Текст книги "Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен (СИ)"
Автор книги: Ольга Риви
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
На кухне творился управляемый хаос. Я стояла на раздаче, словно дирижёр перед оркестром. Официантка Люся и две девочки носились туда-сюда с подносами. Двери в банкетный зал то и дело распахивались, впуская гул голосов, звон бокалов и смех гостей.
– Столик номер один, забираем!
Скомандовала я, вытирая край тарелки полотенцем.
– Вася, где соус? Ты его там рожаешь, что ли? У нас тайминг горит, шевели ногами!
Су-шеф Вася буквально подлетел ко мне с соусником в руках. Его глаза были круглыми от страха, а поварской колпак смешно съехал набекрень. Я быстро полила куски мяса брусничным соусом, стараясь не капнуть мимо, и кивнула Люсе. Та мгновенно подхватила тарелки и упорхнула в зал, стуча каблуками.
Мы выдавали гибридное меню. Это был рискованный эксперимент, но он сработал. Гости с аппетитом ели карельскую уху с дымком, а потом закусывали её моими молекулярными сферами из щучьей икры. Оленину мы подавали с соусом из лесных ягод. Этот контраст текстур и вкусов рвал все шаблоны.
Я осторожно выглянула в щель приоткрытой двери. В зале царило оживление. Губернатор сидел во главе стола, уплетал наше мясо за обе щеки и довольно кивал. Возле него постоянно суетился наш директор Пал Палыч. Он низко кланялся, угодливо подливал гостям вино в бокалы и то и дело вытирал лысину платком.
– Выдыхай, Вишенка.
Внезапно раздался над моим ухом голос.
Я обернулась. Миша стоял рядом. Он успел умыться, снял заляпанный мукой фартук и переоделся в чистую рубашку.
– Я не выдохну, пока они не дойдут до десерта. – ответила я, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы спины.
– И вообще, иди в зал. Ты же у нас инвестор, владелец акций. Тебе по статусу положено там сидеть за столом, а не на кухне по углам прятаться.
Миша тихо усмехнулся, привычным жестом потирая подбородок с щетиной.
– Там слишком много пафоса, Вишенка. Я лучше здесь с тобой постою, на тебя посмотрю. Ты когда всеми командуешь и ругаешься, становишься очень привлекательной. Прямо генерал с половником.
Я пихнула его локтем в бок. Он наигранно охнул, схватившись за рёбра, но хитро улыбаться не перестал.
– Иди к друзьям. – сказала я более мягко, указывая подбородком на зал. – Там твой Саня Волков скучает. Вон он, у окна стоит с какими-то мужиками в костюмах. Иди, развлеки гостей, ты же хозяин.
Миша посмотрел туда, куда я указала. Его расслабленная улыбка на мгновение померкла. Я заметила, как он прищурил глаза.
– Ладно, пойду поздороваюсь с ребятами. – бросил он мне и вышел в зал.
Я осталась стоять у дверей, контролируя работу Васи за сковородками, но глазами следила за Мишей. Он подошёл к майору ФСБ Волкову. Саня был одет в гражданское, но его выправку никуда не спрячешь. Рядом с ним стояли двое незнакомых мужчин. Лица у них были словно из камня. Столичные гости, это видно сразу по осанке. Никакой радости на их лицах не наблюдалось.
Миша по-дружески хлопнул Саню по плечу. Они крепко обменялись рукопожатиями. Я издалека видела, что майор Волков ведёт себя неестественно. Он был напряжён, постоянно оглядывался по сторонам и мял в руках салфетку.
Я приоткрыла дверь чуть шире, пытаясь уловить обрывки их разговора сквозь гул банкета.
– Саня, у тебя лицо сейчас такое, будто ты корень хрена целиком съел.
Услышала я голос Миши.
– Что стряслось? Наша еда не нравится? Могу лично попросить Марину приготовить тебе макароны по-флотски, как ты любишь.
Волков криво усмехнулся и махнул рукой.
– Да брось, Миш. Еда отличная. Вы молодцы. Просто начальство из столицы приехало, сам понимаешь.
Саня кивнул в сторону одного из хмурых мужчин.
– Проверяют нас. Приехали «кроликов из шляпы вынимать», а то мы тут в провинции совсем не знаем, как надо работать. Учат жизни и уставу.
