Текст книги "Предложение с сюрпризом для разведенки (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 22

Глава 22

Анна знала в доме генерала каждый угол. Зашла легко со своим ключом. Походила кругами, спотыкаясь об разбросанные повсюду игрушки близнецов. В кабинет Данилова так и не смогла зайти, будто между ней и проступком в отношении Дмитрия Захаровича, встала плотная невидимая стена. Предательство, есть предательство как его ни назови, как ни оправдывай благими намерениями. Красивыми словами не прикрыться. Ей доверяли, ей помогали…

«А она вон, что удумала⁈ Сегодня ты сейф ограбить хочешь, а завтра ради спасения Тимофея человека убьешь? Как в глаза-то людям смотреть станешь?» – скоблилась совесть под ребра, кидая из крайности в крайность.

С одной стороны – муж, которому хотелось помочь. С другой премерзкий поступок, заставляющий переступить через себя и принципы. Аннушка сидела на ковре гостинной и ревела в три ручья, жалея себя, Тимофея и генеральскую семью. Простенький кнопочный телефон трезвонил в кармане кофты. Она вынула его и держала, в слабой руке. Буквы расплывались нечеткими очертаниями, но Анна знала, кто звонит. Елена Михалкова.

Это был знак, о котором она только что молилась?

Аннушка восхищалась новой няней. В той был стержень и некая внутренняя сила. Уставший от жизни взгляд серых глаз.

Палец скользнул по потертой кнопке «принять вызов».

– Л-леночка, я так виновата, так виновата, – бормотала Аннушка, захлебываясь в признании, зачем приехала в дом Данилова.

Михалкова, услышав, что домработница говорит, аж присвистнула. Дьявольская расчетливость Тимофея ее поразила. Сам за решеткой и жену за собой тянет, упырь! Нашел себе чужие руки с пультом управления.

– Аня, зачем? Нам не веришь, есть же экспертиза пожарных и следователя. Тимофей мог нас заживо спалить, вернись мы немного пораньше, – Елена ходила из стороны в сторону, не замечая, что за ней тянется взгляд Данилова.

Он все слышал по громкой связи.

– Как же я без него? Тимоша – муж мой, опора моя, – всхлипывала Анна.

– Анют, мужчина как трамвай. Не нужно за ним бежать, постой и подожди следующего. Тимофей тебя на преступление толкает, подставляет под удар. Сам запачкался черной вязкой смолой ненависти и тебя окунуть хочет. Аннушка, включай голову! Прям бесишь, честное слово.

Елене хотелось топнуть ногой. Добраться до наивной «спасительницы» и надавать по щекам, хотя это вообще не ее метод.

– Лен, дай мне телефон, – Михалкова упустила момент, когда массивный мужчина оказался рядом. Голос спокойный, даже слишком.

Она протянула ему связь и Дмитрий аккуратно, сграбастал гаджет.

– Аннушка, ключ в нижнем ящике стола. Бери. Это всего лишь деньги. Бери, я сам разрешаю, но с этого момента ты у меня не работаешь. Я даю тебе выбор, только потому, что уважаю тебя как человека. Но, пойми, что после, лимит моего доверия будет исчерпан. Мы расстанемся навсегда. Деньги не помогут вернуть тебе мужа.

Всхлипы прекратились, поскольку генерал нажал на «отбой». Вернул Лене телефон и как ни в чем ни бывало, пошел звать своих проказников к ужину. Еда остынет.

– Так просто вы сказали ей, где ключ лежит? – Елена пошла следом и присела на свое место. Опустила взгляд на свою порцию. Ковырнула вилкой нежное пюре.

– Я дал Аннушке не ключ, а альтернативу. Приоритеты она сама расставит. Кушай. Очень вкусно у тебя получаются котлетки. И про трамвай мне понравилось. Немного царапает сравнение… Мне больше подходит на танке.

И улыбнулся, представив, что стоит Елена Прекрасная на остановке, а он, соскребая гусеницами асфальт, тормозит: «Девушка⁈ Нам по пути, я точно знаю». Браво соскакивает и помогает ей взобраться на грозную махину с дулом сто двадцать пятого калибра. Они удаляются в закат под восхищенные взгляды прохожих. Или возмущенные, это уж как повезет.

Генерал прервал свои фантазии и снова взялся за котлету, планируя положить себе добавки.

