Текст книги "Музыка будет по-немецки, вы все равно не поймете"
Автор книги: Оскар Уайльд
Соавторы: Константин Душенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
В беседе с журналистом Крисом Хили (1897)
О Генри Джеймсе:
Он пишет прозу так, как будто сочинять для него тяжкое наказание.
«Упадок искусства лжи»
О романисте Джордже Мередите:
Как повествователь он владеет всем на свете, за исключением языка, как романист умеет абсолютно все, не считая способности рассказать историю, а как художник тоже постиг все, кроме дара изъясняться внятно.
«Упадок искусства лжи»
О Джордже Бернарде Шоу:
Прекрасный человек. Он не имеет врагов и не любим никем из своих друзей.
(Этот отзыв привел сам Шоу в письме к Эллен Терри в 1896 г.; похожую фразу можно найти в «Портрете Дориана Грея».)
* * *
О Роберте Льюисе Стивенсоне:
Романтическое окружение – наихудшее окружение для романтического писателя. На Гауэр-стрит Стивенсон мог создать новых «Трех мушкетеров». А на Самоа он пишет письма в «Таймс» насчет немцев.
Письмо к Роберту Россу из Редингской тюрьмы (1897)
Обри Бёрдсли изобретен мной.
В беседе с журналистом Крисом Хили (1897)
О поэте Роберте Браунинге:
После Шекспира не было шекспировской личности. Шекспир умел петь миллионами голосов, Браунинг – заикаться на тысячи ладов.
«Критик как художник»
Джеймс Уистлер – один из величайших мастеров живописи; таково мое мнение. И должен добавить, что мистер Уистлер полностью его разделяет.
«На лекции м-ра Уистлера в десять часов»
Мистер Уистлер всегда произносит «искусство» с большой буквы «Я».
«Новый президент [Королевского общества британских художников]»
Уистлер, при всех его недостатках, не согрешил ни одной стихотворной строкой.
В разговоре
Другие об Оскаре Уайльде
Он выглядел, как последний джентльмен в Европе.
Ада Леверсон
Самые блестящие страницы Оскара Уайльда – не более чем слабое отражение его бесед.
Жан Жозеф Рено
Побывать в Англии XIX столетия и не послушать разговоры Уайльда – все равно что побывать в Греции эпохи Перикла и не осмотреть Парфенон.
Уильям Моррис
Оскар бесстрашно высказывает чужие взгляды.
Джеймс Уистлер
Что общего у Уайльда с искусством? Разве то, что он присаживается к нашему столу и подбирает в нашей тарелке изюм из пудингов, который потом развозит по провинции.
Джеймс Уистлер
Оскар вовсе не был испорченным человеком: ему можно было доверить любую женщину.
Вилли Уайльд, старший брат Оскара
Уайльд был рожден для театра как мало кто из актеров. Аудитория была ему необходима.
Элизабет Робинс, актриса, близкая знакомая Уайльда
С самого начала Уайльд режиссировал свою жизнь и продолжал это делать даже тогда, когда судьба вырвала все нити у него из рук.
Уистен Хью Оден
Он был гениально одаренным поэтом. Он осуществлял до чрезмерной капризности все свои «хочу!», – но, как все истинные игроки, он в решительный момент не рассчитал своих шансов сполна.
Константин Бальмонт
Оскар Уайльд дорого заплатил за то, что был Оскаром Уайльдом. Но быть Оскаром Уайльдом – верх роскоши.
Жан Кокто
Это была хорошо сделанная жизнь в скрибовском смысле, такая же простая, как у Де Грие, любовника Манон Леско; но она достигла еще большего, отбросив Манон и сделав Де Грие единственным героем, влюбленным в самого себя.
Джордж Бернард Шоу
Трудно представить себе мир без уайльдовских фраз.
Хорхе Луис Борхес
Благодаря Уайльду англичане знают способ превращать парадоксы в банальности.
Андре Моруа
Фразы и поучения на пользу юношеству
PHRASES AND PHILOSOPHIES FOR THE USE OF THE YOUNG
«Фразы…» были написаны Уайльдом для первого и единственного номера студенческого журнала «Хамелеон», вышедшего в Оксфорде в декабре 1894 г. тиражом в 100 экз. Публикуются в переводе составителя.