Миша коротко хмыкнул, но его взгляд стал холодным. Он явно не поверил другу. Я слишком хорошо успела изучить повадки своего медведя, чтобы сходу понять это. Он нутром чувствовал фальшь в словах Сани.
Вдруг Миша перевёл взгляд в другой конец зала. Я проследила за его глазами. У колонны стоял второй гость из столицы, тот самый коллега Саши по фамилии Гаврилов. Он плотно зажал в углу нашего директора.
Пал Палыч выглядел сейчас жалко. Он втянул шею в плечи, часто моргал глазами за стеклами очков и нервно теребил пуговицу на пиджаке. Гаврилов угрожающе нависал над ним, говорил тихо, но жёстко. Директор только обречённо кивал ему в ответ.
Я увидела, как у Миши сжались кулаки. Он сделал быстрый шаг в их сторону, но потом резко остановился. Он повернул голову и посмотрел на меня. Я стояла в проёме дверей кухни, уставшая, в перепачканном кителе, но счастливая от того, что мой банкет шёл идеально. Миша встретился со мной взглядом. В его глазах буквально на секунду мелькнула тревога, какая-то подавленная паранойя, но он тут же её спрятал за маской спокойствия.
Он выдохнул, разжал кулаки и покачал головой. Я всё поняла без слов. Он решил не портить мне праздник. Он не хотел втягивать меня в свои проблемы прямо сейчас. Мой медведь снова брал удар на себя.
Банкет тем временем набирал обороты. Наши тарелки возвращались на кухню пустыми, без единой крошки. Это высшая награда для повара. Тётя Валя радостно крестилась в углу у раковины, Вася увлеченно вытирал пот со лба полотенцем, а Люся уже мысленно подсчитывала свои чаевые. Моя гибридная кухня произвела фурор среди публики. Москвичи, чиновники, местные бизнесмены, все они были в восторге от еды.
Губернатор поднялся со своего места и постучал вилкой по бокалу. Зал стих.
– Дорогие друзья и коллеги! – начал он басистым голосом. – Я по долгу службы много где бывал. Я ужинал в лучших ресторанах Европы. Но то, что мы все с вами ели сегодня, это настоящее чудо. Это вкус нашей земли, поданный на высочайшем уровне. Я хочу сказать спасибо поварам этого санатория. Вы на деле доказали, что у нас есть потенциал для развития!
Зал взорвался аплодисментами. Я почувствовала, как к горлу подступает ком гордости. Мы сделали это. Мы вытянули этот вечер.
Пал Палыч тоже суетливо вскочил со стула. Он был красный как рак, его руки заметно дрожали от эмоций. Он схватил микрофон со стойки и начал говорить, заикаясь от волнения.
– Да, да! Спасибо вам, господин губернатор за добрые слова! – затараторил наш директор. – Но я лично хочу сказать отдельное спасибо одному человеку. Если бы не он, мы бы тут все уже давно кору с деревьев жевали! Мы бы закрылись с позором! Михаил Александрович! Миша, встань, пожалуйста!
Все гости разом обернулись к Мише. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь пол. Он терпеть не мог публичность.
– Этот человек молча тянет на себе всё наше хозяйство!
Продолжал вещать Пал Палыч, размахивая рукой в воздухе.
– Финансирование, крыша, отопление, поставки продуктов, всё держится исключительно на нём! Он спас наш санаторий от краха! За тебя, Миша!
Гости снова захлопали и загудели. Миша сдержанно кивнул им всем, коротко улыбнулся и сразу пошёл прямиком в мою сторону. По пути он схватил с подноса официантки два бокала с шампанским и подошёл ко мне.
Я смело вышла из кухни в зал, снимая на ходу поварской колпак. Волосы свободно рассыпались по плечам. Я чувствовала себя выжатой как лимон, у меня гудели ноги, но я была счастлива.
Миша протянул мне бокал. Его глаза смотрели на меня с нежностью.
– Ну что, Марина Владимировна. – тихо сказал он, чтобы в этом шуме слышала его только я. – Ты сегодня просто Богиня. Моя личная мишленовская звезда. Ты уделала их всех одной левой.
Я с благодарностью взяла бокал в руку. Пузырьки приятно щекотали нос.
– Мы уделали их всех, Лебедев. – поправила я его с улыбкой.
