Текст книги "Золотая кровь (СИ)"
Автор книги: Ольга Рог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
45. Плен
Спокойно, Вера! Ты должна это есть – жую безвкусный клейстер из овсянки. Сплю не на полу. Скрипучая кровать с сеткой, которая проваливается под тонким матрацем. Подушки нет, как и одеяла. В углу ржавый умывальник и ведро с крышкой, вместо отхожего места.
Меня не бьют. Со мной не разговаривают. Брюнетка приносит еду и выносит ведро. Прошло примерно двое суток. Ярослав близко. Я, как антенна улавливаю, что он где-то рядом. Всегда так было. Чувствую своего мужчину, как волчица. Ночами хочется выть на луну. Но даже ее я не вижу в маленькое окно под потолком. Только смена дня и ночи, позволяет судить о времени суток.
Очень скучаю по детям. Мне не хватает их объятий и неудобных вопросов, которыми они любят меня вогнать в ступор.
Недавно Варя спросила, как у меня будут ребенка доставать из животика. Влад назвал ее глупой, сказав что он давно все посмотрел в интернете... И скоро будет рожать наша дворовая собака Нора... Вот там она все и увидит. Честно говоря, становится не по себе от таких разумных речей моего старшего сына. Я краснею и заикаюсь, виновато улыбаюсь, что я не настолько продвинутая мамаша, чтобы вот так свободно это обсуждать.
Чтобы не сойти с ума от неизвестности, погружаюсь в воспоминания. Глажу живот и обещаю своему малышу, что папа нас спасет. Он будто все чувствует. С той стороны идет отдача и тепло. Мой малыш успокаивает меня и подбадривает. Тихо пою ему колыбельку, расхаживая из угла в угол. От лежания уже начинает болеть спина. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью.
Нашла гвоздь и заточила его наконечник об кирпичную стену. Прячу его под матрацем. До сих пор не знаю, что этим людям от меня нужно. Денег хотят? Знают ли они, кто мой муж? Сейчас я хочу, чтобы они знали. Пусть жалеют и боятся. Зачем им мой ребенок?
На мои вопросы приходящая женщина никак не реагирует. Только зыркает своими черными глазами и называет меня коровой, за которой вынуждена убирать.
Зубы чешутся, требуя чистки. Я полоскаю рот и тру их пальцем. Убеждаю себя, что могло быть хуже. Главное, что меня не трогают... Пока не трогают.
Шум за дверью выдергивает из сна. Ночь. Я подскакиваю и сжимаю в руке гвоздь. Удар в дверь заставляет сжаться в комок. Со страхом и тайной надеждой гипнотизирую двери. Раздается еще один мощный удар и дверь слетев с петель, с грохотом падает внутрь. Взвизгиваю. Обнимаю свой живот и таращусь в проем , который как портал в ад темен. Сверкая глазами там возвышается чудовище в рваной рубашке с темными пятнами крови. Он делает шаг ко мне. Чудовище больными глазами жадно осматривает каждый сантиметр моего скрюченного тела.
– Вера, – хрипло стонет этот страшный человек.
Всхлипнув, тяну руки навстречу. Прижимаюсь к мощному телу чувствуя, как его сердце молотом стучит вызывая вибрацию во мне.
– Ты пришел, – облизываю пересохшие губы и утыкаюсь ему в шею, когда меня поднимают на руки и прижимают к себе.
– Все, малышка. Закрой глаза и не смотри по сторонам.
Делаю, как он говорит. Ничего не вижу. Потоки свежего воздуха достигают ноздрей. Я жадно втягиваю его. Запах пота моего мужа – самый сладкий из всего предложенного. Выделяю только его, отбрасывая остальные.
46. Второй сын
Наш младший сын родился раньше времени. Восьмимесячный Артем – такой крохотный и такой беззащитный. Он еще малыш, а хмурится, как его отец, сжав маленькие кулачки. Старшие дети приходят на цыпочках его проведать. Толкутся у кроватки и спорят, на кого он похож. Пока сложно судить по такой миниатюре, но губы точно от Яра. Так же выпячивает нижнюю, когда что-то хочет.
– Возьми на руки, – протягиваю Артемку отцу.
