Текст книги "Плата за доверие (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6

Стало так убийственно тихо и холодно. Из звуков только пульс, да подвывание ветра в разбитое окно. Валентина провела здоровой рукой по лицу, будто это помогало ей очнуться. Она совершенно одна и абсолютно беспомощна. Никто не станет искать. Грановская больше чем уверена, что муженек натрепал будто бы она уехала подлечиться в курортный санаторий.

Скоро окончательно стемнеет и ее маленькое убежище погрузится во мрак.

– Хватит раскисать, как тряпка! Собралась и думай, – она ударила по пыльному подлокотнику.

У нее три цели до которых нужно добраться: пятнистый банан даст ей сил. Зажигалка на узком подоконнике внушала крошечную надежду на свет. Телефон! Такое маленькое кнопочное устройство, закинутое… Куда бы вы думали? В ссаное ведро, от которого воняло.

Альбертик – чистоплюй, туда бы точно не заглянул.

Овощебаза истерично просмеялась, запрокинув голову назад. Это был даже не смех, а гогот с выкриками: «Ха-а-а! Ха-а-а!». Внутри сорвало резьбу и просто необходимо проораться.

Еще три дня назад, она ходила по своей просторной квартире в шелковом развевающемся пеньюаре, который так нравился Альберту. Пила кофе с корицей. Готовила смету на переустановку молочного блока с хорошей вентиляцией и удобными прилавками для фермеров. Все прахом, нужно начинать сначала… Если подпишет эту долбанную доверенность, сама будет торговать похоронными венками в конце рынка.

У нее припрятано немного налички на «черный день» – старая привычка держать деньги в чулке, на случай если грянет кризис. Люди, родившиеся в прошлом веке – ученые и в стабильность не верят. Теоретически может случиться, что угодно: эпидемия, компьютерный вирус, сжирающий банковские вложения… Мир нестабилен, хоть новости вообще не смотри.

Что вы знаете о пытках?

Ползать, упираясь в сломанные кости, когда от боли мутнеет в голове. Терять сознание, и находить себя лицом на грязном полу. Описаться от бессилия. Рычать. Верещать. Крыть матом свою глупость и Альбертика. Ненавидеть так сильно, что разум выписывает красную карточку, удаляя с поля реальности.

Валька в данный момент могла не помнить своего имени, но не забыла о цели – единственное, за что стоило цепляться.

Скуля, в тряске своего до предела изможденного тела, поджечь маленький огонек и плакать, что смогла…

Перевалившись на спину, она не обращала внимания на задранный подол некогда белой рубашки. Смотрела на кнопки с потертыми цифрами. Номер Зубарева в городе знал любой. Он красовался на больших билбордах. Левка опять метил в депутаты, подкупая тем, что всегда держал обещания. Его слово – закон! Хотят бабульки больше лавочек около своего дома? Пожалуйста! Обнаглела мусорная компания и не вывозит отходы? Директор этой шараги самолично будет вылизывать каждую площадку. В каждом дворе. И его счастье, ели не языком.

– Але? Чего там дышишь и молчишь? – этот голос она узнала сразу.

– Зубр, это Грановская. Мне… Мне нужна твоя помощь, – она знала, что по вискам катится соленая влага. Что положение ее настолько униженное, что приходится вымаливать помощи у заклятого конкурента.

Зубарев тоже понимал, что раз звонит и просит – значит дошла до края. Гордячка еще та!

– Где ты, Валь?

Ей послышалось или в черством голосе Левки вместо триумфа, прозвучала тревога?

– Без понятия, Лев. Придется запеленговать этот номер. Но, по существу, я полной жопе и время мое на исходе. Ты был прав насчет Альберта. Ты всегда прав… – ее последняя фраза угасала, как огонек от зажигалки в раскинутой руке, где палец с кнопки сползал потихоньку.

Телефон лежит на полу в трех сантиметрах рядом с сухими, едва шевелящимися губами.

