![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pristanische-duha-379958.jpg)
Текст книги "Пристанище духа"
Автор книги: Оливер Митчел
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 2
Утро выдалось пасмурным, небо за окном заволокли серые облака, и вроде бы даже накрапывал мелкий дождик. Давно пора. Последнюю неделю на столицу опустилась одуряющая жара, раскалённые камни мостовой едва успевали остыть за ночь, а к городским колодцам и фонтанам порой выстраивались длинные очереди. Вот только в груди поселилась знакомая ноющая боль. Старая рана давала о себе знать при любой перемене погоды. Дарин недовольно покосился на уродливую башку гарпии, приколоченную к одной из стен. Узкие бесцветные глаза, глубоко посаженные над мощным клювом, слепо пялились в никуда. Ярость, плескавшаяся в них в момент, когда принц настиг сбитую тварь, давно угасла. Дарин вообще был заядлым охотником, при этом туры, кабаны и медведи довольно быстро ему наскучили, и принц начал искать добычу поинтереснее. Во дворце у него имелся свой собственный зал трофеев, но мало какое из доставленных туда чудищ перед смертью успело достать охотника, так что для этой гарпии он выделил особое место. В глубине души принц лелеял мечту однажды поохотиться на дракона, но здравый смысл удерживал его от подобного шага. В любом случае, сегодня Дарину предстояло заняться куда менее приятными делами. Слуги уже подали завтрак, пора было отлипнуть от подоконника, иначе он рисковал опоздать на аудиенцию. А как ещё это назвать? Спустя час, он уже входил в отцовскую приёмную, в которой по такому случаю не было ни единого просителя. Секретарь тут же вскочил из-за стола и вежливо поклонился.
– Ваше высочество! – дождавшись лёгкого кивка, слуга бесшумно скрылся за массивной дубовой дверью, но сразу вернулся.
– Прошу немного подождать, Вас скоро примут.
Ничего иного Дарин и не ждал. Не удостоив секретаря ответом, он, насколько мог вольготно, расположился на одном из стульев. Ещё бы табуретку поставили! Впрочем, ничего странного тут не было. Император не очень-то жаловал посетителей, предпочитая лично вызывать тех, кто ему понадобился. Для Дарина исключений не делалось. Хорошо ещё, что ему не приходилось записываться в общую очередь. Наконец, хрустальный шарик на столе секретаря слегка замерцал синим цветом, и тот, вскочив уже во второй раз, услужливо открыл дверь в кабинет со словами:
– Прошу, ваше высочество!
Обстановка внутри ничуть не изменилась с тех пор, как Дарин был здесь в последний раз. Тот же письменный стол, те же картины Мирье на стенах. В углу буфет, на котором стоят несколько вазочек с восточными сладостями, а у одного из кресел, на тонконогом столике, изящная шахматная доска со всё той же неоконченной партией. Разве что бумаг на столе стало значительно больше, да пара малахитовых пешек покинула доску. В кабинете сидели двое – сам император и, конечно же, Кейтана. Сестрица вообще не позволяла ему встречаться с отцом наедине. По мнению Дарина – излишняя предосторожность. Император читал массивную книгу в малиновом переплёте. Дарин узнал собрание пьес Жоржа Бершоу.
– Входи, садись, – произнёс хозяин кабинета, откладывая книгу в сторону. – У тебя какое-то дело?
– Наверняка! – демонстративно зевнула принцесса. – Надеюсь, что-нибудь интересное, а то вечно ты нас дёргаешь по пустякам.
Дарин хотел было сказать, что на её присутствии вовсе не настаивает, но вовремя сдержался. Любая перепалка пойдёт ему только во вред.
– Не дело, вопрос, – он уселся в одно из кресел, так, чтобы видеть обоих собеседников.
– Вопрос? – приподнял бровь император. – Что ж, задавай.
– Что ты решил насчёт ходатайства Монетного Собрания?
– Светлые боги! – закатила глаза Кейтана. – Ты теперь будешь спрашивать о каждой бумажке, которая попадает к отцу на стол?
