Текст книги "Золотая кровь (СИ)"
Автор книги: Ольга Рог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Ольга Рог
Золотая кровь
1. Год назад. Авария
Трасса Пермь-Екатеринбург. Поздняя осень. Моросит дождь. Мы, с отцом, едем в Пермь. Напросилась прицепом, когда папа сказал, что поедет. Развлечений в нашем небольшом городке маловато и любой выезд в центр – событие.
– Пап, а давай сходим в гипер "Семью"? На третьем этаже такие вафли делают с клубничным сиропом, – дыхнула на стекло и нарисовала сердечко.
– Вера, сластена моя, конечно сходим, только заеду по работе в центральный офис, – кивает отец.
Отец у меня – человек дела, слова и вообще ответственный. Когда мама усвистала в другую семью, мне было десять. Тогда он посадил меня напротив, и накатил сотку:
– Это ты видишь в последний раз! Больше – ни грамма! Каждый день полный отчет о том, что делала должен быть записан в эту тетрадь! – кладет мне толстую тетрадку в клетку. – Я прихожу вечером с работы и на плите должен быть ужин! Учись дочь быть самостоятельной! Дневник буду проверять каждый вечер. За двойки – наказание! Ты, – навел на меня указательный палец, – Должна учиться, чтобы чего-то добиться в этой жизни. Никто ничего просто так не принесет на блюдечке!
Папа слово свое сдержал. С тех пор, ни разу не видела его пьяным. Жесткий контроль дисциплинировал. Старалась, училась на четыре и пять. Помню, как за двойку по английскому отхлестал ремнем так, что сидеть не могла. После этого английский, казалось, учила даже во сне.
– Пааап, смотри! Авария! – впереди был виден дым и мы поехали медленней.
В кювете лежал перевернутый черный джип, из капота которого уже валил дым и прорывался огонь.
– Давай посмотрим, может кому помощь нужна?! – начинаю ерзать, как на иголках.
Сердце почему-то бьет тревогу. Сродни паники подкатывает к горлу.
– Так вызвали, наверное уже спасателей, – пытается успокоить меня отец.
И впервые за долгие годы я его ослушиваюсь. Открыв двери, прямо на ходу, выскакиваю и скатываюсь с пригорка к перевернутой машине. Раздается хлопок и авто начинает гореть. Падаю на колени и заглядываю внутрь через разбитое окно. Вижу светловолосую женщину без признаков жизни. Голова ее запрокинута и стеклянные глаза смотрят прямо мне в душу. Вскрикиваю от увиденного. Впервые вижу покойника так близко. Женщина очень красива. Она как поломанная кукла... Даже не верится, что это был живой человек. Слышу стон с другой стороны.
– Вера, вернись! Кому сказал! – слышен крик отца.
– Помоги! Он жив! – не узнаю свой голос, который срывается на истеричный.
Отец матерясь, что я глупая девчонка лезу и могу пострадать, все таки спускается. Мы, вдвоем вытаскиваем молодого парня и кладем подальше от машины. Огонь уже добрался с капота до салона. Машина вся объята пламенем. Черный дым окутывает нас. Тошнотворный запах горелой плоти и железа бьет в ноздри. А я не могу оторвать глаз от парня, что лежит на сырой земле. Стаскиваю с себя куртку и подкладываю ему под голову. Отец ходит вдоль дороги и орет на кого-то по телефону. В скорую звонит – мелькает мысль. Звуки и голоса доносятся до сознания издалека.
– Потерпи, – шепчу, осторожно поглаживая по светлым волосам.
Парень был нереально красив. Я таких никогда раньше не видела. Будто ангел – любуюсь породистыми чертами лица. Ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Получила удар пот дых. Невероятного зеленого цвета омуты. Резко схватил меня за предплечье и рванул на себя, впиваясь взглядом. Рвано дышу ему в губы.
– Скоро приедет скорая, – хриплю. – Все будет хорошо, – не знаю кого успокаиваю: его или себя.
