Текст книги "На изломе доверия (СИ)"
Автор книги: Ольга Горовая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Глава 33
– Первое, что узнал и мой человек, и твой начальник подтвердил, этот друг майора, Леонов Максим, занимался нелегалами. Но там ничего такого, за что нам зацепиться можно было бы. Во всяком случае, я вообще не вижу предпосылок для того побоища, что они устроили. Да и Александр там вроде как ни при чем. Было еще охранное агентство, это мне ваш подполковник сообщил, сказал, что намутили там эти двое, натворили дел, хотели, чтоб он им помог. Но подробности не успел сообщить, Женька явился, мне пришлось спешно ретироваться, – продолжая понемногу пить кофе, начал рассказывать ей Дред.
А она поймала себя на мысли, что зависла, зацепилась глазами за то, как двигаются его губы, горло, когда мужчина говорит или напиток глотает.
– Аля? – так, елки-палки, он тоже это уловил!
И точно пытается понять, что с ней творится. А еще вернулся тот тембр его голоса, когда имя ее произносит, а у Алины по позвоночнику мурашки бегут. Будто нечто очень значимое сказать хочет, но что именно, она никак не поймет.
– Да… – моргнула, отведя взгляд. Вцепилась в свою чашку. – Не проснулась еще до конца, сейчас сориентируюсь. Тебя не засекли хоть? – вдруг поняла смысл им сказанного. – Евгений не заметил? – встревоженно уточнила, подумав, что для Дреда это могло бы быть очень опасно.
Кто знает, как к нему, беглецу, по сути, отнесется теперь агент? Не получил ли приказ задержать строптивого свидетеля?
Льдистый взгляд изменился, будто задумчивой рябью пошел, сосредоточившись еще пристальней на Алине. И… словно потеплел?
Это было слишком… Чересчур значимым внезапно. Она прикрылась чашкой, прячась от всего, что он мог увидеть в ее взгляде.
– Нет, Аля, меня не заметили, – качнул головой Дред, как успокаивая ее. – Удалось уйти. Но насчет этого вопроса с охраной – непонятно. В отчетах и декларациях пытались подчистить, ясно, что следы все равно остаются, так что сейчас восстанавливают данные, все, что найдут, мне отправят. Нам с тобой надо с этим разобраться. Причем достаточно быстро, – он снова провел пальцами через ее волосы, словно так странно расчесывал. – Думается мне, что не просто так там пытались затереть, точно же прячут что-то. Жаль, с подполковником вашим не успел детально переговорить, что именно. Может, еще наведаюсь завтра или следующей ночью…
Странное ощущение. Не неприятное и непривычное. Но очень интимно воспринималось, до невозможного… близко, связующе. И очень отвлекающе.
Опасная какая-то ночь, острая, как нож, который она продолжала держать поблизости весь сегодняшний день на всякий случай; откровенная, до обнажения душ… Но не мыслей, однако. Его размышления так и оставались для Али загадкой. Понимал ли Дред ее лучше в данную минуту?
И тут до Алины дошло, что именно мужчина рассказывает. Щелкнуло нечто в голове!
– Охрана… – повторила она, нахмурившись.
Сама не поняла, как повернулась, уже и щекой к его запястью прижалась, чуть прикрыв глаза, будто кошка ластилась к гладящей ее руке. Так теплее было, приятней. Уловила задержку в его движении буквально на один удар сердца, но больше никак не отреагировал, да и волосами ее играть не перестал. Наоборот, словно сжал плотнее свои пальцы, надежней поймав.
– Охрана… – в голове настойчиво крутилась какая-то ассоциация.
– Тебе принести карандаш и блокнот… или мою вещевую сумку? – кажется, Дред заметил ее попытку собраться с мыслями.
Еще и поддевает! Шутник, ты гляди!..
И, что удивительно, особенно после такого начала сегодняшнего разговора, слышит явно иронию в его голосе, пусть и припрятанную, но без всякого напряжения уже. Интересно, это потому, что она не смотрит?
Против всякой воли, у Алины улыбка сама тронула губы. Но, не открывая глаз и не отстраняясь от его руки, покачала головой, продолжая вспоминать.