– Ну, не скажи, дело действительно важное, – теперь император задумчиво смотрел на шахматную доску.
– Но ему-то до этого что? У него своих дел хватает! – не унималась принцесса.
– И поскольку он вместо тебя сидит в Имперском совете, у него появляются закономерные вопросы, – отец переставил коня на е-5, записал свой ход на листке бумаги, и вложил его в заранее подготовленный конверт. – Что же насчёт ходатайства, всё просто – нам нужна небольшая победоносная война, и мы её устроим.
– А можно подробнее?
– Изволь. В Тигарино уже началась подготовка к весенней кампании. Можно бы, конечно, и побыстрее, но если слишком резко нарастить военную мощь у границ, соседи забеспокоятся раньше времени.
– Соседи?! – удивилась сестрица. – Ты кого имеешь в виду?
– Меладрию и Датонию, разумеется. Кого же ещё?
– Ну, пап! – надула пухлые губки Кейтана. – Мы же уже об этом говорили! В Датонии шьют лучшие платья и у них прекрасные поэты!
– Вот я и не понимаю, чего ты артачишься, – пожал плечами отец. – Были их поэты и платья, станут нашими.
– Они там все жуткие патриоты! Запишутся добровольцами, и погибнет куча ярких талантов.
– Ах, да! Это ведь там обитает этот твой… – отец пощёлкал пальцами.
– Риего Ворва, – подсказала сестрица. – Я с ним давно уже состою в переписке. Ты читал его Пентаграмму душ?
– Никогда не мог проникнуться подобным творчеством, – усмехнулся император. – Но я тебя понял. Оставим пока датонийцев в покое. Мой ответ тебя удовлетворил? – последний вопрос был адресован Дарину и ему оставалось только кивнуть. В душе принца бурлило негодование. Вечно приходится обивать пороги, чтобы получить информацию, которую по-хорошему ему должны предоставлять в первую очередь.
– Раз уж у Дарина хватает времени, чтобы приставать к тебе с расспросами, может поручим ему организацию бала? – сестрица никогда не упускала возможности оставить последнее слово за собой. – Бедный Борбуа заболел в самый разгар приготовлений.
– Неужели? – удивился отец. – Мне об этом не докладывали.
– Вот я и докладываю. Ты же знаешь, я внимательно слежу за дворцовыми делами.
– Так может ты этим и займёшься?! – Дарин всё же не выдержал. Его негодование медленно перерастало в горячую ярость.
– Ну, что ты! – она невинно захлопала ресницами. – Там ведь столько всякой скучной рутины. Это ведь ты у нас лучший организатор.
– Согласен, – кивнул император. – Бал по случаю восьмисотлетия империи слишком важное мероприятие, чтобы пустить всё на самотёк. Займись этим, сын.
– Сделаю… – дышать становилось всё труднее, глаза застилала багровая пелена.
Не прощаясь, Дарин вскочил с кресла и вылетел в приёмную, затем в коридор. Спустя десяток шагов, из-за поворота навстречу ему вышел мужчина в ливрее слуги с подносом в руках. Короткий удар выбил бедолаге несколько передних зубов и бросил его на стену. По полу с диким звоном разлетелись осколки стекла. Подскочив к захрипевшему слуге, Дарин рывком вздёрнул его, как тряпичную куклу, а свободной рукой ударил в живот. Затем добавил коленом в лицо, а дальше он просто повалил его на пол и начал наносить удар за ударом. Наконец, красное марево отступило, и принц бросился дальше по коридору, оставив еле дышащую жертву позади.
Увидев на пороге своего патрона, тяжело дышащего, с пятнами крови на руках и одежде, Ристеццо сделал верные выводы и направился прямиком к столику, стоящему у стены. Через минуту в руке Дарина, бессильно опустившегося на диван, оказался небольшой серебряный стаканчик с пахучей жидкостью. Свежевыжатый лимонный сок и ром в пропорции один к одному. Незаменимое зелье в подобных ситуациях. Опрокинув бодрящую жидкость в горло, принц глубоко вздохнул и посмотрел на секретаря окончательно прояснившимся взглядом.
