Текст книги "Счастье — это очень просто!"

Автор книги: Ольга Дзюба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Когда коробки распаковали, в доме сразу запахло мебельным магазином. Стало весело. Почти так же, как тогда, когда в доме перед Новым годом поселяется живая елка. Она пахнет снегом, лесом и праздником.

Вот и новый стол принес в дом запах радости. Новый школьный год. Новая школа. Что там ее ждет? У Лиды защемило сердце. Она знает уже четверых из ее нового класса. И что-то это знакомство большой радости не доставляет… Вернее, одно из них.

Лида пошла на кухню – надо что-то перекусить. Готовить не хотелось, а в холодильнике пусто. Заглянув в комнату – как там стол? – Лида пошла в магазин. Успеет. Еще только стойки собирают.

Вышла во двор и остановилась. У подъезда стоял народ кучками, что-то обсуждая. Неподалеку – милицейская машина. Интересно, что стряслось? Ведь еще совсем недавно, когда они шли с покупками, ничего этого не было.

– Зин, ну что, нашли? – крикнул кто-то сверху. Лида подняла голову – в окне шестого этажа кто-то торчал.

– Нет, ищут. Да ушел уже, наверное, – отозвалась одна из женщин.

– Тогда домой иди, тут Васька орет, – и мужчина скрылся в окошке.

Зина недовольно махнула рукой, но домой торопиться не стала.

«Кто ушел? Почему милиция?» – это Лиду очень заинтересовало, и она подобралась поближе к наиболее осведомленной, то есть бурно обсуждающей, группе. И выяснила из разговоров, что, полчаса назад какой-то тип пытался приставать в соседнем подъезде к двум подружкам. Они спускались в лифте с восьмого этажа во двор, и где-то на полпути вошел мужчина. Лифт закрыл двери, потом мужчина остановил лифт между этажами и схватил одну девочку. Вторая ухитрилась изо всех сил ударить его ракетками для бадминтона, и запустить лифт. Мужик упал на пол, и девчонкам удалось выскочить из лифта. Мужик за ними не побежал, а уехал наверх. Девчонки побежали во двор, все рассказали, тут же кто-то вызвал милицию. Теперь милиционеры прочесывают подъезд.

Лиде стало интересно, куда же мог деться нападавший. Тем более что девочки его хорошо разглядели, и все в один голос решили, что ни в подъезде, ни даже в доме такие не проживают. Мужик оказался приметный. Невысокий, с темными волосами, и главное – на лбу свежая ссадина. Даже скорее не ссадина, а плохо поджившая рана. Через весь лоб, поперек, с коркой и воспаленной кожей вокруг нее. Как вообще с такой приметой можно скрыться? Можно сказать, что у него на лбу написано «поймай меня».

Лида постояла еще немного, но нового ничего не узнала. Тут из дома вышли милиционеры, и направились к машине. Вид у них был недовольный, и девочка поняла, что они этого типа не нашли.

Народ двинулся к ним, загалдел, в смысле, куда милиция смотрит, а милиционер вяло отбивался и говорил, что психи разные бывают, за всеми не уследишь, и что сколько раз можно говорить, чтобы дети в лифте одни не ездили. Это было уже вовсе не интересно, и Лида отправилась в магазин.

Видимо, она довольно долго простояла во дворе, потому что, когда вернулась домой, там был уже только папа, а в ее комнате стоял пахнущий новой мебелью стол. И стул – рядом. Кстати, стул, после того как с него сняли упаковку, оказался светло-коричневого, даже скорее бежевого цвета.

Лида ахнула и кинулась к столу. Посидела на стуле, покрутилась во все стороны, попробовала, как он катается по полу. Здорово!

Папа смотрел на нее и улыбался.

– Ой, пап, а у тебя стул какого цвета? – спохватилась девочка и побежала смотреть.

У папы стул оказался именно таким, каким и был в магазине – темно-серым.

– Хорошо, – одобрила Лида. – Не будем путать.

– А ты что, на своем по всей квартире кататься собираешься? – весело удивился он и пошел в прихожую обмерять стены. Как он пояснил, мама решила в прихожую сделать шкаф-купе, и надо было снять размеры. Лида ему помогла. А потом они ели бутерброды с сыром и колбасой. Лида помыла чашки и спохватилась:

– Мне же в школу надо сбегать, заявление отнести!

