Текст книги "Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен (СИ)"
Автор книги: Ольга Риви
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен
Глава 1
Моя жизнь окончательно свернула куда-то не туда. Знаете, как выглядит безнадёжная паника? Я теперь знаю. А тем временем, бывшая жена Миши летела по ночной трассе подальше от нашего санатория. Наша «богиня» инвестиций Елена Викторовна, сейчас была в настоящем ужасе.
Адреналин падал. Тот самый, который толкал её на подвиги, стремительно уходил. И к нашей «бизнесвумен» пришло ледяное, как карельская зима, осознание. Она ведь угнала экскаватор. Снесла ворота санатория Северные Зори. Чуть не убила человека и наняла настоящих бандитов.
В её красивой голове крутились самые смешные и жалкие мысли. Лена живо представляла себя в обшарпанной камере СИЗО. А на соседней шконке сидит потный, вечно ноющий Эдуард Вениаминович Клюев и просит у неё влажную салфетку. Женщины и мужчины отбывают срок в разных учреждениях, но она была уверена, что если Миша подсуетится, то её, без затей, засунут к Клюеву. Надо же, и откуда у этого «академика» столько прыти? Но это был скорее риторический вопрос, на деле, ей даже в голову не приходило, что она может познакомится и с такой стороной своего бывшего мужа.
«Господи, Миша же меня живьём сожрёт за этот цирк. А его дружок Волков ещё и крупной морской солью посыплет. И даже не розмариновой!»
От таких перспектив у Лены случился приступ географического кретинизма. В панике она перепутала повороты. Вместо спасительной федеральной трассы она свернула на заснеженную лесовозную дорогу. И конечно же, намертво посадила свой премиальный джип на брюхо. Ровно в той самой колее, где буквально на днях застряли отбитые бандиты Владимира.
Вот так корпоративная акула, привыкшая жрать конкурентов на завтрак, осталась один на один с суровой карельской ночью, сугробами по пояс и полным отсутствием связи.
А я в это время тряслась в прицепе. Моё похищение было самым нелепым событием в жизни. Поначалу я была в сильном шоке. Ну согласитесь, когда вас среди ночи запихивают в прицеп и увозят в лес, тут совсем не до смеха. Но мороз быстро приводит в чувства. Страх как-то отступил, уступив место профессиональному раздражению.
Я сидела на какой-то соломе, кутаясь в тонкую рабочую куртку Михаила, которая совершенно не грела в минус двадцать. Впереди рычал снегоход. За рулём сидел Финн. Местный бандит, которого наняла Лена. И он вёл эту тарантайку так, будто мы дрова везём, а не человека.
Я поправила куртку и откашлялась. Воняло невыносимо.
– Костя!
Я крикнула это сквозь оглушительный шум мотора. Он даже не обернулся.
– Костя, чёрт возьми! У вас снегоход жрёт масло! Вы вообще проходили техобслуживание перед выездом на дело?
Снегоход подпрыгнул на кочке, и я больно клацнула зубами.
– Чего кричишь, Владимировна?
Донёсся до меня его приглушённый шлемом голос.
– Сиди тихо, пока не приехали!
– Дышать невозможно! – не унималась я.– У меня рецепторы забьются от этой гари! Я повар, Костя, для меня нос это рабочий инструмент. Вы мне убытки будете возмещать?
Костя сбавил скорость, чтобы не сорвать голос в ответ.
– Какие убытки, женщина? Ты в заложниках! Радуйся, что вообще везу, а не пешком по сугробам гоню!
– Это не отменяет мои претензии!
Возмутилась я, хватаясь за борт прицепа, чтобы не вылететь на очередном ухабе. Сейчас мне нужно было вывести Костю из себя, чтобы он потерял бдительность.
– Почему сани не утеплены? Где хотя бы плед? Термос с горячим чаем? Вы вообще читали отзывы о своём сервисе похищений? Единица вам, Костя. Твёрдая единица на всех агрегаторах!
Финн резко затормозил. Я по инерции съехала вперёд, уткнувшись носом в его широкую спину в дутой куртке. Неужели мой бред начинал работать.
