355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Оливер Джонсон » Последняя Утренняя Звезда » Текст книги (страница 5)
Последняя Утренняя Звезда
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 22:46

Текст книги "Последняя Утренняя Звезда"


Автор книги: Оливер Джонсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

ШЕСТАЯ ГЛАВА
Белая Башня Имблевика

Фазад опять сел на Тучу, маленький отряд, выстроившись в колонну, пересек площадь и вошел в лабиринт маленьких улочек, уходивших к цитадели. Впереди шли Валанс и Гарн, сенешаль нес флаг Эремаджей. Уже настала ночь, и ослепительно-белая поверхность флага светилась в темноте. Нестройный топот сапог разносился по обычно тихим улицам, ставни окон открывались и оттуда выглядывали лица. Перед ними представало странное зрелище: развевающееся знамя и мальчик, одетый в волчьи меха, который, гордо выпрямившись, ехал на неоседланном призрачно-седом коне.

Выше и выше, они шли по серым улицам до тех пор, пока не проехали насквозь темный город и выехали из других ворот, не заметив около них ни одного стражника. Направо уходила покатая дорога, ведущая к гранитным утесам, на которых стояла цитадель. Валанс махнул рукой в сторону серых казарм армии Галастры. В них не горел свет, из каминных труб не шел дым.

– Где же стражники? – спросил Гарн.

– В последний месяц дела идут совсем плохо, – ответил Валанс. – Дисциплина падает.

За казармами в ночное небо поднималась цитадель, смутно видимая через туман, опустившийся на остров. Они вскарабкались по дороге к железной решетке. За ней был пост стражи, такое же одноэтажное серое здание, как и рядом с воротами, и, на вид, такое же пустынное. Насколько можно было разглядеть, за решеткой находился дворик, из которого каменная лестница вела к монументальным дверям, вделанным в стену, заросшую плющом.

– И здесь ни одного стражника, – заметил Гарн.

– Не волнуйся, сейчас появятся, – ответил Валанс. Он подошел к воротам и с силой ударил по ним металлическим дверным молотком. Раздался громкий звук, пробежавший, казалось, по всей цитадели.

Потом послышались ругательства людей, зашевелившихся в караулке, и несколько солдат вывалились из двери слева от них. Хотя и люди из отряд Валанса выглядели не слишком браво, появившиеся солдаты были экипированы еще хуже, а их мутный взгляд выдавал, что они пили весь день напролет. Они долго глядели на странную процессию, ничего не понимая, и только потом один из них узнал Валанса и сообразил подойти к лебедке и поднять решетку, которая протестующе заскрипела, уходя в нишу над воротами.

Валанс протиснулся мимо пьяных солдат, провел отряд во двор и Фазад соскочил с коня. Вслед за Валансом они поднялись по лестнице и очутились в большом зале, освещенном слабым светом фонарей; откуда-то доносился шум голосов. Зал был не меньше сотни футов в длину. На высоте около двадцати футов помещение опоясывала деревянная галерея, ее потолок, черный от столетней копоти, с выступающими вниз большими балками, терялся во тьме. У дальней стены стоял почти разрушенный деревянный трон, покрытый пылью. Трон мертвого короля. Едва теплившийся в камине огонь не производил никакого впечатления на холод, царивший в зале. Шашечный черно-белый мраморный пол вел к невысокому возвышению, на котором стояло примерно двадцать человек, которых Гарн мысленно назвал придворными, мужчины и женщины, одетые в отделанные мехом горностая бархатные плащи. Щеки каждого были густо набелены, на голове – припудренный парик, в полутьме зала они казались похожими на призраков. Их одежда была покрыта густой белой пылью, как если бы они долго стояли на одной месте, ожидая аудиенции, которой никогда не будет. Придворные немедленно замолчали, как только увидели отряд Валанса, появившийся на верху лестницы.

