Текст книги "Вне имён (СИ)"

Автор книги: Ольга Манскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– И... Давно ли тени, так сказать, интересуются с человечеством?

– Давно. Почему в запрете шумерские и египетские тексты? Пылятся в архивах, и кроме как хозяйственные записи, ничего и никогда не было из них опубликовано. Закрытые фонды... Древние сохранили знания о прежних цивилизациях. А те гораздо больше нас знали о тенях. Многие из них, египтян и шумеров, правда, ступали на путь преклонения перед тенями, и принесения им жертв. И конечно, тени всегда пытались даже на уровне государственности овладеть людьми, самый яркий пример чему – гитлеровская Германия. Другим подобным примером является Россия чекистов и Сталина. Причем, фашистская Германия переняла практику концлагерей в России; она, по сути, вторична, хотя несла иные идеи. Счастье для остального мира, что эти два страшных лидера, фюрер и Сталин, что-то не поделили. Всей правды мы пока не знаем, потому что архивы ФСБ – КГБ закрыты, и, боюсь, что не узнаем никогда. Ибо они могут быть закрыты навечно; даже возможно, что были уничтожены. Можно только догадываться, что хранят они в себе. Но мы можем с уверенностью сказать, что черные мессы точно применялись большевиками. Они использовали оккультную символику, ритуальные убийства и захоронение своего вождя в подобии пирамиды. Кончил он весьма плохо, как и подобает прислужникам теней. Ты видала его фотографию, в последние годы жизни?

– Да. И он был явно не в своем уме...

– В общем, а сейчас... Тени стали действовать по всему миру, и хотят изнутри, исподволь погрузить мир и человечество в тень повсеместно и полностью... Ими ведется незаметная подрывная работа, и жизнь на планете становится в целом всё хуже и беспощадней. Идет ломка человеческих законов, добродушные признаются "лохами", а хищные и алчные – процветающими. Самый широкий прорыв они совершили, увы, на нашей многострадальной почве. Они готовят здесь новый прорыв, наверняка планируя новый захват огромной площади.

– Почему...они это делают с нами?

–Тени? По праву сильного. Они неуязвимы. У них нет белковых тел. Кроме того, античеловеческое страшно тем, что неуязвимо ещё и с другой точки зрения: у них нет не только боли, но и сочувствия, любви и сострадания. Потому, им легко править этим миром. Они сражаются с нами методами глобального разрушения. Но, самое страшное в том, что они уничтожают людей...руками других людей.

– Что же делать? У нас есть шанс?

– Я пока не хочу напрасно обнадеживать, Фанни... Но, у меня появились данные, благодаря которым возможен вывод, что в последнее время участившиеся случаи появления таких, как мы, и сильной сопротивляемости приспешникам теней среди наших рядов – не случайны. У нас, быть может, есть тайный союзник.

– Тайный союзник человечества?

– Да. Но я не уверен, поскольку, они, если и вмешиваются, то как можно незаметнее.

– Кто – они?

–Быть может, вернулись Предтечи...Те, кто оставил нам знаки и письмена, и руководство о том, как добиться духовного роста и как сопротивляться лазутчикам теней. Мантры и молитвы, записи и передачу знаний...Увы, многое из этого не работает уже. Тени забили и загрязнили многие каналы. Увы, они тоже не стоят на месте... Придумывают новые способы оболванивания и уничтожения.

– Почему...можно предположить подобное? Что Предтечи нам помогают?

– Откровенно они не вмешиваются. Но...Ты ведь знаешь, что у нас есть приборы, которые позволяют отследить теней и препятствуют их проникновению...Ну, в этот дом, к примеру? Одному из нас идея, как всё нужно обустроить, пришла относительно недавно, во сне...Возможно – это новый канал сообщений, связи с ними, нашими доброжелателями. Но, такое лишь предполагают некоторые из нас. Они считают, что информация была передана через сновидение. А такого... не было очень давно.

– И... В этот дом тени не смогут проникнуть, это точно?