– Понял! Держись. Я скоро.

Некоторые вещи невозможно исправить, но лучше выучить как урок. Запомнить до конца жизни. Вся неземная любовь к Альбертику испарилась вместе с агонией. Выжгло.

Грановская отдала последние силы, чтобы забраться на кресло и не светить прелестями.

Банан, сиротливо лежащий на столе к утру почернел. На него слетелись мухи.

Глава 7

Валентина больше не понимала, кто она такая. Как, женщина, в чьих руках был бизнес, поднятый с нуля… Штат сотрудников со сложной судьбой, вплоть до отсидевших… Как она могла позволить Альбертику мазать салом по сусалам? Настолько перестала доверять своим инстинктам? Иль, к сорока пяти годочкам матка у нее впала в бешенство?

Не видела, как бабка – божий одуванчик, что торговала скромно петрушкой и всякой зеленушкой, мелко крестилась, завидев ее мужа красавчика и поджимала губы, будто видела антихриста во плоти?

Не так больно предательство, как осознание своей слепой любви к молодому мудотрясу. Ворюге, мастерски сумевшему ее облапошить.

Валя то впадала в беспамятство, то ее резко выдергивало из сна от какого-то шороха. Она прислушивалась к тому, как дождь накрапывал снаружи, барабаня по откосам. Мечтала дотянуться до разбитого окна, чтобы набрать в ладонь хоть немного воды. Хоть капельку. Но, силы ее покинули. Нога подозрительно стала неметь.

Безразличие к собственной судьбе уже не пугало. Скорей бы отмучиться.

– Грановская? Ты мне не вздумай тут подыхать, – ее самым наглым образом тряс кто-то за плечо.

Пошлепал по щекам. Выругался забористо. Приказал другому человеку принести бутылку с водой.

– Ле-ва, – разомкнула она слипшиеся губы. Тяжелые веки поднимались и падали. – Как же я устала, Зубр, тебя ждать.

– Твою мать, Овощебаза! Ты превзошла саму себя. Пей, давай по глоточку, – пристыковал ей горлышко бутылки, одним пальцем, приподнимая подбородок. – Знаешь, как эта заброшенная деревня называется? Сотые черепа! Прям, огонь! Так и веет замогильщиной и расчлененкой. Я б купил тут местечко.

У Зубарева всегда был своеобразный юмор, который заценит не каждый. Да, и Валька не в том состоянии, чтобы хихикать.

Напившись, она глубоко вздохнула. Выдохнула, выдавив из легких хрип.

– Альберт…

– Не думай о нем! Он – полный ноль. Ясно? Альфонсик ответит за то, что с тобой сделал, – тяжелый взгляд на ее грязную рубаху.

Одну босую пятку, откинутую в бок. Гипс наполовину съехавший с больной ноги. Отвернул лицо, чтобы не вдыхать кислый запах ее изможденного тела. Скулы заходили ходуном со скрипом зубов.

– Босс, может скорую вызвать? – предложил один из его подручных.

– Пока их дождешься, пока найдут место, которого уже нет ни на одной карте… Сами довезем. Держись, Грановская! Давненько я бабу на руках не носил.

Она охнуть не успела, как ее выхватили из кресла сильные руки.

– Надорвешься, Лев. Спину береги, – вяло сопротивлялась Валентина, стыдясь своего вида.

– Ой, заткнись, коза дурная. Просто помолчи и дай мне подумать… Подписала уже что-то? – он осторожно опустил ее на пассажирское сидение.

Поправил короткий подол. Заметив, что Валька от слабости начала заваливаться, чертыхнулся и подпер своей рукой, удерживая за плечо.

– Нет. Он дал мне двое суток одуматься. Доверенность… Без нее не продать рынок, пока я жива. Второй раз решил не добивать. Он бы бросил меня тут гнить, – ее красивые глаза стали безжизненными, будто ушла в себя. – Они забрали моего Саньку… Саньку – мясника, что помог мне сбежать из больницы.