– Охрана! – вдруг распахнула глаза, повторив уже громче. – Подожди, у нас что-то было… Я болела как раз, этот дурацкий коронавирус, две недели дома провалялась, но меня напарник в курсе держал… – на минуту как споткнулась, вспомнив Романа, но нужно было сосредоточиться на проблеме, заставила себя собраться. Да и рука Дреда, так и оставшаяся на ее коже, волосах, помогала, словно связывая с реальностью. – Было какое-то дело… Сейчас, – попыталась все точно припомнить, хоть мысли и ускользали. – Мутное, непонятное… Он так и говорил. Они на вызов выехали ночью, соседи звонили. Перестрелка в поселке. Но не успели разобраться, уже СБУ откуда-то появилась. Их сразу отстранили, само собой. Вроде юрисдикция не та. Несколько трупов… Не помню деталей, – с досадой скривилась, прижала глаза пальцами. – Только почему-то «охрана» идет в ассоциации с этими воспоминаниями, – глянула на него снизу вверх с виной.
Но в его льдистом взгляде только одобрение увидела, ни единого упрека. И холода уже и в помине нет!
– Тише, Аля. Это уже немало. И явно больше подходит под причину, – Дред оживился, это прям чувствовалось, хотя внешне особо не поменялось ничего, казалось.
При этом он притянул еще ближе ее голову к себе, так, что Аля вновь ему в бок уткнулась, будто вот так, немного несуразно, свою поддержку и попытку ее успокоить проявил.
А ее тронуло.
Вот правда, прошило до глубины, задело какие-то струны, еще плотнее с этим человеком связывая!.. Что плохо, конечно.
Она все больше забывала, кто он есть на самом деле. И сейчас об этом вспоминать желания не имела. Слишком сложно все, чересчур много скрытых врагов вокруг, считай, никому нельзя верить. А Дреду… Да, доверяла, даже если сама считала подобное решение глупостью. Но ведь и он каждым действием и шагом демонстрировал, что верит ее словам, идеям, поступкам… Странная и парадоксальная ситуация: они вдвоем против всех остальных, выходит? Полицейская под подозрением и киллер пытаются по чести и правде сложное дело раскрыть… Сюрреализм полнейший!
Но от того, справятся ли, их жизни зависят, кажется. Дред не говорил, но она же тоже не дура, понимала недомолвки и ощущала угрозу. Не от него, от ситуации.
– Подождем до завтра, что узнает мой человек. Надеюсь, сумеет вытащить данные. Хотя, если там СБУ подчищало, а не кустарно, может следов особо и не нарыть, – Дима теснее к себе Алю прижал. Не хотел отпускать, даже размышляя.
Знал, что, когда управлению надо, могут очень эффективно действовать. Паршиво, что чаще всего такое происходило, когда шкурные интересы кого-то из руководителей задевались, а не во благо страны. Но… все равно шанс есть. И потом, хотелось Алю успокоить, натурально видел, что она нервничает и изо всех сил старается вспомнить сейчас еще больше.
Удивительная девчонка все же. Как ей удалось парой предложений унять накал бушующей в нем ярости, не на нее направленной к тому же? Черт знает, но ведь реально вышло. Причем поразительно уже то, что Аля уловила и поняла его настроение, как впитав ту злобу, которую Романенко своими словами и предложениями породил. И то, что он от нее услышать хотел, смекнула… Может, не то чтобы балдея от факта, но тоже ведь признала, что связаны, спаяны и она в нем увязла.
Дима не привык, чтобы другой человек так хорошо его понимал. Сознательно держал дистанцию ото всех, собственно, от него такого поведения ждали и в чем-то требовали даже. И… было жестко непривычно.
Из-за всего этого сейчас хотелось поддержать ее, дать понять, что она уже вспомнила много… А Дима не очень умел такое проявлять, в подобном опыта не хватало.
– Если же и они ничего не найдут, придется еще раз попробовать добраться до вашего подполковника. Он явно настроен на диалог и тоже понимает, что в его и наших интересах найти тех, кто тут замешан, до того, как они на нас всех выйдут, – а про себя подумал, что, если Женька послушал его и усилил охрану, это будет не так и легко…
Ну да ничего, выкрутится как-то, с самим Женькой и порешает, если что. Наверное, неплохо было бы и Мише какой-то привет послать, поддержать вроде как. Пострадал за них всех мужик, приняв удар на себя.
Кстати, с этой беготней так и не разобрался, кто тогда на их след навел этого исполнителя. Явно же не из управления чувак, если покончил с собой. Тут другое что-то… Примешали криминал? Какие-то долги предлагают списать за устранение важной свидетельницы руками гопоты или наркоманов, как ему сегодня вечером предлагали? Надо будет расспросить у Жени, что там удалось криминалистам и патологоанатому выяснить.