– Без твоей печки и твоих рук, которые я иногда стряхивала с своей талии, у меня бы ничего не вышло. Мы с тобой отличная команда.
– Самая лучшая. – согласился он, глядя мне прямо в глаза.
Мы чокнулись. Звон потонул в шуме банкета. Я сделала глоток, наслаждаясь моментом триумфа.
Я смотрела на Мишу и видела, как тепло он улыбается мне. Но краем глаза я уловила какое-то движение. Я перевела взгляд за его спину.
В другом конце зала стоял тот самый Гаврилов. Гость из столицы. Он не пил шампанское, не хлопал в ладоши и не улыбался. Он стоял неподвижно и смотрел прямо на Мишу. Его взгляд был холодным, оценивающим и пугающе цепким. Так смотрит охотник на зверя, который ещё не знает, что уже попал в капкан.
Миша тоже поймал на себе этот взгляд. Я почувствовала, как напряглась его спина под тканью рубашки. Его улыбка осталась на губах, но глаза вмиг стали колючими и ледяными, словно антарктический ветер.
Он чуть придвинулся ко мне, словно закрывая собой от этого взгляда.
– Всё хорошо? – осторожно спросила я, крепче сжимая ножку бокала.
– Всё отлично, Вишенка. – ответил он ровным голосом, не сводя глаз с москвича. – Просто идеальный вечер. Пей шампанское, ты его заслужила.
Я сделала ещё один глоток, но вкус вина вдруг показался мне горьким. Наш праздник продолжался, играла музыка, сытые гости смеялись. Но где-то глубоко внутри меня поселился липкий холодок предчувствия. Наша жизнь в карельской глуши, похоже, снова давала трещину. И в этот раз заделать её будет сложнее.
* * *
Банкет плавно подошёл к своему логическому завершению. Сытые гости разбрелись по номерам, а мы с командой остались разгребать последствия нашего кулинарного триумфа. Я стояла у раковины, смывала остатки ягодного соуса с тарелок и чувствовала, как гудят мои ноги, которые просто отваливались. Но на душе было на удивление легко.
Миша помогал мне. Он молча собирал грязные кастрюли, ловко орудовал губкой и периодически бросал на меня тёплые взгляды. Мы работали в унисон, без лишних слов. Это было так по-семейному, уютно, словно мы делали это каждый вечер на протяжении десяти лет. Су-шеф Вася уснул прямо на стуле в углу, обняв пустое алюминиевое ведро. Видимо тип материала ведра был выбран не случайно, когда оно вывалится у него из рук, какой грохот будет. Отличная сигнализация для тех, кто уснул на работе.
Тётя Валя тихо бормотала слова благодарности домовому. Кухня выжила, банкет удался.
Идиллию нарушил наш директор. Пал Палыч влетел на кухню, как ошпаренный кот. Его лысина блестела от пота, галстук окончательно сбился набок, а глаза бегали из угла в угол. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух.
– Миша. – пропищал директор, хватая моего медведя за локоть.
– Тебя там это. Вызывают. Очень просят зайти в мой кабинет. Прямо сейчас.
Миша медленно положил губку на край раковины. Он вытер руки о полотенце, и его лицо мгновенно потеряло всё своё тепло. Желваки снова заиграли на скулах.
– Кто вызывает, Палыч? – спросил он низким голосом, от которого у меня мурашки побежали по спине.
– Этот, из Москвы. – заикаясь, ответил директор.
– Гаврилов Андрей Сергеевич. Он у меня там сидит. Ждёт тебя. Мишенька, умоляю, иди к нему. Он страшный человек, у него глаза как у росомахи.
Миша кивнул, повернулся ко мне и попытался улыбнуться. Вышло у него это откровенно плохо.
– Вишенка, ты иди отдыхай. – сказал Миша, коснувшись моего плеча. – Я быстро разберусь с нашим гостем и приду. Ничего серьёзного, просто рабочие моменты.
Он развернулся и вышел из кухни, чеканя шаг. Пал Палыч засеменил следом за ним.
Я осталась стоять посреди кухни с грязной тарелкой в руках. Внутри меня всё сжалось в тугой узел. Я вспомнила холодный, цепкий взгляд этого Гаврилова на банкете. Моя интуиция просто орала, что дело пахнет керосином. Рабочие моменты, как же. Мой мужчина явно пошёл на амбразуру, а меня решил оставить в тылу.
