Текст книги "На изломе доверия (СИ)"
Автор книги: Ольга Горовая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 44
через три дня
– Ты дебил?! – хотел бы заорать, но было не так и просто вытянуть голос хотя бы так, чтоб тот звучал погромче разъяренных мыслей.
Горло жгло, говорят, Дима был подключён к какой-то трубке, и вот последствия. И лучше бы пока помолчать, дать восстановиться связкам. Но Диме было по х*ру на эти советы!
Он готов голыми руками придушить Женьку! И плевать, что сделал бы это на глазах охраны и Гутника. Да по барабану! Как этот клинический идиот додумался Алине сказать подобное?!
К сожалению, все, что Дима сейчас мог, – это прожигать того, кого еще и приятелем считал, яростным взглядом. Но, черти бы их побрали(!), глаза – такое себе оружие, дырку не пропалить. В остальном Дима пальцем пошевелить едва ли был в состоянии. Самочувствие такое, словно по нему проехал самосвал. Причем туда и обратно. Болело все, каждая клетка… Руки и ноги вообще слушать отказывались. И, имелось подозрение, что он и в сортир сейчас сам дойти не сумеет.
– Да в чем проблема, мужик?! – кажется, Женька его наезда не понял совершенно. – Ты был в отключке, на операции. И мы решили с Гутником, что это лучший способ вывести «Дреда» из игры. Все. Эта твоя личина уже мешает тебе только. И хорошая легенда для всех остальных. Сам знаешь, Дреда до сих пор за большие деньги готовы нанимать, ищут контакт. Вот мы и пустили слух везде, где могли… А ты теперь спокойно можешь вернуться к работе. Гутник, вообще, за то, чтобы тебя вместо Романенко начальником назначить, говорит, что такие люди на ключевых должностях ему нужны. Да и чистки предстоят колоссальные, Димка! Романенко-то после первых суток соловьем запел, сливая имена, – похоже, друг был воодушевлен переменами, предстоящими в управлении. И очень даже не прочь того, чтоб Дима стал его начальником.
Больше того, совершенно не понимал, что самого Дмитрия так из равновесия вывело. А ему рвать и метать хотелось! Только даже с подушки голову поднять не в состоянии, твою ж налево!
– Ты Але зачем это сказал, придурок?! – прохрипел через зубы, пытаясь заглотнуть побольше воздуха. Но грудная клетка болела от самого легкого, едва заметного движения.
По барабану! Он сейчас как-то должен собраться, отцепить все эти трубки и встать… А потом до нее добраться. Возможно, ползком. Но обязан, блин! ОН ей клялся, что вернется! И…
Бл*, не дурак же, мог себе представить, как именно по Алине прокатилась вот эта вот «новость», которую Женька на него с такой радостью вывалил.
Прибить бы подушкой этого оптимиста. И Гутника с ним, походу. Стратеги, мля! В гробу он эти их должности и планы видел. У него уже свои планы на жизнь имеются! И те точно не подразумевают того, чтоб Аля к нему на могилку слезы проливать ходила…
Хотя, эти придурки, наверняка же, и тут зашифровались. Никто и не скажет ей, где он якобы «похоронен». Греб*нные одуванчики, а не СБУ! Дурдом полный!
Нет, если отключить личное и оценить ситуацию отстраненно, план был верным и хорошим. Идеальным, можно сказать. Лучший вариант, чтоб убрать «Дреда». Потому как да, учитывая все, что Романенко хотел провернуть под его именем, это прикрытие уже только вниз Диму тянет.
Но ведь он не мог это личное убрать! Оно у него, считай, впервые в жизни появилось. И хоть восстановление своего доброго имени было в его же интересах в вопросе налаживания отношений с Алей, Дима точно не планировал ее заставлять по нему тосковать и оплакивать!
Если, конечно, он сейчас себя не тешит пустыми надеждами, и она с облегчением не выдохнула, узнав, что от своей моральной дилеммы избавилась… Ни фига! Такие мысли Дима предпочитал прочь гнать. Никто ей от него свободы не даст! Пусть и не надеется даже!