– Да, не смогут. Мы постоянно используем аппаратуру для проверки и перепроверки своих людей. Такую, которая выявляет метки теней. На всех наших зданиях, как ты уже знаешь, стоит система контроля при всех выходах, входах, во всех комнатах, чтобы сюда не проникали люди, зараженные лазутчиками. А ещё, у нас действуют специальные отражатели вредоносных мыслей и волновые излучатели высокого диапазона, постоянно, на высокой частоте, транслирующие защитные мантры и молитвы; мы применяем всё, что можем, все эффективные структуры защиты, выработанные человечеством.

– Я обратила внимание лишь на то, что здесь всегда очень тихо, очень спокойно. И думается легко.

– Да. И наш центр – не единственный в городе. Их много. Только один из них, этот – под моим контролем. А есть и другие. И всё же... Нас слишком мало. Мы – как донкихоты, что сражаются с ветряными мельницами... Быть может, надо действовать еще жестче. А, быть может, надо просто постепенно расширять диапазон действия и совершенствовать нашу защитную аппаратуру. Вплоть до того, чтобы потом создать невидимый щит на весь город... Но пока – это лишь мечта. Проекты. И, к сожалению, высокие технологии – не наша прерогатива, наши враги также успешно пользуются своими изобретениями. Их основная цель – запутать, рассорить людей, раздробить любую истину на осколки , подвергнуть нас, людей, унынию, оцепенению, внушить мысль, что правды нет, что ничего хорошего в жизни – нет, что морали и нравственности – нет; дезориентировать людей в ментальном пространстве и затем... Выесть их души прежде, чем наступит их физическая смерть... Сделать таких людей носителями теней, их пищей.

– А... Все наши живут в таких, специальных, домах? Я имею в виду тех, кто уже вычислен и сотрудничает.

– Нет. Многие остаются в семьях. И завтра вечером мы как раз, если не изменятся планы, пойдем в гости к одной даме, которая живет в обычной питерской коммуналке; впрочем, её семья занимает полностью всю квартиру. Тебе будет полезно с ней познакомиться. Ей сто четыре года, она живет со своими домашними, весьма многочисленной семьей, и пока не сменила паспорт. Это, конечно... Рано или поздно закончится. Такая её жизнь. И мы пока не решили, как дальше быть. Наверное, придется инсценировать её смерть. Но, как при этом, не вызывая вопросов, быстро переселить сюда не только её, сменив ей паспорт, но и всех её родичей, к которым она привязана?

– Она... Выглядит молодо?

– Да. Уже прошла трансформацию. Но соседи считают, что она так выглядит благодаря операциям и подтяжкам кожи. И в точности не знают, сколько ей лет. Да, боюсь, что ей придется или расстаться на некоторое время с родственниками, или сильно изменить внешность. А личность она известная, публикации о ней были в прессе... Но, самое сложное, это доказать ей, что она... Одна из нас. Так, как Библиотекарь рассказал об этом тебе...

Так что, Фанни, не все, кто живет в доме, обязательно испытал или испытает когда-нибудь трансформацию, и наоборот... Есть такие, кто по-прежнему живет обычной жизнью, уже будучи, мягко говоря, не таким, как окружающие. И многие из них, выходя на улицу, носят маски: подобную ты видела у Беаты. Тогда, мы, по возможности, создаем им такие условия, чтобы они могли поставить у себя приборы, не допускающие присутствия теней.

– Забавно. И...что же мы, всё-таки, такое? Мутация? Вечные люди?

– Никто не живет вечно, Фанни... Это – шутка Библиотекаря. Мы просто живем очень долго. И это – дар, а не проклятие, – грустно сказал Неназываемый. – Мало данных о том, что мы такое... Мы даже не знаем, кто были наши предшественники. Из легенд мы знаем о них как о богах и полубогах... Мы не знаем, куда ушли те, кто обогнал нас, кто остался навсегда в памяти человечества. У наших есть разные теории по поводу того, кто мы такие. Одни говорят, что наша история в прошлом; мы рождаемся, потому что у нас есть гены ушедших богов, смешавшиеся с генами людей. Но другие, в том числе и я, считают, что орки и эльфы – это не прошлое, а будущее этой планеты. А еще, есть теория, которую тебе излагал Библиотекарь. О том, что мы – некая защитная сила природы, призванная защитить и человечество, и всё живое, от уничтожения неорганическими сущностями, структурами, которые, как вирусы, были занесены сюда с иных миров и пространств, высаженные кем-то как зубы дракона, которые посеял Ясон. Есть версия, что они, эти тени, прибыли на Землю еще при её столкновении с иным космическим телом, в то время, когда исчезли динозавры и все крупные формы жизни, и катаклизм чуть ли не уничтожил всё живое.