Наш первый долг – быть как можно менее естественными. Наш второй долг до сих пор никем не открыт.
* * *
Порочность есть миф, придуманный людьми добродетельными, чтобы объяснить загадочную привлекательность некоторых из нас.
* * *
Если бы все бедняки рождались с красивым профилем, проблема бедности была бы уже решена.
* * *
Тот, кто видит какое-либо различие между душой и телом, не имеет ни того ни другого.
* * *
Изящная бутоньерка – единственное связующее звено между Искусством и Природой.
* * *
Религии умирают тогда, когда бывает доказана заключенная в них истина. Наука – это летопись умерших религий.
* * *
Высокоумный противоречит другим, мудрый противоречит себе самому.
* * *
Ничто из того, что случается с нами в действительности, не имеет действительного значения.
* * *
Скука – это возмужалость серьезности.
* * *
Во всех пустяковых делах важен стиль, а не искренность. Во всех серьезных делах – тоже.
* * *
Если будешь говорить правду, рано или поздно все равно попадешься.
* * *
Удовольствие – единственное, ради чего стоит жить. Ничто так не старит, как счастье.
* * *
Только не платя по счетам, ты можешь надеяться, что память о тебе не умрет в наших торгашеских классах.
* * *
Преступление никогда не бывает вульгарным, но всякая вульгарность – преступление. Вульгарность – это всегда поведение других.
* * *
Только неглубокие люди знают самих себя.
* * *
Время – потеря денег.
* * *
Надо всегда быть хотя бы чуть-чуть невероятным.
* * *
Все благие намерения подвержены какому-то року: они всегда оказываются преждевременными.
* * *
Привычка слишком хорошо одеваться прощается лишь тому, кто выказывает излишне хорошую образованность.
* * *
Быть созревшим до времени – значит быть совершенным.
* * *
Всякая озабоченность тем, насколько правильно ты живешь, – признак задержки умственного развития.
* * *
Честолюбие – последнее прибежище неудачника.
* * *
Истина перестает быть истиной, как только в нее уверует больше, чем один человек.
* * *
На экзаменах глупец задает вопросы, на которые мудрый не может ответить.
* * *
Даже эллинская одежда была, в сущности, антихудожественной. Красоту тела может раскрыть только тело.
* * *
Каждый должен быть произведением искусства – или носить его на себе.
* * *
Только неглубокое долго таится в душе. Самое сокровенное скоро выходит наружу.
* * *
Промышленность – корень всяческого уродства.
* * *
Эпохи живут в веках благодаря своим анахронизмам.
* * *
Только боги вкусили смерть. Аполлон умер, но Гиацинт, будто бы убитый им, жив и поныне. Нерон и Нарцисс всегда с нами.
* * *
Старики всему верят, люди зрелого возраста во всем сомневаются, молодые все знают.
* * *
Условие совершенства – леность; цель совершенства – юность.
* * *
Лишь великим мастерам стиля удается быть достаточно темными.
* * *
Есть нечто трагическое в том, что в нынешней Англии столько молодых людей начинают жизнь с идеальным профилем, а кончают, осваивая какую-нибудь полезную профессию.
* * *
Любовь к себе – это начало романа, который длится всю жизнь.
Максимы для наставления чересчур образованных
A FEW MAXIMS FOR THE INSTRUCTION OF THE OVER-EDUCATED
«Несколько максим…» были опубликованы без подписи в лондонском еженедельнике «Saturday Review» от 17 ноября 1894 г. По-русски полностью публикуются впервые.
Образование – вещь превосходная, надо лишь иногда вспоминать о том, что ничему из того, что стоит знать, научить невозможно.
* * *
Общественное мнение существует лишь там, где у общества нет никаких мыслей.
* * *
Англичанин вечно низводит истины до фактов. Истина, ставшая фактом, утрачивает интеллектуальную ценность.
* * *
Крайне печально, что в наши дни так мало бесполезных сведений.
* * *
Театральная афиша – единственное связующее звено между Литературой и Драмой в нынешней Англии.
* * *
В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Нынче книги пишут читатели и не читает никто.
* * *
Большинство женщин настолько искусственны, что не имеют ни малейшего понятия об Искусстве. Большинство мужчин настолько естественны, что не имеют ни малейшего понятия о Красоте.
