Текст книги "Идеальный выбор (СИ)"

Автор книги: Ольга Верея

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10

Кирилл

Всю ночь сторожил сон Оли, не спал…

Изучал медицинские форумы, разбирался что такое резус конфликт. Вник…

Полночи думал, как поступить дальше, как строить разговор с Лёшей. Как все сделать блять правильно в этой ситуации. С какого бока ни подступись, по всем фронтам пиzдец.

Оля в положении, больше нельзя допустить ее нервов. Ей надо выносить и родить ребенка от моего лучшего друга. А с Лёхой что делать, после его эпического про@ба? Что с нашей вековой дружбой станет? Натворил он дел…

Знал бы, что позволяет такую ху@ню с Олей, давно мозги бы вправил. Сломать такой хрупкий цветок, давить и душить свет в такой девушке… Позволять своим низменным желаниям брать верх!? Как сука посмел?

Слава богу, что впереди выходные и я полностью могу сфокусироваться на уходе за Олей. Потом буду думать, как совмещать посещения врача и работу, многое придется делать удаленно. Но все можно спланировать.

Утром решаю успокоить девушку, прояснить, что признался в чувствах по воле судьбы, а не чтоб надавить и все усложнить. В первую очередь предложил дружбу и крепкое плечо. Если когда нибудь обратит на меня внимание, как на мужчину, то буду счастлив. Но давить не стану… Сейчас же готов быть притихшим наблюдателем, свидетелем чужой жизни. Лишь бы позволила быть рядом.

С легкостью отношу хрупкую фигурку в ванну, такая пушинка. Строго на строго велю позвать, когда закончит банные дела. Не спорит, доверяет.

Сам вдохнув полной грудью принимаюсь за завтрак, повар из меня так себе, но уж что-то сварганить могу.

Жарю говяжий бекон, яичницу, себе кофе, Оле чай с молоком. Все питательно и вкусно пахнет. После душа устраиваю Олю на кухне.

Усадил на высокий барный стул, торжественно поставил перед ней тарелку с завтраком. Сам тихонько кофе попиваю, смотрю, любуюсь, изучаю…

Только моя Оленька глазами хлопает, тарелку отодвигает и зеленеет на глазах. Еле успел ведро подставить, как ее начало чистить… Спазм за спазмом и рвота до желчи… Тошнить нечем, но позывы жуткие…

Открываю окно, проветриваю, тарелку с едой прячу с глаз долой. Оля чуть не плачет, я успокаивать… Прошло постепенно.

– Я так понимаю это яркий пример утреннего токсикоза? – бодрюсь я.

– Кира… – вздох, – прости, прости… Я… Я не могу… Меня со всего жареного тошнит. Есть ничего не могу.

– Ясно, – усмехаюсь, – надо было сразу все уточнить.

– Мне бы чайку сладенького?

– Сейчас сделаем.

Десантирую страдалицу обратно в постель, сам чай варганю, печеньки достаю, крекеры, фрукты, йогурты… Все что более менее подходить может. В глазах читаю благодарность. Приятно.

– Ты кушай спокойно, я на полчаса до вашей квартиры смотаюсь. Что где лежит? Что надо?

Получаю ценные указания, список и подхватив ключи от квартиры Самсоновых, решаю набрать Алексея. Абонент не абонент. Ну и хер с ним.

Даже лучше, либо дома в отрубе валяется, либо вообще в загуле… Побеседуем лично позже. Оставляю Оле домашний телефон для связи, пульт от телека, велю отдыхать как не в себя. Смотрю смущается, но более менее отходит.

– Я ненадолго.

– Хорошо.

– Ты не переживай, телефон на беззвучном. Домофон отключен, на территорию Лёша не попадет без моего разрешения. Никто тебя не побеспокоит, пообщаетесь когда будешь сама готова. Согласна? – смотрю пристально, как книгу читаю ее эмоции.

Там и боль и страх и стыд…

– Ты прав, Кирилл. Мне подумать надо, а сейчас не до него.

