Текст книги "Я. Тебя. Заставлю"

Автор книги: Ольга Вечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

«Он русский!!» – пишу я Елене в сердцах, понимая, что между нами с Кириллом расстояние меньше метра. Я помню твёрдость его эрекции, когда он прижимался ко мне. Так хорошо помню, что в ушах шуметь начинает. Наши тела разделяло буквально несколько слоёв ткани.

Я… мои ноги сейчас так близко от его ног. В любую секунду он может положить ладонь на моё колено. И я – клянусь – не знаю, как отреагирую! В его присутствии я почему-то цепенею. Он может оборвать любую мою фразу, он всё время подавляет меня. И кажется, получает от этого удовольствие.

«Он судья», – отвечает мне Елена. Потом добавляет: «Национальность судьи значения не имеет».

Мой рот поражённо открывается.

«То есть, будь я судьей, вы бы разрешили Леонидасу жениться на мне?» – и дополняю сообщение злобными смайликами.

Она бросает на меня недоумённый взгляд и строчит ответ.

– Девушки, отвлекитесь от телефонов, – шутливо ругается Евгений, разливая вино по бокалам.

Кирилл делает заказ. Судя по количеству еды, он снова без ужина. Пока ждёт официанта, с интересом поглядывает на мои недоеденные тефтели, но я боюсь предлагать, вдруг расценит как взятку. Я вообще на него даже смотреть боюсь, особенно после того, как меня отругала Маша. Мне хочется уйти из этого ресторана, уехать из города и начать всё сначала под новой фамилией, уже не допуская прежних ошибок.

Но разве это про меня: не допускать ошибок?

– Больше не буду! – улыбается Елена Евгению, тот тут же кивает, разрешая ей. Он ей разрешит, наверное, что угодно. Почему она не замечает, насколько он милый и преданный?

«Ты же женщина», – приходит мне от Елены. Ну да, значит, просто без шансов. Как тут не стать сексистом, живя в таком мире?

– Кирилл, можно вопрос? – Елена решает не терять зря времени и кидается в атаку.

Тот кивает, и она начинает пересказывать ситуацию своей подруги. Говорит довольно долго, подробно, срываясь на смех и улыбки. Иногда путаясь, поправляя себя. Мне кажется, она либо сочиняет на ходу, либо что-то где-то слышала, а теперь пытается импровизировать.

– И вот на неё подали в суд, представляешь! Да, она сама подписала те бумаги, но при этом она совершенно не виновата! Её обманули. Кирилл, можно хоть что-нибудь сделать в такой ситуации?

– Выводы на будущее, – отвечает он, пожимая плечами. – Сочувствую.

Она глядит на него с восторгом и надеждой, он молчит. Евгений издаёт веселый смешок, и Елена бросает на него раздражённый взгляд. Мне тоже становится немного смешно.

– А твой отец не может ей подсказать? – подает идею пытающийся реабилитироваться Евгений. – Уверен, у него есть на примете хорошие адвокаты.

–Есть, конечно, просто я так переживаю! – вздыхает Елена.

– Если по-честному, то ничего не поделаешь, – встреваю я. – Выиграть такое дело нереально, там стоит её подпись. Понимаешь, она будто добровольно призналась в том, что украла киловатты, и расписалась под этим. Огромнейшая глупость.

– Но она не крала! – жестикулирует в возмущении Елена.

– Так а чеки есть? – спрашивает Кирилл. – Договор с энергетиками и чеки об уплате за весь период?

– Нет, кажется.

Он разводит руками, дескать, такова судьба.

– Но она сожгла намного меньше энергии, чем указано в этих дурацких бумагах!

«Не грузи его по работе, он устал, видишь же», – пишу Елене под столом.

Получив сообщение, она вспыхивает и благодарно кивает мне. Поспешно переводит тему. Дальше мы с Еленой пьём вино, мужчины – виски. Разговаривать нам вчетвером совершенно не о чем, поэтому мы с Еленой обсуждаем её предстоящий отпуск в Сочи. Я жалуюсь, что мне отдых в ближайшее время не светит: только устроилась на работу, первые три месяца испытательный срок.