* * *
Дружба трагичнее любви – она тянется гораздо дольше.
* * *
Аномальное в жизни находится в нормальных отношениях с Искусством. И это единственное в Жизни, что находится в нормальных отношениях с Искусством.
* * *
Предмет, прекрасный сам по себе, не вдохновляет художника. Ему не хватает несовершенства.
* * *
Единственное, чего не видит художник, – это очевидное. Но это единственное, что видит публика. Так появляются критические опусы журналистов.
* * *
Искусство – единственная серьезная вещь в мире, но художник – единственный человек в мире, никогда не бывающий серьезным.
* * *
Чтобы быть по-настоящему средневековым, следует не иметь тела. Чтобы быть по-настоящему современным, следует не иметь души. Чтобы быть настоящим эллином, следует не носить одежды.
* * *
Дендизм есть отстаивание абсолютной современности Красоты.
* * *
Единственное утешение в бедности – мотовство. Единственное утешение в богатстве – экономия.
* * *
Никогда не следует слушать; слушать – значит проявлять безразличие к своим собственным слушателям.
* * *
Даже от ученика может быть польза. Он стоит за твоим троном и в минуту твоего триумфа шепчет тебе на ухо, что ты – да, да! – бессмертен [2].
* * *
Преступные элементы так близки к нам, что увидеть их может даже полицейский. И они так далеки от нас, что понять их может только поэт.
* * *
Любимцы богов живут, молодея.
Не всегда достоверные случаи из жизни Уайльда
В Оксфорде Уайльд говорил своим товарищам:
– Я буду поэтом, писателем, драматургом. Так или иначе, но я стану всемирно прославленным – или хотя бы ославленным.
По воспоминаниям Дэвида Освальда Хантер-Блэра
Свою студенческую комнату Уайльд украсил двумя вазами из голубого китайского фарфора. Однажды в разговоре с друзьями он сказал:
– Я замечаю: мне с каждым днем все труднее жить так, чтобы быть вровень с моим голубым фарфором.
По воспоминаниям Джорджа Томаса Аткинсона
На экзамене в Оксфорде Уайльд переводил с древнегреческого отрывок из Нового Завета. Наконец профессор сказал: «Достаточно».
Уайльд воскликнул:
– Погодите немного! Так интересно узнать, чем это кончилось.
* * *
Вскоре после переезда из Оксфорда в Лондон Уайльд был с друзьями в театре. Кто-то из зрителей сказал:
– Смотрите, вот идет этот чертов паяц, Оскар Уайльд.
Уайльд, обратившись к своим спутникам, заметил:
– Удивительно, как быстро приобретаешь известность в Лондоне!
По воспоминаниям Фрэнка Бэнсона
В 1881 году Уайльд, еще не успевший ничего написать, стал героем пародийной оперетки Гилберта и Салливана; ее полное название: «Терпение. Новая и оригинальная опера для эстетов». Уайльд отозвался о ней словами:
– Карикатура – это дань, которую посредственность платит гению.
* * *
В оперетке «Терпение» Уайльд изображался юношей в костюме XV века, который, в качестве «апостола эстетизма», считает необходимым
Разгуливать по Пикадилли
Со стеблем мака или лилии
В анахронической руке.
Сам он по этому поводу заметил:
– Такое мог бы сделать любой. Я добился гораздо большего: заставил поверить всех, что я действительно это делал.
В 1882 г. готовилась постановка «Терпения» в Америке, и продюсер этой постановки пригласил Уайльда в США для чтения лекций. Он предвидел, что оперетка послужит лучшей рекламой Уайльду, а лекционное турне Уайльда будет хорошей рекламой для оперетки.
* * *
На пароходе, плывшем в Америку, Уайльд сказал: «Я не вполне доволен Атлантикой. Она не столь величественна, как я ожидал».
Тут же в газетах появились заголовки:
«УАЙЛЬД РАЗОЧАРОВАН АТЛАНТИКОЙ».
А одна из них поместила заметку:
«Я разочарован Уайльдом», с подписью: «АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН».
* * *
При въезде в Америку Уайльда спросили, какие ценности он хочет указать в таможенной декларации. Он ответил:
– Мне нечего декларировать, кроме моего гения.
(Эта фраза – одна из известнейших фраз Уайльда, – по всей вероятности, приписана ему задним числом.)