Непроизвольно трогает плоский живот и прячет глаза от меня. Одиноко ей и страшно, но пытается бодриться при мне.

– Не грусти! – улыбаюсь на прощание, не хочу оставлять одну, но надо.

В квартире Самсоновых тишина, все так же горит свет, моя тарелка с недоеденным борщом, брошенные манты тихо тухнут на кухонном столе. Хаос.

Лёша явно еще не приходил домой, а значит и вправду блядовал всю ночь. Скот. Телефон все еще вне зоны, раздумываю что ему написать. Только слова в правильные предложения не складываются. На языке крутятся одни маты. Решил, что краткость сестра таланта.

“Оля у меня. Угроза выкидыша была. Знает, что ты был с телками. Поживет со мной. Позвонит сама, как будет готова.”

Отправляю…

Нахожу в прикроватной тумбочки косметичку и лекарства, там же папку с документами. Собрал все легко, порядок в доме у Оли идеальный.

Быстро пакую нужные вещи из шкафа, покидав все в дорожную сумку. В комоде надо взять пижаму и белье… Тупо пялюсь на огромное количество кружевных комплектов, всех цветов и немыслимых фасонов. Белье сексуальное, красивое…

Почему то вспомнилась их свадьба.

Я как ответственный свидетель закрывал окончательный счет за банкет, увозил цветы, часть подарков молодоженам, проверял зал, гардероб на предмет потеряшек гостей… В подсобке валялись белые трусики, чем-то испачканные… будто в крови…

В памяти всплывает образ невесты после ее похищения. Растерянная, помятая, какая-то заторможенная. Неужели он ее прямо там, в грязной подсобке распечатал? Не стерпел до номера новобрачных. Сука.

Руки непроизвольно в кулаки сжимаются, сломать что-то хочется, желательно об Лёхину башку тупую. Пытаюсь стереть воспоминание. Нахожу запечатанную упаковку “недельки”, нахер кружева будущей маме, все должно быть удобно в первую очередь.

Поливаю Олины цветы на подоконниках, ревностно забираю цветущую орхидею, что я подарил ей на восьмое марта и убираюсь из этого дома к херам собачьим.

Глава 11

Оля.

Два дня проносятся в какой то странной идиллии. Мне спокойно, комфортно, хорошо.

Таблетки по графику, постельный режим, чтение книг и вечерний просмотр сериалов с Кириллом. Тихо и по домашнему.

Кир больше ничего себе не позволяет, не навязывается. Спит в гостиной на диване, мой покой не нарушает, наоборот только создает комфорт. Чувствую себя центром вселенной.

Живот почти не тянет, и я надеюсь, что в этот раз все у меня получится.

Кирилл разузнал все мои предпочтения по питанию, достал откуда то мультиварку, освоил приготовления овощей на пару, куриную грудку волшебно готовит. Все диетическое, вкусное полезное. Подсадил меня на имбирные крекеры и греческий йогурт. Впервые ем за двоих.

– Оль, а когда пойдут странные просьбы? – пытает меня в воскресенье вечером, валяясь со мной на диване, – типа огурцов со сгущенкой или бутиков с мелом? – улыбается от уха до уха, троллит меня.

– В смысле? – приподнимаюсь на локтях в недоумении.

– Я на форуме читал, что каждую беременную плющит по своему… Тебя ничего не хочется эдакого? Может котика понюхать или там бензин?! – играет бровями, веселит меня, отвлекает от дум… Хороший…

– Нууу, как только захочу, не боись, озадачу! – улыбаюсь в ответ, откидываясь на подушки.

– Удиви меня!

– Тебя когда удивлять?

– В любое время дня и ночи! – отвечает без заминки, но сразу осекается.

Думает, что перегнул… Не фокусирую внимание, но очень хочу вернуть другу хорошее настроение.

– Киир, – мурлычу, переворачиваясь в его сторону, – может попкорн сделаешь, солененький, а? И “Отбросов” досмотрим, уж больно они прикольные.

