будет? Ведь она раньше никогда мне ничего не дарила!

– Ну, может быть, она просто хотела тебя порадовать, – сказала Джейн, чтобы утешить брата. Но в душе она была так же встревожена, как и Майкл. Она отлично знала, что Мэри Поппинс не признаёт никаких нежностей.

А между тем, как ни странно, за весь этот день Мэри Поппинс не сказала ни единого сердитого слова. Правда, она вообще почти ничего не говорила. Казалось, она о чём-то глубоко задумалась, и, когда ребята задавали ей вопросы, она отвечала на них с отсутствующим видом.

Наконец Майкл не выдержал.

– Ну пожалуйста, Мэри Поппинс, рассердитесь! Рассердитесь опять! Вы сами на себя не похожи! Я так боюсь!

Ему было действительно не по себе. Он чувствовал: что-то должно случиться в Доме Номер Семнадцать по Вишнёвому переулку. А что – он не знал, и от этого ему было ещё хуже…

– Не буди лиха, пока оно спит! – отрезала Мэри Поппинс своим обычным сердитым тоном.

И ему немедленно стало легче.

– Может, это просто так? – сказал он Джейн. – Может быть, всё в порядке и мы всё сами придумали? А, Джейн?

– Наверно, – подумав, сказала Джейн. Но на душе у неё была тяжесть, и она не могла отогнать всё ту же мысль…

К вечеру ветер усилился. Он порывами свистел в трубах, врывался в щели под окнами, заворачивал уголки ковра в детской.

Мэри Поппинс накормила ребят ужином и убрала со стола – очень тщательно и аккуратно. Потом она подмела, вытерла пыль и поставила чайник на плиту.

– Ну, так, – сказала она, осмотрев комнату и убедившись, что всё в безупречном порядке. Она помолчала с минуту. Потом положила руку на голову Майкла, другую – на плечо Джейн.

– А теперь, – сказала она, – я пойду отнесу туфли вниз. Робертсон Эй их почистит. Ведите себя как следует до моего возвращения.

Она вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

И, едва она вышла, ребята вдруг почувствовали, что им надо бежать за ней. Но что-то удержало их. Они продолжали сидеть без движения, поставив локти на стол, и ждали её возвращения. Им так хотелось утешить друг друга!

– Какие мы глупые, – проговорила Джейн. – Ничего же не случилось!

Но она сама не верила в то, что говорила.

Часы на каминной полке громко тикали. Пламя в камине вспыхнуло, затрещало и тихо угасло. Ребята всё ещё сидели и ждали.

Наконец Майкл встревоженно сказал:

– Она что-то очень долго не возвращается, а?

За стеной, словно в ответ, свистнул и заплакал ветер. Часы продолжали торжественно, громко тикать. Вдруг хлопнула входная дверь.

– Майкл! – вскочила Джейн.

– Джейн! – откликнулся Майкл, побледнев.

Ребята кинулись к окну и выглянули наружу.

Внизу на крыльце стояла Мэри Поппинс, в пальто и шляпе, с ковровой сумкой в одной руке и зонтиком – в другой. Вокруг неё свирепствовал ветер. Он рвал её юбку, сбил ей шляпку набекрень. Но она, казалось, не обращала на это внимания. Она улыбалась, словно они с ветром прекрасно понимали друг друга.

Постояв минутку на ступеньках, она оглянулась на дверь, а потом быстрым движением раскрыла зонтик, хотя дождя не было, и подняла его над головой.

И ветер подхватил её и понёс!

Понёс сперва над самой землёй, так что носки её туфель касались травы в саду, потом перенёс через ограду, и вот она уже взлетела к самым верхушкам вишен в переулке…

– Джейн! Она улетает, улетает! – всхлипывал Майкл.

– Скорей! – крикнула Джейн. – Возьмём Близнецов. Пусть поглядят на неё на прощанье.

Ни у неё, ни у Майкла уже не осталось сомнений: Мэри Поппинс ушла навсегда, потому что ветер переменился.

Они схватили Близнецов и подбежали к окну.

