Текст книги "Плата за доверие (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Здесь было подозрительно все. На каждом шагу, куда ни глянь.

Никаких других отдыхающих Валентина не заметила. Персонал шкодный, но осторожно-пуганный. Пока ее вещи заносили в номер, она увидела парня лет двадцати в форме портье, который пылесосил ковровую дорожку в коридоре. И подтанцовывая, напевал:

– Страна Лимония – страна без забот. В страну Лимонию ведет подземный ход. Найти попробуй сам, не буду я тебя учить…

Для зумера необычный репертуар. Но, Валя запомнила, кто в этом заведении все ходы знает. И почему у нее такое чувство, что Зубарев закроет ее тут надолго? Ух, наделает она ему тогда такого лимонада! Это влюбленная Грановская была шелковой и почти пушистой, когда повелась на молодого кобеля. С Левкой она таких фатальных ошибок не совершит.

Чего там лепетала барская дочка? Какая из нее мачеха?

– Валентина, хотите принять ванну? Я могу подготовить. У нас замечательные травяные настои на зверобое и ромашке, на березовых почках…

Медсестра была приторно-вежлива до безобразия. Журчала нежным голоском, аки реченька.

– Стоп! Я не инвалид и подмыться сама смогу. Гипс с меня сняли. И это… Распрями, девочка, позвоночник, и никогда ни перед кем не кланяйся. Твой труд достойный и уважаемый. Лебезить даже напротив начальства не надо. Держись достойно, – Валентина приставила ладонь к своему подбородку, показывая, что негоже ходить с опущенной головой, разглядывая пол. – Я сама с дороги ополоснусь. От чая черного крепкого и сладкого с лимоном, не откажусь. Светлана, – прочитала Валька на бейджике.

Если приставленная к ней нянька удивилась, то не подала вида. Валя даже почувствовала укол иррациональной вины, когда милаха в салатовом скрылась за дверью, аккуратно притворив за собой.

Осмотрев хоромы, Грановская осталась довольна. Кроватка мягкая. Тумбочка стоит так, чтобы можно руку протянуть и положить книгу рядом с торшером. Столик с двумя стульями, на котором стоит хрустальный графин с водой. Компактный узкий шкаф, куда любовник не поместится. Вид из окна красивый на палисадник с дикими яблонями. В приоткрытое окно слышно, как птички лесные свистят. Ничего лишнего.

О том, что она стала потихоньку ходить самостоятельно, Валька даже доктору не сказала. Пусть верят в ее беспомощность, авось пригодится.

Вкатившись в просторную ванную, Валя закрылась на шпингалет. Встала, переместив вес на здоровую ногу. Включила воду, отрегулировав на слегка теплую. Понюхала каждую бутылочку с косметическими средствами. Добавила под струю медовую пену.

Стала стаскивать с себя одежду, состоящую из хлопкового легкого брючного костюма. Трусы и бюстик так же полетели в корзину для грязного белья. Их она позже загрузит в стиральную машинку, которая очень кстати на пять килограмм.

Только устроилась, блаженно прикрыв глаза и раскинув по бортикам руки…

– Валя, открой! Открой или я вышибу двери. Утонуть там решила? Уволю всех нахрен к чертовой бабушке! – сквозь грохот по тонкой дверной перегородке, звучал рассерженный голос Зубра.

Фоном тихонько плакала Светка, что-то высказывая в свое оправдание.

– Лева, у меня все хорошо и никого увольнять не надо! Я сама отослала ту девочку. Не смей ко мне врываться! Я тут совершенно голая!

Ей не послышалось? Он, что сейчас сказал, поросенок! Чего он там не видел…

Овощебаза сколько раз убеждала себя, что ей с пьяных шар привиделось. Почудилось. Фантазии у нее своеобразные, видите ли. Чтобы она, проведя ночь с Львом Зубаревым осталась при своем? Он не прогнул ее под свои устои, ни разу не напомнил. Просто, дал уйти и спокойно жить… Нонсенс.

«А вдруг, ему со мной не понравилось? Решил, что Грановская – бревно и ему такое даром не надо» – типичная женская биполярочка подошла, подкинув комплексов и сомнений.