– Вер, я боюсь его раздавить. Он такой малехотный, – его кадык дергается и зеленые глаза смотрят беспомощно.
Просто вкладываю в руки и отхожу на шаг. Ярослав приседает на кровать, пытаясь взять малыша поудобней. Большим пальцем гладит личико спящего сына. Вот! Отец тоже губу оттопырил. Явно что-то задумал.
– Ложись на кровать. Он кушать хочет. Видишь, головой вертит? Ищет грудь.
Я пристраиваюсь на кровати и протягиваю руки. Кладу ребенка рядом на бочек, и даю грудь. Раздается довольное чмоканье. Стону, что мелкая жадинка деснами закусывает сосок.
– Эй! – оборачиваюсь, чувствуя, что меня обхватили и рука тянется пощупать вторую грудь.
– А, папе сладкого?
У нас был медотвод. Роды были тяжелые. Две недели Ярик без сладкого уже и месяц до этого. Проводит рукой по животу, который еще толком не втянулся. Бережно гладит. По его телу проходит судорога. Муж тяжело дышит мне в затылок. Оборачиваюсь. В зеленых глазах туман и желание, но он сдерживает себя. Просто часто дышит и целует в шею.
Ярослав.
У вас когда-нибудь отнимали самое дорогое? Без чего вы жить не можете и загибаетесь от раздирающей душу боли. Всепоглощающая ярость топила все мое существо. Если бы надо было разрушить полмира, чтобы она не страдала – я бы сделал... Чего бы это не стоило. Вера – мой свет, без которого я погружаюсь в ад и становлюсь монстром.
Брат бывшего воеводы решил, что так он отомстит мне и Вере. Я пощадил их женщин и детей, только потому, что ее физически не тронули. Мои жена и сын остались живы. Я нес ее на руках и почувствовал влагу, стекающую по моей руке.
– Вера? – всматриваюсь в самое прекрасное лицо.
– Яр, кажется началось, воды отошли, – ловлю ее хрип и ускоряюсь во времени.
Под удивленные взгляды врачей, сдаю ее в частный роддом из рук в руки. Вера уже не старается держаться, схватки усилились. Она хватает ртом воздух и держится за живот. Мне, глядя на нее больно. Выкручивает, сука, все нутро, что помочь не могу. Хотел ринуться за ней в родильную ... Но остановила меня взглядом. Стесняется. Щеки покраснели. Какая она у меня еще девочка – думаю, с нежностью.
Артем родился через три часа криков и мучений Веры. Я смотрел на ее бледное лицо и сухие губы. Одной рукой она обнимала сверток с нашим сыном. В тот момент мне показалось, что это самая красивая картина, которую я видел. Моя женщина, подарившая жизнь моему второму ребенку... Женщина, отогревшая мое ледяное сердце. Больше никаких детей! – делаю себе зарубку. Вон, как умаялась... Но ловлю ее счастливый взгляд на младшего. Что-то бормочет ему уже. Ну ладно! Сделаем перерыв года четыре – улыбаюсь и ложусь на кушетку рядом, проваливаясь в сон. Все это время, пока искал ее не спал.
47. Семья
– Дедушка приехал! – Влад и Варя повисли на мужчине с двух сторон.
– Вы – мои солнышки! – целует поочередно в макушки детей Владимир. – А где мама и папа? – оглядывается по сторонам.
– Вечно они закрываются, чтобы потискаться, – кривит губы Влад.
– Это ведь хорошо, когда родители любят друг друга и в семье все хорошо, – гладит ворчуна по светлой голове. – Ну-ка, гляньте, что вам дедушка привез?! – отвлекает детей подарками.
– Барбариски, – читает Валя на фантике карамели и жмурится от вкуса, перекатывая во рту леденец.
– Да, это самые любимые конфеты вашей мамы.
Они сидели в гостиной и интересовались делами друг друга. Дети рассказывали про школу и маленького братика. Еще о том, что дворовая собака родила щенят и они теперь их раздают.
– Папа! Почему не предупредил? Мы бы встретили, – тянет руки Вера к отцу и обнимает. – Не жми меня так сильно! Молоко протекло, – оттягивает ворот платья.