Мэри Поппинс была уже высоко-высоко. Она парила где-то над крышами домов, крепко держась за зонтик одной рукой, а в другой держа ковровую сумку.

Близнецы тихонько заплакали.

Джейн и Майкл сделали последнюю попытку остановить полёт Мэри Поппинс.

С трудом – ведь руки у них были заняты – они распахнули окно.

– Мэри Поппинс! – закричали они изо всех сил. – Вернитесь! Верни-и-тесь!

Но она или не слышала их, или не хотела слышать. Она взлетала всё выше и выше, под самые облака, и скоро наконец ребята уже ничего не могли разглядеть, кроме туч и качающихся под яростными порывами западного ветра верхушек деревьев…

– Ну что ж, как она сказала – так и сделала. Осталась, пока ветер не переменился, – сказала Джейн, с тяжёлым вздохом отвернувшись от окна.

Она отнесла Джона в кроватку и уложила. Майкл ничего не сказал, но, укладывая в кроватку Барби, он безутешно всхлипывал.

– Как ты думаешь, – сказала Джейн, – мы ещё когда-нибудь её увидим?

Тут снизу послышались взволнованные голоса.

– Дети, дети! – кричала миссис Бэнкс, открывая дверь. – Дети, я очень расстроена! Мэри Поппинс ушла от нас.

– Да, – сказали Джейн с Майклом.

– Ах, значит, вы знали? – удивилась миссис Бэнкс. – Она вам сказала, что уходит?

Ребята отрицательно покачали головами.

– Это просто неслыханно! – продолжала миссис Бэнкс. – Только что была тут – и вдруг исчезла! Даже не извинилась! Просто заявила: «Я уезжаю» – и упорхнула! Такая бессердечность, такое легкомыслие, такая невежливость… Что такое, Майкл? – сердито прервала она свою речь, потому что Майкл, вцепившись в её юбку, отчаянно теребил её. – Что с тобой, детка?

– Сказала она, что вернётся? – завопил он, чуть не свалив мать с ног. – Скажи, сказала или нет?

– Ты ведёшь себя как дикарь! – сказала мама, высвобождаясь. – Я не помню, что она говорила, кроме того, что уходит. Но я, конечно, не приму её обратно, если она и вернётся. Оставить меня вот так, на мели, без всякой помощи!

– Мама! – сказала Джейн укоризненно.

– Ты очень злая женщина! – выпалил Майкл, сжимая кулаки с таким видом, словно готов был её ударить.

– Дети! Мне стыдно за вас! Очень стыдно! Как вы можете жалеть о том, кто плохо поступил с вашей мамой! Я просто потрясена!

Джейн разразилась слезами.

– Я хочу Мэри Поппинс и больше никого-никого на свете! – объявил, рыдая, Майкл и кинулся на пол.

– Ребята, ребята! Что с вами? Ведите себя прилично, прошу вас! Сегодня за вами некому смотреть. Я ухожу в гости, а у Элин выходной день. Придётся попросить миссис Брилл вас уложить!

И она рассеянно поцеловала детей и вышла, озабоченно наморщив лоб…

* * *

– Ну и ну! Убежать и бросить бедных крошек на произвол судьбы! – говорила спустя минуту миссис Брилл, влетая в детскую и принимаясь раздевать ребят. – Каменное сердце у этой девчонки, вот что я вам скажу, или я не Клара Брилл! И всегда задирала нос. И не оставила даже платочка или брошки на память! Встаньте, прошу вас, мастер Майкл! – продолжала она, пыхтя. – Прямо не понимаю, как мы её столько терпели – все её капризы и выходки и всё такое! Ох ты, сколько у вас пуговиц, мисс Джейн! Да постойте спокойно, дайте мне вас раздеть, мастер Майкл! Добро бы хороша собой была, а то смотреть не на что! Может, оно и к лучшему, что мы от неё избавились! Ну, мисс Джейн, где ваша ночная рубашка? А что это у вас под подушкой?

Мисс Брилл извлекла маленький аккуратный свёрточек.

– Дайте мне скорей! Что это? Дайте скорей! – закричала Джейн, дрожа от волнения, и выхватила пакетик из рук миссис Брилл.

