Текст книги "Благородна и благочестива (СИ)"
Автор книги: Ольга Погожева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Камилла успела и освежиться, и перекусить, и даже мужественно не заснуть, когда в коридоре затихли все невнятные междометия в адрес гостьи и её поздних указаний, а западное крыло наконец затихло в предрассветной дрёме. Мэма Софур уже спала, прямо на диванчике в спальне, от чего тот жалобно поскрипывал в такт похрапываниям няньки. Камилла перекинула через плечо сумочку ллейны Бианки, набросила оставленный пэрой Эдной халат и выскользнула за дверь.
Коридор показался тёмным: факелы и светильники без масла потухли, словно уморившись вместе с магом огня. Камилла ступала тихо, зажав подол халата с ночной рубашкой в одной руке и прислушиваясь к звукам спящего замка. Пожалуй, даже слишком тихо, потому что, когда она вывернула из-за угла, утомившиеся у покоев хозяина замка стражники едва не подпрыгнули.
– Ллейна… как вас… час поздний, все слуги уже ушли, даже ллей Корнелиус…
– Я обещала ллею Тадеушу зайти перед сном, – негромко проронила Камилла. – Отоприте дверь. Светлейший прикован; что мне будет?
Припомнив огненный смерч в спальне и ничуть не пострадавшую внучку мага огня, стражники рассудили, что и впрямь ничего. Но засомневались.
– Ллей Корнелиус не велел одну пускать. Сказал его разбудить, если вы всё-таки пожалуете.
– Зачем его тревожить? – участливым шёпотом поинтересовалась Камилла. – Верно, устал за долгий день. Я быстро. Пожелаю деду доброй ночи и выйду.
Камилла была убедительной. И улыбалась приветливо, мягко. Стражники переглянулись и пропустили будущую хозяйку замка к нынешнему уже почти недействительному хозяину.
Дождавшись, чтобы двери за ней замкнулись, Камилла тихо подошла к опаленной кровати мага огня. Слуги убрались по-быстрому и не слишком тщательно, но спальню проветрили, постель перестелили и ллея Тадеуша освежили тоже. Потому что, когда Камилла осторожно присела на край ложа, вглядываясь в лицо деда, тот показался ей расслабленным и помолодевшим. А ещё – подстриженным и побритым, отчего проявилось и лицо, когда-то, несомненно, красивое, а теперь – по-мужески привлекательное и решительное.
Даже пахло от светлого ллея Тадеуша значительно лучше: травами и благовониями. И волосы с проседью лежали ровно, гладко. Камилла даже провела по ним рукой, погладив деда по голове.
Тадеуш распахнул глаза.
Вовсе не мутно-болотного цвета, но яркие, светлые, буквально плеснувшие чистой изумрудной зеленью. Камилла даже замерла: в этот миг светлый ллей Тадеуш напомнил ей отца. Полузабытого Рыжего барона, которого Камилла никогда толком не знала. Беспокойного, яростного, порывистого…
– Камилла, – вдруг узнал безумный маг, резко садясь в постели.
Больше ничего припомнить не мог: ярко-зелёные глаза стремительно потемнели, наливаясь уже знакомой болотной тиной, и Тадеуш тяжело помотал головой, снова вглядываясь в неё отсутствующим взглядом.
– Что с тобой, деда? – негромко шепнула Камилла, когда хозяин замка вцепился ей в запястье. Промычал что-то, отчаянно тряся головой. – Как я могу помочь?
Пальцы Тадеуша бессильно разжались, и Камилла мягко высвободила руку, открывая сумочку. Достала и натянула перчатку ллейны Бианки, обхватив перемотанный тряпицей камень.
– Давай я тебе кое-что покажу, – шепнула дочь Рыжего барона. – А ты попробуешь кое-что вспомнить. Знакомая вещица, деда?
Плеснул золотисто-зелёным светом амулет стихий. Тадеуш замер на миг, и болотная рябь в его глазах вновь на миг отступила.