– Слышь, шеф-повар. – он обернулся, подняв визор шлема, и посмотрел на меня с искренним недоумением. – За те копейки, что мне эта мымра московская заплатила, скатерть-самобранка не предусмотрена. И так бензин за свой счёт заливал. Сиди и терпи. У меня вообще, может, моральная травма. Я, может, не хотел в криминал возвращаться.
Я фыркнула, пытаясь отряхнуть кашемировое пальто от какой-то трухи.
– Моральная травма у него. А у меня, по-твоему, что? Спа-процедура? Миша тебе голову оторвёт, когда узнает. И правильно сделает.
При упоминании Михаила Лебедева Костя заметно вздрогнул. Мой Таёжный медведь был здесь местной легендой. И злить его не хотелось никому. Особенно после того, как он начал наводить порядки в санатории.
– Твой Миша далеко. – буркнул Костя, но как-то очень неуверенно. – А нам ещё километров десять пилить. Так что закрой нос варежкой и не отсвечивай.
Он снова завёл снегоход, и мы поехали дальше в темноту. Лес вокруг стоял жуткий. Ветки елей сгибались под тяжестью снега. Где-то вдалеке ухнула сова. Я прижалась спиной к деревянному борту и прикрыла глаза.
В голове сразу появился образ Миши. Как же мне сейчас не хватало его тепла и грубоватых, но таких уютных шуток. Ничего, сказала я себе, Миша меня найдёт. Он всегда всё решает.
Мы проехали ещё минут двадцать. Холод пробирался под одежду, замораживая даже мысли. Я уже перестала ругаться и просто мечтала о горячей ванне и тарелке обжигающей наваристого супа, которую Миша готовил на своей допотопной плите в тёплой зоне. В такие моменты начинаешь понимать ценность простого куска жареного мяса и горячего чая. Наверное, прав был Миша, когда смеялся над моими идеальными рецептами. Жизнь она вот такая, грязная, холодная, непредсказуемая, но настоящая.
Вдруг снегоход резко вильнул в сторону. Костя грязно выругался и нажал на тормоз. Прицеп занесло, и мы остановились на самом краю глубокого кювета.
– Да что опять не так? – простонала я, растирая ушибленное колено. – Бензин закончился, который ты за свой счёт заливал?
– Хуже. – процедил Костя, вглядываясь в темноту. Я приподнялась на локтях и выглянула из-за его плеча.
Снегоход фарами упирался в чёрный внедорожник. Машина сидела на брюхе в глубокой колее. Вокруг были навалены ветки и еловый лапник, словно кто-то пытался откопаться, но сдался.
А рядом с машиной, прислонившись к капоту, стояла высокая женская фигура в дорогом брючном костюме цвета антрацита. На ногах были нелепые для зимы ботильоны на каблуке. Идеальная укладка слегка растрепалась от ветра.
Елена Викторовна собственной персоной.
Она прикрыла глаза рукой от слепящего света наших фар. Костя заглушил мотор. Наступила тишина, прерываемая только свистом ветра в верхушках сосен. Мы смотрели на неё, м она смотрела на нас. Это была точка схождения двух самых нелепых маршрутов в истории похищений. Обе стороны находились в неподдельном шоке.
* * *
Как только Лена поняла, кто именно сидит за рулём снегохода, её сковал секундный ступор. А затем сработал рефлекс хищника, который даже в капкане пытается откусить ногу охотнику. Лена выскочила навстречу. Её ботильоны мгновенно ушли в сугроб по самую щиколотку. Я даже с дальнего расстояния услышала, как хрустнул тонкий каблук, когда она попыталась опереться на скрытую под снегом ветку.
– Костя! – завопила она так, что с ближайшей сосны упала приличная шапка снега. – Идиот кусок! Ты что здесь забыл?
Она начала пробираться к нам, смешно задирая ноги, словно цапля на болоте. Её фирменное кашемировое пальто уже успело покрыться белой пылью, а идеальная укладка окончательно сдалась под напором карельского ветра.
– Бросай эту повариху в сугроб! Живо! – скомандовала Лена, едва добравшись до снегохода и тяжело дыша. – Доставай трос и цепляй мою машину! Я опаздываю, время это деньги, Костя! У меня рейс из Петрозаводска через четыре часа!