Только как встать сейчас?!
– Помоги мне, – зыркнул на Женьку, едва языком ворочая.
А тот застыл, будто истукан, смотрит то на него, то за спину себе, будто не уверен, что друг с ним разговаривает.
– Дим, ты чего? Тебя еле с того света вытащили, – таки рванул к нему, заметив, видно, что Дима перекатиться пытается ближе к краю. – Тебе ключицу задело, артерию порвало. Мы тебя еле дотащили до больницы… Я этими руками тебе кровотечение останавливал, пока врачи забрали… – Женька, этот недоумок, начал трясти своими кулаками у него перед лицом, а потом и вовсе назад на подушку откинул!
А Дима же все силы потратил на то, чтоб себя на бок перевернуть, на второй раунд не то что мощи, дыхания не было! «Восстание мертвецов», блин. Тут точно Алине ничего не доказать. Она сама его, в случае чего, одним пальцем завалит…
– Куда ты собрался, твою мать?! – ты смотри, не вытерпел и Женька. Рявкнул прям, удерживая его на месте, но, кажется, стараясь и послеоперационную рану не задеть.
– Мне к Але надо. Ты, дебил, ей на кой ляд сказал, что я откинулся?! – процедил сквозь зубы, пытаясь мир сфокусировать и заставить остановиться.
Пол с потолком сейчас крутились перед глазами, будто бешеные, тошнота накатывала.
А Женька замер, уставившись на него с таким выражением лица, будто снежного человека увидел. И точно не знает, что сказать в ответ.
– Твою дивизию, мл*!… Я и не думал, что… – как-то ошарашено пробормотал, отпустив его руки. От шока, видимо.
– Да понял я уже, что мозги ты не врубил. У тебя с этим процессом, вообще, проблемы, – раздраженно ругнулся Дима, без сил закрыв глаза.
Может, и зря, конечно, так жестко на приятеля наехал. Но, блин! Стоило представить, что Аля его мертвым считает… и внутри все холодело!
– А я-то понять не мог, что это с ней, – как-то с досадой прикусил губу приятель, глянул на него…
О, наконец-то, чувство вины появилось во взгляде.
– Думал еще, что странная, отмороженная какая-то. Головой немного двинулась после всего… Понять не мог, почему она застыла столбом, мне полчаса пришлось ее уговаривать, пока вещи пошла забирать… Как кукла… И молчит, ни слова не говорит, только смотрит на меня так… Блин, мороз по позвоночнику и сейчас, как вспомню, – Женька передернул плечами и… отступил от него еще на шаг, да и от кровати подальше…
Ты гляди! А как его шкуры вопрос касается, так чудеса догадливости проявляет! Дима сейчас чуть в шею Женьке не вцепился, наплевав на слабость, бессилие и тошноту! Удавить хотелось за то, что через такое Алину пропустил…
Но и теплом что-то за грудиной бухнуло, отозвалось в голове! Небезразличен ей! Важен и значим!.. Теперь бы как-то из этой больницы вылезти и к ней…
– Так она в курсе, кто ты?.. – кажется, в голосе друга неодобрение прорезалось.
– Ты таки дебил, – тяжело выдохнул, припечатав Женьку своим гневом, хоть и голос пропадал через звук.
И, вот честно, теперь даже пожалел, что этикой и какими-то доводами руководствовался, легенду поддерживая. Надо было Але сказать всю правду… Насколько самому легче бы стало! Ну да ничего, сейчас поднимется и все это исправит!
Правда, пока и сам себе больше труп напоминал по ощущениям, если откровенно. Мысли роились в голове, а вот с их осуществлением… Того и гляди, точно коньки отбросит, не таким и лгуном Женька окажется.
– Мужик, слушай… – Женя, видимо, решил тут принести извинения.
– Отвали, – буркнул едва слышно.
Откинул голову на подушку, устало глаза закрыл, пытаясь отдышаться и не дать себе наизнанку вывернуться в приступе тошноты.