Обе группы пожирали глазами одна другую. Трудно было себе представить что-то, так резко отличающееся друг от друга: грязные, неопрятные солдаты вместе с гостями, покрытыми пятнами дорожной грязи, и увядшая аристократия Галастры. В полной тишине один из стражников отправился в закоулки дворца. Через несколько минут он вернулся вместе с двумя людьми, похожими на слуг, хотя их черно-серебряные камзолы были порваны и прожжены.

Посетителей усадили на скамьи, вделанные в мраморные стены зала для аудиенций, один из слуг принес еду и питье, а другой пошевелил ногой почти угасшие угли в ближайшем камине и подбросил несколько поленьев. Пока все это происходило, на галерее, нависшей над залом, стали медленно появляться другие люди, их набеленные замерзшие лица с черными губами напоминали лица клоунов; они безразлично глядели вниз, в их глазах не было даже искорки оживления: члены совета королевства, призраки самих себя.

Валанс махнул рукой Гарну, чтобы тот наклонился к нему поближе, и, поскольку в зале было слишком тихо, чтобы говорить во весь голос, прошептал: – Эти, – он указал на придворных, стоявших на возвышении, – уже много вечеров ждут, когда в банкетном зале появится королева. У каждого из них есть прошение. Но их некому слушать. Королева закрылась в башне со своими предсказателями.

– Но тогда кто же примет нас? – спросил Гарн. – Быть может Дарент, командующий Гвардией, если он пережил Тралл?

– Пережить-то пережил, – ответил Валанс, – но он умер, когда пришел первый снег, от старости. Рута Ханиш из Белой Роты стал и губернатором и командующим армии.

– Рута Ханиш?

– Да, – сказал Валанс, бросая взгляд на молчаливые фигуры, глядящие на них. – Он привел Белую Роту на поле Тралла. В ней были добровольцы, которые присоединились к нам, когда мы шли через Огненные Горы.

– Значит он даже не уроженец Галастры?

Валанс покачал головой и наклонился еще ближе к своему старому другу. – Никто не знает, откуда он, хотя сам он утверждает, что родился в Земле Белых Облаков, это на западе Суррении.

– Утверждает, так ты сказал?

Валанс кивнул. – Иллгилл нуждался в любом солдате, который мог сражаться за него, и барон не задал много вопросов Руту Ханишу, но были другие, которые сделали это за него. Тем не менее Рута храбро дрался на поле Тралла, и его меч сверкал в первых рядах даже тогда, когда битва уже было проиграна; некоторые говорят, что он убил не меньше двадцати Живых Мертвецов.

В это мгновение раздался топот тяжелых шагов и звяканье брони на верхушке лестницы, ведущей из галереи в зал для приемов. Гарн повернулся: как если бы Валанс произнес заклинание вызова, на лестнице появилась высокая фигура, одетая в покрытые серебром доспехи; даже по ее военной выправке и сверкающей броне было видно, что это не может быть никто другой, кроме Руты Ханиша, сурового генерала, о котором говорил Валанс. Очень бледное лицо с орлиным носом, волосы поредели на висках и собраны сзади в пучок. Черная и узкая, похожая на стрелу голова с густой бородой. Величественная походка, темные горящие глаза, два пятна лихорадочного румянца высоко на скулах, все говорило о жестком и даже жестоком человеке.

За ним стояло шесть стражников с алебардами, одетые, как и их лорд, в пластинчатые доспехи. В отличии от пестрой толпы у ворот, с их заржавленными кольчугами, броня этих стражников сияла и искрилась, и глядели они тяжелым взглядом закаленных воинов.

Рута Ханиш уставился на сцену под ним, в то же мгновение слуги затаили дыхание и застыли на месте, и даже увядшие придворные, которые опять приглушенно переговаривались между собой, немедленно замолчали. Но Рута Ханиш глядел на одного и только на одного. Фазада. Потом грозный губернатор стал неторопливо спускаться по лестнице, по-прежнему не отрывая взгляд от мальчика, стражники последовали за ним; поднимаясь и опускаясь, как казалось, в унисон с ним, они так же неторопливо шли следом. Когда губернатор оказался внизу, все почтительно встали, все, за исключением Гарна.