– Второй раз в больницу идти опасно, Дред! Ты серьезно подставиться можешь! Оно того не стоит, – с напором, которого он не ждал, заявила вдруг Аля.
Насупилась, поджала губы. Серьезная и суровая такая, блин. Ну вылитый коп… Только его почему-то на ухмылку пробивает.
– Стоит, Аля, если без этого не сможем разобраться. Я осторожен буду, обещаю, – потянул ее на себя, чтобы поднималась. – А сейчас пошли, тебе надо отсыпаться, явно же лучше думается, когда отдыхаешь толково, – не особо ловко попытался все в шутку перевести, чтобы скрыть, что тупо обхватил ее и прижал к себе обеими руками, уткнувшись лицом в макушку.
Глубоко запах волос втянул, пытаясь из легких привкус ароматизатора салона машины Романенко и все то, что узнал от босса, вытравить.
Хрен им на постном масле, а не эту девчонку! Не дождутся. Своей кровью скорее умоются, чем он им позволит списать Алю! Его она… что и сама уже признает понемногу. Пусть ему было довольно странно осознать нужду в ином человеке, еще и настолько выраженную.
Глава 34
Дмитрий никогда особо общительным не был. Даже в родной семье считался, скорее, отшельником. Хотя у них, вообще, странные отношения были.
Отец старпомом на корабле служил, по полгода в рейсе, потом пару месяцев дома, и вновь уезжал. Других сближал подобный график вроде, а у них как-то каждый сам по себе и особо близости не искал.
Мать – заслуженный учитель, гордость школы и города, еще и завуч, ей некогда было сыном слишком заниматься, общественные дела и работа требовали внимания. Дмитрий с младших классов полюбил пропадать на спортивной площадке школы, а потом и в ближайшем спортзале. Впрочем, и об учебе ему не давали забывать, мать не имел права опозорить. Долг перед семьей обязан был выполнить.
Нет, не ощущал себя заброшенным, все было, что необходимо, не голодали и не бедствовали. Все, что могло понадобиться для нормальной жизни, имели. Даже более других, может, все же отец хорошо зарабатывал.
Но и душевности какой-то, привязанности, что ли, что потом по жизни у друзей и знакомых видел, в своей семье не замечал никогда. Словно два чужих человека время от времени пересекались на одной жилплощади, а потом еще он появился.
Но Дмитрий не искал в этом и каких-то причин для упреков родителям, да и себя ущемленным не чувствовал. Рано независимым стал – это да. Должен был принимать свои собственные решения, что поощрялось. Кроме того, казалось, так легче в узде держать то мощное, но довольно дикое начало, которое никак в рамки общества не вписывалось, а потому и не одобрялось. Но ведь бурлило внутри. От отца досталось, тот потому на флот и пошел после службы в армии, помогала ему себя дисциплинировать такая жизнь.
Вот и Дмитрий когда в правоохранительные органы податься решил, его не отговаривали: отец и тогда в рейсе был, а мать ничего против не имела. Вероятно, понимала, что именно муштра поможет сыну научиться управлять собой еще лучше. Да и со стороны хороший выбор, значит, воспитала верно ребенка, если хочет во благо обществу служить.
Он даже с каким-то облегчением в другой город перебрался, уже прекрасно умея заботиться о самом себе. Только из-за той, с детства привитой, отстраненности и в университете ни с кем не сблизился особо, собственно, как и после, когда работать пошел. Общался, был в компаниях, умел находить контакт и связи, это легко у него шло, будто в роль вживался, делая необходимое. Мимикрировал под ситуацию. Притворялся. Но не откровенничал никогда и не панибратствовал, не пускал в близкий круг или душу. Одиночка.
Наверное, потому его заметили и отобрали для тренировок по другой программе. Управлению такие люди нужны особо. Есть те задания, куда только таких и отправишь. А Дима не возражал, по нему такие операции были, да и в крови жило стремление все порученное лучшим образом выполнить, вбитое уже за годы тренировок желание «оправдать доверие»… Зря над Алей потешался в этом плане, конечно.
Да и что у него.ю кроме этой работы, жизнью ставшей, было? Ничего. Даже с родителями не общался по факту, так, звонил пару раз в год, и они не особо стремились к контактам, может, уже в ответ на его холодность. Но не сложилось у них с детства теплых связей.