– Теперь я девушка свободная, независимая, обеспечиваю себя сама, – говорю вкрадчиво, надеясь, что Кирилл услышит. Не понимаю почему, но мне важно, чтобы он знал: я не на букву «ш», и на обручении ничего не было.

В какой-то момент Евгений отлучается ответить на важный телефонный звонок.

– Извините, я на пять минут. Консультирую приятеля, у него никак лошадь не может разродиться, – смущается он, встаёт из-за стола и уходит.

Евгений ветеринар, причём очень хороший, у него своя клиника.

– Лошадь не может разродиться, – хмыкает Елена и делает большой глоток.

Мне становится не по себе от её выражения лица и даже немного стыдно за подругу. Возможно, ещё несколько лет назад я бы поддержала её, но не сейчас. Не после всего пережитого.

– Мне кажется, Евгений – герой! Он спасёт и животное, и детёныша, его день пройдёт не зря.

– Да, конечно, настоящий герой, – поспешно соглашается Елена и показывает мне глазами, чтобы оставила их с судьей вдвоём.

Делать нечего, я скомканно извиняюсь и пробираюсь к выходу, перелезая через ноги Кирилла. Напоследок задёргиваю шторку, оставляя их наедине.

Спускаюсь на второй ярус, прохожу мимо затаившегося под лестницей с телефонной трубкой Евгения, наконец, добираюсь до дамской комнаты. Но торчать там без дела мне не хочется. Евгений всё ещё трещит по телефону, поэтому я прогуливаюсь по этажу и выхожу на террасу.

Улица неплохо освещена, я рассматриваю украшенные фасады домов, разнообразные вывески. Провожаю глазами красиво одетых прохожих, приехавших в центр города в пятницу вечером, чтобы погулять и развлечься.

      Балкон бара украшен крошечными фонариками. Выглядит уютно и привлекательно, но при этом лампочки излучают скудный, даже интимный свет. Со стороны улицы никто не может рассмотреть меня, поэтому я чувствую себя в безопасности и без зазрения совести пялюсь на красивую влюблённую парочку вдалеке на лавочке.

Проваливаюсь в свои мысли, забывая о том, что давно пора вернуться назад и продолжить разыгрывать двойное свидание. Мне этого не хочется. Усталость тяжеленным коромыслом давит на плечи, я прикидываю, не взять ли такси домой. В голове проносятся дела моих клиентов, я машинально их кручу-верчу, обдумываю, проверяя, не упустила ли чего. Больше нельзя облажаться, последние два месяца я постоянно чувствую себя полной дурой.

Сжимаю телефон, уже собираясь открыть приложение и вызвать машину, как ощущаю движение за спиной. Надеюсь, что этот человек пройдёт мимо, но он останавливается позади меня. Я слышу, как чиркает зажигалка, чуть позже вдыхаю запах никотина и прикрываю глаза, уже зная, кто решил составить мне компанию.

Кирилл подходит почти вплотную, ставит пепельницу на подоконник. Его знакомая до боли ладонь упирается в перила слева от меня, а сам он стоит чётко за спиной. Сегодня я без каблуков, и он значительно выше. Легко нарушает мою зону комфорта и доминирует в ней. Как загипнотизированная, я смотрю вдаль, краем глаза улавливая движение сигареты. Слышу, как он затягивается, слежу, как стряхивает пепел в специальную вазочку. Привычным аккуратным жестом. Облизываю губы, надеясь, что он докурит и уйдёт. Просто оставит меня в покое. Пожалуйста, хватит унижений.

Курит Кирилл молча. Девушка, что на лавочке вдалеке, перебирается на колени к своему парню, они начинают целоваться. Присутствие судьи с каждым мгновением всё сильнее давит на нервы, но я не могу пошевелиться.