Никогда Данилов не встречал женщины, с которой так приятно молчать… Две минуты в тишине, пока на кухню не влетели внуки.

Глава 23

Глава 23

– Тетя Лена, зайка не ест котлету, – сокрушался Антон, который уместил рядом с собой любимую игрушку.

– Потому, что зайки едет морковку, балбес! – постучал Андрей кулаком в свой лоб, типа, братец сильно тупит.

Тетей Леной, а не Еленой Викторовной, няня стала, заслужив это звание тем, что не уходит. Мальчики просекли далеко идущие планы деда. Дети не всегда понимают взрослых, но очень чутко чувствуют интонации в голосе. Как дедуля обращается к Елене, как его взгляд теплеет. Он смотрит вслед нянюшке, когда думает, что никто не замечает.

Спрячешься тут, когда рядом две пары хитрых всевидящих глаз!

Ужин в кругу семьи омрачил звонок на сотовый генерала. Михалкова случайно опустила взгляд на экран, реагируя на звук. «Дочь». Ни имени, ни ласкового прозвища. Дмитрий Захарович, увидев, кто звонит, смахнул и тут же поставил на беззвучный. Короткий взгляд в серые глаза, заразил Елену тревогой. Нежданно-негаданно, объявилась мать близнецов.

Вот и не верь в приметы, что беда не приходит одна. Данилов деланно допил небольшими глотками чай. Встал и поставил тарелку и чашку в раковину. Открыл кран и стоял к ним спиной. Просто стоял и смотрел, как течет вода.

Елена отпустила мальчиков еще поиграть перед сном. Только когда табун притих в детской, встала со своего места. Подошла, остановившись за его напряженной спиной. Не прикасалась, а словно обняла. Мысленно.

– Дмитрий Захарович, оставьте. Я помою посуду, мне несложно.

– Лен, она не звонила три года. Последний раз звонок был в три утра. Проблемы с полицией просила уладить. Я отказал. Сама впуталась, пусть сама и выпутывается. Дочь кричала, что это я виноват… Все плохо, потому, что детей забрал. Я не забирал, Лена. Она сама хотела их бросить… Сама.

– Вы не должны себя винить. Нельзя вешать на свою шею груз чужих ошибок.

– У Вероники никаких прав на ребят, но я все равно боюсь, что однажды… Однажды, дочь появится на пороге. Забаламутит парней.

– Вы должны узнать, что ей в этот раз нужно. Нельзя жить догадками.

Кран перестал течь. Одним взмахом он придавил рычаг. Развернулся. Елена охнуть не успела, как ее обхватили за талию и прижали к мужскому телу.

– Я обязательно узнаю, Лена. Только меня больше волнует не этот вопрос, – его нос зарылся в светло-каштановые волосы. Махнул по уху. Затем, задышал в шею.

– Какой вопрос? – у нее ноги стали ватными. Сердце забилось где-то в животе. Если приложить руку, то четко можно ощутить пульсацию.

– Лен, хочу тебя. Нежно. Сегодня и завтра. И в ближайшее десятилетие, пока хватит мужских сил. Хочу тебя не только в постель… В свою жизнь на законных основаниях. Выходи за меня, Елена? – тихим сапом подмял под себя, широко расставив ноги.

Его «хочу» было ощутимо через одежду. Елена не сразу поняла, что смотрит на него слишком долго и так же долго молчит. Во рту язык не шевелится. Поселковские сплетни вихрем мимо ушей про то, что она – вертихвостка, охмурившая генерала.

Удивительно, как женщины могут одновременно думать обо всем и сразу.

– Лена, я слишком долго жил без женщины. Думал, уже прошло мое время, не встречу ту самую, единственную. Не смогу никому доверить внуков. Возьмешь нас в ласковые руки, Лен? Мы немного диковатые, грубые, и не умеем правильно выражать свои истинные чувства.

– Да, уж, – рассмеялась Елена, упершись лбом в его плечо.

Вспомнилось, как ее изначально встретили Антон и Андрейка. Как сам Данилов бычился, проверяя ее на прочность. Контракты всякие подсовывал, условия ставил.

– Ну, так… Что?

Как можно правильно мыслить, если его губы так близко? Рядом с ним невозможно думать здраво. И почему-то хочется, чтобы дальше обнимал и гладил по спинке нескончаемого долго. Хотелось замереть и просто быть желанной. Любимой?

