Текст книги "Не все НПС попадают… (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Возражений ни с какой стороны не последовало.
– Вперёд!
План удался. Почти. Они промчались по пустующей оранжерее, проскочили коридор и захлопнули за собой сохранившиеся целыми массивные двустворчатые двери… чтобы увидеть, что их уже ждут.
От немедленного фиаско их спасло только то, что вход в лабораторию был выполнен несколько необычно. Входная зона представляла собой довольно длинный балкон, с которого в обе стороны спускались лестницы (видимо, архитектор университетского здания был приверженцем парной лестничной симметрии). Собственно обширное помещение лаборатории было опущено на пол-этажа вниз. Оно было полно лабораторного оборудования. И не каких-то колбочек, а массивных стальных столов, шкафов, баков и прочих конструкций. И зомби. Их здесь было предостаточно. И самое неприятное – в окна висели какие-то шланги, по которым прибывало пополнение. Завидев прибывших, некоторые зомби бросились по лестницам, налетели на выстрелы и сложились внизу неприятными кучками. Остальные попрятались, кто за чем смог, время от времени возились и выглядывали.
Судя по набору выражений Филовской команды, весь их поход накрывался большим и медным тазом.
06. СТРЕССОВЫЕ СИТУАЦИИ
ПРИПЛЫЛИ
Гранаты в лаборатории не роляли никак. Разве что героически подорваться вместе с этими баками с непонятной дымящейся жижей. То, что жидкость в ёмкостях воспламеняется и взрывается мгновенно, вызывая обрушение перекрытий и гарантированную гибель всего отряда, было подтверждено не менее восьми раз разными командами.
Они ещё пытались прикидывать варианты, но видно было, что надежда утекает, как песок сквозь пальцы.
– Ну вот и приплыли, – Дрозд устало привалился к двери, за которой чувствовались чужие осторожные шаги, и слышно было, как кто-то принюхивается.
Петька поднял руку – это уже начало становиться привычным сигналом – и Дрозд включил закрытый канал связи.
– Спрашивай.
– А почему вы им так мало подсказываете? – спросил Петька, имея в виду отряд, но Дрозд понял.
– А потому, Петя, что я не тот проводник, который за ручку ведёт, а тот, который следит, чтобы элита не зарывалась и проходила квесты без читов. Как егерь, знаешь? Он, конечно, может тебе помочь, но основная его задача – следить, чтобы ты не браконьерствовал.
– Ясно, – за дверью заскреблось с намерением, живо представилась зловонная рожа зомбака с доской, и снова стало жутко. Петька вспомнил большую лестницу на входе и поделился соображением: – Странные какие-то зомби. Они же, вроде, должны каждый сами по себе, а эти как будто командой работают.
– Ну, не командой, это точно. В этой локации никаких команд нет. Просто ребята умные подобрались. Это же для элиты, сюда отбор. Наверняка у них, как и у тебя, по боевой пятёрка была. Им и договариваться не надо, друг друга видят и подстраиваются.
Петька замер, неверяще глядя на куратора:
– Так это что – всё люди⁈
– Конечно! Все управляемые игрой мобы на нижних уровнях остались. Я и сам одно время на этой карте зомбарём бегал.
Но Петьке было пока не до ностальгических воспоминаний.
– Погодите, Иван Андреич, эти зомби, все – реально люди⁈ Живые⁈
– Ну да. Работа у них такая, Сёмыч. Этим только не говори, не положено, – спохватился куратор, – скрытая инфа, только для своих. Понял?
– Понял.
Он понял, конечно, но ответил скорее на автомате. В голове сияло и взрывалось осознание новых возможностей. Люди! Так это меняет дело!
Дрозд как-то странно замолчал, а потом со смесью досады и удивления протянул:
– Ах, ты, с-с-с-у-у-ука!..
– Что случилось? – Петька отвлёкся от разглядывания зала, заполненного зомбями. Дрозд подворачивал порванный рукав. На предплечье кровоточила крошечная царапина.
– А я-то думаю, что так жарко? – Дрозд добавил ещё пару выразительных слов и переключился на общий канал: – Ребята, вечер перестаёт быть томным. Через десять, максимум пятнадцать минут вы получите зомбака уровня рейдового босса. Меня.