– Столкновении с Фаэтоном, как говорили древние?

– Да. У древних есть странная легенда о Фаэтоне, оплакиваемом сестрами, чьи слезы падали в реку Эридан, превращаясь в янтарь...Но, все наши размышления – гипотезы, не более. Фантазии. Возможно, именно гипотезы древние оформляли в виде легенд. Потом Фаэтоном назвали гипотетическую планету, якобы существовавшую между Юпитером и Марсом. Но это не её имели в виду древние, а другое, не известно откуда пришедшее, космическое тело.

– Так Фаэтон, сын Солнца, возможно, всё же врезался в Землю на своей колеснице?

– Быть может... В эпоху динозавров, в районе Мексиканского залива... На Земле множество кратеров, и множество – от падений небесных тел примерно 65 млн. лет тому назад. Последнее время считают, что это было грандиозное столкновение с большим объектом, и куски его, разломавшегося, упали в нескольких местах. Но, раз существует легенда о Фаэтоне, то это означает, что кто-то со стороны наблюдал картину... А может, древние просто легко могли читать так называемые Хроники Акаши, и считывали то, что было в иные времена... Кстати, мы с тобой, Фанни, пока не научились читать хроники Акаши, а читаем компьютерные статьи. А потому, пользуйся этим, – и он извлек из ящика стола нечто, похожее на очки, только со смешными, выпуклыми "глазами".

Фанни удивленно посмотрела на прибор.

– Наша разработка. Прибор "искусственный глаз" для чтения книг. Одевается поверх закрытых глаз, которые отдыхают в это время. Полностью заменяет глаза, поставляя в мозг всю считанную информацию. Прибор настроен видеть исключительно экран компьютера.

– Спасибо, – улыбнулась Фанни, – а то... Обычно я утром чувствую себя, как сова после ночного бдения.

– Ну... В общем, я теперь прощаюсь до завтра, когда мы совершим наш поход к той самой даме, о которой я рассказывал.

– А можно... Взять с собою Схимника?

– Конечно. Если он захочет пойти. Он, кажется, поправляется. Как у него дела?

– Хорошо. Привел себя в порядок, кстати. Аккуратно подстриг бороду, весьма филигранно. Помолодел сильно. И просится погулять. Уже можно?

– Да. Наступит утро – пусть пройдется. Только, дай ему номера телефонов, мой и экстренного вызова нашей дежурной машины. На всякий случай. И... Фанни, ты сама должна быть подготовлена к борьбе. И Схимник – тоже. И все, кто придет к нам после... Ибо, кто не борется – может погибнуть. Все наши проходят особую подготовку. Она включает боевые искусства, использование шокеров, излучателей защиты, изучение основ медицины и волновой техники, основ телепатии и телепатического перехвата с помощью приборов, практические азы ниндзюцу, астрального каратэ, лингвистической защиты... В доме имеется библиотека, спортзал, инструкторы... У тебя, в ящике стола – план-инструкция проживания, телефоны, места вне дома, которые принадлежат нашим, они обозначены на карте города...

– Иногда...Мне очень страшно, по-прежнему, – прошептала вдруг она, глядя в льдистые глаза Неназываемого, так похожего сейчас на белокурого героя японского анимэ.

– Чего ты боишься, Фанни? – спросил он осторожно.

– Я... Боюсь за всех нас. И очень боюсь тебя потерять...

– Ангелы не должны бояться, Фанни... Ты – мой ангел. И мы не расстанемся. Никогда. Помни это... Помнишь...

– Ту свою песню? Она... Грустная.

– Всё равно... Напой её мне. А то... Я читал только текст...

И Фанни запела:

Я подойду к тебе, слегка

Затронув левое плечо.