Валька прям вся пенная и злая, замоталась в полотенце. Плюхнулась в кресло и подъехала к двери. Открыла. Смотрела на его взбешенную рожу снизу-вверх… И видела только беспокойство. Зубр волновался?

Он осмотрел ее с головы до ног, будто какая-то валькина часть может потеряться. Посмотрел на ванну с пеной. Сглотнул, дернув кадыком.

– Валюх, ты это… не закрывайся больше. Вдруг, тебе нужна будет помощь, – Зубарев дотронулся до ее плеча.

Ладонь у Левы была теплая и сухая. Надавил чуток, боясь сжать слишком сильно. Убедившись, что с ней все в порядке, выдохнул шумно через ноздри. Зыркнул на размазывающую по щекам слезы медсестру. И резко развернувшись, вышел из номера.

– Не реви! Посиди на стульчике, я недолго, – вздохнула Валентина, которой стало стыдно за то, что из-за нее бедняжке влетело. – Если, что позову. Весь кайф обломал, паникер, – проворчала Овощебаза, оставив щелочку для просвета.

– Мне кажется, он вас любит, – голос Светки застал ее за выдавливанием шампуня на голову.

От такого комментария почти вся бутылка вылилась. Нечаянно. Пришлось очень долго смывать и ругая себя на чем свет стоит.

Только любви Зубра ей еще не хватало! Что еще за новости? Оно ей надо?

«Но, классно же! Признайся, ты об этом и не мечтала. Альбертик в прошлом. Ты такого зверюгу можешь приручить…» – опять вклинилось женское эго.

Глава 12

– Как устроилась? Какие пожелания? – поинтересовался Лев за ужином.

Взгляд недоверчивый, словно любой из ответов его не устроит. Скажешь «хорошо» и он станет искать подвох, что не «отлично». Вякнешь, что тебя что-то не устраивает и поувольняет персонал, как покушался на Светланку.

Пока Валентина разжевывала ответ…

– Пап, почему у меня спросишь? – стала перетягивать внимание на себя дочурка, звякнув вилкой об край тарелки.

Зубарев перевел взгляд на кровиночку. Вальке даже послышались титры из мультика: «Состояние у тебя истерическое, скушай, доченька, яйцо диетическое». И позади подтанцовка из прислуги, подпевает: «Тарам-пам-пам!».

Валя пыталась быть серьезной, но богатое воображение подкидывало столь реалистичные ролики, что прыск сдержать не удалось. На нее тут же все свернули головы… Насмешив еще сильнее. Грановская, уронив лицо в салфетку разоржалась навзрыд. Высморкалась. Утерла слезки. Проморгалась.

Просипела едва слышно «извините» и уткнулась в тарелку, жалея. На блюдце шевелилась яичная запеканка, а так хотелось простого черного хлебушка с сальцом… Эх!

– Может, ты расскажешь и нам? Вместе посмеемся, – Зубр посмотрел на омлет в тарелке, съеденный на треть. Вздохнул.

– Пап, она странная! Пап, ты посмотри на нее! Там же ни ума, ни фантазии… На ней ты собрался жениться? – пищала деточка, указывая на Валентину тонюсенькой рукой.

Грановская опять заморгала, будто эффект мошек в глаза словила. Уж больно быстро замаячили ноготки, выкрашенные в черный цвет протеста. Малявке еще бы треуголку с черепом и костями на голову и на абордаж. Ага.

– Глаша, прекрати нести чушь! Твоего мнения никто не спрашивал. Иди в свою комнату…

– И реви, Глаша, – Валька схватилась за сердце, которое скоро не выдержит подобного абсурда. Опять она выдала цитату из какого-то фильма.

«Глаша? Че, правда? Нет, в принципе, то же имя. Глафира Львовна Зубарева! У тебя и такой нет…» – настроение Овощебазы менялось, как погода.

«Климаксом скоро накроет» – взгрустнула Валентина и потянулась за клюквенным морсом в стакане.

– Пап, видишь? Она над нами смеется и издевается, – в голосе девчонки послышались слезливые нотки.

«Правильно! Если не можешь добиться своего капризами, добей папку жалостью. Дожми всхлипами. Она – единственная официальная дочь! Пусть эта проходимка знает свое место» – прям, как в книге читалось выражение на светлом личике Глафиры Зубаревой.