– Это совпадение, – наконец, не выдерживаю первой. Говорю тихо, сбивчиво. – Я усвоила урок и… больше не буду специально искать с вами встреч, – осмысленно перехожу на «вы», соблюдая дистанцию. Ненавижу себя за то, как звучит мой голос в этот момент. Жалобно.

– Почему? – спрашивает он. – Ты меня боишься?

– Да, – я мешкаю, потом оборачиваюсь к нему. Хочу посчитать чертей в зелёных глазах, но едва зрительный контакт устанавливается, я сразу опускаю свои. Он вздыхает, затягивается, выдыхая дым в сторону над моей головой.

Кирилл перегородил мне путь: справа от меня бортик балкона, слева – его рука. Я делаю шаг вперёд, показывая, что хочу пройти, но он не двигается с места. Наклоняется и произносит:

– Тебе понравилось сосать у меня? – без предисловий.

Мои глаза расширяются, я впериваю их в его грудь, рассматриваю пуговицы на белой рубашке. Пиджак он, видимо, оставил наверху. А ещё я чувствую запах его туалетной воды, густой, терпкий в конце дня. Не уверена, нравится ли он мне, но точно не раздражает.

– Перестаньте, пожалуйста, меня пугать, – снова прошу я, делая шаг назад. Сердце начинает отбивать удары звонко и сильно, как судейский молоточек, выносящий приговор. Моё дыхание становится частым и резким.

– Ты боишься не тех, кого следует, – подводит черту Кирилл.

Его слова меня удивляют, я собираюсь с духом и вновь смотрю ему в глаза. Он совершенно спокоен.

– А кого тогда следует?

– Ты можешь прийти ко мне в любой момент и попросить помощи, – он очень серьёзен. В его тоне нет мягкости, заботы. Но и угрозы пока тоже нет.

– Вы мне предлагаете своё покровительство?

Он кивает.

– В обмен на… секс?

– Тебе понравилось сосать, и с остальным справишься.

– Пальцы, – уточняю я.

– Да, можно снова начать с пальцев.

Я отрицательно качаю головой.

– Я юрист, – упорно продолжаю барахтаться. Делаю глубокий вдох, а потом срываюсь на откровенность: – Мне тяжело! Очень, очень сильно тяжело! Последние дни я сплю по три-четыре часа в сутки! – Нервно убираю выбившиеся прядки волос за уши. – Я стараюсь, но у меня так плохо получается! Босс всё время находит ошибки, но не поправляет их. А только орёт! И клиенты орут! На меня всё время все орут! Я прошу дела попроще, он говорит, что эти самые лёгкие. Неужели это так и есть, Боже?! Простите, я… Раньше у меня всё получалось, – на мои глаза наворачиваются слёзы, и я вытираю их ребром ладони. – Простите. Я не просто кукла для секса. Я… хочу что-то значить.

– Я не против твоей практики, – произносит он, чуть помедлив. Касается пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть на него. – И деньги я тебе не предлагаю, хотя я и не против материально помочь девушке, с которой сплю.

– Можно я пойду? Пожалуйста, – пищу, как мышка. Он делает шаг в сторону, пропуская меня.

Пулей слетаю на первый этаж, вызывая по пути машину на самое ближайшее время. На заднем сиденье такси, немного отдышавшись, прихожу к пониманию, что он снова меня не трогал. Стоял рядом, почти вплотную, предлагал грязные вещи, но при этом не распускал руки. Почему же тогда ощущение, что он был повсюду? Что на мне его запах, а сама я будто пропущена через мясорубку, морально растрёпана и грубо разорвана на лоскуты.

На моих плечах сидят его черти, они выбрались из зелени его глаз и бросились в атаку. Сидят и шепчут в мои уши: «Да, тебе определённо понравилось сосать у него».

Уже без знака вопроса.

Глава 10

Ладка

– Удалось вчера подсунуть Богданову свой номер? – спрашиваю у Елены. Мы вместе завтракаем в субботу утром в одной из кафешек неподалеку от моего дома.