Все ставились на них. Фил вопросительно поднял дробовик. Дрозд покачал головой:
– Не уверен, что у вас есть что-нибудь, способное убить проводника моего уровня. Но у вас есть десять минут.
ДРУГОЕ ДЕЛО
Игроки сбились в кучу.
– По ходу дела, собрались пойти в последний и отчаянный бой, – негромко прокомментировал Дрозд.
– Иван Андреевич, – очень спокойным голосом сказал Петька, – что-то я не хочу, чтобы меня с болевым сто зомбари ели. А давайте вот что…
Дрозд выслушал Петьку очень внимательно. Потом позвал Фила. Потом всю команду. Мужики сомневались, но согласились. И пошли, в последний и решительный.
Они с Дроздом сидели, накрытые двумя камуфляжными сетками, вжавшись во входные двери и стараясь казаться как можно незаметнее.
Смотрели, как отряд срывается с лестницы и пытается пробиться по левому флангу, очевидно держа цель на подсвеченную ядовито-жёлтым аппаратуру.
Выстрелы слились в непрерывный гул, но… Но. Дрозд, боясь даже покачать головой, чтобы не привлечь внимание, сморщился. Понятно было и без слов. Не вывезут мужики. Не сегодня. Серая шевелящаяся куча накрыла отряд целиком.
– Пошёл!
Петька откинул сетку, единым духом перемахнул через перила и помчался через почти опустевший правый край.
Услышал, как позади грузно спрыгнул Дрозд, но зомби, кажется, поняли их манёвр и все побежали за первым.
Больше тренироваться надо, ребятки!
Петька нёсся шалым зайцем, перелетая столы и тумбы. Навстречу метнулась серая рожа. Н-на тебе с локтя, дружок. Ещё один, здоровый! Кувырок под ноги. Рывок! Есть!!!
Голубой цилиндрик встал в ядовито-жёлтый паз, сзади схватили вонючие руки, но цветные лучи слились, озарив зал мгновенной зелёной вспышкой, и подоспевший Дрозд, хохоча, уже отцеплял от Петьки скрюченные ручки усушенных мумий.
– Молодец, юнга! Красавчик, да!
Мимо пронеслись в клочья потрёпанные игроки.
– Все живы? – крикнул им вслед Дрозд.
– Нормально! – Фил на бегу махнул рукой, и уже своим. – Живее, живее, мужики! Девятнадцать минут!
Точно, ещё же системный блок и вертолёт!
Петьку начало трясти, аж зубы заклацали. Дрозд от души хлопнул его по плечу:
– Адреналиновый откат. Пройдёт. Пошли лучше, двери разблокировать надо, пока мужики тут… А то обидно будет помереть после такого геройства!
РАЗБОР ПОЛЁТОВ
И они, конечно, успели. И полетели куда-то на вертолёте. Ми-8, кажется. Очень быстро пилот объявил, что они покинули пределы критически опасной зоны. Игроки, видимо, тут же получили оповещение об успешном завершении квеста, все начали бурно радоваться, жать руки и предлагать ещё куда-нибудь вместе сходить.
В этом месте Дрозд схватился за браслет со словами: «Ребята, дико извиняюсь! Начальство вызывает, срочно!» – и они свалили прямо из вертолёта, обещав подумать над предложениями. Воспользовались вместо дверей десантным люком.
Кабина лифта была та же. Или очень похожая? Спросил у Дрозда, но он только рукой махнул:
– Это, Сёмыч без разницы, всё едино. Планшетку открывай скорей. Давай-давай-давай! Если мы к Жене Васильевне такие расписные заявимся, она нас своими руками придушит. Будем в ближайший месяц колокольчики окучивать на весёлой ферме.
Петька поспешно открыл планшет.
– Куда заходим?
– Сперва в бытовую, вот сюда… Так, жми: полное очищение.
Дрозд успевал подсказывать и совершать какие-то манипуляции у себя.
– Красавчик!
Отражение в зеркале внезапно стало чистым и свежим – и лицо, и одежда.
– Непривычно, – прокомментировал Петька.
– Я всё равно после этого в душ иду, – перелистывая что-то у себя, пробормотал Дрозд. – Иначе… Противно как-то. Хотя вроде умом понимаю, что всё, чистый. А – не могу. Комплекс, что ли…
Его отражение мигнуло, переоблачившись в чёрные джинсы и тёмно-серый вязаный джемпер на пуговицах, из-под которого выглядывала футболка с какими-то бегемотиками.