– Спасибо за вкусный ужин… Поеду, прогуляться, – Валька откатилась, намереваясь объехать территорию.

Цветочки понюхать. Высоту забора прикинуть взглядом. Где-то тут стопроцентно посты архаровцев Зубра. Она бы вообще не удивилась, если обнаружит огневые точки с пулеметными расчетами.

Логично же! Левка дочку свою держит под такой охраной, что комар носа не выкажет. Хамка явно тут засиделась, лишенная интернета и всяческих благ цивилизации. Ее наверняка обложили заумными книжками, заданными в школе на лето. То такая и злющая, колющая.

– Ты читаешь мои мысли, Валя, – позади скрипнули ножки отодвигаемого стула. – Пойдем, воздухом подышим. Обсудим кое-какие детали.

У Валентины запузырилось внутри, вспенилось. Далеко не успела, елки-моталки… Едва справившись с эмоциями разочарования, Овощебаза натянула самую приветливую улыбку из своего арсенала. Откинулась на спинку инвалидного кресла, почувствовав его руки рядом, лежащие на ручках. Пришлось перейти на пассивный режим и позволить себя катать.

– Переходный период у Глаши. Подросток… Ты ведь понимаешь? Росла без матери, без женской ласки, – урчал Левушка сверху, окружая своей мощнейшей аурой, чеканя шаг по ровной тротуарной плитке.

Грановская аж вспотела, боясь линий раз пошевелиться и представить, куда он гнет.

Глава 13

То, что хотелось посмотреть вблизи, проезжало мимо. Валентина гасила раздражение, слушая, как он топает по нервам и молчит. Разве не для «поговорить» затевалось его навязанное сопровождение?

Отступление про дочь, Грановская комментировать не стала. Зачем говорить Зубру то, что он и так прекрасно понимает? Избаловал девчонку донельзя. Даже Овощебаза со своими дворовыми замашками простой женщины с рынка, не позволяет себе перебивать старших и грубить им.

– Лев, рефрижератор с дальневосточной рыбой у меня на станции застрял. Сухого льда хватит еще на сутки, вся продукция протухнет. Один сертификат не бьется по данным роспотребнадзора. Бог с ним, пусть выкинут станционным кошкам корюшку. Я не могу рисковать остальным.

Чем разбавить затянувшуюся паузу? Конечно, разговорами о работе и насущными делами.

– Валюш, там у тебя администратор, которого я поставил. Он решит, не переживай. Твое дело отдыхать и набираться сил.

Это был тонкий намек, что слишком прямо и неудобно задает вопросы? А то, что? Отрубит ей сотовую связь, и она вообще будет не в курсе, что на базаре творится? Еще раз про работу вякнет, и она сама себе проблема? У-у-у, пользуется ее ранимым состоянием.

– Поговорим лучше о твоем разводе, – он чуть приостановился.

Сломил стебель темно-бордовой пышной розы, и скинул цветок ей на колени. Колючки царапнули кожу сквозь тонкую ткань брюк, но цветочек Валентина приняла. Уж больно хорош и пахнет сногсшибательно.

– Ты говорил, что адвокат все решит с разводом. Мне не о чем волноваться, – вернула «шпильку» про релакс и отдых.

– Дело не в этом, Валя… Твой брак признан недействительным. Альберт – двоеженец. Хрен знает, как он провернул этот фарт, но у него уже был зарегистрирован брак. Там почти похожая история. Женщина находится в коме после неудачного падения с лестницы. То ли альфонс понадеялся, что тетка практически при смерти… Короче, на момент вашей регистрации, тварюга был женат. Официально. Отметки в паспорте не сделал. Работнице местного загса запудрил мозги. Ее, после проверки уволили. Альберт вообще не может претендовать на какое-либо твое имущество. Еще одна статья плюсом.

– Даже так? – от новости у нее побежал озноб по телу.

Сердце кольнула обида. Она еще этому чемодану соплей свадебный костюм покупала от дизайнера. Некоторые вещи трудно замечать, находясь под влиянием опытного соблазнителя. Что уж говорить⁈ Не тем местом думала, потешив свое женское либидо за много лет одиночества.