– Нет. А ещё он вежливо отказал, когда я попросила его телефон якобы для того, чтобы рассказать, чем закончилась история подруги, – вздыхает гречанка.

– А эта подруга вообще существует?

– Нет, конечно. – Елена помешивает соломинкой свой латте. Облизывает пенку с кончика. – У папы как-то давно случилась такая беда, я слышала, как он ругался по телефону. Запомнила почему-то… Но Кириллу оставила свой контакт девица за барной стойкой. Представляешь! И он его взял. Прямо при мне.

– Как это случилось? – удивляюсь я.

– Подошла официантка, спросила, кому счёт. Евгений снова ушёл принимать удалённые роды у своей кобылицы, – Елена брезгливо морщит лоб. – Кирилл потянулся за папочкой, официантка улыбнулась, быстро положила туда стикер и кивнула в сторону девушки, которая ему помахала. А он молча запихал бумажку в карман.

Всё это было уже после моего ухода. Вернее, побега.

– Возможно, он посчитал невежливым клеить девушку своего друга, – почему-то начинаю его оправдывать.

– Я ему сказала, что между нами с Евгением ничего нет, мы просто росли вместе. Друзья.

– М-м, полагаю, Евгений обрисовал ситуацию иначе. Представь, как мужики общаются между собой. Что-то вроде: «Елена – моя, не вздумай даже! Морду разобью за свою женщину!» – пародирую мужской бас, стараясь развеселить Елену, но та только горестно вздыхает, и я решаю не продолжать. Говорю уже серьёзно: – А зачем ты так настойчиво добиваешься внимания этого судьи? Что в нём хорошего? Твой отец вряд ли позволит вам быть вместе.

– Позволит, – кивает Елена. – Ты только не принимай на свой счёт, пожалуйста, но правда такова. Скажу тебе по секрету: несколько месяцев назад папа пытался отблагодарить Богданова за удачное решение в суде. Кирилл так всё расписал, что оппоненты не стали даже подавать апелляцию, хотя ты знаешь: за землю у нас грызутся до последнего. Там вообще не за что было зацепиться. Уже пошёл слушок, что решения Богданова не оспариваются. Плюс его дядька – судья в нашем мировом, у него море связей! Это как раз та ситуация, когда у человека есть мозги и возможности их использовать по делу.

– Так он взял деньги?

– Категорически отказался, хотя это была не взятка, а именно благодарность. Ты же знаешь моего отца, ему мало кто может возразить. Богданов его отшил как школьника. И докопаться опять же не к чему. Папа остался под впечатлением. Заявил, что через десять лет Богданов пойдёт на повышение в апелляционный суд, а там, как знать… и я планирую уехать с ним в Москву.

– О как.

Елена без ума от мужчины, у которого яйца достаточно крепкие для того, чтобы осаживать её отца. Картинка проясняется.

– Да, – продолжает она мечтать. – Буду женой судьи – статус, власть, деньги, престиж. Меня более чем устраивает. И подальше от родных! – быстро крестится три раза подряд. – Боже, как я мечтаю вернуться в столицу! Свободной, богатой, без оглядки на мнение папы!

Ты себе даже не представляешь, с кем связываешься.

– Я так понимаю, ты его не любишь. Но он тебе хотя бы нравится? Как мужчина.

– Он работает по двенадцать часов в день, нам необязательно часто видеться. Но я буду любить наших детей, до тридцати лет хорошо бы успеть родить троих, чтобы потом уже заниматься только воспитанием и собой.

– Тогда тебе стоит поспешить, – иронизирую я.

– Да, желательно, – Елена собирает волосы в высокий хвост и тут же распускает, они рассыпаются по плечам шикарной копной и красиво блестят на солнце. – Папа считает, что Богданов очень умный. И дети у него будут умные. Но я понятия не имею, как с ним пересечься. Он мало с кем общается, в суд мне дорожка не лежит. Разве что вновь к Евгению съездить… Они живут в соседних домах и, как я поняла, иногда вместе бухают.