Майкл немедленно оказался рядом и с нетерпением наблюдал, как она развязывает бечёвку и разрывает обёрточную бумагу. Миссис Брилл, которую содержимое пакетика не интересовало, ушла к Близнецам.

Вот последняя обёртка упала на пол, и в руках у Джейн оказалась картинка.

– Это её портрет! – сказала она шёпотом, поднеся портрет к самым глазам.

Действительно, в маленькой витой рамке было изображение Мэри Поппинс.

Майкл взял картинку в руки, чтобы получше рассмотреть. А Джейн вдруг обнаружила, что к портрету была приложена записка. Она осторожно развернула её и прочитала вслух:

– «Дорогая Джейн, Майкл получил компас, так что портрет – твой. Au revoire! Мэри Поппинс».

Последние перед подписью слова Джейн не смогла прочесть.

– Миссис Брилл, – крикнула она, – что значит «Au revoire»?

– Оривуяр? – переспросила миссис Брилл из соседней комнаты. – Сейчас, сейчас. Это не по-нашему. По-французски, что ли? Погоди-ка. По-моему, это будет «бог с тобой». Нет, нет, ошибка вышла. По-моему, мисс Джейн, это будет «до свидания».

Джейн с Майклом переглянулись. Глаза их сияли. Они поняли, что хотела сказать Мэри Поппинс. Майкл вздохнул долгим вздохом облегчения.

– Всё в п-порядке, – сказал он дрожащим голосом. – Она всегда делает то, что говорит. – Он отвернулся.

– Майкл, ты плачешь? – спросила Джейн.

Майкл дёрнул головой и попытался улыбнуться.

– Нет, – сказал он. – Глаза плачут, а я нет.

Она нежно подтолкнула братишку к постели и, когда он лёг, сунула ему в руку портрет Мэри Поппинс – очень быстро, чтобы не передумать.

– Пусть сегодня он будет у тебя, – шепнула она и заботливо, как Мэри Поппинс, подоткнула его одеяло…

Часть вторая
Мэри Поппинс возвращается

Глава первая
Змей

Утро было чудесное – такое утро, когда всё блестит и сияет чистотой, словно ночью во всём мире сделали генеральную уборку.

Чёткие тени вишнёвых деревьев аккуратно лежали поперек переулка; окна домов вспыхивали и мигали – уже открывались ставни и жалюзи. Но нигде не было слышно ни звука, только звенел колокольчик мороженщика, катавшего свою тележку взад и вперёд.

«Не проходи мимо! Попробуй!» – гласил транспарант, укреплённый на тележке.

И вот из-за угла появился трубочист и поднял чёрную, измазанную сажей руку.

Мороженщик со звоном подкатил к нему.

– На пенни! – лаконично сказал трубочист.

Он опёрся на свои метёлки и стал вылизывать мороженое кончиком языка.

Когда вафельный стаканчик опустел, он завернул его в платок и спрятал в карман.

– Вы не едите вафель? – спросил мороженщик, очень удивлённый.

– Нет. Собираю коллекцию, – сказал трубочист.

Он собрал метёлки и вошёл в дом Адмирала Бума через парадную дверь – ведь чёрного хода там, в отличие от дома мисс Ларк, не было…

Мороженщик снова покатил свою тележку по переулку, не переставая звенеть в колокольчик.

– Странно, – пробормотал он, – никогда тут не бывало так тихо!

И в тот самый миг, когда он оглянулся в поисках покупателей, из Дома Номер Семнадцать донёсся громкий крик.

Мороженщик поспешно покатил туда свою тележку в надежде на заказ.

– Сил моих нет! Никаких моих сил больше нет!? – кричал мистер Бэнкс, бегая в ярости от парадной двери к лестнице.

– Что случилось? – испуганно спросила миссис Бэнкс, выбегая из столовой. – Что это ты там пинаешь?

Мистер Бэнкс снова изо всех сил лягнул ногой, и что-то чёрное покаялось вверх по лестнице.