– Деда, она согласна? – малышня устала ждать, когда их нянюшка согласится стать мамой.

Две любопытные мордашки выглядывали из-за угла, толкаясь между собой.

– Бойцы, вы должны были сидеть в засаде и ждать деда! А ну, кыш-кыш! Не портите мне тут романтику, – Данилов погрозил кудрявым нетерпежникам пальцем.

Разрушили весь ответственный момент! Елена уже обмякла в его объятиях и поплыла. Еще немного и ответила… В кармане лежит фамильное кольцо, которое так и не получила первая жена Марина. Мать, царствие ей небесное, попридержала у себя, будто видела заранее, чем скоропалительный брак закончится. Только перед самой смертью отдала, со словами:

«Верю, Дима, ты ее найдешь. Должна быть пара у сапога, и твоя где-то рядышком бродит».

Глава 24

Глава 24

Момент ушел, а неловкость осталась. Елена все думала о предложении генерала. Надо же, такой видный мужчина и позарился на нее, разведенку и простую бывшую учительницу. Елена тогда промолчала. Смотрела на кольцо с завитушками, обволакивающими синий сапфир. Сидела сгорбившись, будто стул под ней просел. Опустив глаза на свои подрагивающие руки, пробормотала:

– Мне нужно подумать, – Михалкова закрылась.

Дмитрий ее понял. Отступил. Лена не из таких женщин, что сразу кинуться на шею. Не ищет выгоду, не цепляется за возможность оторвать в мужья генерала.

Утром следующего дня, Даниловы со своей прекрасной няней, двинулись в загородный дом. Там до сих пор оставалась Аннушка, не подающая признаков какой-либо деятельности.

Мальчишки послушно притихли. Им хотелось быть хорошими, чтобы тетя Лена надумала стать им мамой. Они тянулись именно к ней в ответ на настоящую заботу и доброе слово. Ни разу Елена Викторовна не повысила на них голоса, не срывалась. Да, бывало, что отчитывала и разъясняла, что так делать нельзя. Но, контраст с остальными воспитательницами очевиден.

Только джип подъехал к дому, Аннушка вышла на крыльцо. Простое ситцевое платье. Ее передник с рюшками по краям. Улыбнулась, как-то жалко и виновато, как улыбаются люди, пойманные на небольшой глупости.

– Леночка! Дмитрий Захарович. А у меня тесто подошло, скоро пироги будут. Так и знала, что вы сегодня приедете.

– Что еще ты, Анюта знала? – генерал поравнялся с ней и взглянул в простоватое круглое лицо.

Елена попридержала близнецов, давая им возможность объясниться.

– Я рассудила, Дмитрий Захарович, покумекала. Тимофею всегда было сложно жить честно. Он завидовал соседям, завидовал вам. У кого-то слаще ягода, у кого-то трава зеленее. Сходила до его матери. Вся кладовка его барахлом забита сверху до низу. Ничего не забыл, кроме совести. Моего там ни одного носка нет. И то, что вы сказали… как он закрыл в бане Андрюшу… Вы простите меня, женщину недалекую! Если прогоните, я слова худого не скажу. Как скажите, Дмитрий Захарович, так и сделаю.

– Сама ты чего хочешь? – генерал обернулся на смех внуков, которых в две руки качала на качелях Елена. Залюбовался.

– Остаться с вами, – тихо попросила Анна. – Я ключ ваш в руки не брала, клянусь! Можете проверить. Тимофею, во! От осла мертвого уши, а не чужие деньги, – скрутила фигуру из трех пальцев.

– Проверю. Сам виноват, нельзя большие деньги в доме держать, – Данилов почесал лохматую бровь большим пальцем. – Ладно, Аннушка. Забыли! Нет у меня причины тебе не верить. Осознала ты, что муж тебя использовал – уже плюс. Обед готовь. Скоро архаровцы набегаются и будут голодные, как волки.

Домработница закивала, заулыбалась уверенней, будто от сердца отлегло. Двери перед ним открыла, чтобы сумки смог в прихожую занести. Нашла взглядом Елену и подмигнула ей. Это Леночка ее научила, мозги на место поставила. Разжевала и в рот положила про каждый тимохин поступок. Дошло до Аннушки, что жила она с камнем на шее. А теперь, будто отпустило, плечи расправились. Пусть муженек отвечает за то, что набедокурил.