– Евгений любит тебя, Елена. Ты не думала, что лучше синица в руках? А этот Богданов… прости, но он пугает меня. Мне кажется, он очень сложный человек. С ним тяжело будет. Представь, каково это – поссориться с человеком такого плана?

– Я вижу себя женой судьи верховного суда, а не женой ветеринара! – злится Елена. – Он дома разводит кроликов! На фига мне кролики?!

– Они милые.

– Вот и выходи за Евгения, будете вдвоём убирать шарики испражнений и принимать роды у пушистиков! – язвит она.

– Он грек, – флегматично пожимаю плечами. – А простым смертным в вашу диаспору не пробиться. Даже во имя кроликов.

***

После завтрака с Еленой я еду в офис, чтобы поработать. Можно было и дома, но в квартире у меня пока нет рабочего стола, а за кухонным я никак не могу сосредоточиться. На телефоне три пропущенных от Леонидаса. Больше недели он мне не пишет, бросил это дело. Лишь звонит, ждёт три гудка и сбрасывает. Напоминает о своем присутствии.

Значит, Константин Андреасович не против породниться с Кириллом Платоновичем. Слова моей преподавательницы вновь всплывают в памяти, и я от досады прикусываю губу. Я выросла, да, не юная наивная девочка. И что вижу вокруг? Не первый мужчина хочет меня в содержанки, но жениться и серьёзных отношений никто не предлагает. Им и в голову не приходит сделать это.

Константин Андреасович – человек тяжёлый, но осознанно своим детям он зла не причинял. Елена не хочет замуж за Евгения, и он не настаивает. Леонидас женится по собственной воле, нужно быть полной идиоткой, чтобы верить в непреодолимые силы.

Как же сказать боссу, что у меня непримиримый конфликт с судьей? Было так сложно найти работу! Боже, эта фирма – отличный вариант, лучшее предложение на рынке. Правда, даже с учётом этого, моей месячной зарплаты на испытательном сроке едва хватает, чтобы оплатить аренду двушки в элитном доме с видом на Кубань. Весь завтрашний день посвящу поиску нового бюджетного жилья.

– Иван Дмитриевич, я бы хотела поменять направленность, – решительно говорю своему отражению в зеркале. Мысленно аплодирую. Ничего ведь сложного нет? Просто попрошу начальника перевести меня на другие дела, чтобы больше никогда не пересекаться с Богдановым. И всё будет хорошо.

Он ведь пойдёт мне навстречу? А если нет? Мне нельзя потерять эту работу. Я не стану просить денег у родителей, да и переезжать к ним в станицу нет никакого желания.

В понедельник утром решительно стучусь в кабинет босса.

– Можно на минуту? – спрашиваю, окидывая просторное помещение взглядом дабы убедиться, что начальник один и не занят.

– Да, Лада, заходи, – Иван Дмитриевич подзывает меня жестом, приглашает садиться напротив. – Сегодня придёт клиент, возьмёшь его. Задача сложная, я бы даже сказал, практически невыполнимая. Но надо попытаться.

– Невыполнимая задача? – переспрашиваю я. Это как раз то, что нужно моей потрепанной самооценке.

– Через две недели заканчивается твой испытательный срок. Самое время подводить итоги. И… считай, что это твой последний шанс. Подумай, поработай. Хочу увидеть творческий подход.

Другими словами: кому-то нужно спихнуть мёртвое дело, почему бы не приурочить его к моему увольнению.

– Творческий подход для решения невыполнимой задачи, – повторяю я с сарказмом.

– Да, именно. Ты гонор-то попридержи и лицо попроще сделай. Скажем так, меня настоятельно просили не брать тебя на работу. Затем – превратить твою жизнь в ад. Не заставляй меня жалеть, что я не подчинился.

– Кто попросил? – Я силюсь улыбнуться, потому что услышанное похоже на глупую шутку. – Вы поэтому орали на меня каждый день? По-вашему, именно так выглядит ад?

Мне становится не по себе.