– А давай! И в школу завтра не пойдем.

Уходит на кухню, гремит посудой, пока я подгружаю на телеке сериал.

Мой телефон опять беззвучно мигает. Лёша пишет сообщения второй день. Читаю все, но не отвечаю…

Там и признания в любви и просьбы простить. Раскаяние и угрозы…

Ревнует к Кириллу, страшится оторвать ему башку если тронул меня, запоздало спрашивает как я, как мы… Тошно.

Понимаю, что брак трещит по швам, вижу безысходность в сложившейся ситуации. Останавливает только мысль о нашем ребенке. Ребенку нужен отец и мать. Но мать должна быть счастливой. А как стать счастливой ума не приложу.

С Кириллом обсудить не могу, маме пока не звонила, подруги не поймут. Для всех Лёша идеал: красивый, обеспеченный, завидный. Так и варюсь в беспокойных мыслях о муже, измене, малыше и Кирилле…

Осознаю степень его привязанности ко мне. И как я раньше не замечала? Всегда поможет, поддержит, подставит свое крепкое плечо. Нянчился со мной когда Лёша был занят, всегда на расстоянии вытянутой руки и одного звонка. Верный. Верный друг.

Невольно сравниваю Кирилла с мужем. Вроде одинаково брутальны, успешны, мужественны, но слеплены получается из разного теста.

Смотришь на Кирилла, взгляду приятно. Высокий, статный, глаза яркие синие, взгляд открытый теплый, не подавляющий. Черты лица правильные, знаю не понаслышке, что популярен у женского пола. Тома уже который год томиться во френдзоне, с ума по нему сходит. Слышала от мужа рассказы об их похождениях ещё со школы. За ними всегда женщины вились роем… Понимаю чисто по женски…

И оказывается этот Аполлон в меня тайно влюблен… Непостижимо.

Осмыслить не могу, но таю от его простой заботы, от поддержки. Благодарна буду до гробовой доски, что довез тогда до доктора, успел. Вижу, что и вправду рад моей беременности. Чувствую так и хочет меня дотронуться, приобнять, но не позволяет себе лишнего.

Осторожен, будто я стеклянная и от дуновения ветра рассыплюсь. Приятно. Но я тоже держу дистанцию, не обнадеживаю, не хочу делать Кириллу больнее чем есть.

На территорию жилого комплекса Лёшу и правда не пускают. Муж делал попытки приехать.

Кир запретил меня беспокоить, я не готова его видеть. Мне комфортно в моем мыльном пузыре, который создал для меня друг.

Впервые чувствую себя защищенной, такого чувства не испытывала с Лешей. Ярко вижу разницу: была при муже, но не за мужем…

Постепенно осознаю, как я поторопилась, насколько наивна была. Держу свои мысли при себе, пытаюсь найти верное решение. Страшно ошибиться на счет Алексея… Но и в глазах Кирилла замечаю решимость и скрытую надежду. Какой-то капкан для троих…

Невольно подслушиваю его разговор с Лёшей. Проходит на повышенных тонах, Кир злится, но держит себя в руках. Из кухни доносятся только обрывки фраз, но ход беседы ясен как день.

– Нет! Я сказал нет! Она не готова…

– Я объясняться перед тобой не собираюсь, это ты облажался! ТЫ!!! – рычит в трубку. Пауза, но там явно идет ответная тирада…

– Захочет, сама позвонит… Да не буду я её уговаривать!

– У вас будет ребенок, РЕБЁНОК бл@дь!!! Ты должен был осознавать всю серьезность…. Я молчу про остальное.-

– Не ори бл@ть на меня, я тебе не мальчик… Сам нах@й иди!

– Ладно… Вечером хотел на треньку…, – пауза, – Ок. Отбой.

Знаю, что завтра Кириллу рано вставать, начинается рабочая неделя… Ему сложно нянчиться со мной будет, одни проблемы с меня…

– Кир! – зову осторожно.