– Прости, совсем забыл, что ты кормящая, – стесняется отец.
– Пойдем! Покажу Артемку, – тянет за собой. – А потом будем пить чай с яблочным пирогом.
Владимиру стало хорошо от такой уютной домашней атмосферы. Он довольно посматривал на дочь, которая все здесь красиво обустроила. И внуки его были такие радостные и живые в общении. А когда ребенок открыт и делится эмоциями – значит в семье все прекрасно.
– Зина, можете отдохнуть, – говорит Вера няне, которую нанял Яр, чтобы любимая жена и ему время уделяла, и старшим детям.
Полноватая, румяная женщина кивнула и мягкой походкой вышла из детской.
– Я пожалуй, задержусь, – смотрит вслед аппетитным формам Владимир.
– Пап! Ты что удумал? – хмурится Вера, проследив за его сальным взглядом.
– С внуками побуду и с тобой. Соскучился очень!
Да-да! – хихикнула Вера. Но она была не против. Дом большой, места всем хватит. Потом они пили чай. Ярослав довольно посматривал на жену и детей, даже с тестем напряжения не возникло. Яр тоже заметил, как поворачивалась голова Владимира на пышногрудую Зинаиду и переглядывался с Верой, понимающей улыбкой.
– Я к вам по делу, – меняется выражение лица Владимира, когда дети убежали на улицу.
– Что-то случилось? – побледнела Вера.
– Случилось, дочь.
48. Клан Серебряных
Ярослав отрешенно слушал тестя, но спокойствие его было мнимым. Смерч эмоций бушевал внутри, бросая то в жар, то в холод. На Владимира вышла небольшая ячейка из клана Серебряной крови. Они отыскивают «своих» и собирают всех вместе. Для чего – тесть не знал. Это ничего хорошего не сулило. Вера – чистокровная серебряная, а вот их дети... Детям опасность представляют оба клана. Проблема назрела давно и с этим надо было что-то делать.
Ярослав прекрасно понимал, что как только серебряные узнают о его Вере – женщине детородного возраста, чистокровной... Гнев бушевал внутри. Женщину свою он не отдаст никому! Глотку вырвет любому, кто протянет руки.
– Не принимай поспешных решений, – рука Веры легла на его сжатый кулак.
Эта женщина действовала на него волшебным образом. Яр часто задавал себе вопрос: как смог с ней расстаться и отдать другому, пусть даже брату? Вера забыла про Мирослава – это был подарок свыше. Вот только Яр забыть не мог и простить себя тоже. Каждый раз в груди начинало ныть, до ломоты в теле, когда он думал о том, что Веры касался другой мужчина. Ему хотелось с разбега врезаться в бетон, чтобы тоже не помнить об этом.
Владимир и Ярослав смотрели друг на друга открыто. Вместо слов было понимание:
"Что делать будешь, зять?"
"Убью всех, нахер!" – глаза золотого темнели.
"Всех не убьешь, пытались уже" – укор в серых глазах Владимира, которые чуть светлее, чем у Веры. – "Со своими, как решишь?"
"Все под контролем" – но отводит глаза, явно пасуя.
Он и до этого был уверен, что справиться с любой угрозой, пока не пришлось вытаскивать жену из подвала...
"Будь готов. За ней придут!" – в глазах Владимира решимость защитить свою дочь.
"Буду!" – кивает зять.
Дом спал. Рядом в кроватке посапывал младший Зотов. Вера поправила одеялко малыша. Яр стоял у окна к ней спиной, широко расставив ноги, сложив руки перед собой.
– Все будет хорошо, – нежные пальчики скользнули по его щеке и Яр прикрыл глаза, как довольный большой кот.
"Хочу тебя!" – горело в зеленых глазах мужчины ярким пламенем.
– Да, – сказала женщина одними губами, но этого было достаточно.
Яр подхватил любимую женщину на руки, и понес в соседнюю комнату. Бережно опустив на кровать, не отрывая глаз, снимал одежду с себя, а потом с нее. Тряпки летели в разные стороны. В ушах Яра стоял шум, а сердце стучало об ребра молотом. Жадно поедал глазами все изгибы и мягкие выпуклости.