Ну уж нет. Я не привыкла отсиживаться в окопах.
Я быстро бросила тарелку в раковину, сняла грязный фартук и решительно подошла к столу. На подносе стоял заварочный чайник с карельскими травами и три чистые чашки. Отличный повод для визита. Сервис высшего уровня, забота о гостях. Если что, скажу, что принесла чай для переговоров.
Я подхватила поднос и тихо пошла по коридору вслед за мужчинами. Я шла и чувствовала себя шпионом. В моей прошлой жизни конфликты решались криками на кухне, швырянием тарелок и скандальными увольнениями. Здесь же всё было иначе. Тайные инвесторы, передел собственности, коррупция и майоры ФСБ на банкетах. Карельская глушь оказалась местом куда более опасным, чем Патриаршие пруды. Но я не собиралась отступать. Это был мой новый дом, моя кухня и мой мужчина. Есть за что побороться.
Я подошла к кабинету директора. Массивная дубовая дверь была приоткрыта. Из щели падал узкий луч света на выцветший ковёр в коридоре.
Я остановилась, затаила дыхание и прислушалась.
– Присаживайтесь, Михаил Александрович. – раздался из кабинета мягкий, интеллигентный голос Гаврилова. – В ногах правды нет. Тем более в таких уставших.
Я осторожно заглянула в щель. Гаврилов по-хозяйски сидел в кресле Пал Палыча, закинув ногу на ногу. Он выглядел идеально, ни одной складки на дорогом костюме. Наш директор жался к стене в углу комнаты, сливаясь с обоями в цветочек. Он обхватил себя руками и напоминал напуганного школьника в кабинете завуча.
Миша не сел. Он стоял посреди кабинета, широко расставив ноги и засунув руки в карманы брюк. Он возвышался над москвичом как скала.
– Я постою. – сухо ответил Миша.
– Говори, зачем звал. У меня дел много. Трубы сами себя не починят.
Гаврилов тихо рассмеялся. Звук был сухим, без капли веселья.
– Трубы, значит. —протянул он, барабаня пальцами по столу.
– Это похвально, Михаил. Забота о хозяйстве, труд на благо общества. Только мы же с вами взрослые люди. Давайте без этого цирка для бедных.
Миша молчал, сверля гостя тяжёлым взглядом.
– Я ведь навёл справки о вас, Михаил Александрович. – продолжил Гаврилов, не меняя мягкого тона. – Бывший начальник полярной станции. Уважаемый учёный. А теперь простой завхоз в забытом богом санатории. Карьера дала трещину, я понимаю. Трагедия, льды, обморожение. И жена ушла. Лена, кажется, её зовут?
Услышав имя бывшей жены Миши, я чуть не выронила поднос. Мои руки дрогнули, чашки тихо звякнули, но мужчины в кабинете этого не заметили.
Миша сделал неуловимое движение вперёд. Его плечи напряглись.
– Не трогай Лену. —процедил он сквозь зубы. – Ближе к делу.
– А я её и не трогаю. – Гаврилов развёл руками, изображая невинность. – Мы с Еленой Викторовной, можно сказать, партнёры. Она очень хваткая женщина. Она скупила ваши долги, Михаил. Она планирует здесь всё снести и построить элитный клуб для своих.
Директор в углу тихо пискнул и сполз по стене вниз, обхватив голову руками.
– Пусть планирует, только уже в СИЗО. – спокойно ответил Миша.
– Санаторий не продаётся. Мы сами раздадим долги. Сегодняшний банкет это доказал. У нас есть прибыль.
Гаврилов вздохнул, словно общался с неразумным ребёнком. Он достал из кармана платок и аккуратно промокнул лоб.
– Прибыль. – усмехнулся он. – Копейки с ваших котлет и супов? Это смешно, Михаил. Я предлагаю вам сделку. Вы не мешаете нам. Мы оставляем это здание в покое, и вы получите процент.
– За что я получу процент? – прищурился Миша.
Гаврилов подался вперёд, опершись локтями о стол Пал Палыча. Его глаза блеснули в свете настольной лампы.
– За тишину, Михаил. – произнёс Гаврилов, глядя прямо на него.