Появляется через секунду.

– Да Оль? – еще раздражен, но пытается скрыть свой гнев.

– Давай я сама завтра до доктора съезжу! – говорю спокойно, – чувствую себя нормально, езжай на работу, я справлюсь одна на такси.

– Нет! Сказал все успею, значит успею… – вздыхает, потирая лицо ладонями. Устал.

– Тебе Лёша звонил?

– Да.

– Что хочет?

– Тебя вернуть он хочет!

Проходит в спальню осторожно присаживается на край кровати, машинально поправляя мое одеяло.

В глаза мне не смотрит, там синее море плещется, штормит его.

– Оль, я не понимаю его… Он не осознает ничего походу… Ты же носишь его ребенка… А его волнует только в чьей постели ты спишь…

Стыдно опять…

Несу собой какое-то вечное разрушение… Ссорю двух лучших друзей.

Хочется плакать и к маме на ручки. А лучше вообще проснуться в параллельной вселенной, где всё-всё по другому!

– Прости Кир.

– Тише, тише… – замечает мое состояние, притягивает к себе в медвежьи объятия, нежно гладит по спине, – тише. Не переживай. Я разберусь. Со всем разберусь… Все будет хорошо.

Глава 12

Оля

В понедельник встаем ни свет ни заря. Дел невпроворот.

Кирилл хочет меня накормить, но вспоминает, что забыл побриться. Убегает в ванну, извиняясь на ходу. Но в чем его вина? Смешной. Сама сварила кофе и сделала бутерброды, не маленькая…

Кирилл облачается в строгий костюм: рубашка кипельно белая, обязательный галстук, брюки по фигуре, модные ботинки, собирает какие-то важные документы в папку. Нервно поглядывает на часы, пока завтракает, в голове уже крутятся рабочие мысли.

Я же в противовес быстро одеваюсь в легкий сарафан, накидываю вязаную кофту на плечи, не крашусь. С утра еще свежо, но днем обещают настоящий летний денек. Почти не волнуюсь, думаю, все будет хорошо.

В машине едем в ненавязчивой тишине. Кирилл закидывает меня в стационар к открытию, провожает до кабинета, за руку здоровается с Давидом Гурамовичем. О чем то тихо переговариваются, пока мед. сестра взвешивает меня и меряет давление.

Процедуры, узи, все мероприятия часа на три, обещает вернуться к этому времени. На прощание легко целует меня в щеку, доктору кивает и уносится как ураган на работу.

С доктором проводим обычные разговоры, ставят капельницу. В палату заходит еще одна беременяшка, живот уже почти на носу… Заводим легкую беседу, про выбор роддома, про плановую дату родов, про имена для детей… Убиваем время за разговорами о приятном.

Давид Гурамович настаивает сделать УЗИ, чтобы удостовериться, что сейчас все хорошо. До первого обязательного скрининга еще три недели, даже не знаю, что там можно разглядеть. Но доктор говорит, что это полезно психологически для меня, посмотреть на ребенка, послушать, с седьмой недели уже лоцируется сердцебиение. Приятно волнуюсь.

Кирилл немного задерживается, звонит с извинениями, вбегает в стационар запыхавшийся.

– Привет, Оль. Извини…

– Кир все нормально, только освободилась, – вру я.

– Все сделали? УЗИ было?

– Ага! – довольно улыбаюсь, – дома расскажу.

Кирилл смотрит на часы, потом на меня.

– Очень устала? Может перекусим где-нибудь? А то голод не теща, блины не поднесет.

– Конечно! – прощаюсь на посту с мед. сестричками, под руку спускаемся к машине.

Потеплело, распогодилось, красота.

Сажает меня в машину, сам на улице снимает пиджак, закидывает на заднее сидение. Закатывает рукава сорочки по локоть, видно что забегался, взмок весь, устал.

Сижу мышкой, не хочу чтоб раздражался на меня. Но Кирилл улыбается, уверенным движением ослабляет галстук и аккуратно вливается в поток машин.