– Я ж не знал… Ты не говорил… О! Давай, я ее сейчас попробую достать, а?! Номера нет, но ее родители же в курсе должны быть… Скажу, что да как…
– Заткнись! – все еще бесясь от своей слабости прохрипел Дима. – Ты уже достаточно наболтался. Лучше… Расскажи, что там, как все… Ее восстановили?.. – пытаясь хоть как-то сосредоточиться и придумать план, чтоб разрулить такой залет перед Алей максимально эффективно, попросил у приятеля, не открывая глаза.
Глава 45
через неделю
– Алина? День добрый. Как дела, настроение?
– Николай Андреевич? – удивилась…
Или, наверное, должна была бы.
В голове пустота и вязкое течение мыслей. Какой-то серый «туман», заполонивший разум после того, как первое добивающее осознание пришло. Будто постоянный шум, не дающий ничего воспринимать адекватно, только не ощутимый ушами… Как ультразвук. Но при этом вполне себе реально день за днем разрушающий каждую ее клеточку своими колебаниями.
И что-то в ней таки сломалось, сделав иной, дефектной.
– Вы-то как? Как себя чувствуете? – попыталась вспомнить, как адекватные люди разговор поддерживают.
Отчаянно старалась изображать видимость нормальной. Только сомневалась, что ей действительно удавалось это.
– Да что со мной станется? Зубы обломятся, – хохотнул начальник, но ей показалось, что дышал он не так уж и легко, а словно бы через усилие ему этот смех дался. – Не первый раз, выгребу. Уже вон, выписался… – подполковник помолчал, будто в ее сторону вслушиваясь. Только его дыхание, все же тяжелое, тишину нарушало. – Ты там как? У отца твоего новый номер взял… Не особо меня теперь жалуют твои родители, да? – так хмыкнул, словно и понимал, что породило подобное отношение, но и чуть посмеивался, пытаясь оптимизма придать нелегкой ситуации.
– Они… тяжело все перенесли, – Алине было непросто слова искать. И все-таки постаралась ответить нейтрально.
Николая Андреевича тут обвинить не в чем. Да и… те, кто был виновен, уже задержаны, даже более, чем рассчитывала и надеялась. Теперь осталось добиться, чтоб суд состоялся и прошел честно, а то… Всякое бывало.
Но ей в СБУ вроде пообещали, что это дело их чести и они проследят…
Все, что считала себя должной погибшим друзьям, исполнено, ведь так? Можно выдохнуть и идти дальше, помня и скорбя. А ей хочется лечь на землю и просто лежать, рассматривая холодное осеннее небо, пока не подохнет…
И Алей себя сейчас даже в мыслях назвать не могла сама. Трясти начинало!
Собственно, она и лежала до того, как подполковник позвонил. Аккурат на идеальной лужайке загородного санатория, куда ее родители и уговорили поехать, даже в состоянии своего ошеломления сумев заметить через пару дней, что с Алиной… что-то не так.
Правда, списали на общее потрясение и моральное истощение после всего случившегося. А сами не имели представления о том, как поддержать или помочь, вот и настояли на «отдыхе», который, в их понимании, все решить должен.
Возможно, то, что с ней «что-то не так» заметили и отдыхающие, проходящие сейчас мимо, а также сотрудники санатория.
К Алине уже трижды кто-то подходил, чтобы уточнить, все ли в порядке и не стало ли девушке плохо?.. Она только молча качала головой, продолжая рассматривать небо… То сегодня было поразительно похоже на его глаза своим оттенком… И Алина просто хотела потеряться в этом просторе цвета, забыв о боли и вымораживающем изнутри холоде, который не отпускал с вечера, когда за ней приехал Евгений.
– Их можно понять, – вздрогнула.