– Моя шляпа! – сквозь зубы проворчал он. – Мой парадный котелок!

Он взбежал на лестницу и снова наподдал шляпу ногой. Котелок, завертевшись, как волчок, на выложенном плиткой полу, покатился к ногам миссис Бэнкс.

– А что с ним случилось? – встревоженно спросила миссис Бэнкс.

Про себя она беспокоилась, не случилось ли чего с её супругом.

– Посмотри – увидишь! – проревел он.

Миссис Бэнкс, дрожа, наклонилась и подняла шляпу. Весь котелок был покрыт большими пятнами; они были липкие и чем-то пахли.

Миссис Бэнкс понюхала поля шляпы.

– Пахнет гуталином, – сказала она.

– Это и есть гуталин! – рявкнул мистер Бэнкс. – Робертсон Эй почистил мне шляпу обувной щёткой! Наваксил мой котелок!

У миссис Бэнкс вытянулось лицо.

– Бог знает, что творится в этом доме! – продолжал мистер Бэнкс. – Всё кувырком! Всё вверх тормашками! Вода для бритья слишком горячая, кофе – холодный! А теперь ещё это!

Он вырвал шляпу из рук жены и схватил свой портфель.

– Я ухожу! – объявил он. – И не знаю, вернусь или нет! Скорей всего, я уйду в далёкое плавание!

Тут он нахлобучил злополучный головной убор, с грохотом захлопнул дверь и выбежал из калитки так стремительно, что сбил с ног мороженщика, который всё это время с интересом слушал их разговор.

– Сам виноват! – сварливо сказал мистер Бэнкс. – Нечего тут торчать!

И он помчался по переулку в Сити, и его начищенный котелок блестел на солнце, словно драгоценный камень.

Мороженщик осторожно поднялся и, убедившись, что все кости целы, сел на край тротуара и вознаградил себя большой порцией пломбира…

– О боже! – сказала миссис Бэнкс, когда калитка захлопнулась. – Это так и есть. Всё у нас вверх тормашками! То одно, то другое. С тех пор как Мэри Поппинс от нас ушла, всё идёт кувырком!

Она села на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в детскую, достала свой носовой платок и расплакалась.

И, плача, она припомнила всё, что произошло с того дня, когда Мэри Поппинс так неожиданно и таинственно исчезла.

Вскоре после её ухода появилась няня Грин и ушла, не прожив и недели, потому что Майкл плюнул на неё. Её сменила няня Браун, которая как-то днём пошла гулять и пропала. И только спустя долгое время они обнаружили, что вместе с ней пропали все серебряные ложки…

Затем появилась мисс Квигли, гувернантка, с которой пришлось расстаться, потому что она имела обыкновение по утрам – до завтрака! – по три часа играть гаммы, а мистер Бэнкс не особенно любил музыку.

– А потом, – всхлипывала миссис Бэнкс в платочек, – потом у Джейн была корь, и лопнул душ в ванной, и морозом побило вишни, и…

– Простите, мэм!

Миссис Бэнкс подняла глаза и увидала миссис Брилл, кухарку.

– В трубе на кухне сажа горит! – мрачно объявила миссис Брилл.

– О господи! Только этого не хватало! – закричала миссис Бэнкс. – Скажите Робертсону Эй, пусть он погасит! Где он?

– Спит, мэм, спит в чулане. А когда этот парень спит, его не разбудит никто на свете – разве что землетрясение или целый полк барабанщиков! – говорила миссис Брилл, идя за хозяйкой в кухню.

Кое-как им удалось погасить огонь самим, но злоключения миссис Бэнкс на этом не кончились.

Не успела она позавтракать, как на лестнице раздался страшный стук, грохот и звон.

– Что там ещё? – выскочила из-за стола миссис Бэнкс, спеша к месту происшествия.

– Ой, нога, нога! – вопила Элин, горничная. – Пропала моя головушка!

Она сидела на ступеньке среди горы разбитой посуды и громко стонала.

– А что с ней такое? – раздражённо спросила миссис Бэнкс.

– Сломала! – слабым голосом сказала Элин, прислоняясь к перилам.