Глава 25

Глава 25

Данилов докопался, зачем дочь пыталась с ним связаться. Вероника ударилась в духовные практики после разгульной жизни, когда узнала, что очередной кавалер заразил ее неизлечимой болезнью. Теперь она фанатка «светлого пути» и преданная помощница матушки Василины. Та себя называет спасительницей чуть ли не всего мира, который только на ней и держится. По факту, женщина, называющая себя Василиной – очень тонкий психолог, умеющий пользоваться слабостями и виной людей.

Человеком с грузом грехов и непомерной жалости к себе, очень удобно управлять.

И зачем-то этой секте понадобились генеральские внуки? Как источник доения Данилова?

Василина, то ли не рассчитала свои возможности, понадеявшись на некого покровителя, которому отстегивала львиную долю от «даров» послушников. То ли, сама поверила в свою всесильность… Дмитрий Захарович не стал вникать, чем подпитывается самоуверенность матушки. Их «богадельню» просто накрыли спецслужбы следующим же днем. Стоило Нике заикнуться, что она очистилась и детей своих очистит. Будут они жить счастливо в какой-то коммуне.

Что же, мечты должны сбываться. Матушка Василина отречется от всех земных благ… Лет на восемь точно. И если уж, дочери так нужно искупление, то ее просто привезли к воротам женского монастыря и сдали на поруки монахиням. Там ей некогда будет думать о всяческой ерунде. Плантация чая и садоводческое хозяйство само себя не обработает.

Данилов в качестве посильной помощи подогнал настоятельнице фургон всевозможной крупы и подсолнечного масло.

Можно считать, что трудовой лагерь с полным пансионом Веронике обеспечен пожизненно.

Внукам Дмитрия нужна нормальная, адекватная мама. Пусть не по крови, но любящая их искренне, без всяких условий. Еще бы Леночка согласилась стать его женой и официально принять фамилию.

Подумать она решила, ага… Интрига прям бешеная!

Именно поэтому Елена Викторовна делает запросы в своем браузере: «Что надеть на свадьбу невесте, если второй раз выходишь замуж?».

* * *

– Встать, суд идет! – объявила секретарь перед тем, как в черной мантии вошел судья и занял место на трибуне.

Тимофея привели и посадили в «конуру», огражденную от других людей решетками. Он тут же впился глазами в свою жену, словно искал поддержки. Не сразу узнал в собранной женщине в шелковой блузке и брюках Аннушку. Волосы уложены в прическу. На губах перламутровая помада, чего не было отродясь. Лицо оставалось ровным и неподвижным, будто не родного мужа судят, а в театр пришла на представление.

– Анна! – выкрикнул с претензией, чтобы посмотрела на него.

Оправдалась как-то. Ни разу после последней их встречи не появилась. Незаконно лишила его борща и сигарет. Денег на адвоката не нашла. Совсем от рук отбилась, кура безмозглая!

А она… Не съежилась, как обычно, под взором домашнего тирана, не дрогнула. Тимофей не увидел привычной мягкой груши для битья. Хоть бы для приличия слезу пустила…

Рядом нянька сидит, видимо, в подружки заделалась. Что-то нашептывает, присев на уши.

Разочаровался Тимофей. По всем фронтам ему облом. Еще адвокатишка бесплатный подошел и еще раз посоветовал раскаяться. Пойдет Тимоха по минималке, или…

– За умышленное уничтожение имущества, назначить штраф в размере сорока тысяч рублей. Два года лишения свободы, с отбыванием в колонии – поселении. Приговор может быть обжалован…

Вот теперь, можно рвать на себе последнюю рубаху от отчаяния. Но, Тимофей не стал. Ему тут же передали, что жена кое-какие вещи передала с собой. Еще передала, что подала на развод.

Взгляд у осужденного стал потухший и стеклянный, будто отрезанный от внешнего мира. Последняя калиточка перед ним захлопнулась. Анка не будет ждать, не станет посылать ему посылки. Закончилась его власть над нею. Нет у Тимофея больше ручной жены, придется строить свою жизнь заново.

Ему бывалые мужики в камере говорили, что таких дурочек нужно еще хорошенько поискать. Искать потом придется долго, научившись специальной технике соблазнения словами. Наука не хитрая – вливать в женские уши то, что они хотят услышать.

