Текст книги "Школа Делавеля. Чужая судьба"
Автор книги: Ольга Гусейнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Девушки, подскажите несведущей провинциалке, – быстро перевела на себя внимание сотрапезников Невель, – сколько здесь на самом деле учатся? Нам сказали, что всего два года, но тогда откуда здесь третий и четвертые курсы? Они занимаются целительством в соседних аудиториях с нами…
– Каждые полгода происходит ротация курсантов. И соответственно – разделение на курсы. Первые полугодичники – это первый курс. Второй – вторые, третий – это третьи, ну и четвертый – соответственно. Капран Ясневель же говорил, что тасовать будут. Через три месяца у нас будет первая стажировка в Темных землях, так что выкладывайтесь здесь по полной, чтобы выжить там! – пояснила Ринис.
– Ничего себе… – удивились мы с Невель.
– Стажировка намного быстрее способствует усвоению полученных знаний и навыков, – флегматично, словно совсем не переживала, заявила Илия.
– Да, но всего через три месяца к колдунам?! – усомнилась я в полученных сведениях.
– Группы формируют смешанные: к молодняку наседками приставляют старших, – в своей простецкой манере заявила демоница из клана Ярости.
– Нас пока не пустят в глубь опасных территорий. Будут практические тренировки по уничтожению нежити, не более, – добавила Илия.
Я заметила, что обеим девушкам нравится поучать нас с Невель. Они явно испытывали тайное удовольствие, опекая фею, так мне показалось.
За разговорами завтрак пролетел быстро, и мы вновь дружно направились на занятия.
* * *
– В то время расы нашего мира жили обособленно, многие враждовали… – рассказывала капран, лекции которой мне полюбились еще и потому, что на них можно было перевести дух между занятиями эльфа, оборотня и демона. – … некоторые и сейчас в состоянии латентной войны. А тогда местечковые, межгосударственные и особенно межрасовые войны процветали. Колдуны изменили все! Заставили содрогнуться весь мир до основания, дав нам понять главные истины: Свет превыше раздоров, распрей, расовых различий и территориальных разногласий. Да, мы долго к этому шли. Многое было бездарно потеряно. Море крови пролито на радость черным богам колдунов. К тому времени, как наши правители опомнились, были стерты с лица земли целые страны и уничтожены расы. Феи, например. Погибла большая часть эльфов, орки сильно пострадали, люди… Но договор об объединении открыл новый этап развития Раша…
Негромкий, горчащий сожалением и грустью голос Тересии Мар гулко разносился по аудитории, заставляя слушателей гореть ненавистью к колдунам и жаждать их истребления.
А старая гнома, устало присев на стул, продолжила:
– На данный момент граница между нами пролегает через обширные территории. Центр боевых действий – на окраине этого людского королевства. Фланги – орочьи степи, горные массивы демонов и топи вампиров на севере…
– А в школе ни одного вампира нет? – шепотом спросила я у Невель, не выдержав от любопытства. – Как они хоть выглядят?
Подруга положила перо в чернильницу, подула на лист с записями и тихонько ответила:
– Есть, просто ты не обратила внимания. Они на людей очень похожи, только с клыками, брюнеты с черными глазами. И кожа у них до того белая, что синевой отливает.
– Тогда почему их так мало? Вампиров этих? – удивилась я, оказывается, своей невнимательности.
– На Раше всего три культа темных богов, – громко вмешалась в наш шепот капран Мар. – Один из них уже почти забытый. Второй – бог войны, которого давно таковым не считают. Ведь по сути он и защитник, и охотник. А вот вампы поклоняются единственному полностью темному богу, проводят кровавые ритуалы. Их магия – некромантия. После пришествия колдунов и Тьмы вампиры стали изгоями, хоть и поддерживают нейтралитет и даже иногда помогают нам в боевых действиях.
Я подняла руку и после разрешающего жеста представилась:
– Курсант Пчелка. Разрешите вопрос, капран Тересия?
– Разрешаю, курсант!
– Тогда как они служат здесь? В школе?
– Они не против нас, курсант Пчелка! Я понимаю ваше недоумение… в связи с личными жизненными обстоятельствами. Большинство их кланов держат нейтралитет. Возможно, вы не поймете сейчас, но кровососы – миролюбивая раса, как бы это странно ни звучало. И часто их представители приходят к нам не в качестве воинов – таких крайне мало, – а как целители.