И тут Алина вдруг…
Как снежная лавина на его голову рухнула, если откровенно говорить! И вот Дима словно лежит в куче снега настолько ледяного, что кожу обжигает, и в себя прийти не в состоянии. А она ему внезапно нужна, как кислород на следующий глоток воздуха! Легкие разрывает от этой потребности в свою безраздельную власть заполучить! Со всеми потрохами, мыслями, прошлым своим и настоящим…
И кто сказал, что Дима права не имеет получить то, чего так сильно хочет? Да он готов был зубы затолкнуть в глотку любому, кто на нечто подобное бы отважился!
А еще до внутреннего иссушающего зуда, как оказалось, необходимо ему, чтоб и она в нем так вот нуждаться начала. До дрожи и боли почти, когда все разумное и логичное в тартарары летит и остается только вот эта неадекватная и необъяснимая умом потребность!..
Не замечал ранее за собой склонности к настолько… пограничным желаниям и тягам, что есть, то есть. Однако же и бороться с собой не имел ныне ни настроения, ни малейшего порыва. Особенно после того, как Аля таки себя в схожих устремлениях выдала. Да, понимал, что пока ей сложнее поддаться этому их притяжению, тем более в свете имеющихся обстоятельств. Но был доволен и уже полученным результатом.
А сейчас стоило просто отдохнуть. Сама Аля уже минут двадцать, как уснула, прислушивался к ее дыханию и пульсу. Да и система оповещения включена, и навряд, чтоб Романенко сумел его отследить, не в том состоянии босс… Имеет право и Дима выдохнуть, заснув рядом с женщиной, нежданно ставшей едва не основным смыслом всего происходящего. И он сейчас вовсе не данную ситуацию с полицейским отделением подразумевал.
– Почему я должна опять остаться здесь, а ты свободно уходишь и приходишь, когда тебе вздумается?! Почему я не могу с тобой пойти… За данными, в больницу к подполковнику, да хоть в магазин за молоком, ей-богу?! – Аля просто-таки прожигала его возмущенным взглядом.
А Дима отчаянно старался ухмылку сдержать. Это точно не лучший аргумент в споре с ней, уже понимал, что к чему, а оно все равно наружу лезло.
Вот кто мог бы подумать еще час назад, что она так сердиться умеет? Ведь так сладко спала на его плече всю ночь, в упор не желая перебираться на подушку! А Дима, и ощущая, что рука уже окончательно затекла, принципиально не хотел ее перекладывать или к этому подталкивать…
Или когда Аля сорок минут назад стонала ему в это самое плечо, закусывая свои губы и его кожу, когда Дима своей жажде поддался, ну и ее сумел распалить, убедив, что секс интереснее сна… Теперь у него на этом самом плече имелся конкретный засос, что тоже случилось с Димой впервые. Впрочем, обнаружилось по итогу, что и он на ее шее и ключицах оторвался по полной, а ведь даже не заметил, когда так мозги свернуло. Забыл обо всем, потерял контроль…
Черт! Не замечал за собой такой ненасытности ранее! Такой поглощающей алчности, буквально захлестывающей все естество!..
Да и много чего другого, доселе неведомого, теперь в себе открывал. Что заставляло задуматься, само собой… Но вот тормозить не хотелось. И от вида отметин, оставленных его губами на ее коже, что-то глубинное и дикое внутри отзывалось тлением, распаляя уже иную, мощную и жаркую волну в крови.
Но и это пока не казалось разумным демонстрировать ей.
Сейчас они вновь обосновались на кухне. Дима сварил кофе, почему-то не желая делиться данной обязанностью, требовательным был ко вкусу напитка всегда… Ну и просто нравилось варить первой кофе Але. И, понятное дело, сразу всплыл вопрос о дальнейших действиях. Она отчаянно пыталась вспомнить еще что-то об этой охране, Дима решил, что стоит снова с ее начальником поговорить. Ну и понеслось…
Вместо слов, для начала, обхватил Алину за плечи руками и притянул к себе. Во-первых, хотелось максимально близкого контакта и нравилось то, что она тоже подалась вперед. Во-вторых… если начнет пытаться в драку лезть, что по ее воинственному и обиженному взгляду не мог исключить, меньше себе навредит, и ему проще будет пресечь эти попытки, не причинив ей боли.
– Отпусти… – ну, Аля у него точно идиоткой не была и моментально поняла все эти причины. Сжала раздраженно губы.
А ему опять те поцелуем разомкнуть захотелось, еще разок услышать тихий гортанный стон…
Капец, кроет, конечно. С таким задурманенным сознанием он еще ни на одно задание не шел. Однако же и кристально ясное понимание важности и потребности выиграть при этом любой ценой. Потому что на кону настолько многое, чего просто не может лишиться! Никому отобрать не позволит!