* * *
Шахтеры поселка Лидвилл (штат Колорадо) устроили прием в честь Уайльда. Уайльд описал его так:
– На первое подали виски, на второе – виски, на третье – виски, и все меню состояло из виски, тем не менее это называлось обедом.
* * *
Увидев Миссисипи, вышедшую из берегов, – бурную, желтую, грязную, – Уайльд заметил:
– Ни одна добропорядочная река не позволила бы себе подобного поведения.
* * *
Когда Уайльду предложили внести поправки в одну из своих пьес, он сказал:
– Кто я такой, чтобы осмелиться править шедевр?
(Этой пьесой была драма из русской жизни «Вера, или Нигилисты», ныне почти совершенно забытая.)
По воспоминаниям Эдгара Солтуса
Услышав, что художник Россетти собирается поехать в Америку, Уайльд заметил:
– Если у человека достаточно денег, чтобы поехать в Америку, не стоит туда и ездить.
* * *
Летом 1883 года известный политик-либерал Генри Лабушер в своем еженедельнике «Truth» назвал Уайльда «женственным фразёром», обреченным на забвение.
В интервью газете «Нью-Йорк геральд» Уайльд отпарировал:
– Если понадобились целых три газетных колонки, чтобы доказать, что я совершенно забыт, то между славой и забвением разницы нет [3].
* * *
Молоденькая жена Уайльда Констанция любила заводить разговор о миссионерах, и однажды Уайльд прервал ее:
– Миссионеры! Дорогая моя, неужели тебе не известно, что миссионеры предназначены Провидением для пропитания обездоленных и недоедающих каннибалов? Всякий раз, когда им угрожает смерть от истощения, Господь, в неизреченном своем милосердии, посылает им симпатичного, упитанного миссионера.
По воспоминаниям Ричарда Де Гальена
В 1885 году Уайльд столкнулся на улице со сборщиком квартирной платы, который уже долго его искал.
– Я должен поговорить с вами о вашей квартирной плате, – сказал сборщик.
– Какой еще плате? – удивился Уайльд.
– Однако же, сэр, вы живете в этом доме и спите здесь!
– Ах, верно. Но знали бы вы, как плохо я сплю!
По воспоминаниям Ричарда Де Гальена
Американское издательство «Братья Харпер» предложило Уайльду пять тысяч долларов за роман в сто тысяч слов. Уайльд ответил, что не может принять это предложение, так как в английском языке не найдется ста тысяч слов.
По воспоминаниям Фрэнка Харриса
Одна из версий ответа:
– Едва ли я знаю сто тысяч слов.
* * *
Во Франции Уайльд был приглашен в дом писательницы Мари Бове. Увидев ее, Уайльд застыл в изумлении, а хозяйка не без кокетства спросила:
– Признайте, месье Уайльд, что я самая некрасивая женщина во Франции!
Уайльд улыбнулся и с низким поклоном ответил:
– Во всем мире, мадам, во всем мире!
Хозяйка была совершенно удовлетворена.
По воспоминаниям Фрэнка Харриса
(На лавры героини этой истории претендовала затем Иветт Жильбер, звезда кабаре.)
* * *
В 1891 году, в Париже, Роберт Шерард повел Уайльда и еще двух друзей в воровской притон. Тут Шерард, по своему обыкновению, напился и стал кричать, что всякий, кто поднимет руку на месье Оскара Уайльда, будет иметь дело с ним.
– Тише, Роберт, тише! – сказал Уайльд, положив свои белые пухлые руки ему на плечи. – Ты защищаешь меня с риском для моей жизни!
По рассказу Макса Бирбома
Уайльд рассказывал своей хорошей знакомой, писательнице Аде Леверсон, что в прогулках по Парижу его сопровождал преданный ему бандит с ножом в руке.
– Я уверена, что в другой руке у него была вилка, – ответила Ада.
* * *
Все книги американского издателя Джеймса Осгуда, включая книги Уайльда, носили помету: «Издано одновременно в Лондоне и Нью-Йорке». В 1892 году Осгуд умер.
Услышав о его смерти, Уайльд воскликнул:
– Бедный Осгуд!
И, помолчав, добавил:
– Но я надеюсь, что его похоронят одновременно в Лондоне и Нью-Йорке.