– М-маг… воздуха…
– Верно, – негромко помогла Камилла. – Его величество сказал, что ты распутал историю Ватерлисского рода, и знаешь, куда утекла кровь магов воздуха. Ты знаешь, где найти их наследника!
Тадеуш посмотрел на неё пустым взглядом.
– Нужно, чтобы ты вспомнил, деда, – напряжённо попросила Камилла. – Мы заполним амулет стихий, вернём его Родрегу, а уж король сможет… вернуть себе наследника престола, если тот жив, а тебе – сына, если ещё нужен. И если получится… голову тебе, деда, вылечить тоже, – сомневаясь, добавила Камилла.
Тадеуш протянул руки к сверкающему амулету стихий и тотчас отдёрнул пальцы. Закусил губу, наморщив лоб.
– Его вроде руками трогать нельзя, – подсказала Камилла. – С ним только сильный маг управится. Ты, конечно, даёшь жару, деда, но лучше не рисковать.
Тадеуша, кажется, заботило не это. Развернувшись, хозяин замка запустил руку под подушку, выуживая заточенный огрызок пера. Острый край легко пронзил кожу, и на постель сорвалась первая капля крови.
– Ой, – не сразу сообразила Камилла, быстро подставляя амулет стихий.
Кровь, стекавшая по запястью Тадеуша, с жадным шипением впиталась в потемневший камень, и амулет стихий полыхнул алым, выстрелив мощным гудящим лучом в потолок. Камилла даже испугалась: вспышка оказалась столь яркой, что должна была перебудить весь замок.
Но к чудачествам мага огня тут, пожалуй, привыкли.
– Т-теперь… маг воз-духа…
– Имя назови, – быстро заворачивая переливающийся уже тремя цветами амулет, поторопила Камилла. Засунула камень в сумочку, срывая следом перчатку. – Ну же, деда!
– Б… Б…
Тадеуш схватился руками за виски, зажмуриваясь. Потряс головой так, что зазвенела цепь на лодыжке.
– Давай я назову сама, – предложила Камилла, когда продолжения не последовало, – а ты кивнёшь или головой помотаешь. Это же ты сможешь, деда?
Тадеуш кивнул, а болотные глаза снова посветлели. Затем кивнул ещё раз, услышав имя, энергично и быстро, так, что цепь зазвенела звонче, а из глаз мага огня буквально посыпались искры. Одна из таких упала на простыни и задымилась.
– Ллейна Камилла? – позвали от дверей.
Дочь Рыжего барона прихлопнула тлеющую ткань ладонью, поцеловала посеревшего хозяина замка в щёку и поднялась с постели.
– Доброй ночи, деда, – пожелала она, проходя к дверям. И улыбнулась ллею Корнелиусу, застывшему в проходе. – И вам, ллей Корнелиус.
Королевский регент осмотрел наследницу Эйросского замка враз заострившимся взглядом, осмотрел покои Тадеуша, не двигаясь с места, и пригляделся к пятнам крови на простыне. Хозяин замка перевернулся на бок, тотчас закрывая их одеялом, так что Камилла тихо выдохнула, запахивая собственный халат поплотнее. Сумочка на животе вполне могла сойти за плотный и непереварившийся ужин.
– Я просил не заходить в покои мага огня без меня, – наконец обронил регент, прикрывая двери. – Вам следует быть осторожнее, дорогая Камилла.
– Я буду осторожна, ллей Корнелиус, – вежливо присела в почти удачном реверансе Камилла. – Не сомневайтесь во мне.
Глава 10. Скрытые мотивы
Не все порадовались новой хозяйке. Камилла их понимала и даже сочувствовала, но строго следовала заветам мэма Фаиля: доход первым делом, пожелания рабочих вторым. Иначе прибыльного дела и не построишь.