– Чего душа желает на обед?

– Оо… Я как ты, – дарю ответную улыбку, – чего-нибудь в меню да приглянется.

– Ладно.

Подъезжаем к милому ресторанчику с уличной верандой. В обеденное время здесь много народу, популярны бизнес-ланчи, но все же нам находят столик на улице. Здесь солнечно и совсем по летнему. Кругом цветы в кадках, как будто в провансе.

Меню обширное, глаза разбегаются от ассортимента, но слава богу на улице посторонние запахи не донимают. Листаю воодушевленно, чувствую на удивление проголодалась. Взгляд цепляется за каждую картинку.

– Ну что желаешь, душа моя? – задумчиво бормочет Кирилл. Не заостряю внимание на неуместных нежностях, но запоминаю.

– А ты что выбрал?

– Я буду щи и… цезарь. А ты? – смотрит на меня исподлобья, сканирует.

– Хочу, хочу, хочу… Том ям! – тыкаю в яркую картинку супа.

– Олюнь, он острый… Ты такой не будешь.

– Кира, буду! Хочу! – не капризничаю, нет, но прям сосет под ложечкой от визуализации.

Подходит наша официантка, сканирует приторным взглядом меня, потом оценивающе Кирилла.

Замечаю, что смотрит на его руки. На моей то кольцо, а он без.

Чувствую, как вся подбирается, втягивает животик, грудь вперед. Смотрит на мужчину с нескрываемым интересом, голодно…

– Решили, что будете заказывать? Наш шеф сегодня в ударе, блюда на мангале просто огонь.

Позволяет себе коснуться Кирилла за предплечье, указывая на позиции в меню.

Смотрю на представление не без интереса, как то раньше не обращала, как он действует на девушек. Прямо афродизиак ходячий.

Видно, что Кир привычный, не тушуется, но на мою реакцию тоже поглядывает. Непроизвольно громко вздыхаю, чем резко привлекаю его внимание.

– Нам пожалуйста щи по царски, цезарь с курицей и том ям.

– Что-то еще, Оль? – обращается ко мне.

Отрицательно мотаю головой, почему-то чувствуя себя лишней. Но похоже Кирилл замечает.

– Что пить будете? Прохладительные, алкоголь?

– Мне американо, любимой фруктовый чай пожалуйста! – бросает слова официантке и спокойно смотрит на меня.

Я же густо краснею и почти задыхаюсь… Девушка быстро ретируется, мы же остаемся вдвоем в густой тишине.

– Прости Олюнь, но эта акула не даст иначе нам нормально поесть. Ее буфера и духи меня слабо интересуют.

Смотрит на меня пристально, видно что пошел ва банк опять, обидеть не хотел, но и границы переходить не собирался. Выдыхаю.

– Кирилл, я все понимаю, – улыбаюсь, – давай сменим тему.

– Давай. Как УЗИ, уже ясно кого мы ждем?

Подача вопроса опять двусмысленная, но тема такая приятная, что я ее проглатываю.

– Нет, ты чего, еще рано… Но сегодня я слышала сердцебиение своего малыша!

Кирилл искренне улыбается, придвигается ближе, смахивает прядь с моего лица.

– На что похоже?

– На птичку, на крылышки колибри! Часто-часто-часто!!!

Имитирую движения пальцами, улыбаюсь как дурочка, меня и вправду восхитил тот момент.

– Ты знаешь, Кир, в этот момент стало тааак хорошо! Я как будто смысл жизни познала…

– И какой он, смысл? – спрашивает тихо, оглядываясь по сторонам.

– Любить… Для меня в этом смысл, – отвечаю откровенно и просто, – чувство это чистое и простое оказывается, раз… и все… полюбила…

– Ага… Раз и всё… И пропал.

Наши откровения прерывает официантка с подносом еды. Подача красивая, расставляет тарелки, все еще рассматривая Кирилла.