По воспоминаниям Ричарда Де Гальена
Антрепренер Джордж Александер, прочитав первую комедию Уайльда «Веер леди Уиндермир», предложил за нее тысячу фунтов.
– Я так доверяю твоему суждению, – ответил Уайльд, – что вынужден отказаться от столь щедрого дара.
И заключил договор на авторские отчисления с представлений, что принесло ему всемеро больше.
* * *
На премьере «Веера леди Уиндермир» Уайльд попросил нескольких друзей, а также одного из артистов, вставить в петлицу зеленые гвоздики.
– И что это значит? – спросили его.
Уайльд ответил:
– Ничего не значит, но пусть все ломают головы.
* * *
После премьеры «Веера леди Уиндермир» Уайльд вышел на сцену, затянулся сигаретой и начал свое обращение к публике со слов:
– Леди и джентльмены! Вероятно, с моей стороны не слишком учтиво курить, стоя перед вами… но столь же неучтиво беспокоить меня, когда я курю.
(Так рассказывал годы спустя Жан Жозеф Рено, французский друг Уайльда. Но больше никто не упоминает об этих словах, хотя о сигарете написали все газетные репортеры.)
* * *
Свою поэму «Сфинкс» Уайльд опубликовал тиражом 250 экземпляров.
– Сперва я хотел, – говорил он друзьям, – напечатать только три экземпляра. Один для себя, один для Британского музея и еще один для Всевышнего. Правда, насчет Британского музея я был не слишком уверен.
* * *
Актриса Мэри Банкрофт сказала Уайльду, что сцена в одной из его комедий напоминает ей известную сцену в пьесе французского комедиографа Скриба.
Уайльд ответил:
– Ну да, позаимствовал целиком! А почему бы и нет? Теперь ведь никто ничего не читает.
По воспоминаниям Сквайра Банкрофта
На одном из приемов Уайльд, услышав остроумное замечание Джеймса Уистлера, воскликнул:
– Как жаль, что это сказал не я!
– Ничего, ты еще это скажешь, – заметил художник, не раз обвинявший Уайльда в заимствовании чужих мыслей, и прежде всего мыслей самого Уистлера.
(Существуют по меньшей мере три разные версии этой истории в изложении разных мемуаристов.)
* * *
Фрэнк Харрис, американский писатель и издатель, не обладал изысканными манерами. Как-то в разговоре с друзьями он стал хвастаться своими светскими успехами, перечисляя лучшие дома, в которые его приглашали.
В конце концов Уайльд, не выдержав, прервал его:
– Да, да, дорогой Фрэнк, мы тебе верим: ты обедал в каждом приличном английском доме – по одному разу.
По воспоминаниям Уильяма Роттенстайна
Уайльда спросили, знает ли он Джорджа Мура, ирландского поэта и романиста.
– Знаю ли я его? – ответил Уайльд. – Я знаю его так хорошо, что не разговариваю с ним уже десять лет.
По рассказу Винсента О’Салливана
Уайльду предложили составить список ста лучших книг.
– Это едва ли возможно, – ответил он. – Я написал только пять.
* * *
Лорд Бальфур спросил Уайльда, к какой церкви он принадлежит.
– Пожалуй, ни к какой. Я ирландский протестант, – ответил Уайльд.
(Ирландцы в своем громадном большинстве католики.)
* * *
Уайльд спросил своего друга Колсона Кернахана, каковы его религиозные убеждения. Тот ответил со всей серьезностью, а Уайльд не смог удержаться от смеха:
– Ты так явно, так несомненно искренен, и все это до такой степени похоже на правду, что… я не могу поверить ни единому твоему слову.
По воспоминаниям Кернахана
Как-то на улице к Уайльду подошел нищий и стал просить денег: дескать, у него нет ни работы, ни куска хлеба.
– Работа! – воскликнул Уайльд. – Неужели ты хочешь работать? Хлеб! Неужели ты хочешь есть хлеб?
Выдержав паузу, он положил руку на плечо нищего и продолжал:
– Вот если бы ты подошел ко мне и сказал, что у тебя есть работа, но ты не можешь спать на работе, и что у тебя есть кусок хлеба, но ты не можешь есть все хлеб да хлеб, – я бы дал тебе полкроны.