– Темные? – изумилась я, забыв о субординации.
– Да, курсант! – напомнила капран, но не наказала за нарушение дисциплины. – Темные тоже не всегда служат Тьме! И это вам, курсанты, надо хорошенько усвоить! Вам придется научиться отличать добро и зло, и просто тьму от истинной Тьмы. Иначе нарушится равновесие Раша. Вам понятно?
– Так точно, капран Мар! – гаркнули мы.
– Тогда на сегодня урок окончен.
Курсанты шумно встали и направились на занятие капрана Лисана. И Невель, как я отметила, туда в нетерпении чуть ли не бежала. Она все изощреннее обхаживала оборотня, несмотря на то, что тот буквально издевался над нами на каждой тренировке. И хотя черно-бурый лис не жаловал всех курсантов женского пола, мне казалось, что нас с Невель он выделяет особо, когда последними словами поносит за нерадивость, неуклюжесть, плохую ориентацию в пространстве.
Удивительно: ну как можно влюбиться в этого грубияна, что с маниакальной настойчивостью заставляет добиваться идеала во всем. Боги, да я уже ползаю так, что сливаюсь с землей, чему за несколько лет в Академии не смогли научить. А вот капран Лисан сумел всего за пару месяцев. Правда, в первые дни Невель пришлось очень постараться и использовать целительский дар, а мне – силу Света, потому что синяки покрывали каждый сантиметр наших поп.
Капран Лисан встретил нас, как обычно, хмурым неприветливым взором, но нам не привыкать, а вот если б он, наоборот, хоть раз улыбнулся, думаю, ввел бы в ступор. Невель, проходя мимо него – на мой взгляд, слишком близко, – продуманным и тщательно отрепетированным накануне вечером движением отбросила косу назад. Результат был непредвиденным: курсант Рыжуха дальше даже дернуться не смогла. Хитрован, перехватив волосы, быстро намотал на руку и почти прижал ее к себе. Уже достаточно изучив подругу, я видела, что ей не больно.
Невель замерла и, держась руками за кулак своего кумира, часто дышала, скорее наслаждаясь его нечаянной тесной близостью. Ненормальная!
– Курсанты! Вот вам типичный пример, как длинные волосы могут сыграть на руку вашим врагам.
Лисан медленно вытащил длинный острый кинжал и нарочито демонстративно поднес его к толстой красивой рыжей косе девушки. Зная, насколько Невель ценит и любит свои волосы, я ужаснулась. Но хитрая оборотница, осознав происходящее, стремительно обернулась. Теперь капран держал за шкирку рыжую лисичку и с едва заметной усмешкой разглядывал ее тельце с поджатым пушистым хвостом.
– М-да-а-а, курсант Рыжуха! Такого я от вас не ожидал! – протянул наглый жестокий Лисан. А затем строго добавил: – После вечерней пробежки прибыть сюда для отработки наряда вне очереди!
– Капран Лисан! Разрешите… – попыталась я напроситься в помощники к подруге.
– Не разрешаю! Каждый сам должен отвечать за свои поступки! – жестко оборвал меня капран Лисан и всем приказал: – Отряд! На две группы разделиться!
Курсанты рванули выполнять приказ, а капран как-то уж слишком медленно опустил лису на землю, и когда она, мгновенно обернувшись, задержалась около него, рыкнул:
– Выполнять!
Удивительное дело: дальше Невель по полигону словно летала. Ее не задела ни одна стрела, пока она юркой змеей шуршала между кустов, и на другую сторону поля добралась первой. И вся светилась, стоило капрану взглянуть в ее сторону.
Даже занятие сегодня окончилось странно быстро. Целители ушли в главный корпус, а воины – к капрану Лавру.
Если на тренировке у лиса мне сегодня каким-то чудом ни одной стрелы не досталось, то демон отыгрался.
– Двигайся! Быстрее, Пчелка, быстрее! Блок! Убери крылья, иначе я тебя без них оставлю…
– Они сами… – задыхаясь, доложила я Лавру, вернее, пожаловалась.