Мэму Софур наследница Эйросского замка отправила в черновые комнаты – пособить мэме Мартине да заодно присмотреть, всё ли используется по назначению. Знания, даже незначительные, лишними не бывают.
Ллей Корнелиус отказался от командирования отряда воинов на розыски похищенных ллейн Бианки и Одетты, но предложил иной путь: послать гонца во владения Рэдклиффских ллеев, предупредить о разбойничьей банде и по возможности объявить розыск светлейших ллейн.
– Это всё, что мы можем? – полыхая от негодования, высказывала регенту Камилла. – А ллейна Одетта так высоко о вас отзывалась! Выходит, умные трактаты писать легче, чем сделать всё возможное для спасения людей? И кого! Ллейны Бианки и Одетты…
– Мне прекрасно известно, сколь важны прекрасные носительницы магии воздуха, – вздохнул ллей Корнелиус. – Но это действительно всё, что мы можем. Если наш боевой отряд вторгнется во владения ллея Салавата, придётся долго объясняться, светлая ллейна.
– Объяснимся.
– И компенсацию выплатим?
– За что? – поразилась Камилла.
– Как же. Пересечение границ нашими воинами…
– В мирных целях!
– Ллею Салавату этого не докажешь, – грустно улыбнулся умудрённый опытом дворцовый ллей. – А в казне Эйросских ллеев не так уж и густо.
Камилла вовремя удержалась, чтобы не ляпнуть чего дерзкого. Открыла и закрыла рот, задумчиво наматывая медную прядь на палец. Смерила долгим взглядом королевского регента и кивнула.
– Давайте как раз и проверим, ллей Корнелиус. Что там с учётными книгами?
Увлекательное занятие съело большую часть дня, почти до самого вечера. Мэма Софур пыхтела под дверьми, но зайти после веского словца дочери Рыжего барона не решалась: быстро выросла воспитанница, няньку за пояс играючи затыкала! Камилла отправилась на ужин не раньше, чем обошла обожжённое крыло и убедилась, что немногочисленные слуги принялись за уборку. За день даже кое-что успели, так что хоть под ногами не чавкало.
Напоследок Камилла вышла и на крепостную стену, оглядывая родовой замок уже снаружи. На стене лениво прохаживались стражники, а кое-где осыпался камень – однако, без сомнения, Эйросский замок строили когда-то на совесть. А ещё отсюда открывался потрясающий вид – на пышные сине-зелёные леса, примыкавшие к северо-западной стене, и на Фэйерхолд, подбиравшийся вплотную к дороге, ведущей в замок. Город в ущелье оказался не таким уж и мрачным, как ей показалось в день приезда, но солнечного света ему, конечно, не хватало. Потому и фонари здесь горели едва ли не с самого утра.
Зато красиво – словно тысячи светлячков в тумане.
Камилла опёрлась локтями на толстый проём смотрового оконца, вдохнула свежий воздух Эйросских гор. Неправильно всё! Вот и замок, вроде бы, отстояла, и права на наследство не только заявлены, но и утверждены – а внутри всё равно непривычная тревога. И путь в родовом замке не заканчивался, а, верно, только начинался.
А всё батюшка, будь он неладен! Не умчал бы к матушке на Ржавые Острова, да не увлёкся бы местным колоритом – небось теперь и переживать за имущество не пришлось бы, и с ллеем Салаватом быстрее разобрались бы. Хотя, если так рассудить, то и её бы здесь сейчас не стояло.
Старая хижина на Рыжих Островах не шла ни в какое сравнение с целым родовым замком – теперь уж и не верилось, что когда-то она называла убогое жилище домом. Как, верно, обзавидовались бы сплетницы с Островов, если бы поглядели, что оторвала себе дочь Рыжего барона!..