– Самостоятельная ты у нас, – отметил папа и добавил: – Я скоро ухожу, так что ключ не забудь.

– Ладно.

– И долго не гуляй. Между прочим, завтра первое сентября.

– Как?! – с разбегу остановилась Лида.

– А вот так.

И правда, завтра в школу. Ой, как быстро лето пролетело! Ну еще бы – сначала ждали переезда, потом собирались, потом переезжали. И вот теперь завтра в школу, а у нее рюкзака нет, тетрадей нет. Ничего нет! И в чем идти – непонятно.

– Может, еще в школу не завтра? – подумала Лида вслух. – Завтра же суббота, в школах не учатся.

Папа услышал:

– Не надейся. Лучше узнай в школе наверняка. Потом зайди в магазин, купи хотя бы ручку и дневник. А за субботу с воскресеньем найдешь все остальное.

До школы Лида добежала за пять минут. Конечно, спокойным шагом здесь минут десять идти, но и это не очень долго.

В школе царила суета. Сегодня здесь было гораздо больше ребят, чем вчера. Лида поискала глазами Ромку, но его не было. Впрочем, он мог быть в библиотеке. И Лида двинулась туда, уверяя себя, что раз Вера Федоровна вчера там была, то она может там быть и сегодня. И ни к какому Ромке это не имеет никакого отношения.

В библиотеке несколько ребят постарше Лиды сортировали учебники. На вопрос, где Вера Федоровна, они махнули рукой в сторону коридора и снова погрузились в работу.

Девочка пожала плечами и вышла в коридор. Подумала и двинулась к кабинету директора. В конце концов это заявление надо передать именно директору, и Лида может это сделать совершенно самостоятельно. «Валерия Павловна, – припомнила она. – Директора зовут Валерия Павловна».

Сегодня в «предбаннике» сидела секретарша и стучала по клавишам машинки. Вернее, постукивала, поскольку искала каждую букву на клавиатуре. Лида про себя тихонько усмехнулась: она сама давно освоила слепой метод. Папе часто надо было что-то набирать на компьютере, и он, чтобы сэкономить время, научил дочку печатать. А потом она и сама втянулась, поэтому проблемы печатания для нее не существовало. И теперь, глядя, как мучается несчастная девушка, ей стало искренне ее жаль.

И, не успев даже подумать, зачем она это делает, Лида подошла к секретарше и предложила:

– Хотите, напечатаю? Я умею быстро печатать.

Девушка подняла страдальческое лицо на Лиду и секунды две размышляла, стоит ли доверять ребенку сложный агрегат. Но, видимо, она уже отчаялась справиться сама, потому что встала и согласилась:

– Попробуй.

Лида села, окинула взглядом клавиатуру – все как на компьютере. Только знаки препинания не там, где она привыкла. Придется печатать помедленнее, тем более что на машинке возможность исправить ошибку гораздо меньше. Девушка пододвинула ей текст и показала место, на котором остановилась. Это была, как потом поняла Лида, приветственная речь директора ученикам школы.

Девочка села поудобнее, примерилась к клавиатуре, и сначала медленно, привыкая, а потом все быстрее стала набирать текст. Машинка была электрическая, а не механическая, что заметно облегчало работу. Конечно, до привычной Лиде скорости было далеко, но судя по тому, как замерла девушка у стола, и эта её впечатляла. Лиде нравилось, когда ее способности замечали, поэтому печатала она сейчас с особенным удовольствием. Приходилось постоянно следить за собой, чтобы вовремя перевести каретку или не нажать на клавишу, которая на компьютере обозначала точку. Это занимало все ее внимание, и Лида не заметила, в какой момент из кабинета вышла директор и сколько времени она на них смотрит.

Секретарша тоже этого не заметила – она с восторгом следила, как Лида делает за нее ее работу в сумасшедшем темпе. И только когда девочка поставила в тексте последнюю точку, обе они выпрямились… и замерли.

– Это, насколько я понимаю, называется «эксплуатацией детского труда», – сказала директриса.

– Ой, Валерия Павловна, вот, мы все напечатали, – заторопилась секретарша.