– Плохие новости, Ваше высочество?
– Что стряслось с Борбуа?
– Насколько мне известно, проблемы с сердцем, – невозмутимо ответил Ристеццо. Он давно привык к неожиданным поворотам разговора. – Лекари делают всё, что могут, но возраст даёт о себе знать.
– Нужно заняться организацией бала. Теперь это на тебе.
– Будет исполнено. Разрешите приступать?
– Погоди. Мне там попался слуга, отправь к нему дежурного мага и проследи, чтобы его не вышвырнули за разбитую посуду.
– Ещё что-нибудь?
– Пусть принесут записи Могеллона. Всё, иди.
Секретарь немедленно скрылся за дверью, а вскоре в покои принца вошли слуги с тазом тёплой воды и чистым костюмом. Дарин быстро привёл себя в порядок и расположился за письменным столом в ожидании бумаг. При каждой их встрече сестрица считала своим долгом довести его до белого каления. Нет, но какова дрянь! Поручить ему работу церемонимейстера! А что дальше, его конюшни пошлют вычищать? Разумеется, отцу донесут о происшествии в коридоре. Стараниями сестры императору докладывают о каждом его промахе. Вот только это ровным счётом ни на что не повлияет. Неприятная усмешка пробежала по лицу принца. Просто эта курица никак не сообразит, что пора перестать дуть на воду. Нет, в детстве Дарин и сам думал, что отец смотрит на него, как на пустое место из-за припадков. О, как он ненавидел себя за эти вспышки неконтролируемой ярости, во время которых сознание затухало, и оставалось только желание крушить всё на своём пути! Придворные шушукались по углам, юный принц всё время ловил на себе их взгляды, презрительные, любопытные, испуганные и, что самое мерзкое, жалостливые. После того, как безумный мальчишка вышиб глаз какому-то заносчивому барончику, дворянских отпрысков к нему больше близко не подпускали. Пришлось ненаследному принцу довольствоваться компанией детей слуг, и даже крестьян, в те дни, когда он выезжал в одно из многочисленных загородных имений. Впрочем, как раз об этом Дарин совершенно не жалел, его волновало другое – безразличие во взгляде отца, которое тот не очень-то и старался скрывать от мальчишки. Сколько сил и времени он затратил на бесплодные попытки научиться сдерживать зверя внутри себя, но ничего не выходило. Приглашённые маги лишь беспомощно разводили руками, дело было не по их части. Всякие лекари и ведуны пытались пичкать принца настоями каких-то трав. Один вроде даже немного помог, что и не удивительно – трудно впасть в бешенство, когда едва можешь поднять руку, а картинка перед глазами нет-нет, да и начинает двоиться. В конце концов он бросил попытки что-то сделать со своим недугом, и впал в чёрную беспросветную тоску. Хорошо ещё, не кинулся вниз головой с башни на радость сестрице. Благо, нашлись под боком добрые люди – отговорили. Только с возрастом к Дарину, наконец, пришло понимание того, что его припадки волнуют отца в последнюю очередь…
Размышления принца прервал осторожный стук в дверь. В комнату вошёл слуга, бережно держащий стопку истрёпанных листков бумаги. Поклонившись, он оставил рукопись на столе и удалился. Франко оказался прав – никакой цельной структуры в заметках великого путешественника не прослеживалось, читать можно было хоть с начала, хоть с конца, так что Дарину время от времени доставляли небольшие фрагменты журнала, а переписчик в это время продолжал работать с остальным. Подробности морских странствий экспедиции принца не слишком-то волновали. Куда больший интерес вызывали обычаи и быт народов Арнилиса. В этот раз ему принесли отрывок, касающийся каменных троллей и географии какого-то горного кряжа. Чтение успокаивало, вдобавок время от времени попадались действительно занятные факты. Например, об особенностях торговых отношений полуразумных рас. Те же тролли, обитавшие вдали от больших водоёмов, превыше всего ценили жемчуг и готовы были выкладывать за крупные жемчужины по небольшой горстке драгоценных камней. Управляющий Стафорда ошибался, империя могла бы получить немалую выгоду от торговли с дикарями, но тут возникало сразу две непреодолимых трудности. Во-первых, до Арнилиса крайне сложно было добраться, а во-вторых, тамошние коренные обитатели не особо жаловали разумных, разве что в качестве главного блюда на каком-нибудь празднестве. Что до троллей, они оказались на редкость интересными созданиями. И в вопросах управления племенем, и в быту у них царил строгий матриархат, да ещё и многомужество активно практиковалось. Одна самка могла взять себе до трёх мужей, на плечи которых и ложились все основные обязанности. Могеллон связывал это с особенностями демографии – на каждую девочку у серокожих как раз и рождалось по три-четыре мальчика. Семейные ценности у дикарей тоже были довольно своеобразны. Понятия супружеской измены, по сути, не существовало, дикарки даже время от времени менялись мужьями. Этому географ при всём желании не смог найти разумного объяснения.