Хватка ослабевает и блондин снова теряет сознание. Черные хлопья, вперемешку с дождем падают сверху. Парень всего лишь в белой рубашке, которая сейчас в крови и в темных разводах от копоти. Сквозь мокрую ткань начинает просвечивать тело. На груди, в области сердца замечаю рисунок. Черт знает, что у меня в голове было. Трясущимися руками расстегиваю рубашку и вижу татуировку кинжала, на рукоятке которого крылья ангела. Вздрагиваю, из-за шагов со спины и запахиваю рубашку обратно. Приехали медики. На негнущихся ногах отхожу к отцу.
– Ты совсем ледяная, иди в машину, – без разговоров открывает двери и заталкивает меня внутрь.
Заводит движок и включает обогрев машины. Я ничего не чувствую. Ни холода, ни промокшей одежды, которая в грязи. Меня жжет изнутри непонятное чувство. Отец трогает машину, а я мысленно осталась там, рядом с зеленоглазым ангелом.
2.Тату
– Держи удар! Вера, сосредоточься!
– Дядь Саш, – падаю на маты. – Не могу больше! Вы меня, как на войну готовите!
– Молчать, соплюха! Подняла свой зад и в стойку! – пытается меня подстегнуть.
Я, раскинув руки, притворяюсь шлангом. Все тело ломит. Из меня не выйдет чемпионки по дзюдо. Я, всего лишь уступила отцу и дяде, которые считали, что я должна уметь себя защитить. Скоро мне поступать в институт в Екатеринбурге. Отец скрепя сердце согласился. Ведь это была моя мечта – архитектурный. Грезила наяву, как буду проектировать целые города с красивыми зданиями, широкими улицами...
Отец снял мне квартиру – однушку, наотрез отказавшись от общежития – рассадника порока и насекомых. До института было всего две трамвайные остановки. Тихий район. Бабульки на лавочке... все, как у нас.
– Пап, все будет нормально, не переживай. Ты будешь приезжать. Я домой на праздники. Ну, ты чего? – тереблю его за рукав.
– Что-то, дочь, сердце у меня не на месте, – задумчиво смотрит.
– Мы все обговорили, помнишь? – наклоняю голову. – Пап, мне восемнадцать! Я уже большая!
– Большая она! Ремня давно не получала? – ворчит. – Чтобы звонила каждый день!
– Слушаюсь и повинуюсь! – целую его в щеку на прощание.
Только за отцом захлопнулась дверь, я прыгала и верещала по небольшой квартире, как бешеный орангутанг. Пьянящее чувство свободы захватило. Хотелось сделать что-то этакое, супер запретное. Кинулась к своему рюкзаку и достала из потайного кармана рисунок кинжала, который рисовала по памяти и хранила целый год. Набрав по навигатору в гугле ближайший тату-салон, схватила сумку и вышла во взрослую жизнь. Узнай о таком отец – прибыл бы!
Тату-салон представлял из себя небольшой кабинет в подвальчике старой пятиэтажки. Отдала мастеру рисунок. После того, как мужчина нанес рисунок мне на предплечье, я согласно кивнула, что устраивает. Готовилась к боли, но было терпимо. Мастер сделал не просто рисунок, кинжал казался объемным. Сказал, что покраснение скоро пройдет. Я осталась довольна и работой, и ценой.
В институт мне только через два дня. А пока можно погулять и тряхнуть накоплениями. В торговом центре прошлась по акциям и распродажам. Удалось приобрести несколько вещей с хорошей скидкой. Крутилась перед зеркалом в белых джинсах и свободном кардигане, крупной вязки. Поняла волосы. Отражение хорошенькой шатенки с серыми глазами и ямочками на щеках, довольно мне улыбалось. Я не была красоткой модельной внешности, но парни обращали на меня внимание. От мужского внимания отмахивалась. В сердце плотно засел образ белокурого ангела. Никто не дотягивал до этого образа.
Дома долго любовалась своей татухой, но для себя решила, что это только мое. Никто не должен видеть мое "сокровище, мой тайный знак объединяющий меня с ангелом. Я не знала, где та грань между влюбленностью и манией. После появления татуировки, блондин стал мне сниться часто. Просыпалась с криком в холодном поту. Нифига это были не романтические сны! За мной гонялся зверь с зелеными глазами... и всегда я проигрывала, умирая каждую ночь. Почему мой ангел во сне превращался в монстра – было не понятно. Списывала на то, что сны я не могу контролировать. Может, это волнение перед учебой, где все будет для меня новое.