Рута Ханиш пересек зал, его подбитые металлом сапоги звонко ударяли о мрамор. Он остановился перед мальчиком, и холодно поглядел на него, сверху вниз. – Итак, – сказал он, – что это у нас здесь? Ребенок, одетый в волчий плащ? – Он наклонился вперед и щелкнул бронированными пальцами по волчьей шкуре. – Чужеземный наряд. Говори, если тебе есть что сказать. Мне сообщили, что ты пересек лед. Откуда ты, из Оссии?

Если Фазад и испугался угрозы, прозвучавшей в голосе командира, он никак этого не показал. Вместо этого он, казалось, еще больше выпрямился, не отводя глаз от лица Руты. – Нет, – ответил он, – не из Оссии, но из Тралла, и принес хорошие новости. В вашей стране, последнем свободной от Червя месте, мы ищем убежище.

Рута Ханиш презрительно усмехнулся. – Ну-ну, перед тем, как лед сковал порт и уничтожил флот, сюда тоже приходили другие. И они говорили то же самое, но я вывел их на чистую воду: они оказались оссианскими шпионами. Каждый из них был предателем и все сплясали огненную джигу на площади.

Гарн, до этого сидевший на скамье, неожиданно встал. Рута посмотрел на него, его взгляд остановился на пустом рукаве туники старого воина, потом перешел на единственную оставшуюся руку, которая по-прежнему сжимала штандарт клана Иремаджей.

– Я солдат, – сказал Гарн. – Я сражался на поле Тралла и там оставил свою руку, да и сам едва не остался там.

– В тот день мы потеряли больше, чем руки и кровь, – ответил Рута. – Там осталась наша честь, тоже. Разве ты чем-то отличаешься от других?

– Честь не умирает никогда, – ответил Гарн.

– Да ты наглец, – сплюнул Рута Ханиш, кивком подзывая к себе шестерых стражников. Все шестеро с унисон шагнули вперед, их доспехи звякнули.

– Сир, я могу поручиться за этого человека, – торопливо сказал Валанс, вставая рядом со своим старым другом.

Теперь темный гнев Руты обратился на него. – Придержи язык, сержант, так как эта парочка сегодня будет ночевать в тюрьме, и ты тоже, если не заткнешься.

Стражники уже положили руки на плечи двух иностранцев, когда с галереи над их головами послышались шаги. Все невольно посмотрели вверх. Человек, одетый в белый плащ и с золотым жезлом в руке, стоял там, где несколько мгновений назад стоял Рута.

"Кригган", слово зашуршало среди собравшихся придворных.

– Кто это? – прошептал Гарн Валансу.

– Один из предсказателей королевы, – так же тихо шепнул сержант.

Длинное лицо предсказателя, хотя и сморщенное, как мятый бумажный шар, скорее казалось мягким и добрым, возможно из-за пронзительных синих глаз над белой бородой, окаймлявшей выдающийся вперед подбородок. Несколько секунд он разглядывал сцену внизу. Потом заговорил, низким и звучным голосом. – Рута Ханиш, пускай иноземцы поднимутся в Белую Башню; королева предоставит им аудиенцию.

Казалось, что пятна румянца на высоких скулах Руты вспыхнули, лицо стало еще жестче, а губы дернулись. Он шагнул вперед, сжимая бронированные кулаки. Но, усилием воли, сумел смирить себя. Остановившись, он скованно поклонился.

– Я подчиняюсь воле королевы, – сказал он, сжав зубы. Губернатор острова дернул головой, стражники потащили Гарна и Фазада по лестнице, но Кригган запрещающе махнул жезлом.

– Пускай иноземцы идут одни, вместе с сержантом, – сказал он ровным голосом, повернулся и ушел, даже не посмотрев, будет ли выполнен его приказ или нет, как если бы знал, что никто не осмелится его ослушаться.

Рута Ханиш глядел на него, не скрывая неудовольствия, потом повернулся к Гарну. – Я не забуду твоих слов. Я знаю, что все, кто идет через лед, предатели и шпионы, – сказал он и дико дернул головой, показывая, что пойдет следом за предсказателем. Гарн спокойно вернул взгляд, потом повернулся и стал подниматься по лестнице следом за Фазадом и Валансом.