Вот только ллейна Бианка и Одетта… А ещё – амулет стихий, который Камилла носила с собой, не доверяя местным слугам да горничным. И дед, не такой уж и безумный, раз понял её раньше, чем она раскрыла рот. Ещё и кровь себе пустил, не задумываясь. И его величество с пустыми надеждами. Где найти пропавшего наследника-то? Если и жив ещё. Батюшка, верно, потащил его сразу во дворец – а туда дорога короткая. С Островов на корабле либо в Старый Сорпигал, либо в Свободную Гавань, а оттуда караваном в столицу – где тут можно затеряться? Даже у неё не получилось, а уж в дикие истории Камилла попадала с незавидным постоянством. Стало быть, искать в самой столице нужно. Или опросить всех караванщиков королевства Айрон. Плёвое дело, в конце концов.
Камилла вздохнула, охватывая взглядом сразу всё: крепостные стены, горы, покрытые сине-зелёными лесами, город, раскинувшийся в ущелье и радовавший необычными подвесными мостами да уходящими ввысь домами. Прислушалась к себе, привыкая к новому статусу местной хозяйки. Ощущение внутрь пробиралось туго, но Камилла упорно переваривала необъятное чувство. Не так она себе представляла желанное наследство, совсем не так! И мягкая постель не радовала, и полежать в ней толком не получалось, требуя у прислуги диковинных фруктов да сладостей на серебряном блюде. Вообще ни единого дня ещё не провалялась дольше рассвета: вскакивала с восходом, чтобы встретить новый день. Столько дел у неё даже в торговый сезон в лавке не бывало. Как тут лежать спокойно?
А ещё же надо подготовиться к принятию престола! Эйросские земли восхитительны, тут пэр Нильс не соврал, но всё королевство Айрон оборачивалось куском, которым недолго и подавиться.
– Нравятся вам будущие владения? – негромко проговорил ллей Корнелиус. Камилла подпрыгнула от неожиданности, нахмурилась и приняла по возможности важный и отстранённый вид. – А ведь вы ещё не проехались по каждой тропинке своих земель, не пообщались с людьми, не влюбились в местные красоты…
– Успеется, ллей Корнелиус, – ёжась от порывов пробирающего ветра, заверила Камилла. – Я здесь надолго.
– Это замечательно, – мягко заметил королевский регент. – Замку нужна твёрдая рука и холодный разум, а в вас я вижу и то, и другое. Каюсь, я немного запустил дворовое хозяйство: разбирался с проблемами в городе, удерживал Тадеуша от разрушения фамильного гнезда, увлёкся новыми исследованиями…
– А что за проблемы в городе? – заинтересовалась Камилла.
– Народ здесь неспокойный, – отозвался ллей Корнелиус, глядя через её плечо вниз, на раскинувшийся в ущелье Фэйерхолд. – Как светлый ллей Тадеуш ударился в чудачества да махнул рукой на хозяйство, тёмный народец на улицы и повылазил. С торговлей тоже тяжело стало. Вы же сами видели доходные книги, дорогая Камилла: я ничего не скрываю. Понадобилось несколько месяцев, чтобы избавиться от долгов. И только теперь Эйросские земли наконец-то стали приносить доход.
Камилле не оставалось ничего другого, кроме как согласиться: судя по записям, ллей Корнелиус и впрямь совершил невозможное, вытянув из запасов деда всё, что мог, для покрытия долга перед короной. Для того и прислугу замковую урезал, и прочие нерадостные меры принял. Зато теперь потихоньку и доход вырастет, и мало-помалу, через несколько месяцев, собственная казна пополнится. Даже торговые караваны снова заглянут.
– Хозяйственные записи впечатляют, – скупо похвалила дочь Рыжего барона. – Вы, ллей Корнелиус, не только в особо крупных масштабах умеете. Всё-таки прочту какие-нибудь из ваших трактатов. До конца, в смысле, – быстро поправилась Камилла.