– Аля, ты же не дура. Сама понимаешь, почему выходить из дома тебе – отстойная затея, – попытался максимально ровно ее саму к осознанию подвести. – Нас ищут, а по твою душу уже приходили…
– Или по твою, – огрызнулась, явно не в состоянии сразу назад сдать.
Или просто так вот осмелела, решив, что может огрызаться и спорить на равных, если уж свою метку на нем поставила? Хотя она изначально не то чтобы пасла задних. Характер и сила воли все же дай боже каждому. И это Диме тоже нравилось, несмотря на сложности.
– Я только с твоих слов знаю, что кто-то, вообще, в дом забирался тогда, – пробурчала она, потихоньку пытаясь вывернуться из его рук.
Ну-ну, пусть старается: и ему приятно, и ей задача, чтоб голову занять.
– С моих, – согласился, – и хорошо, что этого достаточно. Но и сама знаешь ведь, что это правда. Да и подозреваешь же, насколько серьезно на тебя решили всех собак спустить.
Честно говоря, в такой момент меньше всего хотелось об этом вспоминать или думать, что тоже не было обычно. Дмитрий всегда во главу угла приоритеты заданий ставил, а не собственные желания. Но он и так уже сорвался со всех рельс, вот и привыкал к себе такому. Да и от того, сумеет ли сейчас убедить ее, зависели их дальнейшие поступки, понимал.
Нет, не сомневался в способности навязать Але собственную тактику и волю. Только вот не этого хотелось, а все того же безоговорочного доверия, на котором и вчера замкнуло. И еще уверенности, что, если он сейчас уйдет, она не убежит, а останется здесь, в его убежище, в безопасности. И дождется, что бы ни происходило.
– Что ты будешь делать, если наткнешься на кого-то, кто тебя ищет? Как реагировать? Твои действия, Аля? – прижав ее еще плотнее к себе, так, что девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать прожигать его гневным взглядом, поинтересовался Дмитрий.
– А что делаешь ты? – хмыкнула, все еще пытаясь вытянуть руки из его хватки, чтобы скрестить их на груди.
Диме же слишком нравилось ощущать все ее изгибы, выпуклости и впадинки, не собирался позволить отгородиться.
– Аля, я привык скрываться, притворяться, мимикрировать и быть незаметным. Меня просто не засекут, если я этого не захочу, ты не можешь не понимать. Мысли, настроение, походка, поза – имеет значение все, – он легко скривился, вроде как очевидное перечисляя. Для него это давно было на уровне инстинктов, сам не отслеживал, когда под нужный образ подстраивался. – В то время как ты – закон. Ты привыкла идти открыто и не пряча ничего, требовать ответа, потому как представитель власти и имеешь приоритет на применение силы… Не так разве, Аля? Ты не играешь в эти игры, потому что имеешь… имела право на открытость. И из-за этого же, из-за того, что было твоей силой, сейчас ты станешь отличной мишенью…
– Вообще не понимаю, как ты с такими запоминающимися глазами умудряешься незаметным оставаться, – прервав его, пробурчала Алина. Но при этом не спорила, и вырываться перестала.
Понимала все. И он это знал.
– Нравятся? – самодовольно ухмыльнулся… Больше, чтоб снизить напряжение и разрядить обстановку.
Получил в ответ хмурый взгляд… чуть задержавшийся на тех самых глазах. Вот и прекрасно, аж настроение улучшилось. Прижался подбородком к ее виску, позволяя себе в полной мере все эти новые ощущения прожить, каждым нервом прочувствовать, даже ее недовольство.
– Очки, линзы, у меня большой арсенал, сейчас это не проблема, – ответил предельно искренне.
– И что ты будешь делать, если пойдешь в больницу к подполковнику, а там на Евгения нарвешься нежданно? – не собиралась отступать Аля.
Его упрямый и упорный коп.
Вообще-то, «нежданно» сюда не подходило, Дима собирался сам связаться с Женькой, чтобы выяснить нюансы. Но не говорить же ей об этом.
– Аля, даже Евгений меня не засечет, если мне это не будет нужно. Я понимаю, когда игра стоит риска, а когда это лишнее и лучше переждать. Достаточно опыта, – мягко, необычно для самого себя повел головой, как поглаживая ее волосы своей щекой.