Они прошли мимо молчаливых рядов придворных, толпившихся в галерее, и увидели предсказателя, который ждал их в полутьме коридора, ведущего внутрь замка. Без единого слова Кригган повел их по отделанному дубом коридору, устланному роскошным ковром, который, как и все здесь, был покрыт толстым слоем пыли. Они посмотрели назад, в зал для приемов. Там стоял Рута Ханиш, уперев руки в бедра и зло глядя на них.

– Повезло, – сказал Валанс достаточно громко, не обращая внимания на холодный гнев своего старого друга, оскорбленного словами Руты Ханиш. – Я уже тебе говорил, что королева никого не принимала последние семь лет. – Но если Гарн и был доволен, по нему этого видно не было. А что касается мальчика в волчьем плаще, его глаза сверкали так дико, что, казалось, он с намного большим удовольствием оказался бы где угодно, даже на замерзшем море, чем внутри мрачной цитадели.

Они молча шли около двадцати минут, Кригган вел их через запутанный лабиринт коридоров, они поднимались по одним лестницам и спускались по другим, из одних отделанных дубом коридоров, таких же роскошных как и первый, на них глядели темные портреты королей Галастры, стены других были совершенно голыми, пустой холодный камень. Потом они пересекли маленький каменный дворик и увидели звезды, сверкающие как алмазы на черном бархате и равнодушно глядящие на них с замерзшего неба.

Дальше и дальше, пока не пришли в широкий двор, где слегка пахло лошадьми и сеном. Слева от них послышалось слабое ржание из помещения, которое выглядело похожим на конюшни. Кригган остановился. Он показал рукой на конюшню и первый раз что-то сказал, обращаясь к ним, но глядя на Фазада.

– Сюда приведут твоего коня. Здесь он будет в безопасности.

Мальчик наклонил голову, жест, который можно было принять за вежливый поклон, но предсказатель уже не глядел на него. За двором возносилась в штормовое ночное небо Белая Башня. Она была около пятидесяти футов в ширину и не меньше ста в высоту. Кригган ввел их в туннель, находившийся на уровне земли. В потолке над ними было цилиндрическое отверстие, щель убийцы, через которое во время осады можно было стрелять или лить горящее масло на головы врагов. Когда они подошли к центру башни, прорицатель остановился около обитой металлом двери и повернулся к ним. – Хотя это единственный путь в башню, и дверь обычно закрыта, это не тюрьма, а вы не пленники, что бы там не говорил Рута Ханиш. Здесь живет королева, а ее слово пока еще закон в Галастре. Вы – гости.

– Но она не знает ни нас, ни наших новостей, – ответил Гарн.

– О нет, она знает. Она ждет вас. Это то, что мы, я и она, изучали: будущее, наступившее будущее. И даже твоя новость, – сказал предсказатель, повернувшись к Фазаду, – не новость для нее. Она знает все до последнего слова, хотя ты еще не говорил с ней. – Синие глаза странно светились в свете лампы и на короткое мгновение мальчику показалось, что в их глубокой синеве он видит волнующиеся озера и океаны будущего.

Кригган повернулся к двери и достал из кармана ключ, странно блеснувший серебром. В двери не было замочной скважины – предсказатель нарисовал ключом странный знак в воздухе, дверь звякнула и заскрипела, уходя внутрь. За ней открылась лестница, ведущая в самое сердце башни. Оттуда повеяло теплом, и они вслед за Кригганом поднялись по лестнице в круглую комнату, в центре которой, на возвышении, стоял простой каменный трон. Хотя ни ламп ни факелов было не видно, из алебастровых стен лился яркий свет, обволакивая белым нимбом все, что видели Фазад и Гарн.