– По моим многолетним наблюдениям, чем глупее ты выглядишь, тем меньше женщина хочет тебя убить, – ответил он на удивлённый Петькин взгляд. – Тут, правда, главное не переборщить.
Он в последний раз нажал что-то, уже сворачивая планшет. Ноги вместо берцев обулись в кроссовки.
– Сёмыч, теперь ты. Что там у нас есть такое, максимально безобидное?
– Да-э-э-э…
– А, ты ж ещё не успел распаковаться! Блин, сейчас некогда по письмам рыться, – он снова схватился за браслет, словно тот жёг: – Прибыли, будем через две минуты!.. Всё, Сёмыч, давай из того, что есть!
– В чём утром был.
– Нормально. И свитер тот одень, с оленями! Уютно и по-домашнему, сразу не съедят.
До офиса пронеслись рысью, не успели открыть стеклянные двери, как внутри всё взорвалось приветственными визгами, хлопаньем и улюлюканьем.
Директорская дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появилась Евгения Васильевна.
Она, оказывается, маленькая совсем, – успел подумать Петька.
Но глаза директрисы метали нешуточные молнии.
– Иван Андреевич! Зайди!
Дверь за начальством закрылась, а Петька остался, не зная, что ему теперь делать.
– Девочки, что же мы сидим! – воскликнула девушка, которая полдня назад разблокировала ему аккаунт. – Человек только с рейда, устал, наверное. Давайте чай пить? Меня, кстати, Марина зовут.
Вокруг радостно загомонили, соглашаясь и представляясь, чьи-то руки приобняли его за плечи, усадили в кресло, откуда ни возьмись появилась целая куча чашек, чайники, какие-то торты…
– А вас не заругают? – спросил Петька и покраснел, потому что прозвучало это ужасно глупо.
Но девушки ответили очень серьёзно, что нет, не заругают, и вообще у них уже рабочий день кончился, так что можно и чаю попить, – отвечали одновременно множество голосов, со всех сторон, и Петька чувствовал, что у него голова уже идёт кругом. Тут в гомоне девичьего щебетания он вдруг услышал:
– Ой, девочки, какой хорошенький, да? – и совсем бы стушевался, если бы сиреневая одуванчиковая дама не сказала:
– Мы и домой из-за вас не пошли. Кино смотрели, испереживались все.
– Какое кино? – удивился Петька.
Тут снова загомонили все хором, и из этой каши стало ясно, что за час до окончания рабочего дня директриса начала страшно ругаться, и сперва никто ничего не понял. Оказалось, что она собиралась на совещание каких-то начальников и перед уходом заглянула в стажёрский аккаунт – проверить, как идут дела, – ткнула в настройки и обнаружила, что новичок зашёл в локацию с высокоуровневыми зомби на ста процентах болевого.
Ладно, это понятно.
– А как вообще это происходит?
– Так это же стандартная функция поддержки, – Марина выразительно распахнула глаза, приподнимая красиво очерченные брови. – Во время выхода в локации для новичков включается видеоканал, и если что – экстренный выход или поддержка. Просто никто обычно не водит новеньких в закрытые квесты верхних уровней, – она смешно сморщила носик.
– А в чём разница?
– Тут просто всё. Закрытый квест – значит, как только он начинается, никто больше в локацию зайти не может. И покинуть её тоже нельзя, пока задача не выполнена либо не провалена. Связи нет, чтоб инфу не передавать ни в какую сторону.
– Понятно теперь, почему Женя Васильевна ругалась? – усмехнулась сиреневая. – Я от неё таких выражений года три уж не слышала.
– Ага! – поддержали её сразу несколько голосов. – И, главное, ей бежать надо…
– Ой, девочки, когда она сюда выскочила, как фурия, – рыженькая кудрявая администраторша прижала ладони к щекам, – я думала, она взорвётся!..
– Ну и вот, – вполголоса на ухо произнесла Марина. – Она понеслась, а Свете поручила мониторить ситуацию. Светка как начала охать, мы тоже побежали смотреть. Так и болели за тебя всю дорогу.