– Сами-и-и… – передразнил он и внезапно посетовал: – Я третий месяц уже бьюсь с твоим нытьем «они все сами», «оно все само», «я нечаянно»… Взрослая уже, а ведешь себя как ребенок.
Услышав заявление препода, я пропустила удар, упала на колено и лишь чудом смогла увернуться от его меча. Но демон меня все же задел: кровь обильно побежала по плечу, рукав быстро промок.
Лавр же укоризненно продолжил распекать меня:
– Вот о чем я и говорю! Ты прекрасно стреляешь из лука, хороший маг, уже почти разведчика из тебя сделали… Изумительно владеешь холодным оружием – мечами, кинжалами, стилетами, – но стоит тебе на что-то отвлечься, становишься безрукой, глухой, слепой и медлительной, словно гусеница. А где концентрация? Внимание? Терпение, в конце концов? Нет, на лучшего воина ты не тянешь. А на лидера – тем более. Не обижайся!
Зажимая плечо, я шепотом буркнула:
– Не очень-то и хотелось… в лидеры!
Боги, если бы три месяца назад, когда по прибытии на Раш я наивно мечтала стать лучшим воином, мне бы сказали, что сейчас все это буду выслушивать, никогда бы сюда не пошла. Надо было стукнуться о дерево разок-другой, чтобы думала головой. Лучший воин – Лютерция Пчелка? Бред! Как на Атураше, так и здесь! Ничего не изменилось! Одно успокаивает, что мечтаю я не о войне и славе. Судьба у меня другая.
– Идите, курсант, к целителям, а то последняя фея Раша кровью истечет! – проворчал демон и повернулся ко мне спиной.
Тяжело вздохнув, поднялась с колен и направилась выполнять приказ. За последние месяцы каждый из нас по причине суровой учебной программы не раз побывал в местном лазарете. Слабаки не выдерживают. С десяток курсантов за последний месяц отчислили, точнее, перевели в местные службы охраны порядка или отряды ополчения.
Назад я возвращалась, не торопясь, распустив крылья, наслаждалась солнышком, горячим теплом и радостью, что оно дарит любой фее. Заодно все следы глубокого сильного пореза исчезли: Свет исцелил окончательно, возвратив хорошее самочувствие и настроение. Бодро свернув за угол здания, я налетела на незнакомца. Качнулась, рефлекторно перехватила падающего парня, да так и замерла, нависая над ним и прижимая к себе. Легкий, стройный и невысокий – держать его почти на весу для меня не составляло труда. Заодно рассмотрела подробно: жгучий брюнет с черными глазами, очень бледной, почти белоснежной кожей, прямым носом с тонкими трепещущими крыльями, ярко-красными губами и небольшими остренькими клыками. И одет в форму школы, черный цвет которой подчеркивает белизну кожи и яркие темные глаза. Красивый молодой мужчинка. На Атураше подобный тип пользовался бы бешеной популярностью.
Я осторожно поставила его ровно, поправила на нем форму, а поймав недоуменно-удивленный и одновременно смущенный взгляд, взяла его странно ледяную руку и, подарив мягкую улыбку, представилась:
– Привет! Меня зовут Лютерция, а тебя?
– Адзе, – тихо ответил он и немного хрипловато извинился: – Простите мою неуклюжесть. Задумался и вот…
– Ничего страшного, Адзе, – мурлыкнула я, перебирая его тонкие изящные пальцы, – с кем не бывает.
Внутри меня затопило радостное тепло. Вот он – мой мужчинка. Нашла, наконец, свою судьбу!
– Можно тогда мне забрать свою конечность? – посмотрел он на меня просительно.
– Э-э-э, конечно, – я чуть стушевалась, но решила не терять времени даром и с улыбкой заметила, ожидая опровержения: – Я понимаю: неприятно и неловко, когда тебя всякие незнакомые дамочки хватают.
Он высвободил пальцы из моего захвата, почему-то потряс рукой и… огорошил ответом:
– Нет-нет, что вы. Просто вы такая обжигающая… светлая…
Не совсем поняв, о чем речь, я пожала плечами и уже хотела предложить вместе посмотреть на закат, но в этот момент он поторопился:
– Простите, Лютерция, но мне надо бежать. Пациенты ждут. И преподаватели.