Вокруг трона рядами сидели странно выглядевшие личности, похожие на Криггана: белые седые волосы, кожа бледная, как у мраморной статуи, старые мужчины и старые женщины, высохшие лица; их лбы избороздили морщины знания сверхъестественного искусства – те самые предсказатели, о которых говорил Валанс. Более молодые женщины стояли совсем близко от трона, но, как и у предсказателей, их волосы тоже были белы, как снег. – Вдовы войны с Червем, – прошептал Валанс. – Они поседели в один и тот же день, когда узнали о гибели мужей. Говорят, что Королева не выносит ничьего присутствия, кроме вдов и авгуров. – Фазад и Гарн настолько удивились странной светящей комнате и странным людям, что не нашли, что ответить, а просто стояли на месте, молча глядя по сторонам.

Кригган жестом приказал им идти вперед, толпа расступилась и они увидели женщину, сидящую на троне. В отличии от своих служанок она была очень стара. Тонкие прямые волосы были бледными, как и ее кожа, лицо было все в морщинах, как песок после бурного прилива, и тем не менее, несмотря на впавшие щеки с натянутой на скулах кожей, в глазах читался живой ум, и, когда она увидела их, на лице заиграла приветливая улыбка, как если королева не сидела в месте скорби, окруженная безутешными вдовами. Ее глаза сверкнули, странным цветом, смесью коричневого и темно-зеленого, а потом стали почти пурпурными и бездонными. На ее белых волосах покоилась золотая корона. Но она была очень слаба – ее тело казалось собранием костей, которое удерживал вместе белый парчовый халат, складки которого свободно свисали по обеим сторонам слишком большого для нее трона. Криггану не надо было представлять ее: было ясно, что это была Королева Галастры, Залия.

Ее улыбка не изменилась, пока она ощупывала взглядом иностранцев и их эскорт. Закончив, она слегка кивнула, как если бы нашла в них то, что искала. – Добро пожаловать, Гарн, из клана Иремаджей, – сказал она, кивая сенешалю. Гарн поклонился, вспомнив слова Криггана – их ждали.

Теперь она посмотрела на Фазада. – Фазад Фаларн, – сказала она, отчетливо произнося каждый слог. – Я очень долго ждала, а ты все не шел. И пока я ждала, королевство Галастры утонуло в темноте, как и весь остальной мир. Будет и еще темнее, но твой приход изменит все. Ты принесешь надежду в темную полночь второго пришествия Исса. И ты будешь королем…

– Вы назвали меня королем? – спросил Фазад, внезапно потерявший свой невозмутимый вид, в глазах появилось выражение неуверенности и изумления, в первый раз за все то время, что Гарн знал его.

Королева не ответила на вопрос прямо. – Все в свое время. А пока вы оба будете моими гостями. Идите с моими служанками. Ваши комнаты ждут вас.

В то же мгновение некоторые из беловолосых женщин вышли вперед и повели их к лестнице, которая, извиваясь, уходила вверх, в более высокие этаже башни. Гарн повернулся, чтобы попрощаться со своим старым другом, но Валанса уже увели прочь: за несколько секунд тронная комната полностью опустела и приобрела совершенно нежилой вид, как если бы короткий разговор с королевой был только галлюцинацией, вызванной усталостью в их еще слабых после путешествия головах.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА
Последние солдаты Легиона

Никто не бывал в Искьярде, затерянном на самом севере земли, с того времени, десять тысяч лет назад, когда закончился Золотой Век. Именно тогда боги заспорили между собой, кому из них править планетой. За это они и сражались на Сияющей Равнине. Из всего пантеона выжили только двое, Ре и Исс, тяжело раненые и излечившиеся только благодаря магии священных сосудов: Серебряной Чаши Ре и Черной Чаши Исса.

После битвы на Сияющей Равнине земля была охвачена огнем, небо стало темным и мрачным. Ни Ре, ни Исс не видели, чем править. Их манили звезды – звезды, с которых они пришли и где все еще жили демоны. Боги сели на своих жеребцов-драконов и улетели в небо.