Зубр прищурился, потирая свободной рукой бульдожью челюсть. Толкнул ее так, чтобы Овощебаза завалилась и полностью заняла сидение. Опять поправил край рубашки, натянув на… На то самое, что было в ней не менее интересное, чем глаза и острый язык. Сразу видно, баба не рожавшая. Почти персик.

Захлопнул двери. Сам уселся рядом с водителем, приказав трогать.

Глава 8

В частной клинике уже были все предупреждены. У входа стояли медбраты с носилками. Главврач с полностью седой головой отдавал четкие указания. Стоило ему увидеть Вальку, морщин на лице стало больше. Заметно, что женщине пришлось хлебнуть горюшка. Еле держится, чтобы не заплакать.

– Сначала капельницу от обезвоживания, потом на все анализы. Все снять и рентген, – заметил распухшую кожу ноги по краю потрепанного гипса.

С Зубаревым врач поздоровался, как старый добрый знакомый, выдержав многозначительный взгляд: «Лично головой за нее отвечаешь. Никого близко не подпускать. Рты держать на замке».

– Лев Захарович, сделаем все невозможное. Тем более, то оборудование, что вы недавно привезли, будет очень кстати.

Зубр коротко кивнул, смотря, как Грановскую бережно утаскивают внутрь здания. На чай не зашел. У него были куда более важные дела.

Если посмотреть на городок сверху, запустив дрон, то можно было увидеть интересную картину. С нескольких точек, из разных концов, как черные жуки к рынку стягивались машины. Казалось, в городе подвисло ожидание чего-то страшного, давно забытого. Люди хватали детей с детских площадок и закрывались по домам. Бабок с лавочек, как ветром сдуло.

Слух прошел, что негласный хозяин едет мстить. И за кого бы вы думали? За Вальку – Овощебазу! Они же терпеть друг друга не могли? Постоянно собачились, столкнувшись где-то случайно. Или он решил после свергнутой королевны ее территорию захватить? Молва Грановскую десять раз похоронила и столько же раз оживляла. Дескать, сбежала Валюха со своим капиталом от мужа. И правильно сделала! Гулял от нее налево и направо, пижон штопанный. К тому же, не местный, что равносильно «хрен с горы».

Люди Зубарева рассредоточились по всей площади. Кого искали, непонятно, но проверили каждый угол, в каждый контейнер нос свой сунули. В морозильниках туши свинячьи переворошили. Перекопали гору угля у котельной. Конечно же, распугали редких продавцов и покупателей, которые были не в курсах пропажи начальницы рынка.

Грузная фигура Льва поднялась по лестнице в здание администрации. Охранник, который хотел было преградить ему путь, встретившись с ним взглядом, отшатнулся. Запрыгнул в свою будку и прикрылся газеткой, оставив турникет на разблокировке.

– А? Ты кто такой? – вякнул Альберт, не разглядев посетителя.

Валькин муж был занят новой кассиршей с четвертым размером груди. Расположившись на кожаном диване, парочка лизалась и постанывала… Пока их бесцеремонно не прервали, распахнув дверь с ноги. На столе закуска и початая бутылка вина из запасов Грановской. Рука Альбертика уже под юбкой, стягивает с любовницы трусы.

В таком виде и застыли, еще не до конца от похоти соображая.

– Шалава, пошла вон! А, ты, – палец указал на красавчика. – Тебя, я попрошу остаться.

Зубр прошелся по ламинату до кресла, стоящего во главе рабочего стола. Бухнулся в него. Чуть поелозил, будто примерялся: сгодится ли? Взял в руки первый попавшийся на глаза документ… И он оказался тем самым шаблоном доверенности, что должна подписать Валька.

Рвал с каким-то особым удовольствием. Подбросил вверх фонтанчиком. Клочки усыпали пол и мебель.