Откровенно, забыла, что телефон к уху прижимает, сама не знала, почему ответила. Наверное, как раз потому, что предполагала вероятность звонка от родителей. Они… действительно очень тяжело все перенесли. Пусть и обрадовались, тут и спору нет. А кто не обрадуется, когда твоего ребенка, которого ты только вот похоронил и оплакиваешь, приводят к тебе на порог живым и здоровым?
Конечно, не с бухты-барахты заявились. Стоит отметить, что управление СБУ тут позаботилось: для начала родным позвонил штатный психолог, чтобы подготовить. И уже только потом, в сопровождении того самого психолога, Алину отвезли к родителям… Больше ей некуда было ехать, родные забрали все вещи со съемной квартиры да и договор аренды разорвали в виду ее «смерти». Теперь надо было вновь начинать жизнь с нуля. Хотя нет, на работу ее восстановили, правда, рекомендовали и даже принудительно в отпуск отправили.
Ну, вот она и отдыхала. Только что-то никаких сил не было, чтоб встать, вытащить себя хоть и за волосы, что фигурально, что физически, из этого опустошения и боли, затягивающих не хуже болота.
Кажется, никогда в такие беспросветные глубины не погружалась, не имея и для себя толкового объяснения, что будет делать дальше и как жизнь собирается заново выстроить? Как разжать те тиски, что сердце с невыносимой мощью сжимают, надрывают легкие? Она опять спать не могла… Ни единой ночи. Даже на таблетках, которые ей тут дежурный врач выписал…
Лежит всю ночь, прокручивая в голове недолгие моменты, что только в ее памяти теперь и остались. Слишком яркие, чересчур насыщенные... Заслоняющие реальность.
Воскрешает секунду за секундой, давя в груди плач и стон… И даже обсудить это ни с кем не в состоянии! Она, в принципе, сейчас с огромным трудом разговаривала. Натурально поташнивало от усилий слова из себя выдавливать. И при разговоре с подполковником сейчас тоже, потому и цедила, считай, по слову…
Первый раз, когда почувствовала, мелькнула шальная мысль, что все же провальным оказался тот «первый» секс и она забеременела! Ощутила искру хоть какой-то надежды сохранить себе частичку непонятного, невероятного, замкнутого мужчины, кажется, навеки забравшего с собой ее душу и сердце!.. Как встрепенулась…
Тем горше оказалась новая волна разочарования, когда увидела отрицательный тест. И на следующий день. И еще…
Дред обо всем хорошо позаботился, как и обещал ей. Будь он проклят за это! И за то, что клятву свою не исполнил, так и не вернувшись к ней. Имени не сказал…
В общем, что-то не помогал ей отдых.
– Алина? Ты еще на связи или пропала куда-то? – подполковник просек ее состояние и на расстоянии.
– На связи, Николай Андреевич, – ответила чуть заторможено, вязко языком ворочая, словно напилась.
– Так, понял. Не буду ходить вокруг да около, у меня к тебе дело, Алина, – решительно заявил начальник, чуть повысив голос. Видно, чтоб точно ее вниманием завладеть.
– Слушаю? – невольно дрогнули губы, еще не улыбка, но хоть что-то.
– Тут с тобой один человек познакомиться хочет. СБУ-шник. Гутник Олег, мой давний знакомый, не стану скрывать. Это он руководил операцией по задержанию всех, кто причастен к… Ну ты поняла.
– А я-то ему теперь зачем? – не разобралась Алина. Даже поднялась, села на траве, только теперь осознав, что спина околела. Да и вся она…
– Дело у него к тебе есть. Мне говорить не хочет, – подполковник ехидно хмыкнул. – Но я же не старый дурак, хоть они меня списать и собираются. Спорить могу, что будет пытаться тебя уговорить к ним перейти, продолжить обучение. Зря тебя мы нахваливали. Олег такое не упускает. Да и предложение у него к тебе не простое, так сказать, с хорошими бонусами…
– Не хочу я с ними работать! – аж завибрировало внутри, голос гневом отдавать начал. Вспылила!.. Так вот чем ее сейчас пронять можно: обидой и гневом.