Петька полуобернулся к ней, и Маринины глаза оказались совсем близко. Огромные, глубокие, густо-чайного цвета, и в их глубине, казалось, поблёскивали крошечные золотые искорки.
– Посидим сегодня в «Серпантине»? – предложила она совсем тихо.
– Я тут ничего не знаю, – Петька хотел пожать плечами, но на плече лежала её ладошка, и он не стал, чтобы не стряхнуть, – кроме лифтов и столовой пока ничего не видел.
– Тогда в восемь в столовой? Покажу тебе наши достопримечательности.
– Давай.
* * *
– Ваня! Ты что, совсем охренел, что ли? Вывести пацана!.. Ладно, я понимаю, на десятке, ещё как-то!.. Но вот так!
Дрозд сидел в кресле, стараясь казаться максимально маленьким, безобидным и незаметным, а вокруг гневной гарпией металась Евгения Васильевна.
– Что ты молчишь⁈ А если бы случилось что⁈ Не успел мальчишка в вирт зайти – и сразу к психиатру⁈ Травма на всю жизнь!.. А нам⁈ Ты представляешь себе, какой был бы скандал! Какой козырь этим, – она с отвращением выплюнула слово, – естественникам! «Оставьте бедных детей в покое! Нужно иметь мужество принять свою судьбу!» С-с-суки!
Дрозд осторожно покосился на начальницу. Явно же чьи-то слова повторяет. Суки, натурально! Каждого бы такого защитника естественности на месяцок отправил бы в инвалидной койке поваляться.
Евгения Васильевна замолчала, но продолжала гневно мерять шагами кабинет. Ничего, пусть побегает, пар выпустит. За стеной был слышен весёлый девчачий галдёж. Дрозд усмехнулся: взяли девки Петьку в оборот – но тут же спохватился и сделал покаянное лицо. Не дай Бог Женька заметит ухмылку, закипит по-новой.
Когда звук впечатывающихся в пол каблуков сделался поспокойнее, он осторожно спросил:
– Жень, а ты стату его не посмотрела?
Она ответила свирепым взглядом:
– Меня, знаешь ли, в первую очередь интересовали показатели эмоциональной стабильности!
Он смиренно вздохнул:
– И как они? В норме?
Евгения Васильевна подбежала к его креслу и зависла над ним маленькой гневной тучкой:
– Скажи спасибо! В норме!
– Так это ж здо́рово!
Она сжала маленькие кулачки:
– Я тебе щас как дам «здорово»! Ванька! Ещё раз что-нибудь такое выкинешь – я тебя лично, ты слышишь, лично задушу!
Дрозд осторожно поцеловал зависший у него перед носом кулачок:
– Твоих пальчиков не хватит для моей шеи.
– Одену форму бруксы*, – сердито буркнула директриса.
*Брукса – не самая
приятная разновидность
женоподобных монстров
из мира ведьмака.
С длинными,
очень длинными когтями.
Ну всё, похоже успокоилась.
– Я согласен! Жень, а давай стату посмотрим?
Евгения Васильевна уперла руки в бока, сложила брови домиком и безнадёжно вздохнула:
– Ванька, ты неисправим!
– Ага.
Она обошла стол и плюхнулась в своё директорское кресло. Пальчики деловито застучали по клавиатуре.
– Иди сюда.
Дрозд тоже обошёл стол, стараясь не свернуть расставленную вокруг ботанику в горшках, и завис у Евгении Васильевны за плечом.
– Ну, смотри.
– Так-так. Скорость вижу, неплохо.
– М-гм.
– О, в рывке как хорошо выросла. И ловкость.
– Подозреваю, это из-за сцены с деактиватором.
– Да, скорее всего. Выносливость… на копейки. Да там особо таких нагрузок не было. Зато наблюдательность хорошо подросла!
Евгения Васильевна подпёрла щёку рукой:
– Ты смотри, прямо игрой поцелованный. И наблюдателя заметил, и деактиватор на место воткнул.
– Справедливости ради, отметим, что на это целая команда из двадцати бойцов работала, не считая прекрасного меня.
– И, тем не менее, кому ещё в первый выход так везёт? И лидера этого в тоннеле, опять же, он уработал. Как это, кстати, ему вообще удалось, при такой разнице в уровнях?