– Вы что себе позволяете? – обрел дар речи Альберт, отодвигая в сторону девку, которую успел принять на работу без жены и несколько раз отсобеседовал. Быстрый опасливый взгляд на двери, не идет ли еще кто. – Я сейчас полицию вызову! По какому праву…

– Клюв прикрыл, щегол! Скажи своей курице, чтобы выметалась. Она, с первого раза не понимает. Весь мозг не туда утек.

Девица, поняв, что запахло разборками и она может попасть под раздачу, нечленораздельно вякнула и выбежала. Успев на ходу подтягивать трусы и запахивать расстегнутую блузку.

«Сразу видно, бывалая» – проводил ее глазами Зубарев. Таких его гвардейцы пачками в баньку таскают.

– Вот, другое дело, – хмыкнул Лев, сложив свои ручищи на столе. Манера сидеть медведем с чуть опущенной головой и горбом. Плечи буграми по бокам его массивной головы с короткой стрижкой под машинку. – Хавальник будешь открывать, только отвечая на мои вопросы. Никак иначе. Полиция, говоришь? Звони. Заодно расскажем им, как ты жену свою убить хотел, и куда труп мясника спрятал…

– К-какой труп? – у Альберта задергался левый глаз. А правый пытался высмотреть, что такое топорщиться из кармана брюк беспредельщика. Оружие?

– Этот вопрос был лишним, как и твои зубы, – вздохнул Лева и удовлетворил любопытство последнего, вынув кастет.

Металл вошел в растопыренные пальцы, и рука плотно сомкнулась в кулак.

Глава 9

Альбертик сжался, прикрыв глаза. Память подкинула странную фразу Валентины:

«Никогда не переходи дорогу Зубру, дорогой! Его никто и ничто не остановит, если Левка пойдет тараном. Лучше прикинься дохлым попугаем, авось прокатит».

Он еще тогда посмеялся, что сейчас не святые девяностые, чтобы на человека управы не было.

«Дурашка» – погладила она по темным волосам как несмышленого мальчика. – «Есть титаны, что держат небо. Их почти не осталось, вымерли как динозавры. Зубарев в городе – фундамент, на нем завязано почти все».

«То есть, и ты его боишься?» – синеглазый внимательно изучал ее лицо в полутьме.

Валька всегда гасила свет в интимной обстановке, оставляя один тусклый ночник. Так она казалась моложе и привлекательней. Смуглая загорелая кожа, в которую втиралась тонна крема, отливала золотым. Карие глаза блестели тем манящим, чисто женским интересом.

Тогда Грановская многозначительно промолчала, опустив пушистые ресницы. Гладила его плечо, будто хотела успокоить именно себя. Загадочно улыбалась.

– Не надо! – булькнул Альберик полным ртом слюней. – Пожалуйста… Я все сделаю, как скажете. Не убивал я вонючку – мясника. Он в старом складе с ящиками.

– Без воды и еды. Наверняка, связанный, – хмыкнул Зубр. – И это твое «не убивал»? Ты как варан укусишь, заносишь инфекцию и ждешь, пока жертва сама откинется. Значит так, крысёнок, поднимай свою жопу и вперед! Показывай.

Для аргументации Лев положил ладонь на его горло. Сжал так, чтобы Альберт продохнуть не смог. Брюнет захрипел. Ножками задрыгал. Заверещал, как будто уже режут:

– Я покажу! Все покажу-у-у…

Зубр отпустил, влепив подзатыльник. Брезгливо поморщился, что пришлось трогать это… Вынул из кармана пиджака белый платок. Утер руки.

Валькин муж открыв рот, дышал, будто вынырнул, долго находясь на глубине. Глаза покраснели от лопнувших капилляров. Альбертика трясло от ужаса. Одно дело, когда ты запугиваешь сам беспомощную женщину, и совсем другое испытать это на себе, от соперника физически сильнее.