Скажу, что ноша тяжела

И больше вера ни при чем.

Ни при делах любовь и честь,

Ослабли белые крыла.

И что ещё нам в жизни есть?

Опять рутинные дела...

Я – твой ангел.

Который не придёт.

Который заболел...

Я – твой ангел;

Я знаю, всё пройдет.

Я знаю: не у дел...

Я – не при деньгах,

И кровь сочится с глаз.

Я – не при словах,

И не знаю как

Выжить в этот раз...

Я подойду к тебе, слегка

Затронув левое плечо.

И ты, взглянув в мои глаза,

Напишешь песню ни о чем...

Другими сказаны слова,

И сотни задушевных фраз;

Дорога на небо ушла -

Но это... Не для нас.

Я – твой ангел.

Который не придёт.

Который заболел...

Я – твой ангел;

Я знаю, всё пройдет.

Я знаю: не у дел...

Я – не при деньгах,

И кровь сочится с глаз.

Я – не при словах,

И не знаю как

Выжить в этот раз...

Часть 3. Встречи и перемещения.

Глава 1. Первый снег.

– Вы по объявлению? – девушка-секретарь мельком окинула его скользящим взглядом и вновь погрузилась в бумажки, лежащие на столе.

– Да. Вам требуются сотрудники?

– Вам к Палычу, – она кивнула головой в сторону закрытых дверей в кабинет. – Но он сейчас занят. Подождите немного, – девушка больше ни разу не посмотрела на него.

Евгений присел на краешек стула.

И теперь видел, как в глубине комнаты, разделенные перегородкой, образованной шкафом, двое человек, непрерывно "висевших" на телефоне, что-то угрожающе орали в трубку.

Вскоре входная дверь открылась ударом ноги, и в дверь ввалился здоровенный накаченный субъект с "хвостом" на затылке. Он скинул при дверях кожаную куртку. При этом, слегка зацепил Евгения по лицу, но не обратил на него никакого внимания. Теперь субъект оказался в черной майке без рукавов с надписью "Сектор права", черепом и костями. На его руках красовались разноцветные татуировки: рисунки и надписи, а на шее висела толстая золотая цепь с крестом. А в нос было вставлено золотое кольцо.

Только отойдя в сторону кабинета Палыча, здоровяк уничижающе посмотрел на Евгения, ухмыльнулся и шагнул в кабинет шефа.

– Алёна! Проследи, чтобы пока никого к нам, – сказал он секретарше.

– Угу, – ответила та.

"Коротко и ясно, – подумал Евгений, – Что до меня очередь дойдет не скоро".

Ещё в течение получаса "телефонисты" продолжали песочить должников, угрожая жуткими расправами, а Евгений ждал, ерзая на стуле.

"Возьмут? Не возьмут?" – думал он.

Наконец, дверь распахнулась.

– Ну, кто там? Алёна, пусть заходит, – раздался из кабинета властный голос.

Алёна глазами показала Евгению в сторону кабинета, и он, как мышка, прошмыгнул вовнутрь.

– Здравствуйте! Я по объявлению, – робко начал он.

Шеф, пожилой человек небольшого роста с широченными плечами и толстеньким пузиком, тупо посмотрел на молодого человека.

– Работали уже коллектором? – спросил он.

– Нет. Не доводилось.

Шеф помолчал, оценивающе рассматривая вошедшего. Щуплая фигура, длинные каштановые волосы, очки и выступающий вперед нос Евгения, быть может, не слишком много внушали уважения.

После некоторой заминки, шеф всё же произнёс:

– Ну, тогда... Вам предстоит многому научиться. Мы тут все не первый год работаем. У нас все – высококвалифицированные специалисты, эта, своего дела... Энтузиасты. Мотивация, слышали такое слово? Главное, что по-вашему? Деньги?

– М-ммм...

– Нет, – эмоционально, разве что не прослезившись, ответил сам себе Палыч. – Не деньги – главное, а – справедливость, – и он поднял вверх указательный палец. Затем, шумно отхлебнув из чашки немного черного кофе, продолжил: – Нам надо постоянно учиться и переучиваться: как вести документацию, психологии, эта, там всякой... Вы что оканчивали?