Башенные часы за окном пробили полдень, а значит пора было покинуть уютный кабинет, если он хочет вовремя успеть в здание Имперского совета. На повестке дня сегодня не стояло ничего интересного, но дело есть дело. В дверях принц едва не налетел на Эри.
– Дарин! – она захлопала пушистыми ресницами. – Ну, ты меня и напугал!
– Извини, – улыбнулся он, – не ожидал тебя здесь увидеть.
– Почему это? Я, между прочим, как раз к тебе и шла.
Будто он сам не понял.
– Соскучилась? – как можно более участливо спросил принц. – Извини, крошка, но сейчас мне надо бежать.
– Опять на охоту? Ну, Дарин, мог бы хотя бы иногда брать меня с собой.
И отравить себе последнюю отдушину? Ещё чего не хватало!
– С удовольствием, милая, но сейчас у меня дела, так что придётся поговорить позже.
– Дела! – сделала бровки домиком девушка. – Вечно у тебя одни сплошные дела! Ты же принц, почему бы просто не скинуть их на кого-то другого, а то и вовсе не думать об этом? Империя не развалится, если ты возьмёшь выходной.
– Эри, ты просто читаешь мои мысли. Обещаю на днях бросить всё и провести целый день с тобой.
– Но не сегодня?
– Не сегодня, – Дарин тяжело вздохнул, всем видом показывая, какое это для него разочарование.
– Ты неисправим! – девушка потрепала его по волосам, чмокнула в щёку и упорхнула.
Фух, слава светлым богам, можно ехать! Только сначала надо прическу привести в порядок.
Открывал заседание, как обычно, Лермон, и Дарин уже морально приготовился к паре-тройке часов пустопорожней трепотни, но неожиданно слово взял молодой лен Фирс. Парень был избран в Совет совсем недавно и уже сколотил вокруг себя небольшое лобби сторонников возврата к старым дворянским традициям. Сплошь горячие сорвиголовы у которых руки чесались продемонстрировать окружающим свою удаль.
– Уважаемые йоры! – проникновенно заговорил докладчик. – Я бы хотел в очередной раз обратить ваше внимание на проблемы, на которые многие попросту закрывают глаза. Всем нам хорошо известна славная история дворянства империи, благородных и древних родов, кои всегда готовы были защищать свои интересы с доброй сталью в руке.
Несколько человек в зале зааплодировали, однако, остальные глядели на оратора с явным скепсисом.
– Ныне же всё чаще мы сталкиваемся с ситуациями, когда перо и чернила значат много больше, нежели шпага и кровь. Каждый день в границах нашей славной державы благородные люди страдают от произвола крючкотворов, не имя возможности отстоять свою честь в равном поединке.
– Что же, вы предлагаете узаконить поединки с крючкотворами? – весело выкрикнул кто-то из зала.
– Разумеется, нет! И вам, уважаемые йоры, прекрасно известно, что я предлагаю, – докладчик гордо выпрямился, ноздри его широко раздувались. – Быть может, некоторым из вас это предложение и кажется нелепым, но в его пользу говорят очевидные факты! Очередным примером поругания дворянской чести стала мерзкая тяжба двух йоров, владеющих наделами в Тирских лесах, что в Тигарино. Граф Горан лен Крес и виконт Рестон лен Борг уже долгое время судятся из-за спорных земель, которые люди графа якобы незаконно занимали. Члены местного Дворянского собрания все, как один, стоят за графа и ручаются за его кристальную честность и благородство. История эта грязная, но вполне прозрачная, однако, местный магистрат уже вынес предварительное решение в пользу виконта.