Грановская почувствовала, что щеки становятся пунцовыми и опустила голову, якобы нюхая цветок, чтобы Левка не заметил. Но, он просек!

– Не вини себя. Надо было мне раньше решится тебя взять в оборот и закольцевать. Ты же создана под меня, Валь. Но, я так вцепился в амплуа холостяка. Все кичился своей свободой от каблука.

– Что изменилось, Лев? – она не ожидала подобного откровения. Вскинула голову и от резкого движения в глазах задвоилось.

Чтобы Зубарев признал свои ошибки? Да, быть такого не может!

– Испугался, Валя, что могу навсегда тебя потерять. Я не помню, чтобы было так хреново. Ты там в хламиде и прогнившем кресле чуть живая… Резануло, как серпом по яйцам. Поэтому, Валентина Георгиевна, ты выйдешь за меня замуж. Ни тайно, ни скромненько за ручку распишемся. Пусть все знают, что я выбираю женщину, которую люблю по-настоящему.

И это прозвучало не как предложение. Зубр все решил за двоих. Единолично. Хоть бы спросил для приличия «любимую женщину».

Глава 14

– Извини меня, конечно, Лева, но у нас с тобой не срастется. Ты ищешь женщину, которая осядет дома и будет терпеть выходки твоей милой дочурки. Печь пироги и варить борщи. Даже если ты мне нравишься, и я сама себе сделаю больно, говорю тебе – нет. Мы слишком вспыльчивы и авторитарны. Оба. Спорить со мной бесполезно. Я из той породы женщин, что будут умирать стоя, доказывая свою правоту. Хочешь за свои оказанные услуги долю в моем бизнесе? Я охотно тебе уступлю. Одумайся Зубарев, мы перегрызем друг другу глотки в одной из семейных ссор, – она спиной чувствовала, как он напрягся.

Как тучи над ее бедовой головой сгущаются. Но, отступать не собиралась. Затягивать ситуацию до маразма, когда и отказать станет стыдно – не вариант.

– Грановская, ты бьешь кувшин до того, как узнаешь, что в него налито. Ты не хочешь даже пытаться? Валь…

Он развернул ее к себе лицом. Присел, чтобы глаза находились на уровне ее взгляда. Протянул руку и с несвойственной для зверюги нежностью, провел кончиками пальцев по ее подбородку. Очертил линию нижней губы.

– Зубр, ты играешь нечестно, – просипела она, но головой не дернула.

Темные изогнутые ресницы дрожали. Она разглядывала его запястье с простым янтарным браслетом из-под опущенных век. Камень, некогда бывший смолой казался теплым и светящимся изнутри.

Зачем он пытается дуть на потухший костер? Овощебаза морально и физически выгорела. Отвиноватила себя вдоль и поперек. Завязала узлом свои женские хотелки. Хватит с нее, налюбилась.

– Валька, не стоит сопротивляться. Дай мне шанс доказать тебе, что мы созданы друг для друга. Пусть будет битье посуды, ссоры и обиды. Главное, не держи в себе, не молчи. Кричи. Бей сковородкой по моему твердому лбу. Сваливай на меня все психи без стеснения. Я никому такого не говорил и не скажу. Тебе, можно и позволено практически все…

Выдвинувший жарку речь на одном глотке воздуха, выдохся. Грудь ходуном. В серых глазах откровение, граничащее с отчаянием… Словно, Грановская и правда для него важна. Не просто прихоть и блажь, уставшего от одиночества авторитета. Возможно, он сам верил сейчас в то, что произнес.

– Что мне нельзя? – хотелось бы узнать на берегу.

Уж больно красиво стелет и сковородками раскидывается. Грановская включила подозрительность. Без проверки дна, она не сунется в новые отношения, сломя голову. Ломать-то уже нечего.

– Изменять, Валька. Узнаю, что тебя касался другой мужик – убью, – рука, только что ее поглаживающая, свернулась в кулак, хрустнув костяшками.