Директриса взяла отпечатанный текст, внимательно в него всмотрелась.

– Хорошо, хорошо, – одобрила она. Непонятно только, что именно – сам текст или то, как его напечатали. Ну ладно. Это, я так понимаю, девочка в счет практики работает. Ну что ж, Танюша, тебе просто повезло, – улыбнулась она секретарше. Улыбка эта Лиде не очень понравилась. Тане – тоже.

– Вот что, – неторопливо продолжила Валерия Павловна. – Раз уж ты на практику пришла, напечатай-ка мне еще вот что…

Лида загрустила. Еще в школу не приняли, а уже второй день здесь пашет. Кроме того, она рассчитывала попасть сегодня в книжный магазин, а если так дальше пойдет, то она до закрытия туда не успеет. Но ничего не сделаешь.

А Валерия Павловна подсунула ей какие-то списки. Печатать списки Лида терпеть не могла. На компьютере – еще куда ни шло. Там можно цифры печатать в автоматическом режиме. Последний лист Лида допечатывала, стиснув зубы: очень боялась ошибиться в конце. Она уже устала, и могла машинально начать нажимать точки, как на компьютере. Но обошлось. Она вынула последний лист из машинки и принесла всю пачку отпечатанных списков в кабинет директора.

– Вот, все.

– Как, уже? – удивилась Валерия Павловна и недоверчиво взяла отпечатанные листки в руки. Внимательно просмотрела, потом поглядела на девочку. – Ну, иди домой.

Секретарша, которая сортировала личные дела, с благодарностью посмотрела на Лиду. Но Лида помнила, зачем пришла, и не уходила.

– Тебе что-то надо? – посмотрела Валерия Павловна поверх очков.

– Да. Возьмите заявление.

– Какое еще заявление? – директриса взяла лист бумаги у Лиды и прочла его. – Так ты к нам только поступаешь? Подумать только, Танюша, она, оказывается, еще пока у нас не учится. А мы ее работать заставили.

Похоже, что секретаршу совесть мучить от этого не стала. Она улыбнулась Лиде и снова погрузилась в личные дела.

– Но погоди, а где справка из школы? И медкарты нет.

– Мы только что переехали, – пояснила Лида. – Через несколько дней я все принесу.

– А свидетельство о рождении у тебя есть?

– Есть, – с облегчением сказала девочка и протянула его тоже.

Валерия Павловна подумала, потом посмотрела на пачку отпечатанных Лидой листков и наконец сказала:

– Ну хорошо. Вообще-то мы не приветствуем подобное, но раз только что переехали… Внесем тебя в списки. Восьмой… м-м-м…

«Восьмой «М»?» – с ужасом подумала Лида.

– Восьмой «Б», – наконец решила директриса. – Только теперь надо списки исправлять.

– Я допечатаю, – торопливо сказала Лида.

– Вот и отлично. Таня тебе все даст, а ты сделаешь и иди домой. Завтра линейка в девять утра.

И Валерия Павловна занялась своими делами.

Таня оставила папки и пошла вместе с Лидой к машинке. Работы оказалось совсем не так много: просто в сводный список добавить строчку с Лидиным адресом и телефоном. Потом Таня спохватилась, что на Лиду надо завести личное дело, и вышла за чистым бланком. Лида ненадолго осталась одна. Она вчиталась в сводный список, нашла Романа Голованова, который проживает на Походной улице, дом 12, квартира 15, и запомнила номер его телефона. Зачем – и сама не знала. По крайней мере, звонить ему она не собиралась.

Пришла Таня, согнала ее со своего места и стала задавать вопросы: адрес, телефон, и так далее. Заполнила ее личное дело, принесла папку с надписью 8 «Б», положила Лидино дело туда и завязала шнурочки на папке.

– Все, теперь ты учишься у нас, – с удовольствием сказала Таня. – Забегай, когда что-то понадобится, – и спросила: – А ты долго училась так печатать?

– Не знаю. Наверное, год.

– Год?! – ахнула Таня.

– Да нет, – поспешила ее успокоить Лида. – Училась недели две, а год – это я скорость набирала.

Но Таня, похоже, не поверила.

Выйдя из школы, Лида посмотрела на часы – без четверти три. В магазин идти нет смысла – там перерыв с трех до четырех. Пока дойдешь, как раз закроют. А куда? Домой заходить – потом выходить неохота будет, так без дневника и останешься.