А что случилось с другими богами, теми, кого убили во время битвы? Только Эревона, брата Ре и Бога Луны, похоронили в могиле – в его дворце в земле бессмертных, в Лорне. Кости других так и оставались на поле боя, пока не пришли люди и не потащили их остатки в Искьярд. Но путешествие была далекое и тяжелое, а солнце все еще было скрыто могучими пепельными вихрями и снегом, непрерывно падавшим с неба. Все люди, связанные между собой веревками, погибли, а кости колоссов, которые они волокли, были потеряны. Потом снежные бури стали еще страшнее, и похоронили под снегом весь город Искьярд, навсегда.

Но два бога были в безопасности. Ре поднялся в небеса на своей солнечной колеснице и какое-то время носился там, не показывая себя земле. Прошли годы, его лучи сумели пробиться через крутящиеся облака, которые покрывали землю, и для человечества опять взошло солнце.

А Исс вошел в темный портал планеты ночи и могил, Плутона, осужденный вечно жить в ее пурпурных глубинах. Но и в этом темном месте он не мог забыть землю, такую прекрасную, не мог забыть как люди поклонялись ему, брату Ре. И вот, когда небо земли очистилось и он посмотрел на нее вниз со своей звезды, то увидел, что люди забыли его, и поклоняются только солнечной колеснице его брата.

Злость и ярость овладели им, так как Ре победил: не на поле боя, но в битве за сердца людей. И тогда Исс решил взять реванш и разработал хитрый план: только благодаря силе поверивших в него он мог вернуться обратно из места, ставшего для него тюрьмой. На этот раз Ре будет побежден, и бесконечная ночь воцарится на земле, навсегда. А потом он уничтожит человечество, всех, до последнего человека, потому что они предали его и обратились к Ре. И он будет жить, один, в вечной темноте.

Прошли столетия. Когда люди спали, он посылал свою тень в мир, и темный туман проникал в любую нишу и в любую щель, в поисках того, кто мог бы его освободить. Он искал пять тысяч лет, пока, однажды ночью, туман не опустился на Искьярд, могилу богов. Там он нашел потомков тех жрецов, которые напрасно ждали, когда им принесут мертвых богов из Сияющей Равнины. Среди них был человек, наделенный талантом к магии: волшебник Маризиан. Исс увидел, что маг, как и все, коснувшиеся тайны магии богов, стремится к большему. Он послал волшебнику сон, и Маризиан увидел Теневой Жезл: могущественный артефакт, при помощи которого жрецы Искьярда когда-то открыли ворота в мир Теней, дав возможность мертвым богам пропутешествовать в земли мертвых. Когда Маризиан проснулся, в его памяти горели картины, посланные Иссом, и слова заклинаний. Не выдержав искушения, он вошел в подземный мир и открыл ворота. Но он не нашел там никаких тайн: вместо этого оттуда хлынули духи мертвых, которые перебили всех жителей Искьярда. Маризиан сбежал, а духи поднялись высоко в небо и затмили лик солнца, его свет стал слабеть и земля начала умирать. Когда люди увидели этот умирающий свет, они прокляли Ре и вспомнили о Боге Тьмы, Иссе.

Маризиан бежал, забрав с собой Жезл и магической меч, Зуб Дракона, которым он запечатал ворота проклятого города, так что ни один человек не мог войти в него. Он отправился на юг и основал город Тралл. Там он написал Книгу Света и Книгу Червя.

Прошло еще пять тысяч лет. И в Искьярд опять вошел человек, первый за все это время. Только магия Теневого Жезла, который он принес из Тралла, помогла ему остаться в живых. Но от двадцати тысяч человек, которыми он когда-то командовал, осталось только трое. Это был Барон Иллгилл, бывший повелитель Тралла.

Восемь лет назад он начал войну между Огнем и Червем; потом его армия была разбита на поле Тралла и он убежал вместе с Жезлом. Тем не менее он верил, что у него есть шанс спасти мир от Исса. Надо только опять запечатать ворота в Мир Теней. В поисках ворот он спустился далеко под землю, в подземный мир Искьярда; он был близок к разгадке тайны, но силы оставили его. Пришло время отдохнуть, время собрать все, что осталось для последнего броска через темноту.