Я поудобнее устроилась на своей соломе в прицепе, плотнее кутаясь в куртку. Спектакль обещал быть интересным. У меня даже зубы на мгновение перестали стучать от холода.
Костя Финн, этот местный гений криминальной мысли, никуда не торопился. Он спокойно дотянулся до ключа зажигания, повернул его, и рёв мотора наконец-то стих. Наступила та самая лесная тишина, в которой Ленино тяжёлое дыхание звучало как работа сломанного компрессора.
Костя неспеша снял шлем, положил его на сиденье сзади и невозмутимо достал из внутреннего кармана куртки помятую пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой, прикрывая огонёк широкой ладонью. Глубоко затянулся, выпустил сизый дым прямо в морозный воздух и только потом посмотрел на свою нанимательницу.
– Елена Викторовна, – протянул он с какой-то ленивой крестьянской рассудительностью, – а мы так не договаривались.
Лена поперхнулась воздухом. Её глаза расширились до размеров чайных блюдец.
– Что значит не договаривались? – прошипела она, делая шаг вперёд и снова проваливаясь в снег. – Я тебе заплатила! Я твой босс на сегодня! А ну марш за тросом!
Костя стряхнул пепел прямо на снег рядом с её ботильонами.
– За бабу эту, – он кивнул в мою сторону, отчего я возмущённо фыркнула, – вы мне половину авансом дали. Это да. А вот за спасательную операцию премиум-класса разговора не было. К тому же, вы мне расписку обещали. О прощении долга за ту пилораму. Помните?
– Какая расписка, Костя⁈ – Лена взмахнула руками, и я заметила, как её дорогие кожаные перчатки уже покрылись инеем. – Мы в лесу! У меня машина на брюхе сидит! Вытащи меня, и я тебе всё прощу, клянусь!
– Не-е-ет, – протянул Костя, хитро прищурившись. У него явно включился режим сурового прагматизма. – На слово я в лесу никому не верю. Особенно московским. Сегодня вы прощаете, а завтра ваши юристы с меня последние штаны снимут. Сначала бумага, Елена Викторовна. Потом буксир. Иначе никак.
Я не выдержала и тихо рассмеялась. Ситуация была до абсурда комичной. Корпоративная акула, привыкшая жонглировать миллионами и судьбами людей, оказалась бессильна перед простым мужиком в дутой куртке, которому просто нужна была бумажка.
– Да где я тебе ручку возьму⁈ – сорвалась на визг Лена, хлопая себя по карманам пальто. – И бумагу! У меня в машине только влажные салфетки и контракт на покупку земли! Хочешь, я тебе на салфетке кровью распишусь⁈
– Кровью не надо, не по закону это, – спокойно ответил Костя. Он слез со снегохода, подошёл к застрявшему джипу и пнул колесо. Колесо глухо отозвалось. – Ну, вы пока поищите, чем писать. А я так и быть, потихоньку откапывать начну. Чисто из уважения.
И он действительно начал лениво, словно в замедленной съёмке, отгребать снег от переднего бампера руками в толстых рукавицах. Одно движение в минуту. Это была откровенная издёвка, попытка потянуть время и насладиться властью над ситуацией.
Я сидела в своём импровизированном партере, чувствуя, как холод постепенно добирается до костей, но оторваться от этого зрелища не могла.
– Костя, – громко сказала я, подаваясь вперёд, – вы неправильно используете рычаг.
Оба резко обернулись ко мне. Лена посмотрела так, будто я только что предложила добавить в её любимое шампанское дешёвый сироп.
– Чего? – не понял Финн, выпрямляясь и утирая нос рукавом.
– Рычаг, говорю, неправильный. То, как вы сейчас копаете, это как взбивать белки вилкой. Долго, неэффективно и результат нулевой. Вам бы лопату, а ещё лучше домкрат. Но раз уж у вас только руки, копайте под углом, освобождайте полуоси.
Костя почесал затылок, явно переваривая информацию.
– Слышь, шеф-повар, ты бы помалкивала. Тебя вообще тут не спрашивают.
– Вишневская! – рявкнула Лена, подлетая к прицепу. Её лицо пошло красными пятнами то ли от мороза, то ли от бешенства. – Закрой свой рот! Из-за тебя я торчу в этом проклятом лесу! Если бы ты просто собрала свои вещи и уехала по-хорошему, ничего бы этого не было!