– Глупости! Вы растянули щиколотку, вот и всё.

Но Элин застонала ещё громче.

– Ой, нога, нога! Пропала моя головушка! – повторяла она, рыдая.

В этот момент из детской донеслись пронзительные вопли Близнецов. Они подрались из-за синей целлулоидной уточки. Одновременно Майкл и Джейн, рисовавшие на обоях, яростно спорили, какой хвост нарисовать зелёной лошадке – красный или синий. И громче всего в этом содоме слышались равномерные, как барабанный бой, стоны Элин:

– Ой, нога, нога! Пропала моя головушка!

– Ну, – сказала миссис Бэнкс, схватившись за голову, – это последняя капля!

Она помогла Элин добраться до постели и сделала ей холодный компресс на ногу. Затем она поднялась в детскую. Джейн с Майклом бросились к ней.

– У неё должен быть красный хвост, верно? – настаивал Майкл.

– Мама, не вели ему говорить глупости! Не бывает лошадок с красными хвостами, правда ведь? – не уступала Джейн.

– Ну, покажи мне тогда лошадь с синим хвостом! Покажи! – орал Майкл.

– Это моя утка! – вопил Джон, вырывая утку у Барби.

– Моя, моя, моя! – пищала Барби, вырвав утку у братца.

Мама в отчаянии заломила руки:

– Дети! Дети! Замолчите, или я сойду с ума!

Мгновенно воцарилась тишина. Ребята с большим интересом глядели на маму. Правда она сойдёт с ума? И какая она тогда станет?

– Так вот, – сказала миссис Бэнкс, – вы ведёте себя ужасно! А бедная Элин повредила щиколотку. Смотреть за вами некому. Отправляйтесь в парк и играйте там до чая. Джейн и Майкл, вы должны присматривать за малышами. Джон, уткой пусть поиграет Барби, а ты возьмёшь её вечером. Можешь захватить с собой своего нового змея, Майкл. А теперь – надевайте шапки и отправляйтесь!

– А я хочу дорисовать лошадку, – упрямо начал Майкл.

– Зачем нам идти в парк! – жалобно захныкала Джейн. – Там нечего делать!

– Затем, – отвечала миссис Бэнкс, – что мне необходим покой! И если вы сейчас же пойдёте и будете хорошо себя вести, к чаю будет кокосовый торт!

И, прежде чем успел разразиться новый взрыв, она нахлобучила на детей шапки и согнала весь выводок вниз.

– Осторожнее переходите через дорогу! – прокричала она вслед, когда ребята выходили из калитки.

Джейн катила коляску, Майкл нёс своего змея.

Ребята посмотрели налево – никого и ничего.

Они посмотрели направо – тоже никого, кроме мороженщика, звонившего в свой колокольчик в другом конце переулка.

Джейн решительно двинулась вперёд. Майкл следом.

– Что это за жизнь! – пожаловался он своему змею. – Всё всегда плохо!

Джейн докатила коляску до пруда и остановилась.

– Ну-ка, – сказала она, – дайте мне уточку!

Малыши завопили и вцепились в утку изо всех сил. Джейн с трудом разжала их пальчики.

– Смотрите, – сказала она, опустив утку в пруд. – Смотрите, крошки, она поплыла в Индию!

Утка важно плыла по волнам. Близнецы смотрели на неё и ревели. Джейн обежала пруд, поймала утку и отправила её в обратный рейс.

– А теперь, – сказала она весело, – она плывёт в Англию!

Не похоже было, чтобы Близнецов это очень развеселило.

– А теперь в Америку.

Они заревели ещё громче.

Джейн всплеснула руками.

– Майкл, ну что нам с ними делать? Отдать им утку – они подерутся, не отдавать – будут хныкать!

– Я сейчас змея запущу! – сказал Майкл. – Смотрите, дети, смотрите!

Он поднял красивого, жёлто-зелёного змея и стал разматывать бечёвку.

Близнецы наблюдали за ним без особого интереса. Глаза их были полны слёз.

Майкл поднял змея высоко над головой и побежал. Змей чуть-чуть подлетел и тут же шлёпнулся на траву.