Барон приказал двум своим людям покинуть подземный мир и вернуться на поверхность. Это были Зар Суркут и Отин. Они поднимались обратно по пути, по которому с таким трудом спускались последние несколько недель: каждый уровень подземного мир стал могилой одного или нескольких из их товарищей. Но сейчас им улыбнулся Ре, потому что комнаты, такие опасные на пути вниз, были странно пусты и спокойны. Никто не мешал им, и они поднимались вверх, преодолевая уровень за уровнем, их единственный факел казался светлячком в обширных подземных залах, где тени походили на темные глубины океанского дна.

По потертым веревкам, повешенным несколько месяцев назад, они преодолели стофутовую шахту, и благополучно, несмотря на все опасения, перешли через пропасть по узкому деревянному мостику, который они тогда же соорудили. Вверх и вверх, надежда росла с каждым шагом. Потом, наконец, они увидели каменные коридоры нижних этажей огромной пирамиды Искьярда. Там они остановились, тяжело дыша, у основания последней шахты, выводящей на поверхность. Оба посмотрели вверх, на самую первую веревку, которую они повесили здесь месяцы назад: в темноте она казалось бледной виноградной лозой. И вообще слегка посветлело: возможно сейчас наверху короткий арктический день и слабые отблески солнечного света проникают сюда из входа в пирамиду высоко над ними.

В этот момент Отин дернул Суркута за плащ. – Ты видел? – прошептал он, в его голосе послышался страх.

– Что? – спросил Суркут, поднимая факел повыше, но его гаснущий свет только ослепил их.

– На верхушке шахты я видел лицо! – прошипел Отин.

– Шахта высотой в двести футов, – ответил Суркут. – Неужели ты мог видеть что-то, находящееся так далеко? – Но и его голос дрогнул от волнения и беспокойства.

Ночное зрение обоих мужчин исчезло, в слабом сером свете они не видели ничего высоко над собой. Они посмотрели один на другого, мысленно решая, должны ли они рискнуть в последний раз и подняться наверх. Их худые, изнеможенные тела ответили: да, должны. Если они останутся здесь, то умрут от голода. А также Эндил и барон, оставшиеся с Жезлом внизу, которые ждут их вместе с едой.

Суркут полез первым, подтягиваясь по веревке, слабой ниточке, ведущей к свету и еде. В любой момент кто-то или что-то, которое Отин видел снизу, могло перерезать веревку, и он мог разбиться насмерть. Но Отин и остальные двое также умрут вслед за ним, потому что если эта веревка оборвется, не будет ни пути на поверхность, ни еды.

Наконец он добрался до верху, ноги горели от боли, пот тек с усталого тела. И никого не было видно в сером свете, лившимся из Зала Призраков. Он вдохнул свежий ветер, дувший от входа в пирамиду: холодный, но чистый, особенно после вонючего воздуха подземелья. В этот момент появился Отин, перевалился через край шахты и упал на землю, тяжело дыша и ругаясь.

Они немного отдохнули, потом вышли из пирамиды на жестокий мороз арктического дня, бледное солнце, к тому же скрытое за плотными облаками, тем не менее почти ослепило их. Низкие облака висели над городом с его тысячью башнями, угрожая очередной снежной бурей.

И тем не менее что-то изменилось. Воздух трещал от странной энергии и что-то еле слышно жужжало. Казалось, что звук идет откуда-то сверху, от фронтонов храмов и верхушек башен, скрытых низкими облаками.

Потом раздирающий уши рев перекрыл вой ветра, и в сером небе расцвели невиданные цветы – гейзеры оранжевого пламени. Внезапно над ними нависла темная тень, облака расступились – и они увидели огромные крылья, сверкающую всеми цветами радуги броню и извергающий огонь клюв. Дракон. Небо было полно ими. Все больше и больше их пролетало по небу и исчезало, по-видимому садясь на невидимые снизу башни.