Дрозд задумчиво потёр подбородок:
– Скорее всего, в точку критического повреждения попал. Ну-ка, шанс крита проверь, подрос?.. Ну вот, что я говорил!!
Она отмотала немного вниз:
– Болевой порог смотри. Восемнадцать.
– Да ну, не может быть! Три уровня?
– Ванька, а ты как думаешь, почему я тут икру мечу? Пацан ведь первоуровневый, а мы его к восьмидесяткам…
– Я надеюсь, ты девкам велела записи прохождения стереть?
– Ещё бы!
– Не послушают. Даже если стёрли, скорее всего, пока ты по совещаниям гуляла, эту запись несколько сотен людей посмотрели. Или тысяч. И скопировали.
– О, Господи.
– Да не кипишуй. Половина сразу не поверят, что новичок – уровня-то не видно. Ещё половина половины не поверят, что он на сотке. Остальные начнут в чём-нибудь да сомневаться. Срач в комментах предвижу до небес.
– А слухи? – с ужасом спросила Евгения Васильевна.
– А! Можно подумать, первый раз. Ну, побудет неделю новой звездой… – Глаза у директрисы округлились, и Дрозд поспешил добавить бодрости: – А что? Пережил на сотке крик паникёрши, да ещё и в таком состоянии зомболидера уработал. На семьдесят девять уровней выше себя, ха! Кстати, полюбас у него уровень для зомбятника хорошо подрос. Сколько там?
– Семь, – слабым голосом ответила Евгения Васильевна.
– Ну вот! Орёл! А ещё, Женечка, в нашей песочнице многие начнут громко сомневаться в подлинности произошедшего. Начнут петь про постанову и прочее. И уровень стрессоустойчивости у нашего мальчика ещё подрастёт. Что там по стрессам, кстати?
Она задумчиво перелистнула страницу и Дрозд удивлённо присвистнул:
– Ты глянь, до тридцатки копейки остались! Почти два уровня! А ты говоришь «зря»!
Евгения Васильевна вдруг погрустнела:
– Не загоним пацана?
– Ну ты чего, мать-настоятельница? Люди до тридцатки лет по пять-по десять идут, а тут… Налицо явный талант. Мы ж не убивать его собрались, а поддерживать.
– Может, и правда, мы нашли его, а?
Дрозд развернул к себе директорское кресло и присел на корточки, заглядывая Евгении Васильевне в лицо:
– Женька! Ну ты чего загрустнячила, а? Сдулся шарик? – глаза его стали лукавыми: – А пойдём в кино?
Она засмеялась и легонько шлёпнула его в лоб:
– Да ну тебя! Ну какое кино, тут голова кругом…
– Романтическое… – Дрозд поймал и поцеловал маленькую ладошку. – У меня шикарный домашний кинотеатр!
07. ТЕНЬ ОДИНОЧЕСТВА
ХОЛОСТЯЦКОЕ ГНЕЗДО
Дрозд освободил Петьку из цепких гостеприимных лап административного коллектива под видом разбора полётов, но как только они дошли до своего этажа, решительно объявил:
– Всё, мыться-бриться-чепуриться. Чистоты хочу. Чистоты… Для тебя сегодня информации и так выше крыши. А! Барахло с почты разбери. Только весь хран не забивай, оставь ячеек двадцать, завтра понадобится. Да родителям не забудь написать. Только зомбями их не пугай, а то мать и так рыдала. Кстати! У всех стажёров подключена опция фотофиксации, это давно уж сделано, лет пятнадцать, по просьбам, так сказать, трудящихся. Сами новички обычно забывают, да и не до того бывает, а потом переживают. Поначалу особенно хочется «на память» или похвастаться. Раз в минуту по таймеру – фотка. Лежат в документах, папка так и называется «Фотофиксация», внутри на каждый твой выход будет отдельная папочка с датой и названием локации. Большая часть там фигня полная, можно сразу почистить. Но бывают и ничего себе такие. Так что можешь посмотреть, что-то реально на память выбрать. Я бы, например, пару фоток из лаборатории оставил, оставил. Да и в коридорах, наверное. Боюсь только, смазанное будет. Короче, глянь.
– Понял, спасибо!