– Ваш санаторий это идеальное место. Глушь, лес, нет лишних глаз, нет проверок. Сюда ведут только плохие дороги. Это идеальная локация для тихих финансовых потоков. Мы будем переводить сюда средства по бумагам на развитие, на стройку, на закупку оборудования. А потом эти деньги будут уходить дальше. Лесная прачечная, Михаил. Идеальная, чистая схема. Вам даже делать ничего не нужно. Просто подписывайте документы и получайте свои дивиденды.
Я зажала рот рукой, чтобы не ахнуть вслух. Они хотят отмывать здесь деньги и превратить наш дом в место, где мы только что совершили кулинарное чудо, в криминальную прачечную. Мой мозг отказывался в это верить. Это не мелкий чиновник Клюев, который хотел взятку и банкет. Это масштабная, хладнокровная схема.
В кабинете повисла звенящая тишина. Было слышно, как на улице воет ветер, заметая снег на подоконник.
Я смотрела на спину Миши и видела, как медленно сжимаются его кулаки в карманах. Он стоял неподвижно, но воздух вокруг него казался наэлектризованным. Я знала это состояние. Мой медведь готовился к атаке.
Миша медленно вынул руки из карманов. Он сделал два шага к столу и тяжело оперся на него кулаками, нависая над Гавриловым. Москвич даже не вздрогнул, только чуть приподнял подбородок.
– Значит так, прачка. – голос Миши был тихим, ровным, но в нём звучала первобытная угроза. – Слушай меня внимательно. Я повторять не буду. Мы здесь люди простые, но чужое бельё стирать не берёмся. Были тут до вас одни умники, летели дальше чем видели.
– Михаил, вы не понимаете от чего отказываетесь. – попытался сохранить лицо Гаврилов, но его голос слегка дрогнул под давлением северянина.
– Я всё прекрасно понимаю. – перебил его Миша, чеканя каждое слово. – Ваш благоразумный партнёр, Елене Викторовне, сейчас даёт показания, вы тоже хотите? По глазам вижу, что нет. Так что, если ты или твои люди сунутся сюда со своими бумагами или «ценными предложениями» ещё раз, я лично выкину вас в лес. И поверь, дорогу до трассы вы не найдёте. Разговор окончен. – добавил Миша, кивнув в сторону двери. – Выметайся из кабинета директора. И чтобы утром твоего духа здесь не было.
Пал Палыч в углу тихо трясся. Он явно прощался со своей должностью, свободой и жизнью одновременно.
Гаврилов не спешил уходить. Он медленно поднялся с кресла, поправил манжеты на рубашке и застегнул пуговицу на пиджаке. На его лице появилась улыбка. Это была улыбка акулы, которая только что почуяла кровь в воде.
Он посмотрел на Мишу с лёгким пренебрежением, как на досадную, но решаемую проблему.
– Вы зря хамите, Михаил Александрович. – мягко произнёс Гаврилов, направляясь к двери. – Я ведь не Клюев. Я не кричу, не угрожаю проверками и не ломаю двери.
Он остановился прямо перед Мишей и посмотрел ему в глаза.
– Я просто забираю ключи.
Гаврилов аккуратно обошёл моего застывшего медведя и направился к выходу. Он шёл уверенно, как хозяин положения.
Я в панике отшатнулась от двери, прижалась спиной к холодной стене коридора и крепко прижала поднос к груди. Моё сердце билось так громко, что казалось, оно разбудит весь санаторий. Я закрыла глаза, молясь, чтобы он меня не заметил.
Дверь распахнулась шире. Гаврилов вышел в коридор. Он бросил на меня короткий, равнодушный взгляд. Его глаза действительно напоминали глаза лесного зверя. Он не удивился моему присутствию с подносом в ночи, а просто прошёл мимо, стуча дорогими туфлями по скрипучим доскам. Я перевела дух и заглянула в кабинет.
Миша стоял спиной ко мне, опустив голову. Его плечи тяжело вздымались. Я тихо зашла внутрь и поставила поднос на край стола. Чашки звонко стукнулись о блюдца. Миша резко обернулся. Его глаза были тёмными от гнева, но когда он увидел меня, этот гнев мгновенно угас.
– Ты всё слышала, Вишенка? – тихо спросил он, подходя ко мне.
– Слышала. – ответила я, глядя прямо на него.
– И знаешь что? Я думаю, нам понадобится много хозяйственного мыла. Потому что отстирывать этих столичных упырей придётся долго.