– Прости, сейчас будет без нежностей, но у нас вся ночь впереди, – шепчет на ухо.
Вера выгибается навстречу, обнимая за плечи и стараясь прижаться ближе. Она немного стеснялась, что поправилась после родов. Но довольно урчащий муж, мял мягкие бока и бедра. Яру явно все нравилось и она расслабилась в его руках. Ловила его дыхание, в поцелуях. Ее топила щенячья нежность к мужу.
Позже вернулось сознание, а потом речевая функция. Всполохи еще прокатывались по телу, отдавая сладкой истомой внизу живота. Яр уснул, по-хозяйски обняв ее за талию, и закинув на нее одну ногу. Когда она попыталась скинуть тяжесть, раздался рык, и сильная рука снова притянула к себе. Повозившись немного, Вера провалилась в сон.
49. Предновогоднее
Летели дни. Зотовы наслаждались жизнью, детьми и таким долгожданным покоем. Близился Новый год. В большой гостиной дети наряжали елку. Вера сидела на мягком диване, держа на руках Артемку.
– Мама, смотри! Это звезда! – вынул Влад из коробки елочное украшение.
Большая золотая звезда переливалась блестками, грани ее красиво отливали серебром. Необычное и очень красивое сочетание понравилось Вере. Все игрушки она заказала по интернету и недавно посыльный все привез. Еще была гирлянда из капель зеленого и желтого цвета. Шары в тон гирлянде.
– Дедуля, тебе не страшно наверху? – пищит Варя, задрав голову к потолку, где Владимир крепит звезду.
– Ваш дедушка ничего и никого не боится, – бурчит Владимир, у которого не сразу получается закрепить звезду на верхушке пушистой ели.
Елка была живая. В доме запахло хвоей и мандаринами. В камине трещал огонь, делая и без того атмосферу в комнате праздничной и гармоничной. Вера смотрела за окно на падающие хлопья снега. Начинало уже смеркаться и на их улице зажглись фонари. Вспыхнул свет фар автомобиля и женщина подумала, что вернулся ее муж.
– Дети, папа прие..., – но последнее слово застряло в горле.
Следующая вспышка огней, а затем еще несколько. Владимир обернулся, посмотрев на побледневшую дочь. Гостей они не ждали. Почему охрана с ними не связалась и не спросила? Все это было странно и тревожно.
– Вера, иди с ними наверх, – взгляд отца предупреждает, что это не просто просьба.
Вера кивнула и придерживая одной рукой младшего сына, другой показывала, что нужно идти за ней.
– Я останусь с дедом, – почуял неладное Влад.
Он упрямо сдвинул брови совсем, как отец.
– Влад, мне нужна твоя помощь, – знает, на что нужно нажать мать.
Пока они поднимались по лестнице, Вера пыталась набрать по телефону Яра, но сеть сбрасывала вызов. Глушат – тревожно подумалось и тут же погас свет.
50. Вторжение
На такой случай Ярослав оборудовал потайную комнату, со всем необходимым на несколько дней. Здесь было оборудовано видеонаблюдение, с портативными камерами, работающими не от сети. Свой холодильник с продуктами, кулер с питьевой водой и несколько кроватей: детская двухъярусная и небольшая полуторка у стены. Биотуалет в углу за небольшой перегородкой. Положив Артемку на большую кровать, прильнули к монитору.
Вера обнимая старших детей, смотрела, как отец заряжал пистолет макарова, положив его перед собой на журнальный столик. Он спокойно сидел в кресле, лицом к выходу. В дом зашли "ниндзи" – люди в черных костюмах, наполовину скрытые лица балаклавой. Они двигались уверенно в темноте, подавая друг другу условные знаки. Увидев Владимира, остановились.
Вера кусала губы в тревоге. Она не слышала о чем говорили с отцом вторженцы, но по взмаху руки, поняла что он просит их убраться из дома. Женщина вздрагивает от вспышек, которые означают только одно: началась перестрелка. Варя пискнула и уткнулась матери в плечо. Ее острые плечи подрагивали в беззвучном плаче. Влад не отрываясь смотрел на экран монитора. Он даже ни разу не моргнул. Только сильнее сжал руку Веры, словно хотел успокоить и поддержать.