Я спокойно посмотрела на неё, игнорируя то, как трясутся её руки.
– А вы, Елена Викторовна, зря так кричите. Во-первых, акустика здесь так себе. Во-вторых, только медведей разбудите. Лес всё-таки.
Лена презрительно скривилась, её красные губы превратились в тонкую нитку.
– Каких ещё медведей, дура? Зима на дворе! Они спят!
Я пожала плечами, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от предвкушения.
– Ну, обычные может и спят. А вот один конкретный Медведь сюда уже точно едет. И поверьте, он очень злой. Я бы на вашем месте начала писать расписку прямо на снегу, пока есть время.
Смысл моих слов дошёл до неё не сразу. А когда дошёл, я увидела, как в её глазах мелькнул неподдельный страх, который она так тщательно скрывала за дорогими костюмами и агрессивным макияжем. Она вспомнила Мишу, который теперь явно не настроен на светские беседы.
– Ты блефуешь, – неуверенно произнесла она, делая шаг назад. – Лебедев ничего не знает.
– Да ладно? – я усмехнулась. – Вы правда думаете, что в санатории можно незаметно украсть шеф-повара? Да там Люся уже половину района на уши подняла, а Миша всё понял ещё до того, как мы свернули с трассы.
Лена резко развернулась к Косте, который продолжал меланхолично ковырять снег ногой.
– Быстро! – завизжала она так, что у меня заложило уши. – Быстро достал трос и вытянул мою машину, иначе я вас обоих в асфальт закатаю! Вы у меня до конца жизни будете долги отрабатывать!
Она начала размахивать руками, пытаясь схватить Костю за грудки, но только поскользнулась и чудом удержалась на ногах, ухватившись за зеркало заднего вида своей машины.
Костя отступил на шаг и недовольно поморщился.
– Елена Викторовна, ну ё-моё. Не машите вы так руками. Снег же с веток летит, прямо за шиворот. Холодно вообще-то. И не надо мне угрожать. Я мужик нервный, могу и пешком уйти.
Он демонстративно отвернулся от неё и подошёл к снегоходу, делая вид, что проверяет багажник. Лена стояла возле своей машины, тяжело дыша, растрёпанная, жалкая, полностью потерявшая контроль над ситуацией. Вся её корпоративная спесь разбилась о суровую реальность, где деньги ничего не решали без куска бумажки и крепкого троса.
Я смотрела на неё и вдруг поняла, что мне её даже не жаль. Ни капельки. Эта женщина пришла в наш маленький мир, чтобы всё разрушить. Она хотела отобрать у Миши санаторий, выгнать на улицу людей и стереть с лица земли место, где простые трудяги находили уют и покой. И всё ради чего? Ради очередной строчки в банковском счёте.
– Ну что, договорились? – спросила я, прерывая затянувшуюся паузу. – Или будем ждать весны? У меня, если честно, ноги уже немеют. Костя, у вас там точно нет заначки с горячим чаем?
Костя только буркнул что-то неразборчивое, копаясь в багажнике. Лена молчала, сверля меня полным ненависти взглядом. Казалось, она просчитывает в уме варианты, как бы половчее придушить меня голыми руками, чтобы не испортить маникюр.
И в этот самый момент всё изменилось.
Земля под слоем снега будто ожила. Потом до наших ушей донёсся низкий, утробный рокот мощного дизельного двигателя.
Я резко обернулась. Со стороны той самой просеки, откуда мы приехали, сквозь густые заросли ельника пробивался яркий свет.
– Костя, – голос Лены дрогнул, она вцепилась в дверную ручку своей машины так, что побелели костяшки пальцев. – Что это?
Финн медленно выпрямился, выронил сигарету прямо в снег и сглотнул. Вся его расслабленность испарилась в мгновение ока.
– Кажется, – пробормотал он, делая шаг назад от снегохода, – бумажки отменяются.
Внезапно лес залило ослепительным, режущим глаза потоком мощного ксенонового света. Прожекторы ударили прямо по нам, выхватывая из темноты каждую снежинку и каждую эмоцию на наших лицах. Рёв двигателя стал оглушительным. Огромный тёмный силуэт вынырнул из-за поворота, ломая мелкий кустарник и разбрасывая сугробы массивным бампером, словно это были кубики детского конструктора.