Понятия не имела, кто там и что про нее рассказывал, но… Одна мысль, что именно этот Гутник руководил операцией, в которой Дред погиб, – и ей захотелось с ним встретиться вовсе не для того, чтобы поговорить! Полыхнуло в груди, ударив в голову каким-то неконтролируемым, отсчитывающим удары пульса бешенством!
Кто бы мог подумать, что она настолько кровожадная!
– Вот и замечательно! – тут же с воодушевлением и гордостью подхватил ноту Николай Андреевич, по-своему истолковав. – Я сразу так и сказал! И нечего моих лучших людей переманивать! Нам с тобой еще отделение восстанавливать и реформу продолжать внедрять, верно, Аля? – уже по-доброму, по-отечески, считай, произнес подполковник. И показалось, что ему легче стало после ее ответа.
А у нее внезапно все дрогнуло, оборвавшись внутри от этого обращения. И… глаза обожгло, сдавив грудь. Впервые за все эти дни ощутила, как на ресницы слезы набежали. Одинокая влажная капля скатилась из уголка глаза на щеку, холодя и без того замерзшую кожу…
– И, вообще, чего нам в отпусках расхолаживаться, да, Алина? Куча работы! Ты как насчет того, чтобы завтра уже и начать, а? – кажется, не одну ее на принудительный отдых отправили.
И, похоже, подполковник от этого отпуска выть начал. Вот и решил идти ва-банк.
– Нам там новых сотрудников распределили, надо новичков в курс дела ввести, вернуть отделению доброе имя… Вагон работы, как считаешь? А мне ж на кого еще рассчитывать, как не на тебя? Не подведешь старика, я знаю. И потом, у меня для тебя, может, тоже бонусы есть, – приступил к лести Николай Андреевич, видимо, – и не хуже Гутниковских, между прочим. И на обучение мы тебя тоже отправим, разовьем таланты. Самим нужны такие бриллианты, – добавил ворчливо, однозначно, не простив знакомому попытку сотрудников у него переманить.
Ну как тут отказать?
Непроизвольно вновь губы дрогнули, чуть поднялись уголки. И слеза высохла, иссушенная ветром.
Нет, не забылось абсолютно ничего. И боль ни на йоту меньше не стала… Грудь разрывало изнутри.
Но, вдруг, это как раз лучший метод вырваться из глухой пелены боли, о которой и сказать никому не может?.. Если и не вернется к прежней жизни, то хоть чем-то дни наполнит, а не будет бессмысленно лежать на земле… Жестоко в очередной раз заставлять нервничать родителей.
Хотя те были против и ее возвращения в полицию. Очень решительно отговаривали, умоляли, плакали… Отец, и тот скупую слезу уронил. И пытались посулами заманить вернуться к экономической деятельности. Должность хорошую обещали, папа и сейчас имел влияние, да и у нее репутация осталась…
Но Алина и представить не могла уже, чтобы куда-то из полиции уйти. Это ее было. И потом… Наверное, оставаясь в этом всем, она себя ближе к Дреду ощущала, как бы странно это ни звучало.
– Хорошо, Николай Андреевич. Я уже иду собирать вещи, выеду сегодня. Если можете, помогите мне с квартирой, хоть на первое время, чтобы не в участке завтра ночевать осталась, – поднявшись с земли окончательно, попросила начальника.
– Вот и прекрасно! А я уже тебе и билеты на поезд взял. Сейчас сброшу на мейл. До пяти успей, будь добра, – хитрый лис. Не сомневался, что уговорит ее, выходит. – И с жильем решим, не беспокойся, – тут же пообещал.
А ей это все же какого-то воодушевления придало.
– Успею, – согласилась.
И сбросила вызов. Знала, что Николай Андреевич не обидится. Да и потом… Походило на то, что начальник примерно ее состояние понимал, так что… Главное сейчас быстро до работы добраться, а там… Поразительно, как сильно человек, с которым не больше двух недель суммарно знаком был, меньше даже, может на твою жизнь повлиять! Пробраться в суть, душу переплавить, оставив вечный, неизгладимый след… И оглушающую боль от пустоты после.