Адзе посмотрел на меня с очаровательной смущенной улыбкой, затем, опустив голову, обогнул и быстро пошел в главный корпус. Занятно, судьба послала мне мужчинку-целителя. Но это тоже хорошо, воину целитель – друг, партнер и спаситель.
Когда мы вновь встретились с подругой на занятии капрана Ясневеля, уже обе, наверное, выглядели странно. А иначе – почему на нас озадаченно посматривали Ринис и Илия, да и мужчины тоже.
– Скажи, – шепнула я подруге, готовясь проходить полосу препятствий, – ты не встречала среди целителей такого стройного брюнета с потрясающими черными глазами?
– Стройного? Брюнета… с черными глазами? Потрясающими? – переспросила она задумчиво.
– Ну да! Немного бледноват, конечно, но, видимо, потому что большую часть времени в помещении проводит. Разве у вас ни одного брюнета нет?
Невель уставилась на меня и выдохнула удивленно:
– Есть! Даже несколько, но чтобы с потрясающими глазами… Обычные они все…
– Адзе сказал, что он целитель… – разочарованно протянула я.
Выходит, мы с ним не скоро еще увидимся, если неизвестно, где его искать.
– Адзе? – заинтересовалась Невель. – А ты его как мужчину или как мужчинку оценила?
– Нет, только не мужчина! Он нормальный, приличный мужчинка. Мне в самый раз! – твердо заявила я.
Невель хихикнула и покачала головой. В этот момент пришла наша очередь бежать полосу препятствий, и подруга лишь успела сказать:
– Поздравляю, Лютик! Ты встретила вампира, которыми только утром интересовалась. И, думаю, вряд ли он сможет стать твоим мужчинкой.
– Ой, Невель, у каждого свои недостатки. Так что некоторую темность я ему могу и простить.
– Да не в этом… – договорить Рыжуха не успела, сбитая мешком с песком.
Я проводила взглядом ее полет и приземление в яму с грязью и побежала дальше. Помогать на полосе не разрешается, каждый обязан пройти сам.
К ужину мне пришлось приводить себя в порядок быстрее, потому что подруга сегодня собиралась тщательнее обычного. В столовую Невель не плелась, а едва не летела – так спешила на отработку к капрану Лисану, прямо как на свидание. Мало того, перед этим она, обвинив в излишней медлительности, буквально вытащила меня из бочки с водой, не дав насладиться заслуженным отдыхом. Оборотень даже волосы, красноватые в закатном свете, расчесывала с особенным усердием, до искр, и завязала в хвост. Потом раза три нервно и суетливо одернула форму, приглаживая на бедрах, на груди, на талии. Из-за нее я сама начала нервничать, не пойми почему.
В столовой кивнули знакомым, получили еду и подсели к Ринис с Илией, которые за ужином привычно пикировались.
Неожиданно за спиной раздались грохот, ругательства и гневное заявление:
– Тьме не место рядом со светлыми!
Я обернулась, как и многие, терзаемая любопытством, и замерла. Через три стола от нашего эльф с презрением и ненавистью смотрел на Адзе, пытавшегося собрать с пола тарелки. Верно, ушастый не дал присесть рядом с ним вампиру и попросту столкнул поднос. Они контрастно смотрелись рядом: эльф с длинными серебристыми волосами, несмотря на черную форму, казалось, лучившийся светом, и брюнет-вампир в мрачной одежде с белоснежно-бледным лицом. От Адзе не исходила Тьма, но сейчас я разглядела сероватую мглу, витающую вокруг него.
– Я Темный, но я не Тьма! – тихо, но упрямо заявил вампир, ни на кого не глядя.
Эльф встал и с угрожающим видом откинул косу. Но ждать, что он предпримет дальше, я не стала – рыкнула:
– Замри!
Замер не только светлый нахал, все ближайшие соседи тоже. Я встала, подошла к нему и процедила с угрозой:
– Еще раз тронешь его – пожалеешь!
– Фейка защищает Темного? – изумился эльф.
– Я – Лютерция Пчелка! И защищаю друга! А ты ошибаешься, Адзе – не Тьма! Если бы захотел, смог бы разглядеть это, эльф, – строго отчитала я.