– Давай ещё раз! – ободрила брата Джейн.

– Ты подержи, когда я побегу, – сказал Майкл.

На этот раз змей взлетел немного выше. Но его длинный, украшенный кисточками хвост зацепился за ветки большой липы; бечёвка запуталась, и змей бессильно повис на дереве.

Близнецы громко завыли.

– О господи! – сказала Джейн. – Ничего сегодня не получается!

– Эй, эй, эй! Что это такое? – прозвучал сзади строгий голос.

Ребята обернулись и увидели паркового сторожа в красной форменной куртке и фуражке. Он подбирал разбросанные бумажки, нанизывая их на остроконечную палку.

Джейн показала на липу. Сторож поглядел вверх, и лицо у него стало очень строгое.

– Ай-ай-ай! Вы нарушили правила! Это никуда не годится! Разве вы не знаете – здесь сорить не разрешается! Ни на земле, ни на деревьях!

– Это не сор, – сказал с возмущением Майкл. – Это змей!

Сторож подошёл поближе к липе и вдруг расплылся в радостной, добродушной, даже чуть глуповатой улыбке:

– Верно, змей! А я, ребятки, очень-очень давно не пускал змея – с тех пор как был мальчиком!

Он мигом влез на дерево и спустился, осторожно держа змея под мышкой.

– Сейчас запустим! – сказал он радостно. – Намотаем бечёвочку, и он у нас ого-го как полетит!

Он протянул руку за катушкой. Майкл крепко стиснул катушку в руке.

– Спасибо, я хочу сам.

– Давай вместе, а? – просительно сказал сторож. – Я ведь его тебе достал, не забудь. И я не пускал змея с тех пор, как был мальчиком!

– Ладно, – сказал Майкл, не желая быть невежливым.

– Вот спасибо! – обрадовался сторож. – Значит, я возьму змея и отойду на десять шагов по газону. А когда я скажу «пошёл», ты побежишь. Идёт?

Сторож двинулся, вслух считая шаги:

– …восемь, девять, десять!

Он обернулся и поднял змея над головой.

– Пошёл! – крикнул он.

Майкл пустился бегом.

Бечёвка крепко натянулась, и катушка завертелась в его руке.

– Пошёл! – повторил сторож.

Майкл обернулся. Змей стремительно набирал высоту. Он, как ракета, всё выше и выше поднимался в небо, щёлкая хвостом.

Сторож вытаращил глаза.

– В жизни не видел такого змея, даже когда был мальчиком! – пробормотал он.

Тут лёгкое облачко на мгновение закрыло солнце. И стало приближаться.

– Оно летит прямо к нашему змею! – взволнованным шёпотом сказала Джейн.

А змей всё поднимался – стремительно и уверенно.

Вот он стал уже еле заметным тёмным пятнышком в небесах. Облако не спеша двигалось к нему. Ближе, ближе…

– Пропал! – сказал Майкл, когда пятнышко исчезло за тонкой серой завесой.

Джейн слегка вздохнула. Наступила странная тишина. Даже Близнецы тихо сидели в коляске. Только бечёвка рвалась у Майкла из рук, словно силясь связать воедино небо и землю…

Ребята затаив дыхание ждали, когда змей покажется снова.

Наконец Джейн не выдержала.

– Майкл! – крикнула она. – Тащи! Тащи обратно!

Майкл перевернул катушку и сильно потянул бечёвку.

Она не поддавалась. Он дёргал и дёргал, пыхтя и отдуваясь.

– Не могу! – сказал он. – Не идёт!

– Давай помогу, – сказала Джейн. – А ну-ка!

Но, как они ни тянули, бечёвка не уступала, и змей не выходил из-за облака.

– Дайте-ка мне, – сказал сторож важно. – Когда я был мальчиком, мы делали вот так. – И он ухватил бечёвку повыше руки Джейн и коротко, сильно дёрнул.

Казалось, бечёвка слегка пошла.

– А ну, все вместе – взяли!

Сторож сбросил фуражку, Джейн и Майкл крепко упёрлись ногами в землю, и все принялись тянуть изо всей мочи.