Машина с визгом тормозов остановилась всего в паре метров от нас, подняв целую метель. В наступившей тишине было слышно только, как тяжело и ровно работает мощный мотор.
Дверь со стороны водителя с громким щелчком открылась. На снег опустился тяжёлый ботинок. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце забилось где-то в самом горле. В свете фар появилась массивная фигура, знакомый до боли широкие плечи. Миша. Мой Таёжный медведь. И судя по тому, как он сжал в руке двуствольное охотничье ружьё, переговоры обещали быть очень короткими и максимально эффективными.
Глава 2
Повесив ружьё на плечо, Миша выглядел так, словно вышел не на разборки с бандитами, а просто прогуляться за дровами. На нём был всё тот же дурацкий, но такой родной вязаный свитер, который я уже мечтаю сжечь. Сверху накинута расстёгнутая куртка. От этого ледяного, почти пугающего спокойствия стало по-настоящему жутко даже мне.
Лена попятилась. Её надменное лицо перекосило от ужаса. Она вжалась спиной в холодный металл своего застрявшего джипа, словно пыталась слиться с ним воедино.
– Миша. – пискнула она, и её голос сорвался на хрип.
Но он её даже не удостоил взглядом. Миша прошёл мимо своей бывшей жены так, словно на её месте лежал обычный сугроб или пустая консервная банка. Тяжёлые ботинки хрустели по снегу, уверенно приближаясь к нелепому прицепу снегохода.
Я сидела на соломе, вцепившись замёрзшими пальцами в борт прицепа. Внутри всё дрожало, но уже не от холода. Облегчение накрыло меня с такой силой, что на глаза навернулись слёзы. Но я же Снежная королева. Я же шеф-повар со звездой Мишлен. Я просто не могла позволить себе разрыдаться на глазах у этих дилетантов.
Миша остановился напротив меня. В свете фар его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плясали тёплые искры.
– Цела? – спросил он тихо, но этот голос перекрыл даже гул мотора его машины.
Я шмыгнула носом, пытаясь придать себе максимально независимый вид.
– Замёрзла и злая. – фыркнула я, поправляя сползшую с плеч куртку. – Забери меня от этих дилетантов, Миша.
Уголки его губ едва заметно дрогнули. Он протянул свою большую, покрытую старыми шрамами руку, и я вцепилась в неё так, будто это был спасательный круг. Его ладонь была невероятно горячей.
Затем Миша медленно повернулся к Косте. Финн стоял у своего снегохода, втянув голову в плечи. Вся его прагматичность куда-то испарилась, уступив место животному инстинкту самосохранения.
– Костя. – будничным тоном произнёс Миша. Без криков, без лишнего пафоса, просто констатировал факт. – У тебя сейчас есть ровно два варианта.
Костя судорожно сглотнул, не смея даже пошевелиться.
– Первый вариант. – продолжил Миша, переступая с ноги на ногу.
– Ты сейчас молча садишься на свой драндулет, едешь домой, пьёшь горячий чай и навсегда забываешь этот вечер. Забываешь эту дорогу, эту женщину и мою Марину.
При слове «мою» у меня внутри всё сладко сжалось.
– А второй вариант? – хрипло выдавил из себя Финн.
– А второй вариант тебе не понравится.
Миша слегка поправил ремень ружья на плече.
– Ты едешь в багажнике моего крузака на дачу к майору Волкову. А Саня сегодня очень злой, у него проверка из столицы. Выбирай, Костя. Я никуда не тороплюсь.
Костя нервно облизал обветренные губы и покосился на Лену.
– Михаил Александрович, я всё понимаю. – замялся бандит, переминаясь с ноги на ногу.
– Но как же долг? Елена Викторовна мне расписку обещала. За пилораму. Я же чисто по бизнесу в это вписался.
Миша коротко усмехнулся.
– Лена тебе ничего не простит, Костя. И не потому, что не хочет. А потому, что не может.
Он повернул голову и наконец-то посмотрел на свою бывшую жену. Лена стояла белая как мел.
– У неё все счета с самого утра заморожены. – спокойно добил Миша.