– Ты мне угрожаешь… Пчелка? – насмешливо произнес ушастый.
– Лютерция, не надо! Я сам… – дернул меня за рукав вампир.
– Ади, солнышко, иди за наш стол, я сейчас разберусь и подойду, – ровно сказала я, сурово вперившись в эльфа.
– Я… – хотел что-то сказать вампир.
Тут вмешалась Невель, спасибо ей:
– Лучше не лезь, Лютик сама разберется. Пойдем заново еду возьмем.
– Мне снится кошмар? – опешил эльф.
– Я стану твоим персональным кошмаром, если ты еще раз рискнешь подойти к моему другу или выкинуть нечто подобное! – пригрозила я.
Эльф выпрямился и теперь взирал на меня сверху вниз, пытаясь подавить размерами, авторитетом, и вкрадчиво, но с угрозой спросил:
– Ну и что ты сделаешь? Если я не оставлю в покое твоего вампирчика?
Я злорадно усмехнулась, приподняла лицо, чтобы смотреть противнику прямо в глаза, и заявила:
– Благословлю!
– А давай! – не менее злорадно усмехнулся эльф.
Вот не ожидала, что он легко согласится! В двух других случаях мои соперники ретировались, не желая связываться с загадочной феей, творившей неведомую магию. А тут… И взгляд у этого парня странный: боль, страдание, злость, ненависть – все клубится в глубине красивых голубых глаз. Такие чувства душу разрушают, а он благословения феи желает…
Но раз угрожала, значит, нужно выполнять. Выпускать крылья для пущей важности не стала – ситуация не способствовала. Поправила обруч на голове, активировала янтарит, а затем, направив палец на мужчину, вложила в луч Света огромное желание, чтобы он обрел любовь. И каково же было мое удивление, когда, как и в прошлый раз с молодой парой магов, вокруг нас с эльфом все вспыхнуло, заискрилось мириадами звездочек-искр. Они окутали мужскую фигуру, облепили, как мокрая одежда, затем тоненькими ниточками разбежались по столовой. Словно искали кого-то. Начался переполох: курсанты шарахались от искр в разные стороны, падали лавки, скрипели ножки отодвигаемых столов. И только одна девушка – совсем юная эльфийка – сидела, не шелохнувшись, и, как я невольно отметила, не отрываясь, смотрела на виновника происшествия.
Сияющая звездочка любовной магии коснулась золотых волос на макушке этой девицы, а потом, словно по невидимой команде, вся стайка искр ринулась к ней, не разрывая контакта с эльфом.
Между девушкой и парнем образовался тоненький сияющий мостик, который утолщался, укорачивался по мере сближения парочки, с каждым мгновением сокращавшей разделяющее их расстояние. Все, затаив дыхание, следили, как они, наконец, встали вплотную, глядя друг другу в глаза.
– Вы истинно любите, только поэтому благословение феи сработало, – наверняка глупо улыбаясь, просветила их я.
Влюбленные, казалось, не слышали никого, но парень удивленно тоскливо выдохнул:
– Амелиль, неужели правда любишь?
– Ярмарка, а не военная школа! А все бабы виноваты! Фейка… тоже мне… – сплюнул на пол тот вечно всем недовольный демон, швырнул ложку на стол и направился вон.
– Люблю! Весень, я тебя с первого взгляда полюбила, тогда еще, много лет назад…
Я изумилась: как можно молчать о любви несколько лет? А поделиться своими чувствами? Тем временем парочка уже вовсю ими делилась.
– Я тоже с первого! Но тебя обещали другому, а ты даже взглядом не дала понять…
– Ты такой неприступный был, красивый. И род твой старше, а я… страдала молча…
Через какое-то время благословленные эльфы ошалелыми глазами посмотрели на меня, на остальных любопытствующих, а потом неожиданно расцвели сумасшедшими счастливыми улыбками и, взявшись за руки, рванули из столовой.
А я наконец-то смогла вернуться за стол составить компанию своему мужчинке.
– Неблагодарные! – хмуро заметила Ринис.
– Им не до этого сейчас, – заступилась Илия.
В ее голосе прозвучали тоска и зависть: ярая защитница свободы выбора и прав личности, оказывается, тоже мечтает о любви.