3.Первый день в ВУЗе
Вуз поражал своими масштабами. По сравнению со школой, где за одиннадцать лет был изучен каждый угол – это простор! Между кабинетами в разных корпусах можно было идти минут десять. Первокурсников видно сразу. Они теряются, шарахаются от старшаков, постоянно оглядываясь. Передвигаются перваки быстро, боясь опоздать на пары. В то время, как старожилы ходят лениво и порыкивают на натыкающихся на них в спешке новичков.
– Простите! – отскакиваю от группы парней, на которую налетела впопыхах.
Головы повернулись в мою сторону. Взрослые. Наглые, ощупывающие взгляды, после которых хочется отмыться. Втянув голову, разворачиваюсь и бегу дальше. В спину несется свист и гогот.
Черт-черт! – бурчу про себя.
Наконец нашла свою аудиторию и плюхнулась за первый же ряд с краю. Отпыхиваюсь, достаю тетрадь и ручку. Обернулась на однокурсников. Девчонок было не много. Все ж архитектурный считался мужской вотчиной. Но я это право отбила в честной конкуренции и поступила на бюджет.
Всегда сложно сделать первый шаг к знакомству. Успокаивало, что здесь мы все на равных. После лекции, никто не спешил расходиться. На курсе было только пять девчонок, которые сбились вместе и я к ним подошла. Нормальные, без задвигов. В меня вцепилась рыженькая Саша и попросилась сидеть вместе.
– Будут звать отмечать поступление – не ходи, – говорит шепотом, кидая осторожные взгляды по сторонам. – Всегда на первом курсе есть крыса, которая заманивает для старшаков глупых девчонок на вписки.
Округляю глаза и слушаю дальше.
– Сейчас всем здесь заправляет васильевская шайка... Хуже них – только братья Золотаревы. Эти вообще – не люди, – вижу, как Сашу передергивает.
– Ты откуда это все знаешь? – так же спрашиваю шепотом, успевая записывать лекцию.
– Мой брат на третьем курсе градостроительства, – озвучивает рыжуля.
– Здесь много девчонок на дизайне, может нас и не заметят совсем, – успокаиваю новую знакомую.
Я пришла сюда учиться, а не на тусовки ходить. На парней даже не смотрела. Старалась чаще строчить сообщения отцу, рассказывая свои впечатления.
– Сегодня вечеринка в Залугах, чтоб была! – на плечо опускается чья-то рука.
Отрываю взгляд от телефона и скидываю чужеродное. Напротив, в коридоре стоит брюнет и рассматривает в упор. Он явно старше меня.
– У меня другие планы, – говорю спокойно и отрываюсь от стены, пытаясь его обойти.
– Я что-то непонятное сказал? – рявкнул и схватился за кардиган, подтягивая к себе. – Ты знаешь, кто я?!
– Ну и кто ты? – начинаю беситься, что этот гад мне кофту растянет и поэтому уже сама наступаю, дерзко глядя в карие глаза.
– Судьба твоя, детка, – скалится.
Взгляд его падает мне на плечо, которое оголилось, от того что он тянет. Волна прошлась по лицу наглеца: удивление сменяется на страх. Дикий страх я читаю в его глазах. Осторожно он поправляет мне кардиган, закрывая плечо.
– Почему не сказала, что ты им принадлежишь? – в голос песка насыпали. – Извини! – поднимает руки и отходит на шаг, сканируя взглядом.
Ничего не понимаю, но рада, что этот говнюк уходит, оглядываясь. Выдохнула, скинув напряжение, и пошла искать столовую. Девчонки уже звали, но я немного задержалась, чтобы написать отцу.
4.Братья Золотаревы
Взяв салат и компот с булочкой, ищу взглядом наших девчонок. Александра помахала мне рукой. Лавируя между столиков, подхожу и присаживаюсь рядом.