Он еще раз выдержал паузу и закончил:
– А так я даю тебе два шиллинга.
По воспоминаниям Ричарда Де Гальена
Журналист, грубо нападавший на Уайльда в печати, однажды встретил драматурга на улице и попытался начать разговор. Уайльд внимательно посмотрел на него и сказал:
– Прошу меня извинить: я хорошо помню ваше имя, но не могу вспомнить ваше лицо.
* * *
Уайльд как-то сказал знаменитому актеру Герберту Бирбому Три:
– Я всегда считал вас лучшим критиком моих пьес.
– Но я никогда не критиковал ваших пьес! – возразил актер.
– Именно поэтому, – объяснил Уайльд.
* * *
Некий лондонский антрепренер купил права на французскую комедию «Его жена». В разговоре с Уайльдом он похвастался:
– Вы знаете, что «Его жена» продержалась у меня целых три года?
– В самом деле? – спросил Уайльд. – В таком случае, не пора ли вам жениться на ней?
(Эта история, рассказанная в мемуарах английского комика Сеймура Хикса, по всей вероятности, есть не что иное, как актерская байка.)
* * *
Один английский поэт пожаловался Уайльду:
– Против моей книги устроили заговор молчания! Что бы вы сделали на моем месте?
– Я бы присоединился к нему, – ответил Уайльд.
История, появившаяся в ряде английских газет в 1894 г.
После премьеры одной из своих комедий Уайльд заметил:
– Пьеса имела большой успех, но публика провалилась с треском.
(Согласно книге американского антрепренера Дэниэла Фромана «Бис!».)
* * *
Более достоверная версия той же истории:
Накануне премьеры комедии «Как важно быть серьезным» газетный репортер спросил Уайльда, будет ли, по его мнению, пьеса иметь успех. Уайльд ответил:
– Мой дорогой, вы неверно ставите вопрос. Эта пьеса сама по себе успех. Вопрос только в том, не провалится ли на первом представлении публика.
* * *
После премьеры комедии «Как важно быть серьезным» Уайльд сказал режиссеру:
– Это было очаровательно, совершенно очаровательно. И знаете что? Временами это напоминало мне пьесу, которую я сам написал когда-то. Она называлась «Как важно быть серьезным».
* * *
На судебном процессе Уайльда обвинитель, зачитав стихотворный фрагмент из его рассказа, спросил:
– Это, я полагаю, написано вами?
Уайльд подождал, пока в зале не установится полная тишина, и тихо ответил:
– Нет-нет, мистер Карсон, это Шекспир.
Обвинитель побагровел, пролистал страницы и зачитал еще несколько строк.
– Это, я полагаю, тоже написано Шекспиром, мистер Уайльд?
– В вашем чтении от него почти ничего не осталось, – ответил Уайльд.
* * *
На судебном процессе Уайльда спросили, считает ли он некий рассказ предосудительного содержания безнравственным.
– Нет, хуже: он плохо написан, – ответил Уайльд.
* * *
На суде Уайльда спросили, верно ли, что он питал обожание к Алфреду Дугласу («соблазнение» которого было истинной причиной процесса).
– Я никогда не питал обожания ни к кому, кроме себя самого, – ответил Уайльд.
* * *
Вилли Уайльд, журналист, старший брат Оскара, славился привычкой залезать в долги, любовью к спиртному и крайним неряшеством. В нем видели едва ли не карикатуру на младшего брата. В 1895 году, когда судебный процесс был в разгаре, Оскар говорил друзьям:
– Мой бедный брат пишет, что он защищает меня перед всем Лондоном. Мой бедный дорогой брат – он мог бы скомпрометировать даже паровую машину.
* * *
В конце 1897 года готовилось к выходу первое издание «Баллады Редингской тюрьмы». Уайльд, само имя которого было в Англии под запретом, писал Роберту Россу:
«Думаю, лучше было бы напечатать ее после Рождества: я едва ли сойду за рождественский подарок».
* * *
Летом 1900 года Уайльд беседовал в Париже с писательницей Анной де Бремон.
– Почему вы больше ничего не пишете? – спросила она.
Уайльд ответил:
– Я писал, когда я еще не знал, что такое жизнь. Теперь, когда я постиг ее смысл, я уже не могу писать.