Ладно… Надо как-то вырываться из этого цикла… Учиться жить заново. Возможно, хоть в поезде удасться уснуть.
Глава 46
Было как-то странно вновь зайти в отделение.
На входе еще висели фото всех погибших, оставались лампадки и цветы, которые принесли жители города… Она несколько минут простояла перед фото Ромы, Тани, Толи… Вглядывалась в почти родные лица, думая о том, что уже никогда не увидит их, и в тот же момент чудилось, что сейчас они все вывалятся из дверей, весело смеясь над чьей-то шуткой.
Очень тяжело. Но, судя по всему, ее друзей помнили и по ним скорбели. Это… не утешало, нет, но дарило некое ощущение смирения, что ли.
Однако, тем сложнее для Алины оказалось переступить порог.
Ждала ли она, что стены и пол до сих пор в крови? Нет. Наверное, нет… Но и первый шаг через порог было страшно сделать. Почему-то подсознательно внутренне сжалась, дыхание затаив…
В голове крики, выстрелы и сирена тревоги… А вокруг на самом деле ничего этого нет.
Все чисто, следов не осталось. Стойку дежурного переделали, совсем новую поставили. И когда только успели? А само помещение заполнено людьми.
Ни единого знакомого, все почти молодые, видно, что из учебки недавно. Двое только постарше, из других отделений перевели, ей Николай Андреевич успел рассказать, когда с водителем на вокзале встретил.
Начальник ее и на служебную квартиру временно отвез, дождавшись, пока Алина примет душ и переоденется в форму. Ну и сюда привез, пообещав отпустить на завтрак после первого построения и знакомства со всеми новичками. Они теперь как-то интуитивно рядом держались. Два выживших… которых остальным не так и легко понять.
– Что, тяжело? – поинтересовался подполковник, поравнявшись с Алиной.
Николай Андреевич тоже сдал, конечно. Правда, ощущалось, что предстоящая работа его воодушевляла и придавала силы. Даже на трость, которую теперь использовал для опоры, не так явно наваливался. Больше того, чудилось: того и гляди, отбросит ее, потому что мешает, сдерживает, и примется носиться по отделению, как до этого всего нередко случалось!..
Но все же, еще толком не восстановился после тяжелых ранений. Ему бы отлежаться хоть месяц…
Только что Алина станет говорить, если сама готова ринуться в работу с головой, лишь бы забыться? А у подполковника своя боль и раны в душе, предательство тех, кого много лет друзьями считал, груз вины за смерть подчиненных… Тоже прожить подобное не так и просто.
Так что они оба друг друга стоили. Не ей напоминать начальнику про здравый смысл. Но вот подстраховать и помочь ему Алина вполне может. Так что оба, очевидно, станут задерживаться на рабочем месте.
– Есть такое… – согласилась скупо. До сих пор с усилием себя говорить принуждала, хотя и раньше болтушкой не слыла. Но теперь…
Молчание, как спасение, видела. И не надо никому ничего объяснять, просто характер такой теперь. Просто не общительная… Кажется, так ей Евгений когда-то Дреда описывал. Господи! Дай силы просто жить, как оно идет… Или уже сдохнуть от этой внутренней боли, что ли!
– И мне тяжело было в первый раз, – согласился Николай Андреевич, который теперь чаще говорил за них двоих, видимо. – Ну да ничего, Аля, прорвемся! У меня для тебя еще есть несколько сюрпризов, и они точно понравятся, – она каждый раз вздрагивала, когда он так ее называл, но не поправляла подполковника.
Странно, но сейчас он ей самым близким человеком ощущался. Тем, кто больше остальных понимал это ужасное, выедающее изнутри чувство потери. Пусть у Алины оно не только из-за погибших друзей выло в голове.
– Прорвемся, – согласилась.
Про один «сюрприз» уже узнала: Николай Андреевич оформил ее на дальнейшее обучение, заочно устроил, чтобы Алина и работать могла, ему помогая, самому подполковнику сейчас не вытянуть всего было, и повышать свой уровень.