– Что от тебя надо было Демьяненко? – спрашивает Саня, с набитым ртом.
– Кто такой Демьяненко? – отпиваю компот и поднимаю бровь.
– Это правая рука Васильева, – кивает на стол, за которым сидят старшаки.
– Да? Так ошибся он, – говорю размывчиво.
– Ошибся?! Ты смотри, как они таращатся в нашу сторону! – жужжит рыжая, нервно крутя вилкой.
Мне не показалось, что звук убавили? Начинаю поглядывать по сторонам в поисках причины наступившей тишины.
– Главные ублюдки, – шипит Санька, кивая в сторону двери.
В проходе стоят два высоких парня и я зависаю. Чем-то они напоминают мне ангела. Красивые черти! От них прямо веет опасностью. Рассекают толпу, словно на них магнитоотталкивающий эффект. Студенты отскакивают, боясь попасться в поле зрения. И тут происходит то, от чего я холодею. Парень из компании мажоров показывает этим двоим на меня рукой. Желание забиться под стол и читать "отче наш" – вот, что испытываю, когда они смотрят на меня.
Не мигая, гипнотизирую свою тарелку. Спиной чувствую приближение. Меня поднимают со стула подмышки и разворачивают. Облизываю пересохшие губы и поднимаю глаза. Один даже улыбочку кривую выдал... Чувствую себя пойманной белкой. Сердце трепыхается где-то блуждая по телу. Оба светло-русые, с серо-зелеными глазами. Только от взгляда их – стужа.
Никто не пикнул, пока меня вели под конвоем, обхватив с двух сторон. Чувствую себя глухонемой, не в силах даже мяукнуть. Затащили в пустующую аудиторию и закрыли дверь на ключ. Ноги подкосились. Я плюхнулась на задницу, закрыв лицо руками. Мозг бьет в колокола, чтобы скинуть накативший коматоз.
– Что вам нужно? – с трудом поборов оцепенение, хриплю.
Меня буквально вытряхивают из кофты. Я остаюсь в топе и джинсах. Подхватывают и сажают на преподский стол.
– Обычно мы сами клеймим свой скот, – легкое прикосновение к моей коже в районе плеча.
Дернулась, запрокинув голову. Они сказали скот?!
– Отвалите нахрен! – шиплю, пытаясь прикрыться руками.
Один хватает меня за волосы. Дергая, распластывает на столе. Дышу, как загнанное животное – громко качая легкими воздух.
– Верес, стой! Смотри, у нее метка "высших"! – моя рука больно обхвачена.
Мучители склоняются и рассматривают мой рисунок кинжала. Потом чувствую, что меня выпускают. Парни отходят подальше, к окну и тихо переговариваются. Кидаюсь за кардиганом и напяливаю его на себя. Понимая, что глупо, но подбежав к двери, дергаю ее за ручку.
– Не шелести! – раздается рык и я застываю.
– Сама скажешь, откуда у тебя эта тату? Или?! – я вжимаюсь в двери и глазею на возвышающихся агрессоров.
– Что, или? – слышу свой писк.
Переглядываются. Во взгляде читается : "она совсем тупая".
– Узнаешь, – вынимает ключ из кармана и выталкивает меня наружу.
Удается не упасть. Отлетаю к стене, пытаясь слиться с ней. Они просто уходят, а я сползаю по стенке, понимая, что дальше будет только хуже.
5. Бабушка
Удается отсидеть еще пару, с трудом воспринимая информацию от лектора. Замечаю, что вокруг меня образовался вакуум. Девчонки отсели подальше. Сашка прячет глаза и отворачивается. Никто не достает вопросами. Меня словно нет. Молодец, Вера! – жру себя изнутри. В первый же день вляпалась!
Бреду до квартиры, пиная листья во дворе. Присела на лавочку у подъезда. Достала бутылку воды и в раздумье, пью по глоточку.
– Что, двойку получила? – напротив, кряхтя, присаживается старушка.
Мотаю головой. Вздохнув, закручиваю бутылку колпачком.