* * *
За несколько месяцев до смерти Уайльд сказал Алфреду Дугласу:
– Я не доживу до следующего столетия. Если новое столетие начнется, а я еще буду жив, англичане этого точно не вынесут.
* * *
За месяц до смерти Уайльд, глядя на безвкусные обои своего гостиничного номера, сказал:
– Это меня убивает. Либо эти обои уйдут, либо я.
* * *
Незадолго до смерти Уайльд рассказывал, что ему приснился ужасный сон – будто он сидит за одним столом с мертвецами. Реджинальд Тёрнер (друг Уайльда, журналист и писатель) заметил:
– Милый мой Оскар, ты наверняка был душойобщества.
* * *
Узнав, сколько будет стоить операция, смертельно больной Уайльд заметил:
– По-видимому, мне придется умереть не по средствам.
( Или:Доктор, вы вынуждаете меня умереть не по средствам!)
* * *
По другой версии, Уайльд, согласившись на смертном одре выпить бокал шампанского, сказал:
– Я умираю, как жил, – не по средствам.
«Лже-евангелие усомнившегося ученика»:
Афоризмы «Зеленой гвоздики»
Единственный прижизненный сборник афоризмов Уайльда («Оскариана», 1895) был составлен его женой при участии лондонского издателя Артура Хэмфри. После смерти Уайльда Хэмфри опубликовал вторую «оскариану» под заглавием «Себастьян Мельмот» – под этим именем Уайльд жил во Франции после выхода из тюрьмы. Не менее 30 изречений, помещенных здесь в качестве уайльдовских, на самом деле взяты из романа Роберта Хиченза «Зеленая гвоздика» (1894). С этого времени они нередко публикуются под именем Уайльда, в том числе и у нас. Еще более охотно пользуются фразами из «Зеленой гвоздики» авторы биографических романов и фильмов об Уайльде.
Насколько это оправданно?
«Зеленую гвоздику» обычно считают пародией на «Портрет Дориана Грея» и на самого Уайльда. Главные герои романа «списаны» с Уайльда и его друга Алфреда Дугласа. Хиченз в течение года близко общался с обоими.
Первое издание «Зеленой гвоздики» вышло анонимно, и первоначально Уайльд был готов приписать авторство романа Аде Леверсон – предположение, весьма лестное для истинного автора, так как Ада была одной из самых близких и преданных приятельниц Уайльда и к тому же славилась своим остроумием. Когда Уайльд понял свою ошибку, он назвал Хиченза «усомнившимся учеником, который написал лже-евангелие» (письмо к Аде Леверсон от 22 сентября 1894 г.). Как видим, Уайльд не отказывает Хичензу в звании ученика, а лже-евангелие – не то же самое, что пародия.
В письме к редактору «Pall Mall Gazette» Уайльд, опровергая слухи о том, что «Зеленая гвоздика» написана им самим, заявил, что придуманный им цветок зеленой гвоздики – произведение искусства, а роман – нет. Однако в частном письме он высказался иначе: «Я не думал, что Хиченз способен написать такую умную вещь» (письмо к Аде Леверсон от 23 сентября 1894 г.).
Если считать роман Хиченза пародией, придется признать, что в некоторых отношениях она оказалась чрезвычайно удачной. Характерный пример: в эссе Г. К. Честертона «Оскар Уайльд» приведено девять афоризмов Уайльда; два из них – это афоризмы «Зеленой гвоздики». Как говорил сам Уайльд, в пародии «нужна (…) любовь к пародируемому поэту. Его могут пародировать только его ученики – и никто больше». Именно таким учеником, по-видимому, и был Хиченз.
Реплики героев романа подчас неотличимы от уайльдовских по стилю и содержанию. Некоторые из них близко перекликаются с высказываниями самого Уайльда в его письмах и черновых рукописях, которые не могли быть известны Хичензу. Поэтому резонно предположить, что это не просто стилизация, но эхо бесед Уайльда. В таком случае избранные афоризмы «Зеленой гвоздики» могут считаться частью «оскарианы», пусть даже со знаком вопроса.
27 афоризмов «Зеленой гвоздики» публикуются в переводе составителя. 16 первых из них включены в сборник «Себастьян Мельмот». Остальные в этот сборник не вошли и поэтому Уайльду не приписываются, хотя это обстоятельство – чисто случайное.