– Просто патрульным остаться – не твое, Аля, давай честно признаем. И такая голова, как у тебя, в полиции как бы не больше нужна была, чем просто человек, который ездит целыми днями, бытовые проблемы решая. Ты не можешь такой шанс упустить, – по дороге сюда уговаривал ее Николай Андреевич, не позволяя и слова вставить.
Правда, Алина и не спорила. Не то чтобы прям «за» была, но и не против. Да и потом, какая разница?..
По поводу того, что начальник ей еще приготовил, не выспрашивала: любопытство в ней сейчас тоже куда-то пропало, как и все иное, кроме тоски и боли. И зачем Николаю Андреевичу портить сюрприз? Пусть начальство хоть порадуется своим задумкам.
– Сегодня погода хорошая, тепло, солнечно, построение общее на заднем дворе. Уже предупреждены все. Пошли, будем знакомиться с людьми. Расскажем, что у нас принято да как. Заодно и сами к новичкам присмотримся, – похоже, наконец, переведя дыхание, расправил плечи Николай Андреевич, не подозревающий о ее мыслях, как Алина надеялась.
И первым двинулся через весь зал, стараясь как можно меньше на трость опираться, и здороваясь со всеми.
Алина двинулась за ним, поглядывая по сторонам и запоминая пока еще чужие лица. Новые сотрудники отзывались на приветствие начальника активно, с энтузиазмом. Прям ощущалось их желание честь тех, кто погиб, не посрамить, что ли. Тянулись люди к одобрению…
И на нее поглядывали, кто тайком, а кто и в открытую рассматривая, изучая, будто на чудо какое-то…
Наверное, она, когда из учебки пришла, тоже так на «старожил» смотрела.
Хотя вчера вроде бы, выступая на пресс-конференции, тот самый Гутник, с которым Алина не хотела лично знакомиться, отвечал на вопросы журналистов, рассказывая об успехе операции. И, как стало Алине известно, особо ее отметил, указав, что она оказала огромную помощь в проведении расследования и обнаружении основных подозреваемых.
Непонятно. Чем это она им помогла, интересно?
Только же с Дредом все свои мысли и планы обсуждала. Хотя… Он, видимо, Евгению те передал, когда связался с агентом и участвовал в разработке операции. Даже странно стало, что агент сообщил начальству, кто продумывал варианты и схему случившегося, не выдал за свое… Нет, не то чтобы плохо относилась к Евгению. Просто… Ладно, положительных эмоций тоже не испытывала. Вестник плохих новостей не может стать приятным, вероятно.
А вдруг, это Николай Андреевич? С ним же Дред тоже их догадки обсуждал.
В общем, о ней рассказали привселюдно, еще и героиней, считай, объявили. Так что понятно, отчего все так смотрят вслед. Плохо то, что Алине и до этого интереса нет. Но и к своему отчуждению она постепенно начинала привыкать. Возможно, и с болью так освоится.
Пока же вышла следом за Николаем Андреевичем на улицу, проследив, что и остальные подтягиваются сюда, выстраиваясь в шеренгу.
Подполковник, подав ей знак рядом держаться, пошел так, чтоб лицом к новым сотрудникам встать аккурат под поднятым флагом страны и знаменем полиции. Понимая, что ему вполне может понадобиться поддержка, да и вроде как определенная в его непосредственные помощники теперь, встала рядом, чуть назад отступив.
Подполковник отдал ей свою трость, и Алина молча забрала, не комментируя и не подвергая сомнению подобную «смелость» начальника.
Вместе они несколько минут молча обозревали пополнение. Люди отвечали им тем же…
– Что ж… собрались еще не все, но мы, пожалуй, начнем, – наконец, вздохнул Николай Андреевич, прервав тишину. – Семеро одного не ждут, как говорится, – усмехнулся подполковник.