Миша горько усмехнулся, притянул меня к себе и крепко обнял. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах. Мне было страшно. Я понимала, что наша спокойная жизнь закончилась, не успев начаться. Этот Гаврилов не остановятся. Он умнее, влиятельнее всех, с кем мы сталкивались до этого.
– Не бойся, Марин. – прошептал Миша мне в макушку.
– Я никому не дам нас в обиду. Я всё решу.
– Мы всё решим, Миша. – поправила я его, обнимая за талию.
– Мы в одной лодке. И эта подводная лодка просто так не сдастся.
Глава 5
На часах со светящимся циферблатом краснели цифры. Было ровно два часа ночи. Я лежала под тяжёлым шерстяным одеялом. Вокруг стояла звенящая тишина. После визита этого упыря Гаврилова уснуть было совершенно невозможно. В голове бесконтрольно крутились мысли о лесных прачечных. Я думала про незаконное отмывание денег. Вспоминала бывшую жену Миши. Причём тут она? Неужели её курировал Гаврилов, а не Владимир Борисович? И ещё директор. Какие могут быть у этого труса с Владимиром?
Одни вопросы.
Моё поварское эго было сильно задето. Я только что выдала лучший банкет в своей жизни. Я объединила высокую молекулярную кухню с простыми таёжными рецептами. Губернатор аплодировал стоя. А теперь выясняется, что всё это великолепие снова хотят разрушить. Ради чего? Ради мутных схем столичных бандитов в правоохранительных органах.
Я перевернулась на другой бок. Рядом никого не было. Мой Таёжный медведь бесследно исчез. Кровать окончательно остыла. Я поняла, что он ушёл далеко не воды попить. Этот упрямый северянин решил снова поиграть в героя.
Я резко откинула одеяло. Холодный ночной воздух мгновенно покрыл кожу мурашками. Ледяной паркет обжёг босые ступни. Я быстро натянула свои джинсы. Накинула любимый кашемировый свитер. Сунула ноги в зимние ботинки и вышла в тёмный коридор. Там было мрачно и тихо. Только старые рассохшиеся половицы предательски скрипели под ногами при каждом шаге. Я кралась в темноте словно мышь. Старалась не разбудить спящий персонал.
В Москве мои проблемы решались громким скандалом на кухне ресторана и красивым увольнением. Здесь всё пахло настоящим криминалом. Но я не привыкла отступать.
Я точно знала, где искать Мишу. Он пошёл к главному выходу.
Моя интуиция меня не подвела. Миша стоял у входной двери. Он уже успел надеть свою зимнюю куртку. Сейчас он наклонился и зашнуровывал ботинки. В его руке тускло блестели ключи от внедорожника. Он собирался тайком уехать в ночь. Решать наши проблемы без моего участия.
Я скрестила руки на груди. Плотно прислонилась плечом к дверному косяку.
– И далеко мы собрались на ночь глядя? —громко спросила я.
Миша сильно вздрогнул от неожиданности. Ключи с громким звоном упали на кафельный пол. Он резко выпрямился. Обернулся ко мне. В полумраке холла его глаза казались совсем тёмными и тревожными.
– Вишенка, ты чего не спишь? – спросил он с наигранным удивлением. – Время видела? Иди в кровать, замёрзнешь же. У нас тут сквозняки жуткие.
– Я задала конкретный вопрос, Лебедев. —процедила я сквозь зубы.
Свою позу я не поменяла. – Куда ты собрался в два часа ночи? Зачем ключи от машины взял? Поехал за свежей клюквой для моего соуса под покровом тьмы? Или решил проверить, как там белки в лесу поживают без твоего надзора?
Миша тяжело вздохнул. Он наклонился, поднял ключи и сунул их в карман куртки.
– Марин, иди спать. – сказал он очень настойчиво. – Мне нужно срочно съездить в город. Поеду к Сане Волкову. Есть серьёзный разговор не по телефону. Это суровые мужские дела. Тебе там совершенно нечего делать. Я вернусь прямо к завтраку. Обещаю.
Я почувствовала сильную злость. Внутри меня всё закипело. Мой внутренний диктатор с половником рвался наружу. Я не для того бросила успешную столичную карьеру. Я приехала сюда не щи варить и не в номере отсиживаться. Я хотела быть с ним рядом всегда.