– Красиво было! – коротко и снова тихо похвалил Адзе.
Покраснев от смущения, я поправила воротничок на его форме и снова заметила, как он вздрогнул от моего прикосновения к бледной коже.
– Сама не ожидала, что так выйдет, – призналась я, потом заботливо добавила: – Ты кушай, кушай, а то испортили тебе, небось, настроение и аппетит. А вам, целителям, столько энергии отдавать приходится. Вон Невель, все время лопает за троих, а все худая… И вообще, если кто приставать будет, ты мне сразу говори! Я всех приструню!
– Да? – удивился вампир.
– Уж поверь! – почему-то с иронией ответила за меня Невель.
Адзе быстро ел, а я с умилением за ним наблюдала. Такой красивеньки-и-ий! Мне лишь озадаченные взгляды демоницы и эльфийки не понравились. Разве я не могу увлечься парнем?
Стоило ему доесть, Рыжуха поспешила с вопросами:
– Адзе, а подруга жизни у тебя есть?
Брюнет ответил неохотно:
– Нет, клан еще не нашел мне пару.
– А ты сам выбрать разве не можешь? – удивилась я.
– Если встречу, то могу, но здесь, в школе, людей и вампиров мало. Поэтому мне привозят периодически на выбор кровь кандидаток.
– Людей? – опешила я. – Кровь? А зачем?
– Потому что они пьют кровь своих партнерш после образования связи. И она должна быть идеальной по вкусу и запаху, – равнодушно пояснила Ринис.
Ее эти подробности не смущали и не путали. Она таким тоном о погоде говорит обычно.
– А людей, потому что лишь с ними они совместимы. А ты не знала? – просветила Илия и с легким презрением, присущим вечно молодым, продолжила: – Да и живут вампы как люди – лишь миг!
– Мгновение тоже бывает значимым и может запечатлеться на века! – с вызовом заявил Адзе.
Одно расстройство: сто лет – предел моему семейному счастью? Но, посмотрев на черноокого очаровашку, решила – почему бы и нет?! Может, хоть целоваться научусь…
Вспомнив, как атурашские женщины за мужчинками ухаживали, я решилась попробовать сама. Пересела чуть ближе к вампирчику, отчего он снова вздрогнул – стеснительный какой! – и, подставив ладонь под щеку, начала «есть» его взглядом. Объект моего внимания занервничал и начал крутить ложку.
– Почему вас кровососами называют, если вы обычную пищу едите? – спросила я очень мягким, проникновенным голосом.
Адзе стрельнул на меня по-прежнему удивленным взглядом, но я отметила, что не совсем из-за наивного интереса к жизни вампиров. Видимо, его тон смущает, а может, вообще женское внимание. Ничего, мое солнышко скоро привыкнет.
– Кровь нам нужна раз в неделю либо после ранений для регенерации, – пояснил он.
– А моя кровь подойдет… если что? – спросила я вкрадчиво, осторожно положила ладошку на мужскую коленку и легонько сжала.
Так и хотелось завопить: «и-и-и-ух-ху» от собственной смелости, проявленной в моем новом занятии. Наконец-то я ухаживаю за своим мужчинкой!
Адзе подавился, закашлялся, а после того как я участливо постучала ему между лопаток, неожиданно улыбнувшись, хриплым голосом ответил:
– Нет, Лютерция, в тебе слишком много Света. Мы в основном предпочитаем кровь себе подобных, людей, ну, в крайнем случае – животных.
Я уже не постукивала, а поглаживала его неширокие плечи, ощущая, что он не худенький, а скорее жилистый.
– Лютик, мне на отработку, так что сама в комнату возвращайся, – вставая, предупредила Невель и быстро пошла по проходу.
Неожиданно встрепенулись Ринис и Илия:
– Мы тоже… спать, устали!
Они суетливо и как-то слишком поспешно тоже рванули к выходу. И укуси меня оса, но показалось, что девушки еле сдерживались от смеха. Во всяком случае, плечи у них не от усталости дрожали. Странные…
– Э-э-э… я… – тоже встал Адзе.
– Я провожу! – бескомпромиссно заявила, решив не отступать.