Дрозд открыл свою комнату и почти скрылся внутри, но кое-что вспомнил и снова высунулся:
– Поесть не забудь! Если что – расчёт браслетом, я тебе говорил. Контора платит. Хотя, с борделем я бы не рисковал… Если что, мне звони, оплачу.
Петька представил себе подобный звонок и усмехнулся. Да уж.
* * *
В квартире было непривычно тихо. Дома его всегда кто-то встречал. Может, питомца завести? Петька вспомнил блестящие глазки огромной крысы и передёрнулся. Фубля. Хотя, Димка, наверное, при первой же возможности завёл себе какого-нибудь динозаврика. Он представил себе велоцераптора, грызущего хозяйский ботинок в коридоре, и усмехнулся.
Так. С питомцами рано выдумывать. Неизвестно ещё, как он в конце концов устроится и куда. Разберёмся с тем, что есть.
Петька снова активировал браслет, открыл почтовый раздел, рядом с которым горел жирный восклицательный знак с меткой «24». Двадцать четыре нераспакованных письма! Бо́льшая часть лежала в общем разделе входящих – от родителей, а одно – в личных документах. Отдельный жирный восклицательный знак.
Петька смотрел на него с неприязнью.
Пометить, что ли, как прочитанное? Просто пометить, чтоб не раздражал?
Он нажал на восклицательный знак, и папка сразу открылась. Непрочитанный документ светился жёлтеньким.
Или открыть?
Внутри росло такое чувство… как будто заживающую коросту ковыряешь – и понимаешь, что не надо бы, а тянет.
Пальцы сами потянулись. «Открыть».
Так-так, «Личное дело»… ну надо же! На папке стояло две даты рождения. Одна – привычная, рядом с которой значилась метка «для детской локации», и вторая – правильная, которую ему вписали в паспорт.
И имени тоже было два, только первое – скрыто. При попытке нажать его или открыть в новой вкладке вылезло сообщение: «Доступ к информации может быть предоставлен по решению медико-социальной комиссии, для подачи заявления о рассмотрении перейдите по ссылке…» Никуда пока переходить не стал. Непонятно – надо ли оно вообще.
Полистал документы. Из было много – справки, анализы, направления, результаты обследований, снимки, выписки из стационаров, рекомендации комиссий, и снова, и снова, и снова… Разобраться в этом вале было решительно невозможно. Одно понятно: ситуация у маленького мальчика со скрытым именем складывалась не очень. Ну просто, когда всё здорово, столько обследований не назначают.
Петька перелистывал страницы почти бездумно. Знакомые буквы и цифры не складывались во что-то хоть сколько-нибудь понятное. Но почему-то он не мог закрыть эту папку, прямо как загипнотизированный.
Последние листы были подробным отчётом комиссии, взявшей его дело на особое рассмотрение. Тут стали попадаться вполне человеческие слова. Правда, чтобы уловить смысл сказанного, нужно было продраться сквозь громоздкие канцелярские формулировки…
Выходит, ему было больше полутора лет, когда специальная комиссия приняла решение об изъятии его из семьи. Медицинская реабилитация и социальная адаптация при совокупности диагнозов признаны невозможными. Оба родителя (имена также скрыты) высказались против. Их заявления под протокол, вписанные в бланки комиссии от руки и оцифрованные, прилагаются.
Петьку словно чугунной плитой придавило. Вот оно, единственное свидетельство о его биологических родителях – несколько строчек, выведенных по старинке, ручкой на бумаге. Ни имён. Ни фотографий.
Они не хотели его отдавать – любили?..
Петька вчитался в строчки. Судя по формулировкам, оба – и отец, и мать – были сторонниками, как сейчас говорят, «естественников». Как пришлось, так и живи. Выпала доля быть инвалидом – терпи.
Неожиданно тягостно подумалось: а может, они и правы? Может, это и есть настоящая любовь? Сделать всё что возможно – там, в реале?
Петька снова вспомнил пацанов на качелях. Что бы он выбрал, если бы знал, что выбирает? Неужели больничную койку?
Внизу последней страницы отдельной кнопкой была выведена команда: «наблюдение в реальном времени». Вот это не понял – это что? Это кто-то за ним наблюдает? Ни фига себе! И что будет, если нажать – он увидит себя, сидящего в этой комнате?
Конечно же он немедленно нажал.