Вера часто моргала, чтобы слезы не мешали ей смотреть. Женщину бил озноб. Она видела несколько силуэтов, распростертых на полу. Остальные рассредоточились по дому. Ищейки заглядывали в каждый угол. Выкидывали одежду из шкафов и переворачивали детские кровати. Вера лишь один раз оглянулась назад, чтобы проверить, спит ли малыш, которого она положила на кровать.
– Все будет хорошо, – как мантру повторяла она, гладя темноволосую голову Вари. – Папа придет и спасет нас всех. Он всегда приходит...
Прошли уже сутки, со дня оккупации их дома. Негодяи хозяйничали, разгромив все, до чего смогли дотянуться. Каждая их выходка отдавалась болью в сердце. Где же Яр? – мучительно думала Вера.
Дети уплетали консервированные персики прямо из банки ложками, а их мать наматывала круги, размышляя, как быть дальше и жив ли отец... Днем в гостиной уже не было никаких тел, лишь только темные пятна расползлись уродливыми кляксами по светлому ковру. Сердце бы подсказало... Правда же? – убеждала она себя и прислушивалась. Полный штиль с сердечной мышце, когда она думала об отце. Не так то просто забороть такого человека. Командир и стратег тот еще...
Вера много раз подходила к стене с потайной дверью, но голос мужа сразу начинал звучать в ушах: "Чтобы ни случилось – не выходи! Ты должна сохранить себя и детей. Я сам приду за вами."
51. Самое дорогое
Наступила звенящая тишина. Никто за стеной не гремел и не матерился. Эта тишина была страшнее звуков погрома. Она давила на психику. Хотелось закричать, чтобы это прекратить. Даже дети притихли, которые до этого общались шепотом.
– Папа, – прозвучало, как выстрел от Влада.
Вера удивленно обернулась. Впервые сын назвал так отца. Влад подошел и ткнул в левый верхний квадрат монитора. Сперло дыхание. Это был действительно Яр, который двигался, как хищник, чувствуя каждое движение в воздухе. Он сворачивал головы спящим наемникам и ломал руками любого, кто встал на пути.
Внутри у женщины поднималось что-то глубинное. Нет не жалость к этим людям. Они пришли за ее семьей не с самыми лучшими намерениями. Они возможно убили ее отца. У них сейчас нет возможности даже раскаяться в этом. Нет времени, чтобы умыться кровавыми соплями и просить о помиловании. Ее ангел смерти методично косит всех, заваливая дом трупами. Яр идет за своей семьей. Лицо его ничего не выражает. Глава клана Золотой крови – бог, разящий своих врагов. Вера даже представила его с мечом, воткнутым в землю, с которого на снег капает алая кровь. Беспощадный воин и заботливый муж и отец – такие только в легендах, да сказках бывают. Яр – не сказка.
– Вера! – слышится голос мужа и удар кулаком в стену.
Женщина бежит открывать замок, который открыть можно только изнутри, чтобы снаружи никто не прошел. Она отступает на шаг, давая возможность ему зайти. Быстро окинув взглядом комнату и увидев детей, Ярослав выдохнул и одной рукой обнял жену, втянув ее запах с шумом. Другая рука распахнулась, чтобы обнять детей. Влад и Варя влетели в нее одновременно, обняв отца за торс. Артемка тоже почувствовал изменения и закряхтел. Малой ни разу за все время не заплакал, словно знал, что так надо... Младший Зотов был продолжением своего отца – Вера взяла ребенка на руки и поднесла к Яру.
– Я скучал, – голос его был хриплым.
Он заметил горящий экран монитора и понял, что они все видели. Брови его сомкнулись в переносице.
– Пап, ты герой, – выдал Влад, сжав его руку своей ладошкой.
Яр присел перед сыном на корточки и глаза его сверкнули. Он протянул руку и взлохматил светлые волосы своей мини копии.
– Сын, по-другому не умею. Вы – самое дорогое, что у меня есть.
52. Ромашки
Отца Вера похоронила на следующий день, как тело они обнаружили в гараже. На нем не было живого места. Изуверские пытки принял перед смертью Владимир. Вера знала, что его мучители, ничего этим не добились. Сломить такого человека невозможно, а шантажировать было не чем. У Яра сердце обрывалось от скорби на лице любимой женщины.