Лида вспомнила про заброшенный дом. Точно. Там можно пересидеть этот час, к тому же… Но мысль о том, что там можно встретить Ромку, она постаралась не додумывать. Решено – идем к дому.

Она припомнила, как шла туда в прошлый раз, потом – как они с Ромкой возвращались оттуда, подумала и решительно зашагала вперед. Как ни странно, она верно угадала направление, и совсем скоро низенькие темные крыши показались в просвете между домами.

Лиду потянуло туда, к ее дому. Он уже казался ей родным, как будто она жила там когда-то.

…И дом узнал ее. Заволновался и захлопал сломанной форточкой.

– Я пришла, я здесь, – радовалась Лида, взбегая по рассохшемуся крыльцу. Ступеньки запели под ее ногами: «При-вет, при-вет!»

Лида сразу, не заходя в дом, пошла по лестнице на чердак. В прошлый раз, убегая отсюда, она забыла закрыть за собой чердачный люк, и теперь свет из квадратного проема освещал ей дорогу наверх. В этом свете девочка заметила огромный железный крюк, болтавшийся слева от лестницы. Он свисал на петле прямо из потолка. Лида приостановилась, разглядывая его. Потом догадалась – это замок. Он продевался в кольцо люка, не давая люку подняться.

Девочка забралась на чердак. Там все было так, как она оставила позавчера. На стенах – паутина, на пыльном полу – следы мышиных лапок. Мышей Лида не боялась, она боялась пауков. И то, если они неожиданно на нее прыгнут. А пауков здесь видно не было. Бабушка говорила, что пауки вьют сети в счастливом доме. Когда-то это был счастливый дом.

Она открыла сундук и посмотрела в него. Все так же тряпка прикрывает шкатулку, а чуть ниже – платье и бисерный пояс. Узор на поясе замысловатый, яркий. Бисер нисколько не потускнел за прошедшие годы, – сколько их было? Девочка попробовала приладить поясок на талию, – а что, здорово получилось. Вот бы еще в зеркало посмотреть. Но зеркала здесь не было. Хотя…

У стены стояла продолговатая рама, накрытая полотном. Может, зеркало? И Лида осторожно подняла покрывало.

Это была картина. Старая – краски темные. На ней стояла девушка с печальными глазами. Волосы заплетены в косу, крестьянский сарафан и рубаха говорили о том, что девушка не из богатых. Но тогда почему написали ее портрет? Или это маскарад, и девушка переоделась крестьянкой? Загадка. Еще одна загадка.

Она посмотрела на часы и спохватилась – оказывается, уже четыре. Вот почему так есть хочется! Лида захлопнула сундук, снова вставила в петлю «замок от мышей» и спустилась вниз, на этот раз закрыв за собой люк.

Вышла из дома, огляделась и, никого не увидев, побежала по тропинке.

Глава V

ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ В НОВОЙ ШКОЛЕ

Книжный магазин, конечно, уже открылся после перерыва. Народа там было – пропасть. Похоже, первое сентября нагрянуло неожиданно не только для Лидочки.

Она выбрала себе дневник, тетради разной толщины, несколько карандашей, ручки, атласы по истории и географии, и встала в очередь к кассе. Очередь была огромная, стоять пришлось долго. Стояла и думала, что ей завтра надеть на линейку. Вопрос очень серьезный. Нельзя выглядеть очень шикарной. Но и замухрышкой – тоже нельзя. Поэтому вечернее платье отпадает сразу, так же как и шорты с футболкой. Джинсы? Если бы они были с «искоркой» и клешеные, да если бы она умела курить и «посылать», то можно. А без сигареты – не катит. Остается беспроигрышный вариант – юбка с пиджаком. Ну и блузочка, конечно. Ага, а юбка у нее есть, нужной длины. И пиджак. Ну не пиджак, а так, пиджачок. Пойдет! Лида слегка повеселела. Осталось найти старенький кожаный рюкзачок – где-то он лежит?