– На то, наверняка, имелись законные основания, – заметил председатель.
– Ещё бы! – докладчик скривился, как от зубной боли. – У графа не оказалось бумаги, подтвердившей бы переход спорных владений к нему.
– И зачем вы нам тогда всё это говорите? – поинтересовался всё тот же крикун. – К Совету эта тяжба не имеет ни малейшего отношения.
– Всё очень просто, – лен Фирс вскинул голову. – Было время, когда в империи дворянское слово значило больше мазни на бумаге. Было время, когда, не придя к соглашению в подобном вопросе, благородные обнажали клинки и делом доказывали свою правоту!
– Никто не мешает им это делать сейчас, – подчеркнул председатель. – Дуэли в империи не запрещены.
– Вот только трусливое бегство от вызова уже давно не становится пятном на имени йора! Никто из вас, уважаемые йоры, не понесёт ни малейшего урона чести, откажись вы от боя после того, как я швырну вам в лицо перчатку! Дворянство ослабло! Изнежилось и почти растлилось! – оратор распалился не на шутку, из его рта летела слюна. – И сегодня я призываю вас вернуться к славным традициям предков, вернуть суды чести! Тогда йоры империи, наконец, вспомнят о священном долге своей крови, долге перед своим родом и всем благородным сословием! – бурные и продолжительные аплодисменты последовали со стороны пары-тройки молокососов, каким-то образом просочившихся в Совет.
– Ну, что ж, – герцог Лермон, похоже, слегка обалдел от такого напора, – раз вы настаиваете, этот вопрос немедленно будет вынесен на голосование.
Серьёзной поддержки лен Фирс не получил, «за» было подано всего лишь пять голосов. Тем не менее, такое бодрое начало принца порадовало. Правда, в остальном день не слишком задался. Единственный докладчик, который привлёк внимание Дарина, выступал уже под самый конец заседания.
– Рад приветствовать вас, уважаемые йоры… – высокий седой старик громко закашлялся, облокотившись на трибуну, а затем продолжил. – Я бы хотел привлечь ваше внимание к проблеме, требующей, на мой взгляд, немедленного рассмотрения. За последний год мне удалось собрать пугающую статистику. Представьте себе, более половины преступлений в империи совершается люрами! – в зале послышались смешки, что, впрочем, было вполне приемлемо, докладчик всё равно был туг на ухо.
Дарин тоже не сдержал улыбки. Люры не давали покоя старому графу с тех пор, как какая-то пушистая вертихвостка окрутила одного из его внуков. Позже выяснилось, что девчонка выдала себя за благородную, подделав документы, а на деле была элитной куртизанкой, бежавшей с островов из-за каких-то старых грешков. Скандал получился что надо, преступницу так и не поймали, более того, она успела прихватить с собой кое-какие семейные драгоценности. Хорошо ещё, что оформить развод при подобных обстоятельствах по законам империи было не сложно, а то вышла бы совсем неловкая ситуация. С тех пор старик время от времени пытался пропихнуть в Совете различные законопроекты, направленные против люров, и каждое подобное выступление неизменно веселило собравшихся. С учётом того, что во всей империи на сотню разумных едва наберётся по пять люров, а в некоторых провинциях их и вовсе не встретишь, статистика графа звучала забавно. На этом заседание, наконец, закончилось, и принц смог вернуться во дворец.
Ристеццо уже снова был на своём посту, под его чутким руководством слуги подали поздний обед, а потом пришло время корреспонденции. Большую её часть составляли бестолковые просьбы и приглашения в столичные салоны, и вся эта чепуха оставалась на столе у секретаря. Но были и письма, заслуживавшие личного внимания адресата. После подоспели кое-какие отчёты… в общем Дарин и не заметил, как на столицу опустились сумерки.