Нихрена ведь он не шутил. Это была даже не угроза. Сказал, что за измену пришибет – сделает. Нет, конечно, Валентина, не станет изменять законному мужу… А, уж такому, как Лев, подавно. Но, стоит ли жизнью рисковать? Ситуации разные случаются. Ее могут подставить, оболгать. Зубреныш, не разобравшись сделает из нее удобрение для этих прекрасных цветов на клумбе.

– Слушай, мне нужно время, чтобы подумать, – ее ответ был уклончив и гибок…

Как та ветка черемухи, что была отпущена чьей-то рукой и сейчас покачивалась тудым-сюдым, спугнув бабочку – лимонницу.

– Лев, ты не сказал, где сейчас говнюк, пытавшийся меня пришить и ограбить, – перевела стрелки на Альберта. – С тех пор, как он выехал с рынка, его никто не видел.

Глава 15

Зубарев посмотрел на нее мельком, без остановки взгляда, уводя серые грозовые глаза в сторону.

– Нам пора возвращаться, Валь. Пить… Что там в рекомендации врача? Настой шиповника? Боярышника?

– Омегу-три, – огрызнулась Грановская, что он путает такие разные средства, которые рядом не лежали.

Еще бы вспомнил про дедовские горчичники и примочки крапивой. Но, самое хреновое – подвисший незакрытый вопрос, осадочком упавший на ее крашеные, торчащие во все стороны короткие волосы. Не, то чтобы Валя волновалась за синеглазого чмыря. Просто, если ты говоришь о доверии и предлагаешь свою руку, сердце и почки. Готов вывернуть перед ней все карманы, чтобы заслужить доверие… И недостаточно откровенен… Двойные стандарты, у Левы. Что там за тайна такая с Альбертиком?

Проматерившись всеми эпитетами, какими знала. Про себя, конечно. Валька вида не подала, что обижена и задета до нутра. Успела выяриться и остыть незаметно, прикрыв карие настырные глаза.

Странный набор ощущений. С одной стороны, кажется, что от нее скрывают важные детали, касающиеся ее персоны. С другой – будто оберегают. Иль, проявляется наплевательская вседозволенная невоспитанность Зубра во всей красе?

Пока катил обратно витиеватыми дорожками, Валька передумать много чего успела. И явно давила в себе желание, найти кирпич и кинуть в того, кто прячется за кустами, преследуя их по пятам. В то, что просто так медведи разгуливают без присмотра, тихо верилось.

– Отдаю тебя в надежные руки компаньонки, – он одним кивком Заубарев, притянул Свету, ожидающую их со сложенными впереди ручками у входа.

Едва заметное прикосновение к плечу, как напоминание об их важном разговоре. Они еще вернуться к нему. Тяжелая поступь хозяина всего вездесущего в этой богадельне.

За окном тенью прошмыгнула тонкая фигурка девчонки.

«Ага! Значит, не она собирала пауков в зарослях» – прикинула Валентина, что та бы не успела незаметно войти в пансионат.

– Как погуляли? – был совершенно дежурный вопрос вежливости ее сиделки.

– Свет, ну какое там «погуляли»? – заворчала Овощебаза, как бабка старая. Поправила на коленях складочки хлопковых брюк. – Где тут гулять? Ничего, кроме можжевельника и сирени не видно. Лев Захарович только цветочек подарил, – Поднесла к носу розу и зафыркала шумно, как собака, ищущая сквозь основной запах другой след.

– Как же? А домик у озера? Там утки плавают и вообще, красиво, – ляпнула Светка и заткнулась, поняв, что зря сболтнула лишнего. – Эм… Правда, туда неудобно по склону на коляске съезжать.

«Поздно, ты оправдываешься, девонька» – про себя усмехнулась Грановская. Но, акцентировать внимание не стала, не показывая заинтересованность.

Ей чуть ли не у входа, предложили прохладительные напитки на выбор, среди которых по вкусу пришелся домашний квас. М-м-м! Тот самый вкус, как из желтой советской бочки – наливайки из прошлого.

Валька вдула целую стеклянную полулитровую кружку, и не заметила. Выдохнула счастливо. Облизнулась. И попросила еще добавки.

Персонал переглянулся. Она неосознанно выбрала любимый напиток босса, хотя тут был: мохито, лимонад, морс и свежевыжатый сок.