Поковылял впереди, постоянно затравленно оборачиваясь. Помятый. Униженный. Удивленный.

Он не понимал, почему этот зверюга встрял за Вальку. Они ж толком не общались, в друзьях не числились. Или все же между ними что-то было?

Пять лет назад

Валюха Грановская отмечала сорокалетие. Ее поздравили сотрудники, намалевав плакат: «Ура! Валентине снова восемнадцать!». Растрогали своими поздравлениями. У кого-то был просто повод напиться, как Санька, например. Он обнимался с большим сторожевым псом и трепался с ним по душам.

Овощебаза приняв стопочку коньяка, взгрустнула. Ей было грустно. Сорок! Шутки про ягодку будут лет через пять. За окном пасмурный сентябрь, не бабье лето… Какие бабы, такое и лето, собственно говоря.

Она посмотрелась в зеркало. Покрутилась в красном облегающем платье. Туфли на каблуках. Редкий образ, когда Валентину можно узреть в платье и разглядеть в ней красивую женщину.

– Эх, гулять, так гулять! – она заказала такси и поехала в бар на окраине, куда не каждая порядочная дама сунется… Если не желает приключений и провести ночку без обременений.

Она насвисталась еще коньяка. Натанцевалась, скача как кенгуру в прериях. Спела в караоке про рюмку водку на столе. Три раза. Поплакала. Отлупила бармена сумочкой. И еще парочку мужиков, что вздумали отпускать неприличные реплики в ее адрес.

– Валь, покуралесила и хватит, – раздался смутно знакомый голос у ее уха.

– Нет еще! – взбрыкнула хмельная императрица и потянулась нацедить себе еще алкоголя.

Бутылка плавно ушла в сторону. И стопарик тоже.

– Хватит, я сказал! Не люблю трахать полуживых баб.

Дальше она помнила отрывками. Вспышками. Сильные руки на бедрах. Резкие движения. Как выла от удовольствия и билась об стену головой в оргазме. Его рычание.

Проснулась в отеле одна с больной головой и с приятной воспаленной тяжестью между ногами. На столике стоял букет красных роз и коробка ее любимых конфет «Рафаэлло». От ночного любовника след простыл.

Она запретила себе думать о том, кто это был.

Неплохо отметила днюху. На старости лет будет, что вспомнить.

Глава 10

Под должным медицинским уходом и в спокойной обстановке, Валя начала оживать. Санька звонил на новенький телефон с восстановленной симкой, докладывал, что у них тут и как.

После визита Зубра на рынок Альбертик собрал вещички и уехал в неизвестном направлении. Вид он имел бледный и испуганный. Едва вписался на тачке в поворот, чуть не вынес главные ворота. Сам Санек ходит Гоголем и рассказывает в каждое свободное ухо, как спасал Овощебазу, сколько претерпел лишений. Его держали связанного по рукам и ногам со скотчем на рту в старом складе. Чуть концы не отдал. Попадись ему сейчас обидчик, он бы его через одно колено… Так и показывал отработанным жестом, подняв ногу и орудуя руками.

Грановская подала на развод. К ней с портфельчиком приходил адвокат, обещая вытряхнуть с Альберта все подчистую, если что-то еще найдется. Что с беглеца взять? На него завели уголовное дело о похищении людей и махинациях.

Никто не понимал, зачем Зубарев дал Альберту улизнуть. Все же видели, как он уехал живехонький-здоровехонький. Валька сама не спрашивала, но чувствовала, в этой истории незавершенный финал. Слишком легко отделался муженек. Слишком спокоен Зубр для того, кто скрежетал зубами.

Вот, лежи тут на кровати и думай, под каким кусточком Левка зарыл твоего бывшего…

– Анализы у вас, дорогая, в норме. Нога и рука заживает, будем готовить к выписке, – сказал врач и почему-то лицо у него стало такое виноватое-виноватое. Будто заставили делать то, что он не хотел. – Рекомендуем отправиться в наш загородный реабилитационный центр. Лес, озеро… Природные красоты.