– Идёт! – пропыхтел Майкл.

Внезапно бечёвка ослабла, и маленькая вёрткая фигурка пробила облако и плавно пошла вниз.

– Наматывай! – рявкнул сторож, кивнув Майклу.

Но бечёвка уже сама собой наматывалась на катушку. Всё ниже и ниже спускался змей, отплясывая в воздухе какой-то дикий танец.

Джейн ахнула.

– Что же это такое? – крикнула она. – Это не наш змей! Это совсем другой!

Они вгляделись.

Совершенно верно. Змей из жёлто-зелёного превратился в тёмно-синего!

И тут ахнул Майкл.

– Джейн! Джейн! – завопил он. – Это совсем не змей. Это как будто… по-моему, это…

– Майкл, тащи, тащи скорей! – задыхалась Джейн. – А то я умру!

У них были все основания взволноваться.

Хотя неизвестный предмет, снижавшийся вместо змея на бечёвке, парил ещё выше самых высоких деревьев, уже можно было различить странно знакомые очертания человеческой фигуры…

…Тёмно-синее пальто…

…Соломенную шляпу…

…Зажатый под мышкой зонтик…

…Ковровую сумку…

– Она! – ликующе закричала Джейн. – Это она!

– Я так и знал! – заорал Майкл, дрожащими от волнения руками сматывая бечёвку.

– Батюшки! – пробормотал сторож, изо всех сил протирая глаза. – Батюшки!

…Вот блеснули серебряные пуговицы… Стало видно, как качаются цветы на шляпке… И наконец солнце осветило хорошо знакомые черты – блестящие синие глаза, курносый нос и угольно-чёрные, как у деревянной куклы, волосы.

И, когда фигура аккуратно и плавно опустилась на лужайку под липой, никаких сомнений не оставалось!

Ребята опрометью кинулись туда.

– Мэри Поппинс! Мэри Поппинс! – кричали они.

Оба мгновенно повисли на ней.

Близнецы в коляске кричали, как петухи на заре. Сторож то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов.

– Дождались! Дождались! Дождались! – вопил как зарезанный Майкл, хватая то её руку, то сумку, то зонтик – ему было всё равно что, лишь бы чувствовать, что она действительно здесь.

– Мы знали, что вы вернётесь! Мы нашли письмо с оревуаром! – кричала Джейн, изо всех сил обнимая синее пальто.

Довольная улыбка осветила на мгновение лицо Мэри Поппинс. Улыбнулись и рот, и нос, и синие глаза. Но только на мгновение.

– Вы меня очень обяжете, – сказала она, высвобождаясь из ребячьих рук, – если вспомните, что находитесь в общественном месте. Это городской парк, а не зоопарк! Как вы себя ведёте? И где, позвольте спросить, ваши перчатки?

Ребята принялись лихорадочно шарить в карманах.

– Гхм! Наденьте их, будьте любезны!

Дрожа от счастья и волнения, Джейн и Майкл натянули перчатки и надели шапки.

Мэри Поппинс подошла к коляске. Близнецы радостно заворковали, когда она устроила их поудобнее и поправила плед.

Она оглянулась.

– Кто пустил эту утку в пруд? – спросила она строгим, суровым голосом, который они так хорошо знали.

– Это я, – сказала Джейн. – Для Близнецов. Она плывёт в Америку.

– Тогда потрудись вытащить её. Она плывёт не в Америку – или куда вы там придумали, – а домой пить чай.

И, повесив свою ковровую сумку на ручку коляски, она покатила Близнецов к выходу из парка.

Сторож загородил ей дорогу. К нему наконец вернулся дар речи.

– Послушайте! – сказал он, глядя на неё во все глаза. – Мне придётся написать рапорт! Это против правил. Тут запрещено сваливаться с неба! Откуда вы взялись, хотел бы я знать, а?

Он замолчал – Мэри Поппинс смерила его таким взглядом, что ему сразу захотелось быть где-нибудь в другом месте.