Заглянула в черные глаза вампира, такие яркие, глубокие, изучающие… напоминающие черные омуты одного жутковатого дракона. Тьфу ты, вот лезет зачем-то в голову всякая гадость!
Мы вышли из столовой и молча дошли до одного из блоков. На прощание целоваться лезть я не стала, чтобы не давить на парня. Вдруг от свалившегося на него счастья в моем лице не выспится. Будет представлять… обнаженной. Опять-таки, девочки в учебке все время жаловались на эротические сны с участием своих любовников. А вот мне ни разу никто не снился. Возможно, сегодня я тоже волшебный сон увижу, который не дает спать другим, а утром, светясь от счастья, расскажу подруге.
Улыбнувшись Адзе на прощание, я, воодушевленная успехом, пошла к себе, любуясь ярко светившимися звездами в сгущающихся сумерках. Ощущая кожей приятное дуновение летнего ветерка, принесшего запах ночных цветов. Мотылек, шумно порхая крылышками, поравнялся со мной и пожаловался на соседа короеда, разрушившего его уютное гнездышко; на пыльцу, что нынче не так сладка, как вчера; что самки до сих пор куклятся, а двуногие топчут все самое красивое. Вполуха слушая расстроенную бабочку, я полной грудью вдыхала ароматный ночной воздух, наслаждаясь жизнью и улыбаясь звездам.
В комнате прикрыла один ставень, а то белые занавески слишком колыхались на ветру. Разделась и подошла причесаться к небольшому зеркалу рядом с бочкой. Волосы отросли до лопаток, – и мне теперь приходится собирать их в тугой пучок на макушке. Медленно подняла руки, вытащила заколки и со странным любопытством смотрела, как золотистые пряди густой волной рассыпались по плечам, подчеркнув овал лица и округлый подбородок, на который я больше не смотрела как на собственного врага за то, что выдает мою природную мягкость. Провела пальцем по носу, сморщилась и потерла веснушки, обвела чуть великоватый рот с чувственными пухлыми губами. Они скоро познакомятся с мужскими – твердыми и жесткими, а может, мягкими и нежными. Пока не знаю, но уже хочу попробовать. Наконец, мой взгляд скрестился в отражении с желто-зеленым, горящим азартом, предвкушением и томительным ожиданием. Вся моя суть просто кричала, что я стою на пороге чего-то нового, ранее неизведанного и, хочется думать, – прекрасного.
Уже более прагматично осмотрела полную высокую грудь, талию и бедра. Раньше бы точно скривилась, а теперь глядела уже снисходительно, можно даже сказать, довольно…
Ночью мне приснился сон, но совсем не тот, которого ждала…
…темный проем алькова, обрамленный белыми занавесями, которые едва заметно шевелятся, привлекая мое внимание. За ними чудится мужской силуэт. Сердце замерло, затем рвануло вскачь – сейчас я увижу Адзе. Делаю робкие шаги навстречу своему счастью, неуверенно отодвигаю шторку в предвкушении, а там… драконистый кошмар Стейнар в кожаной форме. Он надвигается на меня, подавляя массой, харизмой и чем-то непонятным, задевающим что-то внутри меня – темное, глубинное. Мужчина медленно развязывает шнуровку и завораживающим жестом через голову стягивает жилетку. Я жду… но так и не увидела его обнаженным. Он словно растворился в темноте. Но ленивый, тягучий как патока голос раздается в ушах, зовет, зовет, требует чего-то. Я иду на зов. Иду… иду… Захожу в пещеру, но там снова Стейнар, почему-то одетый. А за ним высится огромная гора яиц. Большущих, белых… Я та-ак испугалась, побежала прочь, а эти белые глыбы покатились за мной, грозя завалить, раздавить…
– Папа… – заорала я и проснулась.
Нервно осмотрелась: ни яиц, ни драконов нет и Невель почему-то тоже. Чтобы окончательно прийти в себя, умылась, напилась водички, успокаивая пересохшее от крика горло. Подошла к окну и посмотрела наружу. Никого. До рассвета совсем немного осталось. Где ее носит? Случилось что? Хоть вылетай искать. И уже хотела поспрашивать ночных насекомых перед поисками, но тут в комнату тенью скользнула «пропажа». Я уставилась на нее и невольно улыбнулась, почувствовав, что все ночные страхи испаряются при виде светящейся счастьем и радостью подруги.