– Ею уже сутки ФСБ занимается. Волков постарался, поднял старые связи. Все её активы арестованы за махинации с землёй. Твоя нанимательница банкрот, Костя. У неё даже на билет до Москвы денег нет, не то что на твою пилораму.
Лена открыла рот, чтобы что-то возразить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Она инстинктивно схватилась за воротник своего пальто.
Прагматичный мозг Кости Финна переварил информацию за секунду. Он мгновенно оценил все риски, посмотрел на свой снегоход, потом на Лену, а затем на Мишу.
– Понял вас, Михаил Александрович.
Чётко, почти по-военному отрапортовал Костя. Он схватил свой шлем и одним прыжком оказался в седле снегохода.
– Здоровья вам. И невесте вашей. Счастья, так сказать, в личной жизни. Я поехал чай пить. На меня не обижайтесь. Сами понимаете, работа у меня такая.
Двигатель взревел. Костя дал по газам так, что из-под гусениц во все стороны полетел снег. Через секунду красный габаритный огонь его снегохода скрылся за деревьями. Мы остались втроём.
Лена отлипла от своей машины и сделала неверный шаг в нашу сторону. Её губы тряслись. Вся её спесь, вся эта маска успешной бизнес-леди рассыпалась в прах. Передо мной стояла жалкая, сломленная женщина в испорченных ботильонах и дорогих, но совершенно бесполезных шмотках.
– Миша. – заскулила она, заламывая руки.
– Миша, это же неправда, да? Про счета. Скажи, что ты просто пугаешь этого идиота.
Миша ничего не ответил. Он аккуратно взял меня под локоть и повёл к своему внедорожнику.
– Миша, подожди!
Лена сорвалась на истеричный крик, проваливаясь в снег и пытаясь нас догнать.
– Ты не можешь меня здесь оставить! Я же замёрзну! Мишенька, ну вспомни, мы же были счастливы! Вспомни нашу квартиру на Патриарших! Я же ради тебя старалась! Забери меня отсюда, пожалуйста!
Она плакала, размазывая по лицу потёкшую тушь. Это было так жалко и унизительно, что я даже отвернулась.
Миша открыл пассажирскую дверь. Из салона повеяло теплом. Я забралась на сиденье, чувствуя, как начинают оттаивать закоченевшие ноги.
Мой Таёжный медведь заботливо захлопнул за мной дверь, отсекая холодный воздух. Затем он не спеша повернулся к бывшей жене. Лена стояла в паре метров от него, дрожащая, умоляющая, готовая упасть на колени в грязный снег.
– Не волнуйся, Лена. – его голос звучал ровно, без капли жалости или злости. Как будто он читал прогноз погоды. – За тобой уже выехали ребята из органов. Волков отправил наряд. Будут минут через сорок. Так что достойная компания тебе обеспечена.
Он поправил ремень ружья, собираясь обойти машину и сесть за руль.
– Миша, умоляю! – взвизгнула она, хватаясь за голову. – Я не хочу в тюрьму! Спаси меня!
Он остановился у водительской двери, посмотрел на её застрявший в сугробе премиальный джип и бросил последнюю фразу.
– Ты только лопатой махать не забывай, Лена. Движение, знаешь ли, это жизнь. А то замёрзнешь до приезда оперов. Не хочу потом объяснять, почему главная подозреваемая превратилась в ледяную скульптуру.
Миша сел в машину и захлопнул дверь. Внутри было тихо и спокойно. Он завёл двигатель, переключил передачу, и наш огромный внедорожник плавно сдал назад, выезжая на накатанную колею.
В зеркало заднего вида я видела, как Лена осталась стоять одна посреди тёмного леса. Она кричала, размахивала руками, пинала колёса своей бесполезной машины, вопила от бессилия в эту снежную тишину. Но сквозь хорошую шумоизоляцию машины её криков не было слышно.
Я откинулась на мягкий подголовник и прикрыла глаза. Внутри разливалось тепло.
– Всё закончилось. – тихо выдохнула я, поворачивая к нему голову.
Миша улыбнулся, протянул руку и накрыл мою холодную ладонь своей большой, шершавой ладонью.
– Всё только начинается, Владимировна.
Тепло ответил он, не отрывая взгляда от заснеженной дороги.