Из размышлений ее вывело неожиданное происшествие. Отдел был устроен так, что от кассы до выхода из магазина было приличное расстояние, по которому сновали озабоченные покупатели с книгами и тетрадями в руках. Если бы касса была прямо у выхода, то недоразумений не могло произойти. А тут люди, оплатив покупку, шли до выхода, там предъявляли покупку и чек, контролер сверяла суммы и пропускала народ. Лишняя работа! Да еще покупатели осложняли жизнь контролерше тем, что, оплатив одну покупку, вспоминали, что забыли купить еще что-то, и отправлялись бродить с чеком и покупкой по магазину, добирая товар. Что, естественно, очень ее раздражало. Она, видимо, была материально ответственной, и к концу дня, замотанная этим порядком, видела в каждом покупателе потенциального грабителя.

Поэтому, когда один парень подошел к выходу с тетрадями, а чека при нем не оказалось, контролерша вцепилась в него, как коршун.

– Предъявите чек, – потребовала она, пристально глядя на парня, чтобы он – не дай бог! – никуда не исчез.

Тот молча шарил по карманам. Тетка ждала, но терпение у нее кончилось быстро.

– Нет чека, так и скажи! – повысила она голос.

Парень продолжал молча искать. Теперь он пытался найти его среди своих покупок.

– Не ищи, не найдешь! – победно сказала контролерша очень громко. – Платить надо, а не по карманам шарить.

Тут вся очередь повернулась к ним. Лица у парня не было видно – он стоял к очереди спиной, но уши у него стали пунцовые.

– Я п-п-п… – парень судорожно вздохнул и попытался закончить фразу. – П-п-п…

– Что ты мне тут «пыкаешь», – рассердилась тетка. – Платил, что ли?

Парень кивнул.

– А где чек? – продолжала напирать та.

– Н-н-не з-з-з… – очередная попытка что-то сказать тоже провалилась.

В очереди захихикали.

Лида от досады за парня опустила голову. И увидела чек. Он лежал у парня за спиной, в трех шагах от него. Видимо, мальчик выронил его, когда шел от кассы к выходу. Девочка вышла из очереди, подняла чек и подошла к разошедшейся контролерше, которая уже обещала вызвать милицию.

– Вот, он чек уронил, – громко сказала она, чтобы было слышно в очереди, и подала чек контролерше. Повернулась, чтобы идти обратно, и встретилась с «преступником» глазами. И вспыхнула – на нее благодарно смотрел тот сероглазый мальчишка.

Третий раз он попадается ей, и третий раз какие-то события!

Она чуть было не пропустила свою очередь и, расплачиваясь за покупку, не обратила внимания на то, чем закончилась история с мальчишкой. Но когда Лида вышла из магазина, мальчик дожидался ее на улице.

– С-с-сп-пасибо, – с трудом выговорил парень и улыбнулся. Улыбался он здорово. Хотя иначе, чем Ромка.

– Не за что, – пожала плечами Лида. – Повезло, что чек увидела.

– Ме-меня бы а-арестовали с-сейчас, – сказал он, взъерошив волосы рукой.

– Вряд ли, – засомневалась Лида. – Просто отобрали бы все и выставили.

– Тоже не здо-орово, – парень заикался все меньше и меньше.

Лида кивнула. Внезапно она вспомнила, как он ей подмигнул в школе. Девочка вспыхнула. Может, заикание – это такой трюк? Может, он думает, что так – веселее. Хотя с чего бы? И она спросила прямо и резко:

– Ты заикаешься, когда хочешь? В магазине сказать ничего не мог, а теперь вон как разговорился.

Он повернулся, закусил губу, посмотрел на нее исподлобья и сказал:

– Я за-за-за-и-каюсь, ко-огда во-во-волнуюсь о-о-о… – Он выдохнул и договорил: – Очень. И-и-изв-вини.

Повернулся и пошел.

Лиду как кипятком облили. Она еще долго стояла на дороге, глядя мальчику вслед. Но он не оглянулся.

Когда Лида подошла к дому, она еле передвигала ноги. От усталости или от переживаний – трудно сказать. Всю дорогу она казнила себя. Надо же было такое ляпнуть! Прямо по больному месту. Его и так, наверное, дразнят в школе. Да если и не дразнят – поди-ка пообщайся, когда двух слов сказать не можешь. Хотя с Лидой он стал разговаривать почти нормально. А потом – опять начал заикаться. Конечно, доведут, будешь тут заикаться!