– Филфак, – робко и уничиженно сказал Евгений.

– Философский?

– Филологический... Классическое отделение.

– Филологический? А эта что за зверь такой? – Палыч слегка потер рука об руку, – Слышь? Филологический! – он обернулся к окну, у которого стоял субъект в майке. Евгений на минуту увидел многослойный, потный затылок Палыча. "Должно быть, он воняет перхотью и потом", – не к месту подумал молодой человек.

– Ну... Был такой факультет, – отвечал он по инерции. – Сейчас их все везде позакрывали уже. Сказали: больше не нужно... Со школы все грамотные.

– А-а..., – протянул Палыч, – Понятно. Эта – из не востребованных жизнью. Значит, классическое, говорите? Классиков изучали, что ли?

"Нет, как в классики играть, – чуть не ляпнул Евгений, но вовремя сообразил, что эта шутка может стоить ему работы. Что "классическое" – это латынь и древнегреческий, он тоже решил не уточнять.

– Да, мы проходили мировую литературу, – сказал он робко.

– Ну, что ж, похвально! "Преступление и наказание" читали?

– Читал.

– Ну, вот, эта должникам и цитируйте. И больше – про наказание. Про его неизбежность, так сказать. Неизбежность и подчеркивайте. Уловили?

– Да.

– Ну, что ж! Алёна покажет вам обучающие ролики, потом – пройдете стажировочку. Обучение – бесплатное; но, если уволиться надумаете раньше, чем через год – выплатите нам, эта, указанную в договоре сумму. Поняли? Да, и ещё: первые три месяца – испытательный срок, при этом будете получать только половину оклада. Вам повезло: человек нам нужен, и при том срочно. Мы расширяем наше дело. Константин вот перешел на выезды, – и Палыч кивнул в сторону окна, где, спиной к ним, стоял тип в майке. – Их стало много. Выездов. Он и я ездим по адресам, беседуем, так сказать, напрямую. Выезд – особая форма нашей работы.

– Они идут, – обернувшись как раз в это время, сказал этот самый Константин Палычу.

– Ну, что ж, будете контракт подписывать? – спросил тот у Евгения.

– Да.

– Подойдите тогда к секретарше, к Алёне, она вам всё объяснит и даст подписать договор. Документы у вас с собой?

– Да.

– Получите у нее инструктаж, и с завтрашнего дня начнете смотреть учебные фильмы...

– Хорошо.

– Идите! – и Палыч указал на дверь.

Через несколько дней просмотров учебных фильмов о способах и методах взыскивания задолженности, Евгений познакомился с тем, что ему предстояло теперь делать: в рабочий день, с восьми до восьми, он обзванивал должников, разговаривая с ними по предложенным шаблонам «обработки» и проведения беседы, два рабочих дня перемежались с одним выходным. А еще, примерно раз в неделю, в любое время, он продолжал просматривать учебные ролики и программы мотивации: непременно на работе, в отдельном кабинете. Ровно в восемь он, к счастью, должен был тут же покинуть помещение, даже оборвав, если нужно, затянувшуюся беседу с клиентом. После восьми помещение не принадлежало коллекторскому агентству: шеф сдавал его в аренду другой фирме или организации.

Работа была нервной, но сносной. И Евгений уже начинал втягиваться в режим: двое суток на работе – с восьми до восьми, потом – выходной... А работал он в самом дальнем и темном углу за одним из шкафов-перегородок, с маленьким-маленьким окошком. Его непрерывно проводимые звонки, все до одного, регистрировались на особой аппаратуре. Все "операторы связи", как их здесь называли, работали сами по себе, почти не соприкасаясь друг с другом: разве что при очереди в туалет. Иногда он перекидывался парой фраз с секретаршей Алёной, а ещё его время от времени донимала контролерша, Зинаида Васильевна, которая прослушивала записанные разговоры, пропесочивала за ошибки и давала ценные указания, одно из которых нередко противоречило другому. В общем, Евгений сразу понял, что при любом конфликте виноват будет всегда только он сам, и его языком организация хочет говорить, но при этом "за базар" не отвечать.

Сегодня Евгений был особенно раздражен, поскольку поцапался с Зинаидой Васильевной, которая требовала "еще раз" нажать на одну из клиенток, несмотря на то, что та долго плакала в телефон и объясняла, что у нее нет денег. Эта клиентка потеряла работу, но через неделю обещала отдать часть суммы, когда получит перевод.

"Ты должен был на неё нажать сильнее, пусть поспешит", – прошипела Зинаида, – Нельзя быть таким сговорчивым и мягкотелым, а то я тебя уволю!"

До конца работы оставалось уже менее часа, но нервы Евгения были расшатаны; он был сильно взволнован. Потому, звоня по телефону (ему нужно было осуществить еще целых пять плановых звонков), он то теребил край пиджака, то открывал и закрывал ящик стола. В очередной раз открыв этот несчастный ящик, Евгений заметил там немного кристаллического белого вещества (соль? сахар?), и, послюнявив палец, провел им по просыпанному кем-то белому порошку. Потом, закончив разговор, посмотрел на свой запачканный палец и машинально лизнул. Вкус у порошка был странный, незнакомый. Через несколько минут он сделал последний звонок, произнеся все фразы абсолютно так, как это полагается по инструкции, хотя язык от усталости уже еле-еле ворочался. И вдруг...

Он почувствовал головокружение и почти сразу же упал. Было почти восемь; напарник Евгения Игорь, также дежурный сегодня, оделся и выскочил минутой ранее; шеф, Алёна, Зинаида Васильевна и все остальные работали не в смену и ушли в пять. Помещение Евгений никогда не закрывал: в здании были другие "съемные объекты", с другими хозяевами, и внизу сидел охранник, а сюда должны были вскоре прийти те, кто снимал это помещение на поздний вечер. Тело Евгения осталось здесь лежать, соскользнув под стол с вращающегося офисного кресла; и, будто бездыханный труп, ватная кукла, валялось на полу...

Когда открыл глаза, Евгений не сразу понял, где он и кто он такой. Только приподнял голову – и ударился о сидение стула. Тогда, осторожно осмотрелся, и медленно, на четвереньках, вылез из-под стола. Вокруг было много людей, некоторые из них орали и пели, да и остальные явно испытывали экстаз... Кто танцевал или кружился, кто ползал по полу; один парень, оттолкнув Евгения в сторону, подбежал к окну, и, схватив стоявший на нем горшок с фикусом, вынес его на середину комнаты, поставил на пол, и, встав на четвереньки, откусил от бедного цветка кусочек листика и стал жевать. Дама с очарованными глазами, будто бы закапанными белладонной, неподалеку от Евгения истерически хохотала, а крупный, высокий парень с довольно длинной бородой и глазами чуть навыкате, сообщал всем о том, что он зайка – попрыгайка. Наверное, ему казалось, что это жутко весело, а он – массовик-затейник.

"Они все уколотые или обкуренные", – подумал Евгений, судорожно пытаясь вспомнить, как и когда он попал в это помещение.

Потом он понял, что всё это происходит на его работе, и попытался уйти отсюда. Но дверь оказалась закрытой, и, похоже, снаружи. Евгений вынул старенький смартфон из кармана пиджака... Шесть часов четырнадцать минут. Пробираясь между незнакомых людей, Евгений вернулся на свое рабочее место и подошел к окну без занавесок и фикуса. В проемах между тучами, на темно-синем небе, были видны яркие звёзды. Начинал падать снег, белый и рыхлый.

Нервно сглотнув, Евгений еще раз глянул на смартфон: "Какой сейчас месяц? Год? Нет, слава богу, год помню, а месяц... ноябрь. Второе ноября. Снег пошел... Ну и что, бывает... Уже белым-бело за окном.

– Потанцуем? – томно предложила блондинка в красном платье, обнимая его за плечи.

"И...Где же она предлагает танцевать, между туалетом и кабинетом шефа, среди шкафов, перегораживающих пространство? – подумал Евгений, освобождаясь от цепких пальцев незнакомки. – И как они все...вообще здесь помещаются!

Народу собралось человек пятнадцать, не меньше. Быть может, что кто-то из них был еще под столами или в туалете. Они продолжали то и дело натыкаться друг на друга, ползать, визжать, декламировать что-то, что-то жевать, спотыкаться, падать или завывать.

"Бред!" – подумал Евгений. Блондинка, которую он только что отцепил от себя, внезапно стала заваливаться как-то набок. Евгений успел подхватить её за талию и осторожно опустить на пол. Она была довольно симпатичной, стройной, но слегка сутулой; а ещё, её чуточку портили несколько выступающих вен на лбу и шее, причем венка на шее судорожно дергалась. А рядом, за спиной Евгения, упало что-то грузное. Он обернулся и увидел, что упал здоровенный мужик, он рухнул, как подкошенный. Да и многие другие уже распластались на полу, а вскоре и вовсе все вокруг лежали. Похоже было, что они не спали теперь, а пребывали в странном, бессознательном, состоянии.

И тут он внезапно вспомнил... Да, он же... Тоже "выключился"... Так оно и было! Евгений вспомнил, как он машинально выдвинул ящичек, и... Да, он лизнул какой-то белый порошок... Наркотик?

"Ну и влип", – подумал он.

Было около семи утра, и кругом лежали незнакомые люди в бессознательном состоянии. "И что же теперь делать?" – почему-то ему стало страшно... Сейчас войдет кто-нибудь, и его здесь обнаружат... Что тогда будет? И кто...эти люди? Наркоманы? Что они здесь делают? Кто снимает это помещение у их шефа?

Евгению захотелось сбежать, оказаться как можно дальше отсюда... И вдруг, именно в этот миг, за дверью послышались голоса. Шаги и голоса приближались сюда. Евгений судорожно заметался. "Куда бы спрятаться? – подумал он. – В туалет? Найдут. Наверное". И он полез... в шкаф. Вернее, он подбежал почти к самым дверям. Хотел стать за вешалкой. А шкаф был там, близко, за обычным местом Алёны. В нем она и Зинаида Васильевна вешали свою верхнюю одежду и хранили рабочие пиджаки. Евгений заскочил в этот шкаф, забился внутрь и с трудом прикрыл за собой дверь изнутри, прищемив при этом палец.

Как раз после этого кто-то повернул ключ в замке входной двери. В офис вошли двое или трое.

– Я не потерплю таких экспериментов в моем отделе, – сказал один из вошедших, и Евгений узнал голос шефа. – Кто эти люди? Зачем они вам? Что за вещество вы применили? Опять "сыворотку правды"?

– "Сыворотку правды" – это только с вашим непосредственным участием, Генерал, – издевательским тоном ответил ему второй голос. – Логово вам подтвердит, что вы всегда в деле. Никаких секретов. Когда мы пользуемся вашим детектором лжи или берем у вас в загашнике "сыворотку", мы всегда отстегиваем вам долю. А в остальном... За съем помещения мы платим.

– А... Что тогда эти проглотили?

– Логово, а ну, проинструктируй Генерала.

– Ха-ха... Крот прав, Генерал. Мы не трогали сыворотку. Они просто наелись "Снега"...

– Снега? – переспросил Палыч, и, быть может, автоматически посмотрел за окно, на падающий снег.

– Да, – ответил тот, кого назвали Логовом. – СНЕГ – это сильный нервно-паралитический галлюциноген... Сокращенно... И они – все, кого вы здесь видите, часов семь – восемь пускали розовые сопли, испытывали ярчайшие мгновения своей жизни и всякое тому подобное... Ну, а теперь – они в отключке, их можно грузить и увозить, как дрова, они будут в полусне перебирать ногами, что облегчает транспортировку, а потом...

– Потом, – продолжил, похоже, тот, кого назвали Кротом, – они не будут помнить о себе ничего. Абсолютно. Останется "дать установку": записать программу действий и внедрить в мозг. И они сделают всё, что ни пожелаешь. В меру, конечно, своих сил и способностей. И, знаешь, Генерал, я делюсь с тобой этим не потому, что накладочка вышла и ты меня сегодня застукал: я волен делать здесь всё, что захочу, ты на это подписался. Просто, я тебе доверяю. Мы же с тобой люди деловые, в одном деле замазанные, так сказать, и общим нашим повязанные. Мои деньги – твои деньги, – и Крот почему-то довольно мерзко хихикнул.

– Я, впрочем, сейчас, и очень срочно, прибыл сюда не для выяснения, чем вы занимаетесь, – раздался голос Палыча. – Мне нужен мой детектор, в натуре. Браткам нужен, срочно. Они меня и подняли. Не будем тормозить их дело.

– Кого на ложь надо проверить? Из тюряги опять везете? Что, много знает и заложить может, да? – спросил Крот. – И вы хотите знать, что именно он знает?

– Нет. Это дело... Иного рода, – ответил Генерал. – Братки его не из тюрьмы, а из домашней постельки взяли. А вот в тюрьму... Нам надо бы его засадить.

– Он проворовался? Или – долги не платит?

– Политическое дело. Нам... Нужно его скомпрометировать. Вытащить из него хоть что-то. У любого человека есть свой скелет в шкафу...

Послышались новые шаги; в кабинет вошли еще люди.

– Вот, проходите сюда, к шкафу, вешайте одежду, – услужливо, с легким подхихикиванием, предложил этим людям Генерал. – Я так понимаю, что политического сейчас сюда притащат ваши ребятки... Я пойду, открою кабинетик. Там у меня детектор лжи... Да, Крот, а когда ты своих людей отсюда заберешь? Скоро придут мои коллекторы...

– Да уберут их, уберут. Они мне нужны, – ответил тот, кого называли Кротом. – Хватит им "Снег" глотать – он тоже денег стоит. Пусть теперь отрабатывают.

Евгений понял, что к шкафу теперь приближались. Он судорожно вцепился изнутри за выступающую железку, внутренний замок. Он сам не знал, зачем это делает. Может, чтобы оттянуть время хоть на миг... Реальность пошатнулась и поплыла. Бедный Евгений взмолился всем высшим силам, которые только существуют в мире... Рывок, ещё рывок, посильней... Ещё один, и... Пальцы Евгения уже ослабли. Он задыхался среди дамских пиджаков и кофточек, судорожно глотая воздух. Красные круги поплыли у него перед глазами.

– Эй, Палыч! Генерал! Похоже, что наши веселые девочки и мальчики, которые здесь отвисали сегодня, закрыли ваш шкаф, – раздался голос Крота. – Господа! Проходите, разденетесь в кабинете!

– А что, они могли это сделать? Шкаф закрыть? – видимо, глядя на пол, заваленный телами, спросил Палыч.

– Они могли сделать всё, что ни пришло в голову. Вон, кактус валяется надкушенный, штора с окна... Ключик потом найдешь, Генерал.

– Не важно. Там – только тряпье бабское. Секретарша ключик поищет, а, быть может, она и закрыла зачем-то. Придет в полвосьмого.

– Пусть еще приберет немного. Здесь грязно, – посоветовал Крот.

– А – что, их не сразу вырубает, от СНЕГа-то? Поговаривали, что...

– Сразу. Но потом они в себя приходят и кайфуют. Пока, – хи-хи, – их снова не вырубит. Конкретно. До беспамятства. Мы их, на этот раз, сюда из клуба привезли, уже "на кайфе".

– Это их куртки, при входе, на вешалке и под?

– Ну да.

– Не забудь прибрать за собой этот хлам...

Кажется, входная дверь в этот раз распахнулась настежь, с силой грохнув о стену. Ввалились люди, слышался шум борьбы, крики и ругань. Кто-то явно сопротивлялся и пытался вырваться.

Евгений сжался внутри шкафа и прислушался. "Бежать! Бежать!" – стучало его сердце.

Кажется, человека, которого привели сюда против его воли, удалось запихать внутрь кабинета, после чего и все присутствующие ввалились туда полюбопытствовать, плотно прикрыв за собой дверь. Евгений прислушался. Ему показалось, что "на стрёме", с этой стороны дверей, не осталось никого. Он слегка приоткрыл дверь шкафа и осмотрелся. Вроде – действительно никого. Зато из кабинета доносились приглушенные звуки борьбы, крики и ругань.

Евгений осторожно вылез из шкафа.