– В любое время, – пригласил королевский регент, запахивая на груди толстый плащ с серебряной фибулой. – Кажется, в библиотеке у ллея Тадеуша есть кое-что из моих сочинений. Однако если не найдёте нужных, приходите ко мне. Я порекомендую, с чего лучше начать, и выдам нужную книгу.
– Непременно, – согласилась Камилла. Работа на мэма Фаиля, отобравшего у неё наследие матери, научила многому. Хотя бы тому, что учиться можно даже у тех, кого всем сердцем ненавидишь. Так в своё время дочь Районы и Золтана Эйросского проглотила гордость и проработала на вороватого лавочника несколько лет, перенимая от него мудрёную торговую науку.
А вот мнения о ллее Корнелиусе она так и не составила, и это тревожило. Несомненно, присланный регент и, пожалуй, умнейший человек в королевстве знал своё дело. И на дурном его подловить не получалось. Возможно, что это она предвзята? Как же – на её наследство покусились! Второй, между прочим, раз.
– Я отправлюсь в город, на вечернюю службу, – мягко просветил её тем временем ллей Корнелиус. – В городской храм. Если понадоблюсь – найдёте меня там. Вы, ллейна Камилла, дом Отца часто навещаете?
– Последний раз – на Островах, – рассеянно отозвалась Камилла, вспоминая второго учителя, пэра Никласа. Спившийся духовник, на удивление, успел многое: и обучить грамоте дочь единственного прихожанина, и дать духовные наставления из тех, что сам ещё не забыл.
– Верно, не до того было, – понятливо кивнул ллей Корнелиус. – А я пойду. Вернусь поздно, дорогая Камилла: отужинаете без меня.
– За это не переживайте, – кивнула будущая хозяйка замка. – Мэма Софур никому не даст помереть с голоду.
– Прелестная женщина, – вдруг рассмеялся ллей Корнелиус. – Передавайте ей моё почтение.
– Обязательно, – скривилась Камилла, провожая взглядом прямую фигуру королевского регента. – Как только от кухни оторву.
Нянька и впрямь пристрастилась к отведённому ей делу: кажется, и не вылезала из складов, разнюхивая, где и что лежит. Камилла по вечерам тщательно обнюхивала мэму Софур, но вином от неё пока не разило. Небесный Отец свидетель, если примется за старое – мигом пойдёт прочь! Сил её больше нету.
Пэр Нильс, по приглашению Камиллы и на радость Софур, остался в замке гостем и собирался в родной Очаг через пару седмиц. Пэра Эдна же подошла к отведённой ей миссии со всей серьёзностью: помимо содержания гардероба единственной ллейны в замке, камеристка ллейны Бианки согласилась на должность сиделки при ллее Тадеуше. Ллей Корнелиус такому решению не обрадовался, хмурился и говорил, что жалованье ещё одному лицу в замке они платить не могут, и без того добавилось народу, но Камилла осталась непреклонна. Ещё и намекнула, что и мэму Софур неплохо бы обеспечить доходом. Королевский регент ещё больше помрачнел, но спорить не стал.
О своём решении покинуть вскорости Эйросские земли Камилла пока говорить не стала. Ни к чему будоражить ллея Корнелиуса да подкидывать ему ненужных мыслей.
***
Ужин, обыкновенно, они вкушали вместе с ллеем Корнелиусом, в малой столовой. Пэра Эдна по такому случаю даже переодевала недовольную Камиллу. Наследница Эйросского замка хмурилась: красота красотой, но это сколько же времени теряется!
– Ллей Корнелиус – человек, который ценит утончённость, – не согласилась с ней камеристка. – Рядом с ним даже самые изысканные ллейны почувствуют себя неуютно.
– А мне нормально, – без запала возразила Камилла, позволяя уложить растрепавшиеся за день волосы. – От того, что вы прикрутите корове седло, пэра Эдна, животина стройнее не станет.