– Счет сразу приготовьте, мы спешим, – Кир, хоть виду не подает, но на часы поглядывает, завод его за городом, туду сюда мотаться путь не близкий.

С упоением принимается за щи, ест с аппетитом, вприкуску с гренками, я же попадаю в какую-то эйфорию от своего блюда. Запах идет космический, мидии, кальмар, креветки, маленькие осьминожки… Пахнет так роскошно, что слюньки текут.

Вдоволь наевшись глазами смело беру целую ложку в рот. Тихо офигеваю. Остро неимоверно, жгуче так, что перехватывает дыхание. Глаза хотят, мозг умоляет, а возможности проглотить явство нет. Сижу чуть не плача, ковыряясь в тарелке, от обиды слезы подступают…

Глупость какая-то. Тут еще эта официантка со счетом крутится, думает, что незаметно написала свой номер на чеке. Вообще чувствую себя круглой дурой. Поднимается какая то обида внутри, прямо эмоциональный шторм из-за ерунды. Из-за супа… Гормоны шалят?

Извинившись перед Киром ухожу в туалет, надо умыться и успокоиться. Через пару минут возвращаюсь к столику.

– Олюнь, скушай хоть салат.

Молчу и послушно беру вилку из рук Кирилла. Понимаю, что он не злиться, понимает меня без слов.

– Можно с собой забрать? Меня что-то штормит… Хочу есть и не могу, бред… – растираю покрасневшие глаза и виновато смотрю на друга, но там только легкая ухмылка и ни грамма раздражения.

******

В квартиру Кирилла захожу в легкой нервотрепке, вручил мне комплект ключей, сам опаздывал на встречу.

Возбуждена от хороших новостей от врача, но при этом подспудно ощущаю, что серьезно меняю жизненный уклад Кира. Ему надо работать, его где то ждут, он важная персона.

А тут я, беременная подруга, которая живет с ним из-за личных проблем и неопределенности с мужем. Хочется сделать для друга что-то полезное – постирать, погладить, хоть что… Но знаю, он не оценит сейчас. Иду на кухню погреть чайник, съесть салатик из ресторана. Кирилл предупредил, что будет поздно, работа, тренировка… Пожелал спокойного вечера прощаясь.

Вопреки всему прошлась тряпкой для пыли по всем поверхностям, пока чайник кипел.

Квартира у Кирилла хоть и в новомодном жилом комплексе, но по площади небольшая. Не сложно. Спальня, да кухня-гостиная. По нынешним стандартам евро двушка. Уединиться можно только в спальне да в совмещенном санузле.

Ремонт конечно дорогой, прям премиум класс, но обо всем забываешь, когда выходишь на балкон – там парк, зелень, и тишина. Вроде и Питер, но будто загородом, элитный райончик.

Устраиваюсь с перекусом на балконе, здесь стоит милый гарнитур: кофейный столик и диванчик. Телефон опять предательски пищит, разговаривать не хочется ни с кем.

Но на дисплее высвечивается неожиданное имя. Светлана Михайловна – свекровь. Она не в курсе наших с Лёшей проблем, что ей надо ума не приложу. Обещала ей персональную экскурсию по нашей выставке, да благополучно забыла. Надо извиниться. Поспешно принимаю вызов.

– Алё.

– Оля… – только это не свекровь, а муж. Поехал на другой конец города, чтобы позвонить с маминого телефона? Неожиданно. – Оля, ты когда собираешься домой?

Говорит четко и медленно.

– Я не приняла решения еще… – вздыхаю тихо.

– Какое нахер решение? Ты моя жена! – уходит на повышенные тона, – что люди подумают? Живешь с посторонним мужиком…

– Ты мне изменяешь, Лёша!

– Не знаю, что тебе Кирилл наплел, он и не то выдумать готов!

– О чем ты? Зачем врешь?

– Ты думаешь я дебил? С первого дня знакомства на тебя слюни свои голодные пускает… Думала не замечу?! Хотела на двух херах одновременно покататься? – в глазах начинают плавать мушки, такого поворота от мужа вообще не ожидала.