– Вези меня, Свет, до хаты. Посплю немножко, устала с дороги.

Глава 16

Выждав, когда за сиделкой закроется двери, Валентина, опершись на здоровую ногу встала. Осторожно приставила другую. Выгнулась, хрустнув позвоночником. Доковыляла до окна, чтобы проверить, какие там поверхности под ним.

Нет, она не собиралась именно сегодня на подвиги. Еще нужно поверить в свои силы и наметить пункты визита.

«Домик у озера… Х-м-м! Интересный вариант, но Левка вряд ли что-то станет прятать в место, доступное любому любопытствующему» – Грановская задвинула занавеску, чтобы не светиться. Пробежалась глазами по комнате. На тумбочке рядом с кроватью появились книги легкого содержания в стиле женского романа.

Только она намеревалась завалиться на мягкий матрас, как в окно появилась чья-то лапка и давай тихонько барабанить подушечками пальцев по стеклу.

– П-с-с! Мачеха? Не спишь? Можно к тебе? У меня дело на миллион, – шелестело юное создание по имени Глаша.

– Заходи, окно открыто, – Валька прикинулась немощной, быстренько упав в кровать и схватила первую попавшуюся книжку сверху. Типа, она тут лежит и отдыхает за чтением.

Створка отъехала и пыхтя на подоконник взгромоздилась девчонка. Перекинула ноги на эту сторону. Воровато осмотрелась.

– Интересная техника чтения – вверх тормашками, – хмыкнула Глафира, заметив, что женщина держит раскрытую книгу.

– Яйца курицу не учат, – проворчала Валя. Но, издание перевернула. – Что за дело? Говори и выметайся, – она зевнула, показывая, что недолго станет терпеть присутствие наглого подростка.

– Слышь, ты не соглашайся замуж за отца. Он же у меня это… Как Синяя Борода. К-х-х-х! – провела ладонью по горлу. – И в озеро. Знаешь, сколько там утопленниц?

– Сколько? – с интересом спросила Валентина, рассматривая ее поверх книжечки.

– Ой, да! Пальцев не хватит, чтобы пересчитать, – махнула рукой мелкая врунишка, наговаривающая на папеньку. Эх, он-то ее не слышит… – Так что, беги тетя, пока ворота открыты. Их закрывают на ночь, потом не выберешься.

Валентина думала, что нужно обладать большим запасом терпения, чтобы жить с этой мадмуазель под одной крышей. Зубаревская «свет в оконце», кого хочешь может довести до белого каления.

– И что это тебе даст? Не я, так другая. Лев твердо настроен на законный брак. Вон, цветочек подарил, – Валентина указала на растение, начинающее вянуть без воды, с поникшей головкой, лежащее на краю кровати.

– Он тебя не любит. Папа любит только меня! – топнула девочка ногой, капризно оттянув нижнюю губу.

– Тебе сколько, деточка, годочков? Пятнадцать? А по развитию так не скажешь… Будто лет пять, не больше. Ты ведь прекрасно знаешь своего отца, что если он постановил и вынес решение, то спорить бесполезно. Есть такая поговорка: Не получается достучаться до человека? Не стучись! Возможно, у него и дома никого нет. Иди, погуляй, Глаша, и окно за собой прикрой с той стороны, чтобы комары не налетели, – Валька отслюнявила палец и перелистнула страничку. Уставилась на строчки, где все буквы сливались воедино в китайской грамоте.

Грановская – женщина с железной выдержкой и невероятной эмпатией. Хрен наколебешь. Она насквозь видит, чего малявка пытается добиться.

Не говорить же вслух, что Валентина сама желанием с замужеством не горит. Хоть, Левка – спаситель и рыцарь в бронированных доспехах, нужно рассчитывать свои силы. Зубареву нужна мягкая и послушная овечка, которая будет в рот смотреть и поддакивать… Что совершенно не в валькином характере.

– Так значит, да? Я хотела с тобой по-хорошему! – взвизгнула переговорщица, потеряв терпение и растратив весь запас доводов. – С удовольствием подожду, когда отец тебя на ремни порежет.

– Да, подождем, – кивнула Овощебаза спокойно. – Я никуда не опаздываю.