– Чаво такая хмурная? Вона, одета хорошо, и сыта! Нам, в свое время, не когда было сопли распускать! Я ужо на заводе норму выполняла, чтобы пайку хлеба получить. Нясешь домой краюшечку и счастлива! А у тебя шо за горе?
Вот, тут мне стало стыдно. Она права! Руки-ноги целы, голова есть. За свои поступки надо отвечать. Хотела татушку, как у ангела? А башкой не сообразила, что оно может что-то означить. Это как дать себе определение! Повесить на лоб название. Нацепила на себя чужую "марку", теперь расхлебывай. Что значит "высший"? Кто эти люди? Ангел из какой-то секты или клана? – голова разрывалась от мыслей.
– Ну, так чаво? – я вздрогнула, забыв о любопытной бабуле.
И я рассказала бабуле про свою татуировку, про ангела, про парней из института, хлюпая носом и размазывая по щекам слезы. Бабушка слушала, скрестив перед собой морщинистые руки и смотря куда-то в даль.
– Звать то тебя как, горемычная? – прерывает паузу моя слушательница.
– Вера, – выдаю уже икая, после слез.
– Вера – это хорошее имя, – кивает бабуля. – Зови меня тетя Галя. Дайка мне этот рисунок! – просит.
Порывшись в рюкзаке, нахожу изображение и передаю свернутый листок тете Гале.
– Айда, пирогов тебе вынесу к чаю. А бамажку внуку своему покажу, он у меня в кампутерах разбирается. Все знает! – прячет листок в карман.
Оказалось, что мы, с бабулей, на одной площадке живем. Двери напротив. Тетя Галя вынесла мне пирожки на тарелке. Я поблагодарила и закрылась в квартире. Стало легче на душе. Я не хотела рассказывать об этом отцу, зная его вспыльчивый нрав. Да, боялась! Я трусиха! – признаюсь сама себе.
Как там говорил мой папа?
Не будь всеядной.
Не принимай на веру.
Не пей все, что горит.
Не давай вытирать о себя ноги.
Не ври, хотя бы себе!
Забравшись в ванну, терла татуировку, едва не содрав кожу. Решив, что завтра же схожу к этому тату-мастеру и попрошу свести это... На том и порешив, успокоилась.
– Па, все хорошо! – докладываю отцу, – Нормальный у меня голос. Устала просто.
Поговорив с отцом, завалилась спать. Снилось, как зеленоглазый зверь дышит прямо в лицо. Страх сковал все тело. Не могу даже кричать. Тяну руку. Запускаю пальцы в белую шерсть.
– Это я, вспомни меня, – шепчу зверю.
6. Не ходите, мальчики, по чужим костям
– Я справлюсь! – повторяла, как мантру и со стороны выглядела сумасшедшей, разговаривая вслух сама с собой.
На меня не показывали пальцем, не шептали за спиной... Я будто перешла на другой уровень человеческих отношений. Пришелец – вот, кто я для них. Иное, чужеродное тело. На парах сидела в самых задворках. В столовую больше не пошла. Купив стаканчик кофе и круассан, сидела в кафе неподалеку от института.
– Привет! – я даже сразу не поняла, что обращаются ко мне.
За целый день привыкла быть невидимкой и тут кто-то заметил, что я существую. Поднимаю глаза. Стоит парень. Довольно симпатичный. В руках у него кофе и выпечка.
– Можно, я присяду? – кивает на свободное место за моим столиком.
– Можно, – мое первое слово за сегодняшний день.
Наблюдаю, как тонкие его аристократические пальцы сжимают стаканчик. Красивые губы морщатся и он отставляет кофе. Мнет пирог, рассматривая, как нечто пакостное. Смотрю на его брендовую одежду и думаю, что он здесь, в этой забегаловке забыл.
Стрижка с челкой над бровями парню невероятно шла. Худой. Высокий блондин с серыми глазами.
– Что тебе нужно? – отпиваю свой кофе и смотрю, с иронией.
В какой-то момент уже перестаешь удивляться странностям, в своей жизни и просто принимаешь все, как есть. Кафе опустело. Это в час пик то!
– Спасти тебя хочу, дурочка, – заявляет пижон.
– Слышь, спаситель! Опоздал ты! Я уже выпила эту отраву, – киваю на кофе.