Перед глазами Петьки открылся широкий экран, на который… шла трансляция из какого-то медицинского бокса. До Петьки не сразу дошло, что бледный человек, облепленный трубочками и приборами – это… это он сам? Что-то равномерно жужжало и попикивало – едва слышно, потому что на огромном экране во всю стену транслировался какой-то сад, пересвистывались яркие птицы. Наверное, это всё полезно для психики или что-то вроде того?
«Внимание, – сказал мягкий женский голос, в котором присутствовали едва уловимые механические нотки, – трансляция будет прервана на период проведения необходимых процедур. С графиком процедур вы можете ознакомиться в письме, направленном на вашу почту. Если вы хотите наблюдать за процедурами, вам следует подать заявку…» – и дальше та же песня с припевом. Через медико-социальную комиссию, которая, видимо, должна решать, не причинит ли больному психический вред наблюдение за собой со стороны. Что там они делают? Петька с некоторой досадой открыл новое сообщение.
М-гм. Массаж такой, массаж сякой, гигиенические процедуры, аппаратное воздействие, капельницы, инъекции и прочее, прочее… Некоторые названия были странные, незнакомые. Стоит ли на это смотреть, действительно?
Петьке показалось, что горло сжимает спазм от нехватки воздуха. Даже воротник футболки показался тугим. Да что это⁈ Он сдёрнул её, бросил на кровать. Подошёл к окну. Открыл одну створку.
На парк опускались синеватые сумерки. Откуда-то долетала музыка и голоса гуляющих. Кто-то смеялся.
Взять и поменять это на жизнь лежачего инвалида? Ну уж нет!
Спасибо вам, что вы меня любили. Но здесь у меня есть отец и мать, которые любят меня не меньше. И которые хотят, чтоб я жил полноценной жизнью, а не той, которая выпала мне в рулетку. Так что надо, пожалуй, поблагодарить неизвестную комиссию, которая ввиду крайне неблагоприятных прогнозов передала мальчика со скрытым именем на попечение корпорации «Надежда».
Единственное теперь – вопрос дальнейшего обеспечения.
Как там? Петька вернулся к последнему письму, пробежал глазами весь перечень процедур, который производился с ним в реале. Да-а, минимального пособия на всё это точно не хватит. И жить впритык тоже не хотелось бы. Отец, конечно, читает лекции, но насколько ему хватит сил и бодрости? Значит, надо искать что-то такое, чтоб зарплаты хватало на троих.
А для начала… для начала позаботимся о душевном равновесии родителей!
Он снова активировал планшет, нашёл переключение в режим очков и запись видео, подошёл к ростовому зеркалу в коридоре, включил.
– Мам, пап, привет! Сегодня я весь день был занят, новое место, столько новой информации! Иван Андреевич показывал мне выходы в локации и спецхранилище, откуда я пока буду брать необходимое снаряжение. Разбирался с технической частью, познакомился с местной администрацией, оформил все документы. Беготни было просто жуть как много, поэтому я со своим новым жильём ещё не успел разобраться. Решил сделать это вместе с вами, если вы не против.
Петька жизнерадостно улыбнулся зеркалу и оглянулся вокруг себя.
– Иван Андреевич уговорил администраторов выделить мне место не в студенческом общежитии, а в преподавательском корпусе, чтобы мне не тратить много времени на беготню. Поэтому у меня не комната, а настоящая квартира. Вот это прихожая. Тут большой шкаф, – Петька потянул в сторону сдвижную дверцу, заглянул внутрь, – пока пустой. Я ещё не успел вещи распаковать. Сейчас с вами поговорю и займусь. Так. Вот это, кажется санузел, – он открыл дверь, и внутри сразу загорелся свет. – Всё верно, предчувствия его не обманули! Обычная ванная. Даже шампуньки. Идём дальше, тут коридорчик – и кухня. Холодильник-шмолодильник, печка и всякое. Я, честно говоря, готовить вообще-то не собираюсь. Если только бутерброды, такое. Мы с куратором сегодня в буфете были – мама, специально тебе говорю: очень, очень вкусно. Горячий обед из трёх блюд, всё как ты любишь. Сейчас поговорю с вами и ужинать пойду. Хотел в студенческую столовую сходить, может там кто из наших будет, – Петька заглянул в шкафчик. – О! Посуда есть, нормально. Ладно, пошли дальше… Это гостиная.