– Нет, ору я на всех. Но ты мне нравишься, что-то в тебе есть, Лада. Лада-Ладушка-оладушка. Вот тебе задачка на подумать. Не справишься – будешь своим прекрасным острым язычком клеить марки на конверты. Потому что, боюсь, больше ты ни на что не способна, – подмигивает он мне и поворачивается к монитору, давая понять, что разговор окончен.

– Так могу я узнать, кто попросил? – мой голос звучит на удивление спокойно.

– Для тебя это не очевидно? Интересной жизнью живёшь, девочка. Двадцать пять лет, а столько врагов.

Десять проигранных подряд дел. Ни единого шанса. Новый провал, и на этой ноте – увольнение. Да будущие работодатели выстроятся в очередь, желая меня заполучить!

Кто-то осознанно пытается усложнить мою жизнь. Не думаю, что это Леонидас. Он никогда не казался жестоким. Мелочным, обидчивым – да, мы оба такие. Но просить моего босса превратить мою жизнь в ад? Неужели я так сильно в нем ошибалась?

Спанидис-старший – тоже вряд ли. Больше месяца прошло с обручения, я по-прежнему полностью игнорирую Леню. И Елену я заверила, что у нас с её братом всё кончено.

Остаётся гоблин.

Мог ли он сам или через связи попросить руководителя фирмы вышвырнуть неугодного юриста? Что делает мстительный человек, дорвавшись до власти?

Загнать в ловушку, а потом предложить выход в обмен на секс.

Маша считает, что нужно просто переспать с ним. Дать то, что он хочет, чтобы потерял интерес и оставил в покое. Но даже если на секунду допустить, что я пошла бы на это… мне тут же становится страшно. Вряд ли он будет осторожничать и нежничать, а я не привыкла к грубости. Я до дрожи в коленях боюсь этого мужчину и того, что он может со мной сделать.

Захожу в знакомый кабинет, в котором проходят заседания. Перекидываюсь парой фраз с коллегами. Сидим, ждём Богданова, у него снова дел под завязку, поэтому график слегка сдвинулся. Приходится признать, что опоздания – это не прихоть, он действительно загружен работой. Елена права: мужа она будет видеть редко. Любить его необязательно.

При этой мысли моё сердце болезненно сжимается. Все достойны того, чтобы их любили. Брак по расчёту – это такая гадость!

Когда Кирилл проходит мимо, я чувствую едва уловимый запах табака с нотками знакомой туалетной воды. Раньше бы я даже не заметила, а сейчас словно жду его присутствия и жадно ловлю детали. Время близится к шести, моё дело в этот раз предпоследнее, и судья больше не торопится, спокойно выслушивает стороны, не перебивает на прениях.

Когда я выступаю, то смотрю куда угодно – на его плечи, губы, кусочек галстука, выглядывающий в вырезе мантии… – лишь бы только избежать зрительного контакта. Знаю, что едва поймаю его взгляд, тут же опущу глаза и собьюсь. Меня слегка потряхивает от напряжения.

Кирилл машинально кивает моим словам, и у меня волоски на теле встают дыбом от удовольствия. Даже жалкие крохи его одобрения будоражат, заставляют кровь бежать по жилам с удвоенной скоростью.

Когда он объявляет решение, то машинально потирает руки. И решение оказывается в мою пользу! Я поначалу ушам своим не верю, но он говорит быстро, чётко, доходчиво.

Мне хочется плакать от радости, нервной перегрузки, ошеломительного облегчения. А ещё почему-то хочется подойти к нему на цыпочках, прижаться к груди, потереться лицом о его ладонь. Лишь бы коснулся или погладил. Знаю, что не обнимет, что ничего хорошего он ко мне не испытывает. Более того, сегодня я выяснила, что с большой долей вероятности именно он пытается лишить меня работы.

Иррациональное желание ему угодить пугает. Я никогда не испытывала ничего подобного по отношению к мужчине и до смерти боюсь, что он считывает эту странную потребность по моему лицу. Видит в моих глазах страх, смешанный с покорностью. И его это заводит.