– Мужские дела? – хмыкнула я и сделала медленный шаг к нему. – То есть грязную картошку чистить, это наши общие дела. Мыть посуду после банкета, тоже общие. А когда приехал этот интеллигентный упырь, это резко стало твоим личным делом?
– Это очень опасно, Марин. – Миша нахмурился. Его низкий голос стал намного жёстче. – Ты видела этого Гаврилова сегодня. Он не шутит. Я не хочу втягивать тебя в это грязное болото. Моя единственная задача, тебя защитить. Я сам во всём разберусь. Если нужно, я ему ноги переломаю в трёх местах.
– Ломать ноги силовикам, это не самый лучший выход. – возразила я. – Тебя посадят в тюрьму, без лишних разбирательств. А я буду носить тебе передачки? Сухари сушить прикажешь?
– Сухари у тебя получатся исключительно мишленовские. – усмехнулся Миша. – С трюфельным маслом, розмарином и чесноком. Вся тюрьма будет завидовать моей диете. А если серьёзно, то я не дам им забрать наше место. У меня есть чёткий план. И Волков мне обязательно поможет.
Я подошла к нему вплотную и смотрела на него снизу вверх. Отступать я совершенно не собиралась.
– Послушай меня внимательно, герой. – сказала я строго. – Я тебе не слабая барышня из московского салона красоты. Меня не нужно прятать за широкую спину при первой опасности. – я ткнула указательным пальцем прямо ему в твёрдую грудь.
– Удар в спину болит сильнее, когда не знаешь, кто бьёт. – продолжила я. – Если ты будешь постоянно скрывать от меня наши проблемы, мы точно проиграем эту войну. Я хочу знать своего врага в лицо и хочу понимать все наши риски.
Миша быстро перехватил мою руку. Его шрамированные пальцы были очень горячими. Даже в этом холодном холле я чувствовала их сильный жар.
– Вишенка, я просто сильно боюсь за тебя. – тихо признался он.
– Лена сумасшедшая. Жрала всех подряд, не разбирая дороги. Владимир был просто самоуверенный богачём с кучей комплексов. Но Гаврилов, это уже другое. Он отморозок каких ещё поискать нужно. Лучше я сам подставлюсь под его зубы. У меня опыт богатый.
Я резко выдернула свою руку. Снова скрестила их на груди для убедительности.
– Если ты сейчас уедешь один в город, я тебе устрою настоящую кухонную инквизицию. Ты пожалеешь, что вообще со мной связался.
– Это как? – спросил Миша. Он приподнял бровь в искреннем удивлении.
– Я пересолю тебе всю твою оставшуюся жизнь. – уверенно заявила я. – Я сварю твой паспорт в су-виде при температуре шестьдесят градусов. Я сделаю твоё существование невыносимым, если ты продолжишь делать из меня дуру.
Миша молча смотрел на меня несколько долгих секунд. В его глазах боролись два сильных желания. Одно желание запереть меня в номере ради моей же безопасности. Второе же было искренним восхищением моей наглостью.
Внезапно он засмеялся. Его густой, бархатный смех гулким эхом разнёсся по пустому холлу санатория.
– Тише ты! —шикнула я на него и тревожно заозиралась по сторонам. – Директора нашего разбудишь. Пал Палыч и так после встречи с Гавриловым корвалол литрами хлещет. Если он тебя сейчас тут увидит, у него случится инфаркт. Мы же потом замучаемся его тело прятать.
– Не замучаемся. – хмыкнул Миша. В его голосе прозвучали нотки фирменного чёрного юмора. – Закопаем Пал Палыча за старой баней. Там земля мягкая. Сверху посадим свежую петрушку для твоих кулинарных шедевров. Никто никогда не найдёт. Зачем мой паспорт варить? Он жёсткий и не вкусный. Лучше сразу Гаврилова в пакоджете прокрутим. Остатки заморозим.
– Очень смешно. – фыркнула я. – Ты настоящий маньяк, Лебедев. Тебе лечиться надо.
– Я просто практичный хозяйственник. – поправил он меня с улыбкой и покачал головой и продолжил смотреть на меня.
– Какая же ты у меня невыносимая женщина, Вишенка. Настоящая острая заноза. С тобой спорить бесполезно. Это как выходить против снежного бурана с дырявым летним зонтиком.