– Ну, как прошла отработка? – не выдержала я.
Невель несколько мгновений помолчала, закружилась по комнате, обняла меня, затем отлепилась и завалилась на кровать, раскинув руки. Полежала немного, безмятежно улыбаясь, и, чуть не плача от захлестывающих чувств, поведала:
– Лютик, ты не представляешь, как чудесно любить! Как это прекрасно – заниматься любовью с тем, кого боготворишь.
Я присела к ней на краешек кровати и прошептала:
– Неужели физическая любовь настолько приятна? Необходима? Так желанна и…
– Да! – восторженно выдохнула влюбленная девушка. – Оказывается – да! Я сегодня убедилась, что правильно делала, что берегла себя для одного-единственного! Ради которого пойду и в огонь, и в воду, и за грань. Это невероятное ощущение, когда он проникает в тебя, двигается, в тот момент мы словно сливались душами, глядя глаза в глаза друг другу. Глаза не могут лгать! Он любит меня! И это настолько усиливает все чувства, что… Лютик, звезды меркнут, когда наступает… Лисан меня сегодня несколько раз возносил на небеса…
Невель, захлебываясь от переполнявших ее эмоций, обняла подушку и блестящими глазами смотрела на меня. Синими-синими, как самое чистое небо!
– Ты так сильно его любишь? – хрипловато от волнения спросила я.
– Даже больше, чем кто-то может представить!
Я погладила счастливицу по руке, улыбнулась, чувствуя себя сопричастной к чему-то необыкновенному. Ведь со мной впервые в жизни поделились этим! Ночью, в спальне, по-простому, по-женски с подругой мужиков обсуждали. Эх, вот оно счастье!
– Ладно, давай поспим хоть пару часов, а то заработаем от капрана утром, если сонными мухами будем.
Невель разделась и юркнула под одеяло. Я тоже. Заснула, по-прежнему улыбаясь…
* * *
Следующие две недели выдались непростыми, суетными и… странными. Первую – я преследовала постоянно ускользавшего от меня Адзе, а на следующей начала почти ощутимо меняться Невель. Именно подруга вынудила меня ненадолго забыть о вампире и начать пристально следить за ней.
Общительная и веселая Рыжуха стала молчаливой и словно ушла в себя, потухла. Она по-прежнему уходила по ночам к Лисану и возвращалась с лихорадочно горящими от счастья глазами, но с наступлением дня замыкалась, превращаясь в подобие зомби. Оборотница бегала, прыгала, разговаривала, ела, но замкнулась в своем мире. Мне кажется, любовь приносила ей больше страданий, нежели радости. Почему?
Попытки достучаться до нее, разговорить оказывались тщетными. Она печально улыбалась и говорила, что все хорошо. Меня такое положение дел угнетало морально, я чувствовала, что теряю подругу, и боялась.
На занятиях у капрана Лисана с каждым разом становилось невыносимее. Он требовал от нас все больше, чаще придираясь даже к маленьким помаркам, возмущая меня до глубины души. Я, конечно, не возражала, а Невель тоскливо смотрела на строгого лиса преданными влюбленными глазами и безропотно выполняла его приказы. Занимаясь таким образом, мы, чего доброго, станем лучшими курсантами школы! Но разве можно постоянно жить в усиленном темпе в режиме недосыпания и эмоционального напряжения. Я переживала, что подруга вот-вот сломается!
За три месяца мы многому здесь научились и узнали. Должна признать, что даже я открыла для себя массу неизвестного и полезного в военном деле, не говоря уже о Раше в целом. И главное – подтянула дисциплины, что раньше не давались. Увидела бы меня сейчас Регана Шмель…
Мы с легкостью профессионала Ясневеля ходили, балансируя, по краю пустых корзин. Каждый курсант четко, почти без напряга, проходил полосу препятствий для первокурсников; ползал, стрелял, дрался, эвакуировал раненых как положено; находил и устраивал простые ловушки. Несомненно, еще многое предстоит узнать, и уже через неделю нам отправляться на первую стажировку в Темные земли.