Глава 26

Глава 26

Сочный август на дворе с запахом яблок и прелых цветов. Елена подготовила Андрюшу и Антона к мысли, что нужно идти в детский сад, там будут другие ребята и игрушки. Данилов рассказывал, что было несколько попыток ранее сдать хулиганье в частный детский сад. Но! Его тут же слезно просили забрать деток обратно. Не слушаются, все ломают. Бастуют в сон час и подговаривают остальных сбежать «из тюряги».

Где только слов таких нахватались?

Впрочем, Елена не была удивлена. Со свойственной ей женской мягкостью и хитростью, она сама подвела генеральских внуков к мысли, что садик – это круто! Начальный уровень для воина. Потом будет школа, институт и армия. Сильными и отважными мужчинами, как их дедушка, становятся именно так.

– Там девочки будут, – стесняясь и краснея по уши, маленький кавалер Тоша пристыковался сбоку головой в предплечье, сидя на диване.

Андрейка поднял брови – дедовские, с таким же изломом, как небрежные мазки художника. Запрыгнул к ним. Потолкался с другого бока, пыхтя ежиком, устраиваясь поудобней. Смешной. Суетливый. Устроившись, замер в ожидании, когда Елена его обнимет. Выдохнул всем телом, когда няня его прижала к себе. Чуть отклонившись, поцеловала во взъерошенную макушку. Антон перебирает завязки ее пояса на легком платье, закручивая и раскручивая в клубок.

– Можно я в садике скажу, что ты наша мама? – Андрейка сделал прехитрющие глаза.

– Не тетя Лена, а мама? – закивал Антоша, сжав катушку из ее пояса в кулачок. – Дедушка пусть будет папой.

Заговорщики переглянулись через нее. С таким же выражением лица, мальчишки разводят Аннушку на вкусняшки или таскают из шкафа конфеты, в которых строго ограничены дедом. Работают в паре. Один отвлекает, забалтывая домработницу. Другой, удавом проскальзывает в кладовую и набивает полные карманы.

Маленькие еще, да удаленькие. Азы манипуляции изучают на практике. Елена знала одного такого Игорька, который пытался ее убедить, что черный – это темно-серый оттенок белого. Всего лишь нужно посмотреть под особым углом, его глазами.

А когда их ловят с поличным, с честными-пречестными глазами сладкоежки заявляют, что «так получилось». Конфеты для того припрятаны, чтобы их нашли.

В стремлении иметь родителей Андрей и Антоша не хотели ничего плохого. У каждого малыша в идеальном мире должны быть: отец и мать. Михалкова их желания понимала.

– Я вас услышала, дорогие. Мы с Дмитрием Захаровичем обсудим вашу просьбу по-взрослому. А теперь, умываться и чистить зубы, – кивнула в сторону коридора.

Аннушка только качала головой. Деток жалко. Генерал мается и вздыхает в сторону няни. Елена все никак решиться не может. Но, ее по-женски понять можно. Обе они – женщины в разводе. Битые и пуганные.

Анна вернула свою девичью фамилию с такой же скоростью, как ее бывший муж выносил рубашки перед пожаром. Данилов поспособствовал, ей только нужно было, где показали пальчем, подписать, да госпошлину оплатить.

Бумажку о разводе Аннушка бережно хранила в красивой жестяной коробке из-под печенья, привезенного из Санкт-Петербурга.

Однажды, ходила Анна до фермерского магазинчика за свежим молоком. Остановила ее соседка примерно ее возраста, стала про дела выспрашивать.

– А, что ли правду говорят, что нянька ваша с генералом путается? – спросила и хоть бы моргнула, коза завидущая.

– Елена? – округлила глаза Аннушка, опешив от грубого обращения к той, кого стала считать подругой и наставницей. – Что ты такое говоришь? Да, как у вас, острословов, язык поворачивается такое сказать? Хотите правды? – Анна неожиданно повысила голос. Осмотрелась на притихших неподалеку таких же сплетниц. – Дмитрий Захарович честь по чести Елену замуж позвал. Ни разу пошлым предложением не обидел. Только, Леночка сомневается…

– Чего же она сомневается? – настало время удивляться любопытной соседке. – За генерала Данилова любая свободная пойдет. Он и статью хорош и человек приличный.

– Уважающая себя женщина не будет кидаться с бухты-барахты. Ей нужно чувства свои проверить, да убедиться, что человек подходящий. Пусть докажет поначалу, что он сумеет быть хорошим мужем. Дмитрий Захарович долго бобылем ходил, забыл, как с дамой приличной надо обращаться.