– Скажите, доктор, – Валя аккуратно поправляла одеяло, приглаживая здоровой рукой. – Этот ваш центр… Обязательно? У меня работа, у меня новые поставки фруктов.

– Ох, милочка, в век технологий это все можно сделать дистанционно. Тем более, говорят, у вас помощник появился толковый. Выпишу рекомендации и прямо отсюда и отправитесь, – пожилой главврач что-то черкал в ее медицинской толстой карте. Пишет и пишет. Там уже не история болезни, а целая поэма в два тома.

Препротивненькое чувство, что за тебя все решили и постановили. Спаситель продолжает руководить ее судьбой, не принимая возражений. А как возмутится, если чувствуешь себя должницей? Приходится засунуть свой язык в одно место и соглашаться.

Десять дней в санатории? Ну, ладно. Что по сравнению с этим та халупа, в которой она подыхала напротив сгнившего банана, в компании мух? Можно на чуток присыпать себя сахарной пудрой и сыграть в послушную и приличную женщину.

Она надеялась, что не ЕГО женщину. Божечки убереги! Не-не! Зубр ревнив как Отелло и мстителен как Пабло Эскабар. Да, и сам Левка не стремился к семейной жизни. У него есть пятнадцатилетняя дочь от любовницы, которую он отнял сразу после рождения. Говорят, что девчонка с характером…

Под такие мысли, ее плавно и аккуратно, не растрясая по кочкам, довезли до монументального здания, похожего на дом культуры советских времен. С колоннами и дедушкой Лениным перед парадным входом. По бокам брызгаются небольшие фонтанчики. Розы в клумбах благоухают… Короче, это было в стиле Зубарева.

Воздух здесь действительно свеж. Через форточку можно затянуться благоуханием зелени и цветов.

– К-хе! А по утрам будят пионерским горном для построения на линейку? – решила пошутить Овощебаза, но поймав странный взгляд водителя, отвернулась к окну.

Стала ждать пока ее снимут и посадят вон в ту инвалидную коляску, которую подкатила девушка в аккуратной форме салатного цвета и чепчике на собранных в култышку волосах.

– Это она? – Валентина услышала капризный голосок девчонки, которая появилась откуда-то сбоку.

Короткая юбочка на длинных тонких ножках. Футболка с надписью: «Умри или убей!». Русые волосы на резинке в длинный хвост. Курносый приплюснутый нос, как у папочки… И наглые-пренаглые глаза. Щеки, как у хомяка в контраст ее щуплому вытянутому тельцу.

Хотелось бы спросить: «Кто она?», но Грановскую опередили другим вопросом.

– Моя будущая мачеха, да? Че молчишь, придурок? – сикавка пнула водителя, который только обреченно закатил глаза в небо, считая облака.

– Надежда, идите в свою комнату, – сдержано сказала девушка – медсестра, разворачивая Валю в кресле на колесиках в сторону своеобразного дома.

– Ты мне указывай! – вспылила зубровская дочка, округлив зенки.

В том, что это именно она, Валька уже не сомневалась, хотя единственного отпрыска Левы никогда раньше не встречала. Овощебаза прищурилась именно так, как посматривала на товар, который ей пытались впарить без маркировки и сертификата.

– Чего вылупилась? Не нравлюсь? – взвизгнуло юное создание.

– Ты должна мне нравится? – удивилась Валя, подняв брови. – А не пошла бы ты, душнила токсичная. Если тебя бомбит от каждого человека, выпей успокоительного. Сладкого только не жри, и так прыщавая.

Пока девчонка раздувала и без того большие щеки, Валентина дотронулась легонько до руки замершей в ступоре медсестры:

– Поехали. Пусть обтекает. Кто-то должен был ей сказать, что она – не пуп земли.

Колесики застучали по плитке. Позади хыркал водитель, маскируя смех под кашель.