– Ты что, пьян?

– Я на той вечеринке специально тебе предложение сделал. Сначала думал дома, приватно, все надеялся развести тебя на секс…. Но как увидел, что лучший бл@дь друг поплыл. Этот его взгляд на тебя… Знакомы сто лет с ним, никогда ни на одну телку так не велся!!! Тогда решил загасить сразу же. Было приятно смотреть как его плющило и разматывало, когда я тебя замуж звал… Ублюдок.

– Лёша, ты о чем? Он же твой лучший друг? Он тебя ни словом… Зачем ты так с ним, с нами… – всхлипываю. На душе гадко становиться от осознания, пелена сходит с глаз. Такая разная у нас любовь была друг к другу… и ожидания…

– На хер таких лучших друзей, которые твою жену, твою женщину так нагло присваивают себе.

– Никто меня не присваивает!!! Я сама… Не хотела домой возвращаться, в коммуналку не пустил…

– Не пустил… – зло цедит муж, – а может так уверенно уехала, что ребенок от него? Или нет никакой беременности, а все придумала чтоб со мной не трахаться? А с ним по койкам прыгать? Уверен Кирилл смог тебя удивить, он у нас пиzдец какая одаренная натура….

Забываю как дышать, физически вдох сделать больно, каменею…

Муж, мой Лёша выставляем меня бл@дью, меня…

Обвиняет в вещах, о которых я даже думать не смела! Губы трясутся, истерика подступает…

Сил сдерживаться больше нет… Но есть маленький стимул, в моем животе жизнь. Непроизвольно трогаю себя, фокусируюсь на ней. Я не могу позволить мерзким словам сломать меня. Цепляюсь за свою маленькую “птичку”, как за соломинку…

Молчу, только слезы со щек вытираю.

– Что молчишь? Значит успела покататься на его члене? У него кстати не обрезанный, как тебе?

Молчу, только молюсь про себя.

Слов нет, ничего сказать не могу. Это конец. Понимаю, что теперь точно буду растить своего малыша одна. Такой человек рядом не нужен.

Мужу не нужен наш ребенок, ему не нужна даже я. Его интересы это красивая кукла, исполняющая все его требования в постели, тихая безмолвная и бесправная кукла. Такую можно отыметь, а потом выбросить. Что муж и сделал.

Сбрасываю вызов. Телефон выключаю. Хватит. Обливаюсь тихими слезами и пью остывший чай. Как мантру проговариваю “все будет хорошо”.

Кирилл возвращается домой около полуночи, обычно в это время я давно сплю. Но сегодня сон не шел, необъяснимое паршивое предчувствие.

Долго бессмысленно смотрела телевизор. Потом погасила его и лежала в темноте. Кирилл пытался не греметь когда пришел, но в тишине квартиры каждое движение отдавалось эхом. Скрылся в ванной, душ долго принимал. Потом вышел до кухни, опять вернулся в ванну. Что то уронил в раковину, последовал звук разбившегося стекла, тихо проматерился.

На часах уже почти час ночи. Осторожно поднимаюсь с кровати и иду на шум. Тихо стучусь, предупреждая о своем появлении и захожу внутрь. Мой вскрик застревает где-то в горле и становиться похожим на писк.

Мокрый после душа Кирилл, в одном полотенце, сидит на краю ванны. Вся грудь, ребра, бока наливаются красно-синими гематомами… Из рассеченной брови хлещет кровь, прямо на пол пульсирует потоком, Кир зажимает рану ватным диском, но это слабо помогает.

В носу вставлены ватные тампоны. Запрокидывает голову вверх, пытаясь остановить носовое кровотечение. На мой писк вздрагивает и опускает взгляд на меня. Проходится им от моих босых ног, до макушки, сканирует…

– Кир! – подхожу к нему, обхватив ладонями лицо, – дай помогу… Боже…

Убираю челку со лба, осматриваю бровь, ее надо шить однозначно. Меняю тампоны в носу, запрещаю запрокидывать голову, ощупываю скулы…

– Нос вроде цел… – бормочу ему, аккуратно проверяя носовую перегородку, – почему кровь идет?