Клуши запереглядывались. Ответить нечего. Аннушка только что опровергла то, что ее бывший муж наговорил. Напротив, статуса «приличная» можно поставить галочку.

Глава 27

Глава 27

Ветки дикого шиповника впились в кожу, оставляя занозами шипы. Тимофей взвыл, скорее по привычке, чем от боли. Он уже ко всему привык. Тяжелая работа лес валить, от которой никуда не деться. Как он батрачил на генерала, теперь сниться в сладком сне… Так, и не работа та была вовсе, а санаторий с четырехразовым питанием и мягкой женщиной под боком. Здесь нет ничего. Ничегошеньки! Утром каша на воде без масла. В обед привозят суп, больше похожий на то, что кто-то кастрюлю забыл помыть после супа, просто плеснув воды из-под крана.

Вкалывать приходится за себя и за тот блатняк, что отдыхает на солнышке, расчищая и их делянку. Будто попал в прошлый век, где не водится спецтехники для подобного вида рубки. Прибьет бревном незадачливого мужика – никто не заплачет. И откупиться нечем. Анка с ним развелась и посылки не шлет. Мать? У нее он научился скупости и накопительству. Маманя вечно жалуется, что у нее нет денег. Получает пенсию наличкой и прячет ее под матрас «на черный день».

Так и живет в ожидании плохих времен, не подозревая, что всю жизнь проживает по-черному, экономя на себе и своем единственным сыне. Тимошка, можно сказать, вкусно есть стал только женившись на Аннушке. Та из ничего могла сотворить съедобное. Что уж говорить, когда им доставались продукты с барского стола.

– Не понял? Ты че тут размечтался, Плешивый? – его грубо толкнул один из сидельцев. – Норму не выполнишь, весь отряд лишат пирогов.

Тимофей, которого сейчас называли не иначе, как Плешивый, покачнулся. Слабость в ногах и во всем теле от недоедания и тяжелой работы. Хлеба бы кусок заточить, да ему только два куска в обеденный перерыв положено… Если эти суки не отберут, и он успеет по-быстрому проглотить, не отходя от выездной раздачи.

Про пироги, отдающие кислятиной, он уже не мечтает.

Ссутулившись, Тимофей, поплелся к брошенной бензопиле. Поднял ее дрожащими от усталости руками. Про занозы уже не вспомнил. Еще два часа выматывающего труда и можно будет чуток передохнуть, отрубиться, присев спиной к сосне. Если так дальше пойдет, он совсем исхудает, без труда утащат муравьи.

Над миской непонятного варева, где ему попался небольшой кусочек мяса, Тимоха разревелся. Что хлеб не проворонил, успел в эту похлебку уронить. Догадался. Никто на такое не позариться. Нижняя челюсть тряслась от пробирающих эмоций. Он успевал между приступом всхлипа, закидывать в рот еду и жадно глотать, почти не жуя.

* * *

Аннушка сегодня выглядела как пироженка в нежно розовом кружеве и с букетом цветов. Сегодня регистрация брака Дмитрия Захаровича и Елены. Праздник из праздников. День семейного торжества.

Однажды, когда ничего не предвещало, Михалкова подошла к генералу, сидящему в кресле перед компьютером в кабинете. Поставила перед ним чашку горячего чая. Легонько опустила руку на плечо. Дмитрий вскинул голову, уставившись на любимую женщину. Замер в ожидании, почувствовав судьбоносный момент.

– Я подумала, Дима. И говорю тебе «да». Не представляю свой жизни без мальчиков. Без тебя.

Он сграбастал ее ручищами, успев развернуться, уткнулся лицом в грудь. Дышал глубоко, словно не мог надышаться.

– Вкусная моя, сладкая, – она вздрогнула, когда язык прошелся между ключицами и заехал в ямочку.

Продолжил путешествие по шее. Пальцами поддел подбородок и накрыл ее губы поцелуем. Настойчиво и в то же время, трепетно.

– Наконец-то! Я уж думал, до пенсии доживу холостяком. Лен, я слишком долго ждал. Твое «да», оно означает…

– Да, – кивнула она, понимая его в недосказанности.

– Тогда, я закрою двери кабинета с этой стороны.

Что еще нужно для счастья, если двое понимают, что созданы друг для друга?