Афоризмы «Зеленой гвоздики»
Женщины, как и дети, живут на проценты со своих ожиданий.
* * *
Брак – что-то вроде теплицы, в которой выращиваются экзотические грехи, а иногда – экзотические виды аскезы.
* * *
Детство – это долгая череда невинных подслушиваний того, чего не положено слышать.
* * *
Жить ради какой-то цели – значит жить ради какой-то одной минуты, одного дня, одного года, вместо того чтобы жить, радуясь каждой минуте, каждому дню и каждому году.
* * *
Ничего нет прекраснее, чем забывать, – разве что быть забытым.
* * *
Люди улыбаются, чтобы скрыть свои слезы, и учат, чтобы скрыть свое невежество.
* * *
Вечная улыбка куда утомительнее, чем вечная неулыбчивость.
* * *
Скособоченные умы – явление столь же обычное, как скособоченные тела.
* * *
Говорить стоит лишь то, что легко забывается, а делать лишь то, что всех удивит.
* * *
Тонко лгать – это искусство, говорить правду – значит следовать Природе, а Природа – величайшая филистерка. Она всегда напоминает мне статьи Клемента Скотта в «Дейли телеграф» [4].
* * *
Нет ничего неприятнее, чем обнаружить добродетель у человека, которого ты никогда бы в этом не заподозрил. Все равно что наткнуться на иголку в стогу сена. Это больно. Если у вас есть добродетель, следует предупреждать о ней заранее.
* * *
Тот, кто вознамерился жить добродетельно, должен сделать это своей профессией. И эта профессия поглощает вас целиком, как никакая другая.
* * *
Нет ничего губительнее для нашего «Я», чем привычка держать слово, кроме разве привычки говорить правду.
* * *
Законы принимаются для того, чтобы люди во власти могли о них позабыть, а браки заключаются для того, чтобы суд по бракоразводным делам не сидел сложа руки.
* * *
Те, кто питает благие намерения, всегда пишут плохо. Они словно дамы, носящие неудачное платье, чтобы выказать свое благочестие. Благие намерения неизменно безграмотны.
* * *
Благие намерения всегда были гибельны. Достичь чего-либо удалось только тем, кто ни имел вообще никаких намерений.
* * *
Эхо часто прекраснее голоса, который оно повторяет.
* * *
Ни за что не женись, если не чувствуешь в себе достаточно сил, чтобы быть плохим мужем.
* * *
Любовь погубила больше женщин, чем ненависть.
* * *
Всегда возвращаются к своей первой ненависти.
* * *
– Вы знаете моего брата? Когда он не пьян, он всегда беспробудно трезв.
* * *
Намеренно упиться так же глупо, как нечаянно оказаться трезвым.
* * *
– У меня двое сынишек, и о моем прошлом они тревожатся не менее сильно, чем я – об их будущем.
* * *
– Боюсь, мои дети вырастут хорошими мальчиками. Они любят крикет и ненавидят читать стихи, а именно это англичане особенно ценят в мальчиках.
* * *
Быть испорченным не так-то легко, хотя глупцы считают иначе. Тот, кто сумел бы изобрести новый грех, более велик, чем тот, кто сумел бы изобрести новую религию.
* * *
Христианству так и не удалось обратить христиан в свою веру.
* * *
Настоящий художник всегда остается любителем.
Основные источники
Жид А.Оскар Уайльд: [Воспоминания]. (На сайте sinyigor.narod.ru/Books/Gide/oskar.htm)
Ланглад Ж де.Оскар Уайльд, или Правда масок. – М., 1999.
Парандовский Я.Король слова // Парандовский Я.Алхимия слова; Петрарка; Король слова. – М., 1990.
Уайльд О.Избранное. – М., 1989.
Уайльд О.Избранные произведения в 2 т. – М., 1960.
Уайльд О.Избранные произведения в 2 т. – М., 1993. – Т. 2.
Уайльд О.Письма. – М., 1997.
Уайльд О.Полное собрание сочинений. – М., 1909. – Т. 7.
Уайльд О.Портрет господина У. Г.; Рассказы; Заметки и колонки; Оксфордский дневник. – М., 2011.
Уайльд О.Пьесы. – М., 1960.
Эллман Р.Оскар Уайльд: Биография. – М., 2000.