– Сейчас приедем, я тебе такую ухи наварю, пальчики оближешь. Никакие твои соусы рядом не стояли.
Я хотела язвительно ответить, что в ухе главное правильный бульон, а не количество рыбы, как вдруг поняла, что совсем не хочу этого делать. Этот мужчина только что меня спас, а я буду его воспитывать по поводу готовки.
* * *
Мы ехали по заснеженной трассе. В салоне внедорожника было жарко. Печка работала на полную мощь. Я сидела на пассажирском сидении и смотрела в окно. Сплошная стена из ёлок проносилась мимо, но темнота за стеклом меня больше не пугала.
Сначала я держалась молодцом. Пыталась сохранить лицо. Но как только мы отъехали на расстояние от Лены меня резко накрыло. Это был тот самый адреналиновый отходняк. Мелкая дрожь пробежала по телу от кончиков пальцев до макушки. Зубы начали отбивать тихую чечётку. Я крепко обхватила себя руками, изо всех сил пытаясь унять эту дурацкую реакцию.
Миша всё понял без слов. Он вообще умел читать меня как открытую книгу. Он не стал лезть с расспросами. Не стал меня успокаивать, гладить по голове или говорить банальные фразы. Он действовал интуитивно и это было правильно. Он просто дотянулся до регулятора на панели и выкрутил обогрев салона на максимум. Затем он одной рукой ловко стянул с себя тёплую куртку и набросил её мне на плечи. Куртка была тяжёлой, но уютной. Я с благодарностью зарылась носом в воротник, вдыхая этот запах.
Потом он протянул ладонь. и нашёл в темноте мои пальцы и крепко сжал их. Это простое прикосновение дало мне чувство безопасности, которого мне так отчаянно не хватало в моей стерильной старой жизни. Всю оставшуюся дорогу до санатория мы ехали в молчании. Я просто держалась за его руку, цепляясь за неё изо всех сил.
Когда мы добрались до территории «Северных Зорь», время перевалило за полночь. Санаторий спал. Мы тихо зашли на кухню через заднюю дверь, чтобы никого не разбудить.
Внутри царила густая тишина. Её нарушал только монотонный гул старых холодильников, стоящих вдоль стены.
Я остановилась на пороге. Меня всё ещё потряхивало после этой ночной лесной прогулки. Моей психике срочно нужно было за что-то зацепиться. За что-то привычное и логичное. И мой мозг, годами привыкший к жёстким правилам ресторанов высокой кухни, выбрал проверенный защитный механизм. Я включила режим маниакального контроля над рабочими процессами.
Я сбросила куртку на стул. Немного растрёпанная, но целеустремлённая, я уверенно подошла к рабочему месту. Машинально отряхнула фартук, который я так и не успела снять перед похищением. Опустила взгляд на пол. Красная линия из строительного скотча, которая разделяла наши кулинарные зоны, была на месте. Я решительно перешагнула её. Привычным движением чиркнула зажигалкой у газовой конфорки, зажигая огонь, и как ни в чём не бывало зашагала прямиком в кладовую.
В кладовой при кухне царил полумрак. Вдоль стен стояли стеллажи. На них рядами выстроились банки с соленьями, вареньем и компотами. Я схватила первую попавшуюся банку и направилась обратно в зал.
Миша всё это время стоял посреди кухни и молча наблюдал за моими перемещениями. Я подошла к разделочному столу из нержавейки и со стуком поставила на него свою добычу. Внутри банки в мутном рассоле плавали солёные грузди. Видимо кто-то принёс, пока нас не было.
Я сурово сдвинула брови к переносице и упёрла руки в боки. Накопленный за ночь стресс требовал выхода. И он нашёл выход в самой нелепой форме.
– Лебедев. – строго и громко сказала я.
– Да, Марин?
Он смотрел на меня сверху вниз с понимающей улыбкой.
– Если меня ещё раз похитят во время готовки ужина, я за себя не отвечаю. – выпалила я на одном дыхании, жестикулируя руками. – И поверь мне, плохо будет не этим лесным дилетантам с их снегоходом. Плохо будет лично тебе, Миша! Потому что происходящее находится уже за гранью моего понимания!