Он сделал круг почёта, демонстрируя родителям диван, кресла, журнальный столик, золотистые шторы на панорамном окне, полочки с безделушками…
– Как видите, ничего лишнего. Да я пока и не очень представляю, зачем мне эта гостиная. Никаких гостей пока не завелось, но посмотрим. Ну, пошли в спальню, я там ещё не был.
В спальне царил полумрак из-за задёрнутых плотных штор. Петька подошёл и отдёрнул в сторону правое полотнище. Этот жест так живо напомнил сегодняшнее его стояние за портьерой, что стало не по себе, но он постарался, чтобы голос не дрогнул:
– Как видите, все три окна на одну сторону. Балкона нет, зато вид очень красивый.
Над парком, и правда, очень живописно розовели вечерние облака.
– Ну, что тут? Кровать. Большая, – он сел и покачался на матрасе, – мягкая!
Кровать, действительно, была большая, рассчитанная на супружескую пару. Или, кхм, на бо́льшее количество человек.
– Ещё тут большой шкаф, в него я планирую столкать своё барахло. И есть комод. И тумбочка около кровати. И, между прочим, очень мягкий ковёр. Папа, ты там побеседуй с мамой серьёзно, чтоб она не вздумала плакать. В выходные я приеду, расскажу подробности. Завтра разберусь с выходом в сеть. Моя старая страница теперь заморожена, завтра настрою новую, можно будет разговаривать. Ну всё, пока! Целую, обнимаю!
Он выключил запись и откинулся назад, на эту большую и пока совершенно чужую кровать. Закрыл глаза. Тоскливо было, не будем себе врать.
Петька полежал несколько минут и вздохнул.
Ладно.
Теперь отправить видео и разобраться со шмотьём. Лишние письма удалить. А, ещё настройки защиты, это срочное. А потом в душ!
ЗНАКОМСТВА
Без десяти семь он закончил все срочные дела, опробовал душ (душ как душ, ничего необычного, хотя ощущение свежести, действительно, было более натуральным, что ли, чем после той очистки), переоделся в джинсы и простую серую футболку и решил пойти в столовую пораньше – мало ли, вдруг кто-то из одноклассников встретится.
В столовой было полно народу, но… ни одного знакомого лица. Оглядев зал по третьему кругу, Петька удостоверился, что ловить нечего. Эх, совсем забыл сегодня девчонок в администрации на этот счёт спросить. Ладно, надо хоть посмотреть, чем тут кормят. Есть после тортов особо не хотелось.
Он пошёл к линии раздачи, обходя столики, за которыми сидели группки парней и девушек, что-то бурно обсуждающих. В середине, за тремя сдвинутыми столами, устроились несколько парней. И хохотали они громче всех. Он почти уже прошёл мимо, как вдруг услышал:
– Я тебе говорю!!! Наш пацан, не геймерский! Но́мера на нём не было! Ка-а-ак даст мне с локтя, аж искры из глаз посыпались! – за столом снова смачно заржали.
Он невольно оглянулся на голос, столкнулся с говорившим взглядом, и тот заорал:
– Да вот он!!! – для верности тыча в Петьку пальцем.
Петька остановился и развернулся. Когда в тебя вот так тыкают и кричат «вот он», лучше уж сразу выяснить, в чём дело.
Парень, ближе других сидевший к нему за столом (но спиной), обернулся и учтиво (почему-то именно это слово вдруг подобралось) произнёс:
– Добрый вечер! К сожалению, мы не были представлены, но наш друг утверждает, что видел вас сегодня в одной из локаций. Быть может, вы согласитесь присоединиться к нашему столу и разрешите наши сомнения?
Неплохо так загнул. Но мы тоже в седьмом классе в театральном кружке играли.
– Со всем удовольствием, сударь, – Петька взял у пустого столика свободный стул и подсел к компании. – Позвольте представиться, господа, Пётр Семёнов, кличка Сёмыч.
– Учитесь, варвары! – возгласил «дворянин», как его мысленно определил для себя Петька. – Наконец-то в этом вертепе можно будет поговорить с благородным человеком! Андреа дель Конте, пункт приписки – средневековая Генуя, в быту Андрей Овчинников, к вашим услугам.