Вечером навалились дела – собрать рюкзак, погладить пиджачок. Хорошо еще, все быстро нашлось, не пришлось перерывать все коробки.

За ужином Лида спросила маму:

– А почему люди заикаются?

– Чаще всего от испуга, – ответила мама. – Испугают в детстве, и потом человек всю жизнь мается.

– А это не лечится?

– По-моему, нет. Помнишь, был фильм «Противостояние», там одного преступника никак поймать не могли, потому что он в детстве заикался, а когда стал взрослым – перестал.

– Так перестал же! – обрадовалась Лида.

– Ну да, но по фильму его электрошоком лечили. И скорее всего, это чистая фантастика. Хотя, может, к старости само пройдет…

– К старости! – расстроилась Лида.

– А что, с кем-то познакомилась? – заинтересовалась мама.

– Ну не совсем познакомилась.

И Лида рассказала про сцену в магазине, опустив и свое участие в ней, и то, как она потом обидела парня. Когда она сказала, что в очереди некоторые хихикали, мама огорчилась:

– Бывают же люди! Нельзя над чужим несчастьем смеяться. Вот так будут над ним смеяться, и человек может обозлиться на всех.

– Обязательно? – ахнула Лида.

– Нет, вовсе нет, – вмешался папа. – Я в детстве с одним мальчишкой дружил. Он заикался ужасно, но добрый был очень. Дразнили его, конечно, а он сам смеялся. Пускай, мол, глупые они. Потом уехал куда-то.

Лиде стало совсем совестно. Чтобы хоть чуть-чуть совесть ее отпустила, она убрала в кухне после ужина, потом пошла разбирать свои вещи. Правда, помогало это слабо. Перед глазами стояли глаза мальчишки, а в ушах звучало: «И-и-изв-вини». И ничего с этим нельзя было поделать.

Вечером, переодеваясь ко сну, Лида с удивлением обнаружила на себе вышитый бисером пояс. Она совсем забыла, что второпях его не сняла. Девочка сняла поясок, провела рукой по вышивке – ровная, присмотрелась к узору. Надо будет перерисовать и отнести обратно. А может, и не нести. Хозяев все равно нет. Сами уехали, сами все оставили. И, немного успокоив себя на этот счет, Лида легла спать.

Спала тревожно. Снилось что-то страшное. Темная улица, ветер срывал листья с деревьев. Лида шла, и ей казалось, что за спиной кто-то идет. Шаги отдавались в ушах, но оглянулась – никого. Впереди – в луче света – тонкая фигура. Лида побежала, она знала, кто там. Добежала, выпалила: «Извини». И услышала: «Н-не б-бойся, все хо-орошо». И вдруг порыв ветра – и никого нет. Она оглянулась, – а сзади, нависая над ней, ужасное лицо с кровоточащей раной на лбу.

Лида закричала и проснулась. Горел свет, рядом уже стояли родители:

– Что с тобой?

– Сон, – выговорила Лида, приходя в себя. – Приснилось что-то.

Мама накапала ей валерьянки, заставила выпить. Потом поправила подушку, укрыла одеялом, как маленькую, погладила по голове:

– Все пройдет, сон уйдет. Новый – счастье принесет.

От этой детской считалочки стало легко и спокойно. И скоро Лида опять уснула. На этот раз ей ничего не снилось.

Утром Лида проснулась рано. Из кухни пахло необыкновенно вкусно. Она вскочила и побежала узнать, что на завтрак. Мама стояла у плиты, переворачивая сырники:

– Вставай, поешь перед школой.

«Начинаем обживать дом», – с удовольствием подумала Лида и пошла умываться.

После завтрака разгорелся спор. Мама хотела пойти вместе с Лидой на линейку. Сама Лида была категорически против:

– Мам, я что, маленькая, что ли? За ручку меня водить!

Мама настаивала на своем праве идти вместе с дочкой. Они, наверное, успели бы поругаться с утра пораньше, но папа, как всегда, рассудил:

– Хочет, пусть идет одна. Она уже взрослая.

Лида благодарно улыбнулась ему за то, что он назвал ее «взрослой». Но папа не закончил. Он сказал маме:

– А мы с тобой сходим сами, на школу поглядим, директора послушаем.