Разве что, синхронные стуки-бряки в четыре кулачка по двери. Маленькие любопышки, которые поняли, что мамы Лены где-то давно неслышно и невидно, пошли искать.

– Мне пора, – прошептала она ему в губы, разомлевшая от ласк и его напора.

Нет, Данилов не был груб… Просто себя не сдерживал. Трусики точно порваны. Две пуговицы вырваны на блузке. На груди от засосов краснеют отметины.

– Иди, сердце мое… До вечера. С этого момента ты будешь спать не одна.

– Это приказ, мой генерал? – она взглянула кокетливо из-под ресниц.

– Нет, это наше обоюдное желание, которое только что мы проверили.

Она как смогла, так оделась, скомкав свою трусешки в ладошке. Поцелуй на десерт, как обещание новой встречи.

– Лен, то голубое платье, которое ты заказала. Думаю, очень хорошо подойдет для нашей регистрации, – его голос догнал у двери.

Михалкова сначала растерялась, поняв намек. Обернулась через плечо. Брови подняла, заглядывая в сытое собственническое выражение генеральского лица. Ее границы не на замке, но по-другому любить Данилов не умеет. Он оберегает свою семью, как умеет.

– Спасибо, Дима, – ласково прожурчала Елена. – Надеюсь, на свадьбе будут только самые близкие? Та семья майора… Аннушка.

Она выставила свое условие – никакой пышной церемонии, все скромно. Без наворотов. Минимум гостей.

– Понял. Сделаем. Ближайшая суббота тебе устроит? – Дмитрий жадно прошелся глазами по ее фигуре.

– Да, думаю, в субботу будет хорошая погода, – умная женщина обозначила, что хочет церемонию на свежем воздухе.

* * *

– Дорогие Дмитрий и Елена! В этот знаменательный день…

Регистраторша заглядывала в папку, боясь сбиться со смысла. Народа в сквере с видом на реку, вроде бы немного. Но! Два маленьких шебутных мальчика в мини-костюмчиках уже разрушили одну цветочную композицию. Теперь добрались до арки, где стояли жених и невеста… И, собственно говоря, сама представительница ЗАГСа. Еще раз тряханут с двух сторон, и каркас арки на них обвалится.

– Антон! Андрюша! У меня для вас важное задание, – мама Лена при этом смотрела в глаза зачинщику, потянувшему провод электрической гирлянды. – Принесите маме и папе лимонада попить со стола. Кто ничего не разольет и не разобьет, получит мою искреннюю благодарность.

Данилов, который уже был готов раздать звездюлей, согласно кивнул. Мягкая женская сила в действии – мощный источник управления. Он сам уже оказался под каблуком, как сплетничали поселковские соседи. И этому очень рад.

Аннушка в розовом платье светилась от радости за них. И за себя. С ней рядом стоял настоящий полковник – давний друг Данилова и отвешивал неуклюжие комплименты.

– Вы, как боеголовка, Аннушка… В мое сердце на поражение. Стоило перелететь половину страны, чтобы вас встретить.

Усы полковника зашевелились, как у майского жука, почуявшего спелый фрукт.

– Что вы, Евгений, – краснела Аня, как те персики с алыми боками на фуршетном столе, не привыкшая к восхищению.

Она теребила платочек, которым утирала слезы умиления. Всю свадьбу с мокрыми глазами от радости за Леночку и генерала.

– Что вижу, то и говорю. Я – человек прямой и откровенный, попусту рот не открываю. Спросите у Данилова, – он нашел ее пухленькую ладошку и сжал в своей руке. Настойчиво выискивая, где у нее там кнопка «согласия». – Возьму и украду. Всю жизнь о такой, как вы мечтал, – пригнулся к вкусно пахнущей выпечкой женщине.

– Давайте, потом поговорим. Мы всю церемонию пропустим, – она не знала, куда себя девать от его внимания.

– Поставил себя на таймер, но прицел не изменил, – полковник согласился отсрочить ухаживание. Но, грозно на любопытных вояк поглядывал: «Моя! Я уже застолбил!».

– Объявляю вас мужем и женой! – регистраторша утерла пот со лба, что смогла довести формальное до точки. – Можете поцеловать невесту.

– И меня поцеловать! И нас целовать! – скакали Андрейка и Тоша рядом.

Конечно же, для них нашлись поцелуи и обнимашки.

КОНЕЦ