Я всплеснула руками, возмущённо указывая на пустые кастрюли и сковородки. Моё негодование было искренним. Я в ту минуту забыла про бандитов, про сумасшедшую Лену, про мороз и реальную опасность. Меня волновала только одна проблема.
– У меня летит весь тайминг выдачи блюд, Михаил! Ты вообще понимаешь, что все заготовки на завтрашний день испорчены? Утка не замаринована по правильной технологии! Аппарат су-вид был выключен из розетки! Это катастрофа, а не кухня! Как я вообще должна работать в подобных условиях? У меня гости с утра придут на завтрак, а я им что, сухари с водой подам на стол?
Миша тихо и искренне рассмеялся. Он смотрел на моё внезапное кулинарное безумие с такой нескрываемой нежностью, что мне стало немного стыдно за свою истерику. Но остановиться я уже физически не могла, слова вылетали сами собой. Миша всё понимал и поэтому спокойно, не перебивая слушал. Моим эмоциям требовался выход, а он не мешал.
Он шагом подошёл к дальней стене кухни. В углу возле раковины стояли пластиковые вёдра и деревянные швабры для мытья полов. Миша небрежно прислонил своё охотничье ружьё прямо к ним. Соседство огнестрельного оружия и инвентаря для уборки выглядело до абсурда комично. Под стать нашей жизни, сейчас.
Затем он подошёл ко мне со спины. Его руки уверенно легли мне на плечи. Он крепко, но при этом бережно обнял меня, притягивая к себе поближе. Я почувствовала тепло его груди сквозь одежду. Миша ласково уткнулся носом мне в макушку, вдыхая мой запах.
– Не похитят, Вишенка. – тихо и спокойно произнёс он мне на ухо. – Я с этим делом разберусь. Обещаю тебе. А теперь выдыхай. И давай сюда свои солёные грузди.
Его слова подействовали на меня как выключатель. Всё накопившееся нервное напряжение, весь этот комок страха внутри меня вдруг лопнул. Я с облегчением выдохнула и устало откинула голову ему на плечо. Мои руки сами собой опустились вдоль туловища. Я наконец-то позволила себе расслабиться в его объятиях. Кухня, жёсткие тайминги, кастрюли, меню на завтра, всё это мгновенно отошло на задний план. Значение имело только это живое тепло.
Мы простояли в таком положении несколько минут. Мы просто стояли и наслаждались тишиной и присутствием друг друга в этом странном месте.
Потом Миша мягко отстранился от меня, взял со стола банку с груздями и подцепил крышку острием ножа. Раздался хлопок. Яркий запах чеснока и укропа тут же заполнил пространство кухни.
– Садись за стол. – мягко скомандовал он, указывая кивком головы на табуретку.
– Сейчас мы с тобой будем ужинать. Ты со вчерашнего дня маковой росинки во рту не держала.
Я послушно опустилась на табуретку. Миша достал из холодильника кастрюлю с отварной картошкой, разогрел её прямо на раскалённой сковороде, посыпал укропом и поставил передо мной тарелку. Рядом он плюхнул ложку сметаны и выложил горку тех самых солёных груздей. Никакой ресторанной эстетики. Никаких микрозеленей и пинцетов для укладки. Это была просто еда. Интуитивно понятная и аппетитная.
Я взяла алюминиевую вилку и жадно наколола на неё гриб. Он звонко хрустнул на зубах. Это было настолько вкусно, что я чуть не застонала вслух от удовольствия.
Миша сел напротив меня, удобно подперев небритый подбородок рукой, и с доброй улыбкой наблюдал, как я уплетаю его стряпню.
– Ну как там поживает твой тайминг?
Хитро прищурился он, наливая кипяток в заварочный чайник.
– Идёт строго по утверждённому плану – прожевав картошку, серьёзно ответила я.
– Знаешь, Лебедев, а ведь твоя Лена там, в лесу, наверное, до сих пор лопатой машет вокруг машины.
Мы переглянулись и почти одновременно рассмеялись. Нервный смех наконец-то вырвался наружу. Вся эта ситуация казалась нам обоим настолько сюрреалистичной, что в неё было сложно поверить. Бывшая жена со статусом миллионерши, вороватый бандит, сломанный снегоход без бензина и мы, спокойно сидящие на кухне с картошкой и заряженным ружьём в углу.