Лида сморщила гримаску, но возражать не стала, только предупредила:

– Только вы там не подходите. Я сама разберусь как-нибудь. А то ты, мам, будешь еще мне класс искать…

– Кстати, – спохватилась мама. – А в каком ты будешь классе?

– Ну вот видишь, – обиделась Лида, но сказала: – В «Б».

– Ладно, не подойдем, – пообещал папа и посмотрел на часы: – Уже восемь. Не опаздываешь?

– Не-а, линейка в девять, – сообщила Лида, но побежала одеваться.

Через пятнадцать минут она вышла в коридор уже одетая. Короткая черная юбка, укороченный пиджачок, а под ним – облегающая блузка. Тонкие колготки с матовым блеском, удобные туфли. Длинная темная коса. В руке легкий кожаный рюкзачок. Мама заметила, что дочка подкрасила губы розовой помадой, но ничего не сказала – и правда, уже совсем взрослая. Вон, и в школу сама себя записала, так что же без толку упрекать по пустякам. Тем более что сейчас все девочки красятся.

– Подожди, – сказала мама. Вышла к себе в комнату и вернулась с тонкой серебряной цепочкой. На ней висела медовая капелька сердолика. – На счастье.

Лида застегнула цепочку на шее и посмотрела в зеркало. Здорово. Вот теперь – все как надо.

– Спасибо, мама.

– А от меня – вот, – папа протянул карманный ежедневник в мягком переплете.

– Ой, спасибо. Вы у меня – золото, – радостно сказала дочка, и все они вышли из дома.

До прохода в арку шли вместе, а потом Лида сказала, куда им надо сворачивать, а сама убежала вперед.

– Пусть идет, – удержал папа маму, которая хотела было прибавить шаг.

– Как же она там одна? – беспокоилась мама.

– Очень хорошо. Лучше, чем с нами, – убедительно сказал папа. – Она же выросла, дай ей это почувствовать.

Лида все ускоряла и ускоряла шаг. И только когда увидела школу, заставила себя идти поспокойнее. Не спеша. Как шли все вокруг.

У школы играла музыка, народ толкался, встречая знакомых, и просто так. Отовсюду слышалось: «Привет!» – и начиналось бурное, но краткое обсуждение летних впечатлений. Лида с грустью подумала, что сейчас, около ее старой школы, точно так же встречают друг друга ее бывшие одноклассники, радуются, а потом говорят: «Вы слышали? Лида Денисова переехала». Чуть было слезы на глаза не навернулись. Но Лида вовремя спохватилась, закусила губу и пошла вперед, туда, где виднелся большой картонный круг, на котором написано «8кл. Б».

Вокруг колыхалось море цветов. Озабоченные мамы перепуганных первоклассников вели их за руку к самому крыльцу. Там были вывески «1А» и «1Б». И там было больше всего букетов и бантов. Когда-то и Лиду так же вели за руку в первый класс. Только рядом была Ирка.

Чем дальше от первоклашек, тем меньше букетов. Лида всегда ходила в школу с цветами в первый учебный день. Но сегодня – другое дело. Там она всегда знала, кому цветы подарить. А что бы она стала делать с букетом сейчас? Нет уж, подождем годик, присмотримся, тогда и с цветами придем. А пока…

А пока она дошагала до своего будущего класса. Еще издали увидела Вику – та стояла в брючном костюме, тщательно накрашенная и с уложенными в прическу волосами. Рядом – ну, конечно же, верный рыцарь Ромка. Две девчонки, хихикая, что-то говорили Вике. Так, понятно. Мальчишки держались в основном особняком, старательно демонстрируя свою независимость. Только еще одна пара стояла рядом – мальчик и девочка. У них были одинаковые рюкзаки, и вообще они чем-то были похожи. «Двойняшки», – подумала Лида и, не успев еще подумать как следует, решительно направилась к ним.

– Вы – Лика и Гера Крыловы, да?

– Да, – хором ответили они, с любопытством посмотрев на Лиду.

– А я – Лида Денисова. Я тоже новенькая.

Они переглянулись, и Лика сказала:

– Тебя не было в списке.

– Да, меня в последний день зачислили.