– Я реалистка. – буркнула я в ответ.
Но я чувствовала, что моя злость быстро тает. Его тёплый взгляд делал меня слабой и покладистой.
Миша подошёл ко мне вплотную и обхватил руками. Крепко прижал к своей груди. Я уткнулась носом в его зимнюю куртку и прикрыла глаза от удовольствия.
– Ладно, твоя взяла. – прошептал он мне прямо в макушку.
– Сдаюсь без боя. Не нужна мне соленая жизнь. Уговорила, мой личный повар-террорист.
Он нежно поцеловал меня в макушку. Я наслаждалась его теплом.
– Но у нас будет строгий уговор. – добавил Миша. Он отстранился на полшага. Заглянул мне прямо в глаза своим серьёзным взглядом.
– Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу. Если я скажу бежать, ты быстро бежишь. Без твоих споров и долгих дискуссий. Договорились?
Я послушно кивнула головой.
– Договорились, Лебедев. – ответила я тихо.
– Вот и отлично. – Миша довольно усмехнулся.
– А теперь быстро иди одевайся теплее. Накинь куртку потолще. Шапку свою дурацкую не забудь. В моей машине печка барахлит. А на улице сейчас минус двадцать градусов. Заморозишь себе все свои мишленовские таланты, чем потом готовить будешь?
– А мы куда едем? – спросила я.
Я уже уверенно направилась к лестнице на второй этаж.
– К Волкову. – ответил Миша.
На его лице снова появилась хитрая, кривая ухмылка.
– Поедем слушать, как Саня виртуозно матерится на своё московское начальство.
* * *
Дорога до дачи Сани Волкова показалась мне бесконечной. Внедорожник Миши громко ревел мотором, пробираясь сквозь снежные заносы. Печка в машине работала отвратительно, как он и предупреждал. Мои ноги в брендовых ботинках начали замерзать. За окном мелькали стволы сосен и огромные сугробы. Карельская ночь была злой и холодной, как и всегда.
Миша вёл машину молча. Он крепко сжимал руль двумя руками, не отрывая взгляда от дороги. Я сидела рядом, кутаясь в зимнюю куртку, и поглядывала на его профиль. В свете приборной панели его лицо казалось грозным. Желваки на скулах продолжали ритмично двигаться. Он злился. Злился на Гаврилова, на бывшую жену Лену, а больше всего на то, что не может прямо сейчас решить эту проблему одним ударом кулака.
Я протянула руку и осторожно положила её на его ногу. Миша тут же отреагировал. Он оторвал правую руку от руля и накрыл мою ладонь своей. Он переплёл наши пальцы и слегка сжал их, словно извиняясь за это ночное путешествие. Я ответила ему слабой, но искренней улыбкой. В его присутствии мне было не так страшно.
Мы подъехали к дому на окраине посёлка. В окнах горел тусклый свет. Миша заглушил мотор. Мы вышли на морозный воздух, который тут же обжёг лёгкие. Снег громко скрипел под нашими ногами. Ветер завывал в ветвях деревьев.
Дверь нам открыл сам Саша. Майор ФСБ выглядел так, словно не спал целый месяц. Под глазами были чёрные тени. Лицо осунулось и постарело лет на десять и был одет в растянутую футболку и спортивные штаны. Никакой привычной военной выправки не осталось.
– Проходите, раз уж приехали. – тихо сказал Саня, отступая в сторону и пропуская нас в дом. – Только у меня тут не прибрано, мужики. Да и дама у нас сегодня в гостях. Не ждал я визитёров в три часа ночи, если честно.
Мы зашли внутрь. На даче было прохладно. Никакого карельского уюта здесь не было. Резкий контраст с нашей тёплой, живой кухней в санатории. Мы прошли в небольшую гостиную. На деревянном столе стояла переполненная окурками пепельница. Рядом присоседились две грязные кружки с остывшим чаем.
Миша помог мне снять куртку. Он повесил её на крючок у двери. Мы сели на продавленный диван. Пружины под обивкой жалобно звякнули. Волков опустился на табуретку напротив нас. Он устало потёр лицо руками.
– Ну, рассказывайте свои новости. – сказал Саня, глядя на нас красными глазами. – Хотя я и так почти всё знаю. Мои ребята уже доложили обстановку. Столичный гость Гаврилов приезжал к нашему директору Пал Палычу.