Никто не видел ни одного дракона со времен богов. Почему они вернулись в землю людей? Драконы – создания Ре; могут ли они повредить им, последним из Легиона Огня? Наверно нет. Но страх победил любые доводы рассудка. Низко пригнувшись, Суркут и Отин бросились через покрытый снегом двор к зданиям, стоявшим рядом с пирамидой. Только очутившись внутри они почувствовали себя более ли менее в безопасности, хотя отдаленный рев драконов доносился и туда.

Они отдышались, зажги факелы и углубились в лабиринт, направляясь к тому месту, которое, впервые оказавшись в нем, назвали Залом Жизни. После темноты подземного мира, перед ними предстало настоящее чудо: большой сводчатый потолок, сделанный из полупрозрачных кристаллов, через который лился слабый поток солнечного света, лучи которого, собираясь и усиливаясь стеклянными призмами, разбегались по всему залу и весело танцевали на полу и стенах.

В центре пола был бассейн со спокойной водой, а в альковах вокруг него они увидели еду на золотых подносах, свежую, как будто только что приготовленную и поданную. Деликатесы, собранные со всего мира: пятьдесят различных сортов мяса и жаркого, теплый хлеб, мед, золотые бокалы с вином.

Зал Жизни, да, но и Смерти.

Когда они впервые пришли в город, именно здесь, в этом зале, умер Аргон. Тогда, как и сейчас, они страшно хотели есть, и хотя барон предупреждал их, все набросились на еду. Спустя несколько минут Аргона начало рвать кровью и он умер. После этого, каждый раз, когда кто-нибудь брал кусок с одного из блюд, он вспоминал Аргона и его ужасный конец; магическая еда, невероятно изысканная и вкусная, почти душила, попадая в пересохшее горло.

Суркут и Отин быстро наполнили свои рюкзаки едой, появившейся с того времени, когда они были здесь в последний раз, а потом набили животы до предела, из-за голода позабыв о судьбе Аргона. Но голод не только заставил их позабыть осторожность, из-за него они задержались в Зале Жизни дольше, чем был должны. Они замерзли и почувствовали, что свет гаснет, а на краях сверкающего зала растут тени.

И появился Меришадер. Раньше, когда они были с бароном, их защищал свет Жезла, но сейчас до Жезла было далеко… Они отступили назад от собравшихся теней, потом побежали. Но еще больше теней ждало из в Зале Слуг; твари бросились на них как саранча, они падали как тараканы с потолка и черным облаком струились над белой мостовой.

Каким-то образом Суркут и Отин прорвались через их кольцо, хотя даже прикосновение к такой твари означало смерть. Люди выбежали во двор, над их головами ревели драконы, и бросились внутрь огромной пирамиды. Пока все было тихо, Меришадеры не преследовали их, пока. Они внимательно осмотрели обнаженные части тела: лица, шеи и ноги. И на шее Отина обнаружили маленькое пятнышко, похожее на родинку. Оба знали, что это означает. Именно так умер Ниракс.

И тут они услышали звук: кто-то шел, шаркая ногами, по Залу Призраков. Они с ужасом посмотрели друг на друга и, добежав до веревки, полезли вниз, так быстро, как только могли.

Начался обратный путь. Орин молчал. Суркут говорил обо всем на свете, но только не о пятнышке на шее своего друга, безуспешно пытаясь забыть о том, что он видел.

Они спускались все ниже и ниже; время от времени они слышали что-то за своей спиной, поворачивались, протягивали факелы обратно и не видели ничего.

Так они вернулись к Барону Илгиллу.

Уже издали они заметили свет Жезла и зашагали быстрее по облицованному кирпичом туннелю. Вода дождем падала с потолка, так что они брели по руслу неглубокой подземной реки. Барон был в точности там, где они оставили его неделю назад, а Эндил стоял на страже. Барон взглянул в их направлении, когда услышал шаги по длинному, не меньше мили в длину коридору; его глаза были молочно-белыми: от постоянного света Жезла он почти ослеп.

Суркут выпалил всю их историю: драконы, Зал Жизни, Меришадер, чувство, что за ними шли всю дорогу назад. Как только он закончил, Отин упал на пол, изо рта потекла пена, на губах высыпали белые пятна. Ноги стали дергаться и он потерял сознание.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю