Текст книги "Разве правда не прекрасна?"
Автор книги: Ольга Смирнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)
– Хмм… я пойду, наверное. Но по вышеозвученному вопросу – все как я сказал. И вы должны мне в ноги кланяться за то, что жалобу не подам за насильственное перемещение в пространстве.
– Обязательно, – съязвил Рич. – И в качестве основания поведать не забудь, какая тяжелая судьба тебя на том конце портала ожидала. Во всех подробностях, народу понравится. Может, кто-нибудь книгу напишет. Или даже документальный фильм снимет.
Мирослав кисло улыбнулся и, открыв портал, шагнул в темноту. Не успел Рич облегченно вздохнуть, как его хмуро окликнули сзади.
– Чего звал? Кстати, рисунок в горох подчеркивает выразительность твоих глаз. Я так понимаю, ты уже оценил мои старания.
Рич даже не вздрогнул и на явную провокацию не поддался, хотя и очень хотелось. Однако без магии, как он уже неоднократно имел несчастье проверить, он не представлял собой сколько-нибудь опасного противника. Увы, но это была только правда. Поэтому оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре, хотя на самом деле хотелось рвать и метать. Рич повернул голову и ответил:
– А Касс не доложил?
– Касс обиделся.
– За дело.
– Так дело было правое.
– Да хоть левое. Кому от этого легче?
– Чего надо? – не стал продолжать спор Петр.
– Когда это все прекратится?
– Что – все?
– Это, – и отпустив диван, взмыл к потолку. Многозначительно посмотрел на Петра, который почему-то широко раскрыл глаза и хихикнул.
– Все еще действует? – спросил недоверчиво. – От это я молодец. И платок ты не снимаешь не потому, что сильно понравился, я правильно понимаю?
– Вполне, – подтвердил Рич. – Так что там со сроками?
Рыжий снова премерзко – по мнению Рича – захихикал:
– Вообще, все должно было пройти еще час назад. Не знаю, почему ты до сих пор птичкой паришь. Хочешь, я тебе насест сварганить помогу? И поддончик принесу для…
– Заткнись, – прервал его Рич, пока рыжий не наговорил чего-нибудь такого, из-за чего колдуну непременно в который раз захочется его убить, что будет очень некстати, поскольку в данный момент недостижимо. А нагрубишь – ищи потом ветра в поле. Обидчивый народ эти ангелы. – Заткнись и объясни толком.
– Так заткнуться или объяснить?
– Сначала заткнись. Потом объясни.
– Да что тут объяснять. Говорю же – действие зелья должно было закончиться час-полтора назад. Почему произошел сбой – не знаю. Зато знаю, у кого можно выяснить.
– И у кого? – с подозрением спросил Рич.
– У Лилу, конечно – у кого ж еще.
Ох, как не хотелось Ричу вновь встречаться с этой… хамоватой особой. Но деваться некуда – а ну как ему еще сутки порхать под потолком с дурацкой косынкой на голове? Интересно, кто из родственничков до такого додумался?
– Зови.
– Уже.
– Слушай, – спросил Рич, пока была возможность, – а Лилу твоя… она сама могла освободиться? Без ритуала и косынок?
Петр ухмыльнулся:
– Могла, разумеется. Я ее заточил заклинанием, не очень сильным. Как оно бы развеялось, так она свободу получила бы. Только не факт, что ушла бы. Обычно это происходит несколько по-другому.
– Неужели? – язвительно осведомился Рич, который ну никак не хотел верить в то, что кто-то может добровольно согласиться на подобное «соседство».
– Я не буду говорить долго и убеждать тебя. Скажу следующее. Колдуны призывают – она приходит. Сама. Остается, сколько нужно – обычно до физической смерти «соседа». После возвращается к нам. Берет следующий заказ. Но если ее что-то не устраивает, она может уйти в любой момент. Ничто не способно удержать ее. Это понятно? Твой случай – исключение.
– Хочешь сказать, что подожди я еще немного, она бы смогла уйти без… этого? – Рич выразительно подергал косынку.
Петр загадочно улыбнулся:
– Ох, не знаю. Я слова сказал – от заклинания, если оно еще осталось, её формально освободил. Но Лилушечка вредная у меня… девчонка, что поделать. Если ей в голову что-то втемяшится, нипочем не остановится. Так что радуйся, что обошлось малой кровью. Что сама захотела, иначе дружить бы вам нежно еще неопределенное время.
– Она что-то говорила про будущее. Ересь несла про то, что я ее сам призову… – задумчиво сказал Рич. – Откуда бы ей знать?
– А отдел предсказаний у нас на что? Но тебе про то знать не положено, так что выбрось из головы. Это она не подумав или со зла разболтала. Лишние сведения – жуткая головная боль, поверь мне, умник. Поживем – увидим.
– Ага, я смотрю, много пословиц знаешь.
– Угу, пришлось… – мрачновато кивнул Петр, не выказывая привычной враждебности по отношению к колдуну. – В библиотеке еще и не того нахватаешься… – и помолчав, нетерпеливо воскликнул: – Ну где же она?
Следующие две минуты прошли в полном молчании. Рич сосредоточенно считал трещинки на потолке, Петр просто глазел по сторонам и к чему-то периодически прислушивался. Наконец, ангел подал голос:
– Идет. Осторожнее там.
Не успел Рич поинтересоваться, зачем ему быть осторожнее, как в комнату ворвался вихрь. Возник из ниоткуда, задорно взвизгнул знакомым до тошноты голосом. Закружил колдуна с такой силой, что его немилосердно затошнило, пару раз стукнуло о стену головой, пару раз – боком, и закончилось все это падением на пол.
– Совсем забыла! – воскликнул вихрь, колыхнув шторы на окне. – Уж простите великодушно, забыла! Ну ничего… левитация тоже полезна…
– Но не пять часов подряд! – огрызнулся Рич, с трудом поднимаясь с пола. Все тело ломило, руки отказывались выполнять команды мозга и висели вареными макаронинами, ноги подгибались, а в голове словно бомбы взрывались.
– …Просто сразу столько дел, столько дел навалилось, – не обращая внимания на Рича, продолжала тараторить Лилу. – Списки проверить, упокоенных вычеркнуть, очередь подвинуть, всех оповестить об изменении графика! Покушать, в конце концов. И нектарчику выпить… боги, больше всего я скучала по божественному нектару! Подружек проведать, друзей расцеловать, личное дело нового подсуди… подопечного прочитать! Петруччио, ты даже не обнимешь любимую сестренку?
– Нет, – буркнул Петр себе под нос, отворачиваясь.
– Но, милый мой, мы ли не квиты теперь?
– Квиты? – прошипел рыжий, сузив глаза. – Квиты? Мечтай! Ты посмела покуситься на святое, а это просто так не прощается. И вообще, я тебе великое одолжение сделал, что согласился от заклинания освободить раньше времени! На встречу пошел, о мести позабыв!
– Ой, да будет тебе, подумаешь, попачкала драгоценность твою сверкающую. Поплевал, тряпочкой протер и все – делов на три копейки.
Петр от подобной наглости аж потерял дар речи. Он поморгал, похватал воздух ртом, хотел было взорваться, но, вспомнив о чужих ушах, решительно сказал:
– Потом договорим, Лилу. Мне пора.
– Петруччио! Милыыый! Вернись, я еще не закончила!
Тут Рич понял, что его соседство с ней было еще… мирным. К тому же, благополучно разрешившимся. А кому-то с этой громогласной занудой всю жизнь быть связанным родственными узами. Врагу не пожелаешь. Однако Пётр не был его врагом, поэтому Рич ему от души пожелал как можно больше времени проводить с сестрёнкой.
Убедившись, что рыжий позорно дезертировал с поля боя, Лилу обратила свое внимание на колдуна, который в этом время осторожно разминал мышцы.
– И тебе не хворать, друг мой недорогой. Как на свободе-то? Рад?
– Пока не осознал, – буркнул Рич, – занят был сильно. Зато теперь ощутил в полной мере. Можешь отсюда валить. Я по тебе еще не соскучился.
И получил порывом ветра в лицо.
– Прям вот так и прогонишь? После всего того, что между нами было? А поцеловать?
Рич с отвращением скривился:
– Шла бы ты отсюда, дорогая. Надеюсь, больше не увидимся.
– Надейся. Только я вот сейчас, как уже упоминала, списки пролистала. Увидимся. И гораздо раньше, чем ты думаешь.
Но Рич только махнул рукой – мол, не говори ерунды, и поспешил – в меру возможности – в туалет. Что ждет или не ждет его в далеком будущем – предмет ожесточенных дискуссий, ввязываться в которые у Рич не было никакого желания. А уж самонадеянные заявление Совести по имени Лилу он вообще не воспринимал всерьез. И кроме того, он был совершенно согласен с рыжим в том, что лишние знания сильно усложняют и укорачивают жизнь.
* * *
– Что-то не так, – пробормотала Тесса себе под нос, подув на ладонь.
– Что такое? – немедленно спросила Мира. – Ты что-то видишь?
– Я тебе прорицательница, чтобы видеть сквозь материю?
– Ну за мной-то ты в лабиринте как-то наблюдала… – не удержалась от шпильки ведьмочка. – А за папочкой слабо?
– Именно что слабо. Материя – это тебе не игрушки детские. За тобой следить было проще простого – тем более, что я в родной империи нахожусь, а заклинание несложное. Совсем другое дело – папа. У него и так подозрительность и скрытность зашкаливают, а тут он еще находится в таком месте, куда обыкновенный колдун не посмеет даже войти.
– Надеюсь, там он и останется на веки вечные, – не удержалась Мира и добавила: – Скромность у вас, похоже, семейная черта. Прям так и тянет ниц упасть и благословения испросить.
– Это к императору, – не поняла иронии Тесса. – Мы пока не имеем право на наложение благословения, если это не касается членов семьи. Собственно, как и все остальные живые.
– Но все еще впереди…
– Однозначно.
Мира покачала головой – что тут скажешь? – и спросила о другом:
– Тогда с чего ты, о великая колдунья, взяла, что что-то не так?
Тесса пристально уставилась на свою руку, словно она, рука, вот-вот должна была подать голос.
– Ну?
– Тим… мы сделку с ним заключили. Я его доставляю к тебе, он за это обещал моему папе не вредить.
– Да ладно, – недоверчиво рассмеялась Мира. – Что может противопоставить Тим такому колдуну как твой отец? Не можешь же ты на самом деле… или можешь? Почему? Это из-за…
– Да. Кроме того, переход в материи сам по себе очень опасен. Тим может просто не вернуться оттуда, а вместе с ним и…
– Твой отец. Понятно. Что ничего не понятно. Вопрос – мне уже начинать волноваться? Или еще можно минутку подождать?
– Уже, – горестно выдохнула Тесса. Взволнованная, вскочила со стула и закружила по комнате, заламывая руки. Мира с удивлением наблюдала за этой картиной – стервозная Тесса переживает за кого-то, кроме себя. – Клеймо горит, а значит, обещание нарушено. А значит, переход состоялся, иначе бы Тим никак не смог… противостоять отцу.
– То есть они могут не вернуться? – еле слышным шепотом спросила Мира, ощутив, как ледяной ужас сковывает сердце. – Они могут остаться там навсегда? Ох, ты ж богиня… надо что-то делать! – И подскочила на месте, закружив по комнате вместе с Тессой. – Но что?
– Можно отправиться обратно за ними… – несколько неуверенно предложила колдунья. – Только…
– Отправляемся! – решительно скомандовала Мира – вот уж чем-чем, а долгими размышлениями она себя никогда не обременяла, особенно в критических ситуациях. – Если ты можешь это сделать, мы отправляемся немедленно!
Тесса задумчиво покачала головой.
– Это может быть опасно уже для нас. Неизвестно, что в материи сейчас происходит, и куда мы попадем. И потом, папа сказал не вмешиваться. Я не могу…
Мира уставилась на колдунью, как будто у той рога полезли:
– Ты – дура? Портал открывай немедленно. Рассуждать будешь потом.
– А если…
– Никаких если. Открывай портал или я тебя…
– Но ты только подумай…
– Потом будем думать, – отпарировала Мира лозунгом, под которым протекала вся ее жизнь. – Открывай немедленно.
– Давай еще подождем.
– Куда уж больше?! – взвизгнула ведьмочка, ткнув пальцем в часы на стене. – Мы уже два часа тут сидим, непонятно чего высиживаем. Неужели ты за отца не волнуешься совершенно?
– Конечно, волнуюсь. – На щеках Тессы вспыхнули алые пятна. Пытаясь справиться с волнением, она начала открывать и закрывать ящички прикроватной тумбочки. – Волнуюсь, но от этого мозги у меня не отказывают, как у некоторых. Что будет, если мы попадем не туда? Или вообще – в никуда отправимся? Мы же из материи не выберемся. А отец далеко не дурак… надеюсь, они договорятся по-хорошему…
– Ууууу, убогая, – воспользовалась Мира словечком рыжего. – Убогая и есть. Открывай портал, кому говорю.
И без предупреждения ловким движением отправила в Тессу заклинание подчинения. Слабенькое, давно забытое, но… Заклинание ударилось о магический щит, сползло по нему, как сырое яйцо по стене, и, коснувшись пола, испарилось. Тесса в изумлении вытаращилась на ведьмочку:
– Ты! Ты посмела… ты, мелкая, гадкая, подлая!
– Сама такая, – крикнула в ответ Мира, потрясая кулаками. – Предательница! Предательница!
– Идиотка! Слабоумная! Ты хоть понимаешь, чем чреваты необдуманные действия в материи?
– Да плевать я на это хотела! Мне нужно добраться до Тима, и я это сделаю во что бы то ни стало, даже если придется тебя связать для этого! – на глазах Миры засверкали злые слезы. – Открывай портал, убогая. Мне открывай. Сама можешь отсиживаться здесь, в безопасности.
– Сама не пойду, и тебя не пущу, – отрезала Тесса. – Мне потом Тим все кости переломает, если ты пропадешь.
– Это еще что за мысли? – поразилась Мира. – Какое тебе дело до того, что случится потом и как отреагирует Тим? Все последствия будут только на моей совести – если я пропаду, как ты утверждаешь – можешь ему так и передать. Хватит! Надоело. Открывай портал!
– Нет. Папе это не понравится.
– Да!!!
– Нет, я сказала… они же взрослые, разумные живые, должны сами разобраться. Наше дело – дожидаться результата. Папа будет недоволен, если я вмешаюсь.
– Ты хоть понимаешь, какую ересь несешь?!
Мира взвизгнула и с грацией парового катка понеслась на Тессу…
На этой патетической ноте в спальне открылся портал. Оттуда вышел Тим, за ним следом – Дирьярд. Тесса всхлипнула, облегченно выдохнула и бросилась к отцу. Мира же, едва успев затормозить, от волнения примерзла к полу и не могла выдавить из себя ни звука, только рот разевала, как выброшенная на берег рыба.
– Еще раз добрый день, дамы, – вразнобой поприветствовали девушек мужчины, а Тим добавил: – Миранда, твой дядя хочет тебе кое-что сказать.
Дирьярд кинул на Тима подчеркнуто насмешливый взгляд, словно говорил: ну-ну, наслаждайся… Колдуны – они такие, даже в безвыходных ситуациях будут строить из себя невесть что. Хотя Мира подметила, что ее новоиспеченный дядя находится явно не в своей тарелке, то и дело нервно потирает руки и вообще очень бледен. Дирьярд откашлялся, погладил обнимающую его Тессу по голове и произнес торжественно:
– Виноват. Прошу… хммм… прощения. Я… был не прав. Я – скотина бесчувственная, как ты очень тонко подметила. С моей стороны это было подло и гадко, но… ничего уже не исправить, к моему великому сожалению. Я еще раз прошу прощения. В знак моего раскаяния прошу принять подарок.
Мира испуганно ойкнула и обхватила себя руками.
– Ничего мне не надо. Ничего. Я домой хочу. Тим! Я хочу домой! Увези меня отсюда! – в ее голосе зазвенели так долго сдерживаемые слезы.
Увидев, что ведьмочка находится на грани истерики, Тим вмешался:
– Я ей остальную часть сообщу лично. Извинения мы принимаем. Все детали обговорим позже, когда я зайду в гости. Мы же будущие родственники, верно? – и улыбнулся светло и искренне. И будь Тесса проклята, если в этот момент ее отец не вздрогнул всем телом.
– Да, Тесса, будь добра, передай господину Данталиану мои извинения. Я обязательно вернусь и приму его помощь. Просто сейчас… не получилось. Вы же видите, в каком Миранда состоянии. – Тим развел руками.
…Наверное, Миранда никогда не забудет чувство спокойствия, которое снизошло на нее, когда она очутилась дома. В объятиях любимого…
… который тут же поспешил на работу, успев лишь переодеться в форму. Бросил, посмеиваясь на прощание:
– Я буду послезавтра. Постарайся никуда не вляпаться до моего прихода…
Блин, ей же документы надо забрать из управления… это будет считаться за «вляпывание»?
Эпилог, в котором всё заканчивается хорошо… почти для всех.
– Мы попробуем, мы попробуем, правда? – спросила Мира вместо того, чтобы выкрикнуть «да!!!» на долгожданное предложение руки и сердца от Тима.
Он по всем правилам стоял перед ней на коленях, держал ее ладошку в своей ладони и заметно волновался.
– У нас ведь получится, правда?
Тим усмехнулся – странная неуверенность слышится в словах той, которая обычно решает под влиянием чувств, момента или левой пятки, действует наобум и совершенно не принимает в расчет последствия.
– Получится, – ответил он. С железобетонной уверенностью и желанием сделать сказку былью. С нерастраченным пылом – как бы банально это ни звучало – и надеждой. С искренней верой. В общем, со всем тем, чего, как ни странно, не ощущала сама Мира – в кои-то веки. Она сомневалась. Не в том, любит ли, готова ли и будет ли счастлива. А в том, сможет ли сделать счастливым Тима. Будет ли хорошей женой. Нет, не так. Хорошей женой она быть не хотела. Она мечтала стать идеальной, лучшей из лучших. Впервые она сомневалась в себе настолько, что готова была дать задний ход. Трусила.
– Я не знаю, Тим, – нашла она в себе силы признаться откровенно, когда драматическая пауза перед ее ответом стала затягиваться, – я боюсь. Правда, боюсь. Я столько всего в жизни сделала необдуманного, столько дров наломала, что теперь, когда счастье у меня в руках – страшно становится. Боюсь испортить, напортачить. Боюсь, что ты разочаруешься.
– По-моему, я уже видел все, на что ты способна, – сказал Тим. – Не стоит заранее переживать. Так ты согласна?
– Ну разумеется, да! – воскликнула Мира. – Не об этом разговор! Что из этого выйдет… помнишь, ты говорил, что выбор – он будет один и на всю жизнь. А если не получится? Если я снова оплошаю?
Тим задумался, сжал мирину дрожащую ладонь и ответил:
– Я всю жизнь взвешиваю решения. Я постоянно продумываю ходы, планирую, оцениваю, прикидываю последствия. Я привык быть рациональным. Прежде всего. Но… наверное, немного безумия не помешает, правда? Наверное, не всегда можно составить список «плюсы» и «минусы» и действовать согласно ему. Давай попробуем. Я очень хочу, я на самом деле очень хочу. Я верю, что у нас все получится. И хочу, чтобы в это поверила ты.
– Я верю! – всплеснула руками Миранда. – Я верю, но… не верю в себя. Я – неудачница. Ты и сам видел. Безответственная дуреха, каких поискать. Я вечно все порчу. Я…
– Не без этого, – решительно прервал уничижительный монолог Тим. Насколько он знал, посыпание головы пеплом еще никого до добра не доводило – особенно его впечатлительную ведьмочку, которая удержу ни в чем не знает. Немного самокритики, разумеется, не повредит, но переходить к самобичеванию – увольте. Тем более в такой момент. – Давай я буду верить за двоих. Вначале. А потом поверишь и ты. Вместе не так страшно. Просто помни, что я с тобой – и верю, и люблю, и боюсь. Согласна? Ты согласна стать моей женой? – и вослед словам протянул ей коробочку. Ласково-бархатную, с цветочком на крышке – как Мире мечталось.
Она машинально взяла, открыла и ахнула. Не будем утверждать, что сияние драгоценных камней не повлияло на ее ответ, но она сказала «Да». Скорее даже выкрикнула.
…Дирьярд подарил Мире и Тиму шикарный домик из числа тех, что расположены в тихом центре. Она была не сильно рада, но Тим настоял, и ей пришлось улыбаться сквозь стиснутые зубы, когда колдун лично явился вручить ей ключи.
Мира бы не согласилась, но Тим сказал:
– Наши дети здесь будут в безопасности…
И этим полностью выбил почву у нее из-под ног. Ключи она взяла.
На их свадьбе из родственников невесты присутствовала одна Тесса. Под конец празднества Рич набрался наглости и пригласил колдунью на чашечку кофе в ресторан, где продемонстрировал, что его поцелуи могут быть не только «слюнявыми», «мокрыми» и «непонятными», а очень даже крышесносительными…
* * *
– Ты знаешь, я подумал и решил – зачем враждовать? Это и в самом деле такая мелочь. В конце концов, ты же не нарочно мой нимб испачкала, так? И ты же моя любимая сестренка… Лилу, я прошу прощения за все грубости, которые тебе наговорил. Кстати, вот твой любимый божественный нектар… забудем ссоры, да здравствует дружеская попойка! Пока ты еще не ушла к новому подопечному… давай по маленькой? За наше семейное благополучие?
– Петруччио, это так мило с твоей стороны! Дай я тебя обниму. Где нектар достал, признавайся?
– Ооо, даже говорить страшно, сколько народу пришлось напрячь. Но ты не забивай себе голову, наливай… вот стаканчики…
– Мммм… вкусно-то как… ты меня балуешь, братишка… огромное тебе спасибо.
– Еще? Замечательно. Пей, пей, если надо, я еще достану…
– Петруччио… мне уже и так хорошо… и на работу скоро… лалыыы… лалыы…
– Ой, скоро, ой, ты даже не представляешь, как скоро тебе на работу, сестренка! – И добавил еле слышным злым шепотом: – Уж я об этом лично позабочусь, корова неуважительная… Ты, наверное, по соседу своему будущему еще даже соскучится не успела… а он-то как рад будет с тобой опять пообщаться, воспитуемый твой. Нет в жизни веселья, приходится самому ваять!
КОНЕЦ