Теплое ощущение, нежное, почти шелковое. Незнакомое.
– Почему все настолько опасно?.. – у нее голос дрогнул, упав до шепота. Проняло и ее, дыхание стало прерывистым. Но и тему подняла… Дима понял то, что осталось несказанным.
– Ты очень удобная фигура, чтобы их промахи списать, Аля, – прошептал так же тихо, в ее пряди, от которых сейчас физически не мог свою кожу оторвать. – Идеально подходишь им, чтобы себя выгородить.
– Кому «им»? – она тоже не пыталась уже от него отступить, прижимаясь крепче к Диме. И ведь не спрашивала, откуда он это знает, действительно доверяла его выводам.
– Я это и пытаюсь выяснить, – вспомнив Романенко, отозвался Дмитрий, стараясь не дать измениться тембру голоса.
Не мог ей открыть то, что знал, а захотелось вдруг дико, почти непреодолимо!.. Но и не врал же, за его командиром еще кто-то стоял однозначно, и он это пытался узнать.
– Что будет, если тебя все же засекут? – похоже, вот так, уткнувшись ему в шею, ей было легче говорить с ним начистоту.
Тихо, почти шепотом, будто проталкивая эти слова и стоящие за теми опасения, страхи и сомнения сквозь его кожу, как невидимые линии татуировок набивая друг другу.
– Я уйду от них, Аля. Мое тебе слово. И вернусь к тебе. Не брошу, не предам… И им на расправу не отдам ни за что, – клятвой тихой прозвучало.
Она вздрогнула, но не отстранилась. Да и у него мороз от своих же слов по спине прошел, волосы на затылке дыбом поднимая. Кажется, Дима выдал и против здравого смысла вложил в голос больше, чем мог себе позволить в рамках легенды.
Аля же мелко дрожала, ощущал, впитывал эту дрожь руками, грудью, животом, всем телом. Запрокинула осторожно голову, вглядываясь в его лицо, открыла рот, набрав воздуха, будто собираясь с обрыва в воду прыгать. И Дима ясно видел в ее глазах какой-то вопрос.
Алина точно хотела что-то до конца прояснить… Но как передумала в последнее мгновение, облизнула губу… и прошептала все же иное. А его сбил с ног тот вопрос, который повис в тишине кухни:
– Как тебя зовут? Настоящее имя, а не вот это… «мимикрирование», – усмехнулась с горьковатым сарказмом. Заглянула в глаза даже чересчур глубоко.
И у него странная боль в груди, будто удар пропустил или сердце с размеренного хода сбилось. Захотелось ответить! Аж ломка от того, что ни по уму, ни по совести не должен!..
Чем-то выдал себя? В обход вероятного почувствовала слабину? Догадалась, что легенда всего лишь?..
Продрало по позвонкам напряженным чутьем!
Или Аля у него слишком толковая, сделала выводы на основе пропущенных оговорок?
Но и уточнять нельзя – тупо спалится, если сам вкладывает в ее слова желанный смысл, а Аля просто следует очевидной логике. Ведь ясно, что это прозвище, и ее всего лишь имя и интересует…
Или все же поняла больше?.. Твою ж ****!
Но и, несмотря на неистово вспыхнувшую вдруг потребность рассказать все, как есть, сцепил зубы до скрежета. Не факт, что не подставит этим ее еще больше. Не подтолкнет к какой-то ошибке, неверному решению, которое станет угрозой жизни этой, уже бесценной для него, женщины.
И по фигу, что горло, словно кислотой, жжет невысказанными словами, именем этим, объяснениями!..
– Расскажу, Аля… когда это все закончится, – все, что мог сейчас пообещать. – А пока оставайся тут, у тебя шикарно получается создавать нам стратегию и очерчивать район поисков. Так что есть и твоя зона ответственности, то, что мне будет гораздо сложнее вытянуть.
Надавив ладонью на ее затылок, вернул лицо девушки на прежнее место, избегая взгляда, вдруг показавшегося слишком проницательным, вытягивающим наружу душу из недр его дикости.
– Смотри. Тогда точно придется вернуться, вопреки чему угодно, – вроде как хмыкнуть она попыталась…
И крепко обхватила Диму руками, обняв. Ощутил касание ее губ на своей шее. Медленно опустил веки, прикрыв глаза, словно впитывая каждое мгновение, каждую каплю ее тепла.
– У тебя есть мое слово, – едва шевеля губами, чтобы не перебить это ощущение, выдохнул в ее волосы.