Алина не совсем поняла, кого еще не хватает, казалось, что число новых сотрудников вполне завершенное. С другой стороны, сейчас послушает и узнает. Хорошо то, что своим замечанием Николай Андреевич немного разрядил напряженную обстановку и расположил людей слушать. Она увидела еще неуверенные, но намеки на улыбки.
Это было правильно. В коллективе должно быть доверие и поддержка. Иначе… Они все уже знали, что в противовес этому может идти.
Николай Андреевич тем временем начал говорить. А это он умел очень хорошо, не поспорить. Напомнил о тяжёлых событиях, произошедших тут и приведших всех этих людей сюда; с благодарностью отметил помощь СБУ, активно проводившую расследование. Призвал он и создать атмосферу поддержки и взаимного уважения, доверия, чтобы показать, каким должно быть отделение, готовое стеной встать и на защиту граждан страны, и на поддержку каждого своего сотрудника, ведь к ним внимание общественности еще долго повышенным будет…
Николай Андреевич умел воодушевлять, что тут говорить, Алина и раньше это замечала. Так что неудивительно, что глаза собравшихся новых подчиненных загорелись вдохновленным огнем и явной готовностью такое доверие подполковника оправдать. Представил он и Алину, как ветерана отделения и своего помощника, непосредственного участника операции задержания виновных. Чуть преувеличенно, конечно, но как ей вмешаться?
И тут внезапно сбоку началось какое-то движение, и во дворе появился кто-то еще.
Из-за того, что в тот угол двора падала тень, а Алина стояла на ярком солнце, она не могла разобрать личность прибывшего, только очертания, хоть и прищурилась. Но остальные вроде нормально отреагировали, так что придавила внутренний холодок… Не особо у нее теперь складывалось с неожиданностями.
Обернулся туда и Николай Андреевич, прервав свой мотивационный спич. Прищурился тоже, всматриваясь в того, кто к ним направился.
Алина почему-то неосознанно вперед подалась, жадно вглядываясь в силуэт…
– Ага! – с хорошо слышимым удовлетворением и даже каким-то азартом усмехнулся подполковник, широко улыбнувшись. – А вот и наш последний новый сотрудник – мой новый заместитель, который тоже в последнем деле огромную роль сыграл наравне с нашей Алиной, хоть о нем и не упоминали открыто во вчерашней пресс-конференции, – начав говорить, опять повернулся к подчиненным подполковник.
Алина же не смогла не то что слова сказать – вздох новый застрял где-то за грудиной, так и не дойдя до легких. Потому что этот новый заместитель вышел из тени, направившись в их сторону уверенным и четким шагом. Только и это она на периферии зрения отмечала. Потому как все внимание приковало… ЕГО лицо!..
Его глаза!.. Нереально светлые, льдистые и такие пронзительные, что и сейчас будто насквозь в ее душу впились! Те, что Алина видела всегда, когда все же отключалась ненадолго в забытье сна в эти дни.
Дред?!.. Или она с ума сошла окончательно? Игра света и теней с ее глазами творит такое жестокое издевательство?! Невозможно же… Или?..
Идет, в упор на нее глядя, никуда глаза не отводит, впился в нее своим сосредоточенным вниманием, держит на крючке таким знакомым и родным взглядом! Таким… невозможным же?! Ледяным огнем пылающим!
А она все еще продохнуть не в состоянии. В голове пустота, в ушах шум… От нехватки кислорода, похоже.
– Мне стоило немалых усилий и посулов его к нам из СБУ перетянуть, пришлось попотеть, – продолжал тем временем рядом вещать остальным Николай Андреевич все тем же довольным тоном. – Так что у нас в отделении теперь два неординарных сотрудника. Прошу любить и жаловать…
– Майор полиции, Диденко Дмитрий Анатольевич, прибыл для несения службы, – даже немного по-военному, словно к иной дисциплине привык, громко и уверенно произнес в возникшей паузе он, глядя при этом прямо в глаза Алине, ни на кого больше никакого внимания не обратив, пусть и стал перед подполковником.