Близнецы переступили с ноги на ногу, и как-то получилось, что она оказалась рядом с ними, в одном кругу. Наверное, между ними тоже была ниточка понимания, как у Лиды с Ирой. Лида чуть повеселела и, уже чувствуя себя защищенной, стала смотреть по сторонам.

– Вон классная идет, – вдруг сказал Гера.

– Ты ее знаешь? – удивилась Лида.

– Ага, когда мы приходили в школу, то она как раз там была.

– Говорит: «Ну-ка посмотрим на двойняшек», – подхватила Лика, и брат с сестрой тихонько засмеялись.

Лида улыбнулась. Они все больше ей нравились. Бывает так – вроде ни о чем не говорили, а словно сто лет знакомы. Как с Ромкой… Она покосилась в его сторону. Вика оживленно о чем-то говорила со старшеклассником, и Ромка, стоящий рядом, старательно делал вид, что его все это не касается. «Так тебе и надо», – ехидно подумала Лида и все-таки пожалела его.

– Внимание! – раздался голос из динамика, и тут же перешел в хрип и свист. Вся площадь весело захохотала. Не то чтобы это было очень смешно, просто настроение у всех было веселое. К микрофону подскочил какой-то молодой человек – то ли учитель, то ли старшеклассник, что-то покрутил и отошел. Его место вновь заняла Вера Федоровна.

– Ребята! Сегодня, в День знаний, вы пришли в нашу школу…

Слушать это было не слишком интересно, и Лида принялась тихонько разглядывать окружающих. Она увидела неподалеку двоих ребят, которые позавчера вместе с ней занимались учебниками. Один из них, Игорь, тоже ее заметил, но сделал вид, что не узнал. Постеснялся, что ли? Зато второй, повыше, махнул ей рукой. Лида кивнула и повернулась посмотреть, кто еще подходит.

Она совершенно бессознательно искала глазами сероглазого мальчишку. Он точно должен учиться в этой школе! Они здесь и встретились впервые. Но его нигде не было видно.

Вдруг она вздрогнула: назвали ее фамилию.

– Поздравляем Артема Денисова с крупной победой на олимпиаде по программированию!

Вокруг закричали «Ура!», девчонки запрыгали, а парень, стоявший неподалеку от Лиды, спросил соседа:

– А где Темка? Он что, не придет?

– Придет. Он никуда не уехал. Задерживается, наверное.

«Значит, в классе есть мой однофамилец», – поняла Лида, и ей стало интересно – кто Он? Но, судя по разговору, его пока не было.

Разговоры вообще не заканчивались, они сливались над толпой в ровный гул, и до Лиды доносились их обрывки. Один заинтересовал девочку. Девчонка, стоящая впереди, стала рассказывать подружке о том, что у них в подъезде один отморозок вчера ограбил ее соседку. Пригрозил ей ножом, вырвал сумку и ушел.

– Соседка в милицию заявила, говорит, запомнила его хорошо. Он невысокий, а на лбу – шрам.

Сердце у Лиды екнуло. Она вспомнила и вчерашнюю сцену у соседнего подъезда, и свой сон.

– А в соседнем доме он к бабке залез с первого этажа, – в ответ поделилась подружка. – И тоже со шрамом был.

Лиде хотелось рассказать про то, что видела у себя во дворе, но она решила пока промолчать.

Вереница выступавших была нескончаема. Они рассказывали о перспективах развития школы. Кое-что было даже интересно. Например, предполагалось проводить «культурный обмен» со школьниками зарубежных стран. Означало это, что когда-нибудь школьники из-за рубежа приедут в Москву на недельку или две, поживут в семьях, походят по городу, а в обмен ученики этой школы поедут за границу. Это было бы здорово! К тому же квартира у Лиды теперь была достаточно большой, чтобы разместить в ней еще нескольких человек, поэтому перспективы поездки могли оказаться реальными.

Наконец здоровенный одиннадцатиклассник посадил на плечо маленькую первоклашку с колокольчиком в руке, и она изо всех сил стала в него звонить.

Потом стали объявлять, какие классы сейчас идут в школу и кто их классный руководитель. Первым делом, конечно, пошли малыши. Но в этой школе их вели за руку будущие выпускники. На всех первоклашек выпускников не хватило, и часть ребятишек шли позади парами.