– К вам йор Гессел.
Ну и ну! Интересно, что вдруг могло от него потребоваться главе Особой канцелярии?
– Пусть зайдёт.
Ристеццо кивнул и покинул комнату также бесшумно, как и вошёл. Через минуту перед принцем предстал неожиданный посетитель.
– Ваше высочество.
– Садитесь, йор, – Гессел расположился напротив стола и сходу перешёл к делу.
– Вы случайно не знаете, где может быть сержант Тейнор?
– Нет, – напрягся Дарин, – а вы?
– В том-то и дело. Сегодня утром он не заступил на пост, и никто не может сказать, где его искать.
– Это всё?
– Не всё, – Гессел спокойно выдержал потяжелевший взгляд принца. – Вчера сержант зачем-то искал меня, но я как раз покинул столицу по одному важному делу. Моему заместителю он не захотел ничего сообщить, а сегодня, как вы уже знаете, его нигде нет. Вот я и подумал, возможно, вашему высочеству что-нибудь будет известно.
– Его искали?
– Разумеется, но пока безрезультатно. Сослуживцы ничего не знают. Домохозяйка даже не может сказать, ночевал ли он дома, она по вечерам уходит к себе, запирая дом на ключ.
– Ясно, – Дарин уже был на ногах, – держите меня в курсе дела.
– Куда же вы? – особый советник тоже вскочил.
– Домой к сержанту.
– Но там мои люди! И они уже всё проверили не по одному разу.
– Тем не менее, – Дарин выглянул в приёмную и окликнул секретаря. – Скажи, чтобы подготовили двух лошадей и позови Вирдена.
– В таком случае я пошлю с вами пару своих ребят, вижу, вас не переубедить, – вздохнул Гессел.
– Нет нужды.
– И всё же я позволю себе настаивать.
– Ладно, – махнул рукой принц. – А теперь прошу меня простить, – и он вылетел из кабинета.
Как ни странно, пара ищеек действительно уже отиралась во дворе. Принц только диву дался, такое впечатление, что в Особой канцелярии практикуют некие сказочные чары, позволяющие общаться на расстоянии. Вирден тоже уже был тут как тут, так что они вскочили в сёдла и без лишних проволочек отправились в путь. Днём над столицей прошёл настоящий ливень, и сейчас сладковатые запахи летнего вечера казались вдвое сильней. Улицы были полны прогуливающихся парочек, детвора там и тут пускала по сточным канавам кораблики. У гостей столицы часто создавалось впечатление, что город никогда не спит. Биение жизни в Эстоларе полностью не замирало даже в предрассветные часы.
В окнах небольшого одноэтажного домика горел свет. Похоже, незваные гости Тейнора ещё не убрались восвояси. Спешившись прямо у порога, принц решительно постучал в дверь. Открыл бандитского вида мужик, с уродливым шрамом через пол лица. Странно, а Дарину казалось, что в Особую канцелярию стараются набирать людей без особых примет.
– Ваше высочество?! – глаза агента удивлённо расширились. Он отступил в коридор и низко поклонился.
– Нашли что-нибудь? – принц уже был внутри.
– Ничего стоящего, ваше высочество, – мужчина уже справился с удивлением. – Прошу прощения за беспорядок, мы не ожидали вашего визита.