– Если бы я была парковым сторожем, – сказала она с достоинством, – я бы надела фуражку и застегнула тужурку. Позвольте!

И, надменно отстранив его жестом, она проследовала дальше.

Сторож, покраснев, нагнулся за своей фуражкой. А когда он вновь поднял глаза, Мэри Поппинс и ребята уже скрылись в воротах Дома Номер Семнадцать.

Сторож посмотрел на дорожку. Потом на небо. Потом опять на дорожку.

Он снял фуражку, почесал в затылке и снова надел её.

– Ни в жизнь ничего подобного не видел! – сказал он, запинаясь. – Даже когда я был мальчиком!

И он удалился в растерянности, продолжая что-то бормотать.

* * *

– Мэри Поппинс, вы ли это! – встретила её в прихожей миссис Бэнкс. – Откуда вы взялись? Из голубой дали?

– Да, да! – начал было Майкл весело. – Она спустилась на…

Он осекся, потому что Мэри Поппинс бросила на него уничтожающий взгляд.

– Я встретила их в парке, мэм, – сказала она, обращаясь к миссис Бэнкс, – и привела домой.

– Вы собираетесь, следовательно, остаться у нас?

– В настоящее время да, мэм.

– Понимаете ли, Мэри Поппинс, в прошлый раз вы ушли от нас, не сказав ни… без предупреждения. Как я могу знать, что вы этого опять не сделаете?

– Никак, мэм, – спокойно согласилась Мэри Поппинс.

Миссис Бэнкс опешила.

– Но… но… вы ведь больше не уйдёте так? – неуверенно спросила она.

– Не могу сказать заранее, мэм.

– О! – сказала миссис Бэнкс, потому что ничего лучшего в данную минуту она придумать не смогла.

И, прежде чем она пришла в себя от изумления, Мэри Поппинс взяла свою ковровую сумку и повела ребят наверх.

Миссис Бэнкс проводила их взглядом.

Дверь детской тихо закрылась.

Тогда, с облегчением вздохнув, она побежала к телефону.

– Мэри Поппинс вернулась! – радостно сказала она в трубку.

– Правда? – сказал мистер Бэнкс на другом конце провода. – Тогда, пожалуй, я тоже вернусь.

И он положил трубку.

* * *

Мэри Поппинс сняла пальто и повесила его на крючок у двери спальни. Затем она сняла шляпку и аккуратно поместила её на спинку кровати.

Дети наблюдали за этой знакомой процедурой. Всё было точь-в-точь как всегда. Просто не верилось, что она куда-то пропадала.

Вот Мэри Поппинс наклонилась и открыла ковровую сумку.

Сумка была совершенно пуста, если не считать большого термометра.

– Это для чего? – с любопытством спросила Джейн.

– Для тебя! – сказала Мэри Поппинс.

– Я же не больная! – возмутилась Джейн. – У меня корь уже два месяца как прошла!

– Открывай! – сказала Мэри Поппинс таким голосом, что Джейн немедленно закрыла глаза и открыла рот. И градусник немедленно скользнул туда. – Я хочу знать, как ты вела себя в моё отсутствие, – строго сказала Мэри Поппинс.

Она вытащила градусник и поднесла его к свету.

– Легкомысленная и неаккуратная, – прочитала она.

Джейн широко открыла глаза.

– А я ничуть не удивлена! – сказала Мэри Поппинс и поставила градусник Майклу.

Вытащив его, она прочла:

– Большой шалун и озорник!

– Неправда! – сказал Майкл сердито.

Мэри Поппинс вместо ответа сунула ему градусник под самый нос, и он прочёл по складам:

– Боль-шой ша…

– Видишь? – торжествующе поглядела на него Мэри Поппинс.

Капризный и драчливый – такова была температура Джона.

А когда проверку прошла Барби, градусник показал:

Донельзя избалованна!

– Гхм! – фыркнула Мэри Поппинс. – Пожалуй, я вернулась вовремя!

Наконец она поставила градусник себе самой, подержала его одно мгновение и вытащила.

– Полное совершенство во всех отношениях, – прочитала она, и самодовольная улыбка заиграла на её лице.