– Давление… Так бывает, – говорит с легким хрипом. Самого аж шатает, трясет всего. Оглядываю грудь, пресс, спину… Как будто по телу бульдозером прошлись, через мясорубку пропустили. Наверное надо охлаждающий компресс, но тут бровь так кровит… Может скорую надо?

– Оля, там на кухне в шкафчике угловом поищи аптечку. Там вроде перекись еще была, пластырь и клей БФ, глянь а? – смотрит исподлобья.

Срываюсь бегом на кухню, гремлю дверцами шкафа, ничего не находится сразу как на зло. Наконец вижу нужную сумочку, достаю все необходимое. Руки трясуться от страха, сердце трепыхается в груди, как будто меня избили. Боже…

Принимаюсь обрабатывать рану, промываю кровь, вроде сворачивается по чуть чуть.

– Ты клеем пройди и стяни края раны…

От слов зеленею, кровь так не действует, как спокойная просьба мужчины.

– Эй, эй, малышка, ты чего? Не вздумай… Давай я сам, – решительно забирает тюбик из моих рук.

– Нет, я смогу, все в порядке.

– Мажу, стягиваю, дую… Кирилл шипит, но терпит.

Смотрит на меня исподлобья с благодарностью. Так открыто и спокойно… Сверху пластырь, удаляю тампоны из носа, вроде все застопорилось. Смачиваю водой полотенце и аккуратно смываю с лица запекшуюся кровь, провожу по груди, стирая брызги. Чувствую, как сжимается весь от боли, стоило дотронуться до ребер и солнечного сплетения.

– Это тебя Лёша так отделал?

Молчит.

– Я знаю, что вы в один спортклуб ходите. Там встретились?

Хочу получить ответ на свою догадку, в голове пульсирует мысль, что если Кир в таком состоянии, что же тогда с мужем? Кирилл более мощно сложен, чем Лёша. Да и по весу муж наверное отстает. Они что убивали друг друга? Господи… Из-за меня… Что я наделала? В глазах встает предательская влага, стыдно, больно, невыносимо горько.

– Ответь…

Кивает.

Но взгляд не прячет от меня, сверлит синими омутами, чувствует мой страх. А мне не страшно, мне больно…

Опускаю взгляд к рукам мужчины. Беру тяжелые ладони в руки, разглядываю… Руки без единого повреждения, костяшки не сбиты, ни синяка, ни пореза…. Судорожно выдыхаю весь воздух.

– Ты, что? Позволил ему себя избить?

Молчит, но замечаю легкий кивок.

– Кира… – шепчу тихо, прижимаюсь к нему в легком объятии.

Боюсь сделать больно, но нежность и жалость так и прет. Кладет руки на мою талию, упирается лбом в живот и затихает.

– Смерть стоит того, чтобы жить. Любовь стоит того, чтобы ждать… Да, Олюнь?

У меня нет слов чтобы ответить, глажу по волосам, пытаясь унять нервное беспокойство. Шепчу извинения…

– Прости, прости Кир, прости…

– Оль!

– Оля! – вдруг шепчет громче.

– Оля, бл@дь! У тебя кровь!!! – кричит на меня возбужденно.

– Это твоя кровь наверное, Кир… Какая кровь? Я ничего не чувствую… – а саму куда-то ведет, как будто пьяная стала.

Если бы не руки Кирилла на моих бедрах уплыла бы…

Как в замедленной съемке опускаю потяжелевший взгляд на свое тело. Сквозь тонкие пижамные штаны проступают алые кровяные подтеки.

Вдруг ощущаю тупую пульсацию… Понимание происходящего затмевает все мысли в голове. Не слышу взволнованного крика Кирилла, не чувствую его рук на моем теле. Улетаю…

– Кир… Моя “птичка…”