Не то слово, беспорядок. В прихожей всё было перевёрнуто вверх дном, дверцы тумб нараспашку, обувь разбросана по полу, шкаф отодвинут от стены… В гостиной картина выглядела ещё печальней. По комнате будто прошёл ураган. Ищеек не шибко заботила сохранность чужого имущества – любимая диванная подушка Тейна была выпотрошена, словно кролик к обеду. Интересно, что они в ней ожидали найти? Не задерживаясь, Дарин прошёл прямиком в спальню. Так и есть, тайник вскрыт. При этом его содержимое – деньги и кое-какие бумаги были аккуратно сложены на полу. Надо отдать должное подопечным Гессела, чужого они не прикарманили. Став на колени перед маленькой нишей в стене, принц заглянул внутрь. Второй отдел тайника тоже оказался вскрыт, ищейки своё дело знали. По локоть заснув руку в отверстие, Дарин легонько стукнул по верхней стенке второй секции тайника и тут же резко надавил на правую. Пришлось приложить немалые усилия прежде чем удалось её сдвинуть. Деревянная перегородка была очень толстой, чтобы нишу не так легко было обнаружить простукиванием, Да ещё и расположена она была крайне неудобно. Собственно, в этом и состоял хитроумный замысел Тейнора – для того, чтобы добраться до последней секции тайника, руку нужно было вывернуть почти под неестественным углом, из-за чего вору просто не пришло бы в голову искать третье дно там, где уже нашлось второе. На вопрос за каким гразгом простому сержанту императорской гвардии нужна в доме такая вот штучка, Тейн заявил, что это его детская мечта, и вообще простой сержант может оказаться не так прост, как все о нём думают. Теперь принцу на практике предстояло выяснить так ли это. Под изумлённым взглядом встретившего его агента, Дарин извлёк на свет небольшую пачку писем, изящный золотой медальон на витой цепочке и сложенный вдвое листок бумаги.
– Чтоб мне провалиться! Ваше высочество, вы позволите?
– Нет. Я сообщу Гесселу, если там что-то важное.
При упоминании высокого начальства, мужчина кисло скривился, видимо уже представлял будущий разнос за пропущенный тайник, но спорить не осмелился, только посторонился, пропуская уходящего принца. Осматривать находки в присутствии ищеек Дарин не собирался. У этих глаза не только на затылке, но и вообще, кажется, повсюду. И всё же Тейну удалось их провести. Принц улыбнулся, погладив оттопырившийся карман. На самом деле он большую часть находок трогать не станет. По знакомому медальону можно было легко догадаться о происхождении писем, и их содержимое принца уж точно не касается. Оставалось надеяться, что небольшая бумажка прольёт свет на судьбу старого друга. Но это выяснится позже, уже во дворце.
* * *
– Выходит, поддавшимся может стать не любой маг, обратившийся к тьме? – протянул Мерк.
– Не любой, – откликнулся Брандеф. – Это врождённый дар или, если хочешь, проклятие. Есть теория, что поддавшиеся – творения Гаруны, тёмной богини алчности, страсти и вседозволенности. Как и её супруг Шил, она не прочь вмешаться в дела смертных, то ли от скуки, то ли ещё по какой причине. Поддавшиеся идеально отражают её суть, ведь им доступна огромная магическая сила и почти вечная жизнь, если, конечно, они используют свой дар, и начнут пить жизненные силы других.
– Кровавые ритуалы и жертвоприношения, – мрачно пробурчал юноша, однако его собеседник лишь пренебрежительно фыркнул.
– Забудь о том, что тебе вдалбливали с раннего детства, и не путай поддавшихся с некромантами или демонологами. Мы способны поглощать жизнь напрямую, питаться ей, как хлебом.
Мерк скорчил гримасу отвращения, и Брандеф, видимо поняв ход его мыслей, тяжело вздохнул. Ощутить, как кто-то тяжело вздыхает у тебя в голове было настолько странно, что юноша сбился с шага. За этой задушевной беседой они шли уже больше часа, вернее шёл Мерк а дух его незримо сопровождал. Тем временем Брандеф продолжил:
– Пользоваться своим даром или нет каждый решает сам. В любом случае, каждый поддавшийся потенциально неплохой маг и может развивать свои способности, не прибегая к благословению Гаруны. Тот же путь открыт и тебе, если пожелаешь.
Мерк где шёл, там и встал.
– Ты хочешь сказать, что…
– В тебе есть этот дар, – голос Брандефа звучал спокойно и ровно. – Его нелегко обнаружить постороннему, как и магические способности, пока они спят, но, сам понимаешь, изнутри это не составляет особого труда.
Повисло долгое молчание. Наконец, Мерк переступил с ноги на ногу и пошёл дальше. Непрошеный гость в его голове не мешал раздумьям юноши. Лишь спустя несколько сотен шагов Мерк, наконец, сказал:
– То есть я могу стать магом?