– А ты еще и шутница, – поднимает брови.
– Че, мне теперь, не жить? Идите вы нахрен, всем составом! – встаю, поскольку перерыв у меня заканчивается.
Блондин тормозит ,схватив мою ладонь. Вздрагиваю. Выдергиваю руку и непроизвольно вытираю ее об джинсы.
– Прекрати меня трогать! – шиплю.
Блондин запрокидывает голову и начинает хохотать.
– Что смешного? – так бы и стукнула по наглой морде.
Не смотря на его внешнее веселье, глаза блондина остаются холодными.
– Тебе жить осталось меньше суток, детка, – парень встает, и теперь я смотрю на него снизу вверх, разглядывая такое красивое и в то же время отталкивающее лицо. С детства не переношу рептилий. Парень мне кажется совершенно холодным и скользким.
Худоба его обманчива. Блондин напоминает хищника с жилистым и подвижным телом из стали.
– От судьбы не убежишь, – пожимаю плечами.
– Могу помочь, это последнее предложение, – стоит в ожидании.
– Нет! – вырывается само собой, прежде, чем я успеваю подумать.
Вылетаю из кофейни и скачками несусь в сторону института. Забегаю в аудиторию, думая, что опаздываю, а там – никого. Только звук закрываемой двери за мной.
7.Похищение
– Тебя мне только не хватало! – спокойно говорю Демьяненко, который скалясь приближается.
– Не зря я тебя заприметил. Вкус у меня все таки есть, – обошел вокруг, плотоядно облизываясь, – Как с тобой наиграются – себе заберу.
Я и с утра была немного "не в себе", а теперь совсем понесло. Влепила самодовольному нахалу, сначала по-девчачьи пощечину.
– Ты охренела? – брюнет кинулся на меня.
Сработали рефлексы и подготовка. Если бы в аудиторию не забежали другие студенты – не знаю, чем все закончилось. Лицо парня было все разбито, он держался за ребра и тяжело дышал.
– Ну, Зимина, ты и зверь! – слышу голос Сашки.
Меня еще потряхивает. Смотрю на свои руки в крови. Хватаю рюкзак и бегу в туалет. Смываю с рук чужую кровь. Умываю лицо. Щеки горят. Глаза шальные. Что ты творишь, Вера? – говорю своему отражению. Контроль над собой был нарушен. Что-то внутри надломилось и выпустило альтернативную версию Веры. Страх ушел.
Окружение меня не принимало. Теперь и я не принимала это окружение. Внутри рос протест, достигший своего пика. Я вышла, улыбаясь себе другой. Той, которой стало все равно на чужое мнение. Ведь эти люди для меня ничего не значили. На занятиях ловила на себе взгляды. Спокойная. Собранная. Иная. Говорят – безразличие убивает. Меня оно сделало сильнее за сутки.
Любимым местом в моей съемной квартире стал подоконник. Можно было забраться, с ногами и пить горячий чай, наблюдая, как зажигаются уличные фонари. К подъезду подъехало несколько затонированных машин. Это за мной – фиксирует спокойно мозг. Еще до того, как заднюю дверь авто, услужливо открыл водитель, знала, кто это. Почувствовала. Душа рванула навстречу. Ангел поднял глаза на окна. Мы смотрели друг на друга, не мигая и казалось, я забыла, как дышать. Звонок в дверь скинул морок. Поставив чашку на подоконник, пошла открывать.
Их было двое. Крупные. Матерые. Отодвинув в сторону прошли в мое жилище, проверив каждый угол, заглянув даже под крышку унитаза. А потом зашел ОН. Я не сделала даже шага назад. Не закричала. Не оттолкнула, когда рванул на мне рубашку и пуговицы разлетелись в разные стороны. Долго смотрел на татуировку. От его дыхания кожа покрывалась инеем. Я смотрела на него во все глаза, не в силах издать и звука.
– Взять! – короткий приказ.
От тембра его голоса вздрагиваю. Придя в себя, пытаюсь сказать, но чувствую на лице что-то жутко пахучее и проваливаюсь в темноту.