– Я отомстил, Вера, – шептал он ей в затылок, обнимая руками за плечи. – Он погиб, как воин. Я поступил бы так же.
Горсть земли летела на крышку гроба, противным отзвуком, впиваясь гвоздями в душу... А потом становилось все тише, по мере заполнения могилы. Вот уже холм земли – все, что у нее осталось от отца. Вера часто оборачивалась, ведь вернутся они не скоро, а возможно – никогда. Только вороны кричали вслед, словно выгоняли от туда, где нет места живым, где холод и граница иного измерения...
Снова переезжали, сменив фамилию и бросив насиженное место. Никто не задавал лишних вопросов. Даже дети понимали, что так нужно, так решил отец – незыблемый авторитет в семье. Вере было все равно куда. Дом – для нее был не место, а семья: муж и их дети. Любая стоянка становилась домом. Вот и сейчас они в гостинице, не самой дорогой, больше она походила на семейный хостел. Ярослав разговаривал с братом по телефону, отдавая распоряжения. Мир обеспечивал им отход и подчищал хвосты их пребывания в разных местах. Они петляли из города в город на машине, чтобы не светиться на вокзалах и в аэропорту. Конечного пункта Вера не знала. Ее дело было следить за детьми и стараться меньше попадать на глаза окружающим.
Вера рассматривала свое отражение в зеркало, чувствуя себя героиней шпионского фильма. Теперь она Вера Звягинцева, платиновая блондинка, жена бизнесмена средней руки.
– Что у нас за бизнес? – полюбопытствовала она.
– Торгуем чаем, – подмигнул ее зеленоглазый ангел.
– Китайским? – для чего-то уточнила Вера.
– Каким захочешь, – мурлыкнул муж, прижимаясь всем телом, не оставляя ни сантиметра между ними.
Артемка совсем подрос. Он мог уже вставать на ножки, и с лепетом: "тя-тя-тя", напрыгивать, держась за края кроватки-манежа.
Весной Вера высадила разные цветы под окном. Первыми отцвели нарциссы и тюльпаны. Особенно трепетно было ей видеть распустившиеся ромашки – любимые цветы Владимира.
– Вера? – обеспокоенно позвал Яр, услышав, что жена разговаривает с цветами.
Черт! Неужели проблема сильнее, чем он думал и его женщина сходит с ума? Вера называла ромашку "папой" и рассказывала о детях, нежно поглаживая пальчиками лепестки. Пухлый шмель, отжужжав, примостился на выбранный ею цветок. Вера и его шубку погладила, о чем-то нашептывая.
– Вера, там Тема проснулся, тебя зовет, – мужчина осторожно приблизился, втянув ноздрями запах и цветов... но запах жены казался ему слаще. Он мог бы найти ее наощупь, по запаху в кромешной темноте. Когда Вера где-то рядом, то сердце, как радар начинает биться чаще, впрыскивая в кровь неутолимую жажду видеть ее, слышать, любить...
Вера отряхнула колени и опалив ласковым взглядом, взяла его за руку.
– Я в порядке, Яр. Ты не думай, что горе меня сломило. Просто мне это нужно. Чувствую, что он рядом, понимаешь. Отец оберегает нас.
Ярослав кивнул и потянул за собой в дом. Тревога отпустила. Вера не умела лгать и изворачиваться. Она была самым чистым человеком, которого он знал. Вера и его, как зверя приручила своей добротой. С ней он становился лучше. Любимая считала его ангелом. Не раз он слышал, как Вера зовет его во сне. И вот, что странно: ад внутри него, способный уничтожить все вокруг, сковывало панцирем. Чем дольше глава Золотой крови был с Верой, тем толще становилась эта стена. Даже демоны внутри него склонили головы перед прекрасной в своей добродетели женщиной. Главное – сохранить этот священный грааль.
Вера взяла младшего сына на руки и журчала, спрашивая, что малому надо. Яр сжимал и разжимал кулаки. Он бы точно сказал, что ему надо, но придется ждать своей очереди до вечера.