– И весьма неплохим. И мне лично очень хотелось бы узнать, как это тебя прошляпила комиссия.
– Ну, они же раз в десять лет разъезжают по деревням да замкам, – Мерк погрузился в воспоминания. – Мне тогда было пятнадцать, когда маги к нам в Крес заглянули. По весне дело было. В паре дней пути от замка речку от талой воды раздуло, плотину прорвало, и Воробьёвку, что на берегу стояла, чуть не начисто смыло. Народ оттуда сбежал, одни мужики остались плотину чинить, и граф, кого мог, прислал. Меня тоже отправили помогать, а уважаемым мэтрам мантии мочить не хотелось. Они замковых всех осмотрели, беженцев тоже, а к разливу не поехали, дальше двинулись.
– Халтурщики, – протянул дух. – Впрочем, оно и к лучшему.
– Не то слово, халтурщики! – на парня неожиданно накатила обида за упущенные возможности. – Они ведь и раньше приезжали, когда я совсем мальцом был. И что?
– Тут, как раз, всё нормально. В таком возрасте магический дар ещё только оформляется, и не всегда можно с уверенностью сказать, выйдет ли из ребёнка толк в будущем. Понял?
– Ага.
– Кстати, постарайся следить за языком. Большую часть времени ты думаешь и говоришь, как вполне нормальный разумный, но временами сельский говорок прорывается.
– А это плохо?
– Ну, если ты планируешь осесть в какой-нибудь Малой Вошебойке, принимать роды у коров и лечить селян от срамной почесухи, то в самый раз. А если собираешься стать серьёзным магом и общаться с образованными людьми, придётся немного над собой поработать.
– Я вообще ещё не решил, буду ли магом.
– Ну, так решай, и, желательно, побыстрее. Кто знает, в какие ещё неприятности нам предстоит вляпаться в ближайшем будущем.
В словах духа имелся свой резон. С другой стороны, как-то уж слишком бойко он набивается к Мерку в наставники. Обещает могущество, а в том, что магия – это могущество, сомневаться не приходилось, манит знаниями… Что, если всё это ложь, и у него, Мерка, никаких способностей колдовских и в помине нет, а тёмный просто подталкивает его, как тогда на тропе, преследуя какой-то свой интерес? Поведётся доверчивый паренёк, клюнет на удочку, а поддавшийся возьмёт, и сделает с ним… что-то. Что именно, одним богам известно, он же внутри сидит. Вдруг просто выкинет Мерка наружу, а сам завладеет телом? Дух все эти его мысли, скорее всего, слышал, но не вмешивался, давая своему носителю возможность всё взвесить самостоятельно.
– А что ты сам от всего этого получишь?
– Дурацкий вопрос. Я получу интересное занятие и обеспечу себе дополнительную защиту, усилив тебя.
Мерк снова замолчал, обдумывая услышанное. Потом глубоко вздохнул, будто перед прыжком в прорубь, и произнёс:
– Я согласен попробовать.
В конце концов, будущее туманно и магические способности лишними точно не будут.
– А раз согласен, давай-ка остановимся, – тут же откликнулся дух. – Видишь вон тот молодой дубок? Присядь-ка у него и отдохни.
– Зачем это? – насторожился юноша. – Я вроде бы не устал.
– Раз ты признал меня своим наставником, изволь делать то, что я говорю. Поверь, тебе же так будет лучше.
Тон новоявленного наставника не вызывал желания пререкаться, а потому Мерк уселся в траву, поудобнее примостившись спиной к шершавой коре. А затем его сознание погрузилось в темный омут, бесконечно глубокий, растворяющий его в себе и одновременно растворяющийся в нем, дарующий ощущение огромной силы. Из этого странного состояния его вырвал голос Брандефа:
– На сегодня все. Ну, как ощущения?
– Что это было? – тут же поинтересовался Мерк.
– Это, ученик сила твоя. Большая, необузданная и неосознанная. Этим мы и будем заниматься в ближайшее время. Прежде чем управлять, надо ведь понять и обуздать.