– Во-во, – поддакнула из угла нянька: в тот день она опрокинула стаканчик вина и близко к воспитаннице не подходила, опасаясь возмездия. – Мужичок, который так себя вылизывает, точно не в порядке, дорогая Эдна! Либо не по женщинам, либо ещё какая хворь в нём водится. Взять покойного… ох ты ж мне… то есть, дорогого хозяина моего, Рыжего барона! Уж до чего светлый Золтан был собою хорош, а всё же рожу бальзамами не мастил, космы по три раза на дню не расчёсывал, и благовониями не обливался. А вот регент энтот…
– У ллея Корнелиуса есть сын, насколько мне известно, – помолчав, проронила камеристка. – Ллейна Бианка как-то упоминала. Сказала ещё, что он им совсем не занимается, и что нам это аукнется.
– Один сын – так себе доказательство, – подняла палец мудрая нянька. – Один раз с женщиной и последний мужеложец сумеет. А вот…
– Мэма Софур! – не выдержала пэра Эдна. – При ллейне Камилле!..
– А то она не знает? – поразилась Софур. – Это у вас в королевстве закон строгий да Храм Отца за приличиями зорко следит, а на Рыжих Островах нравы-то посвободнее. И в таверне любой живой товар на выбор, для ночных услаждений, и на нашей улице…
– Ну хватит, няня, – прервала Камилла. – Нам-то какое дело до чужих предпочтений?
– Знание лишним не будет, – не согласилась Софур, благоразумно умолкая.
В этот раз, впрочем, ллей Корнелиус в замке отсутствовал, так что Камилла, пэр Нильс, мэма Софур и пэра Эдна собирались отужинать в малой столовой без королевского регента. Кухарка, мэма Дофна, готовила для ллеев и заодно на всю прислугу, а прислуживал при столе немолодой слуга, хмурый и мрачный. То и дело он поглядывал на новую хозяйку, словно прикидывая, можно ли верить рыжей девице, но так ни разу и не заговорил с будущей хозяйкой.
– Ллею Тадеушу ужин подали? – привычно поинтересовалась Камилла, присаживаясь во главе стола. Это ллей Корнелиус разъяснил, где у стола глава, и почему наследница Эйросских земель должна там сидеть.
– Лично проследила, – подтвердила пэра Эдна, оглядываясь. – А где мэма Софур?
Чтобы нянька и пропустила ужин – такого ещё не случалось. Камилла обеспокоилась, попросив, чтобы слуга проверил. Тот от стола не отошёл, но вызвал молодую горничную, отправив в западное крыло.
– Мэма Софур дверей не отперла, – запыхавшись, возвестила та, вернувшись в малую столовую. – Велела только оставить ей чего повкуснее, да вас, светлейшая ллейна, просила в покои поторопиться: дело у неё какое-то.
Камилла застыла, обдумывая непривычное послание няньки. Успокаивало только одно: точно из уст мэмы Софур исходило, раз про ужин няня не забыла. Быстро дожевав сочный кусок мяса, Камилла поднялась, извинилась перед пэром Нильсом и пэрой Эдной, и поспешила в свои покои.
По пути даже порадовалась на царящий в западном крыле порядок: таки отскребли и стены, и даже потолок, а часть коридора даже и выбелили. Ещё бы цветов сюда каких, или картин, скажем… небось сыщутся у деда-то? Кстати, и библиотеку бы проверить…
– Кто там? – насторожено отозвались из-за двери.
– Я, няня, – нетерпеливо постучала Камилла, оглядываясь. Отсюда она не видела ни покоев ллея Тадеуша, ни покоев регента, однако намеревалась вскорости проверить – и как стражники пост держат, и к деду перед сном заглянуть. Ллей Тадеуш в последние дни казался подавленным и отстранённым, смотрел сквозь внучку, не узнавая, и не откликался ни на один вопрос.
– Одна, что ль?
– А тебе мало? – вскипела Камилла. – Открывай, говорю! Что там у тебя?
Дверь опасливо приоткрылась – ровно настолько, чтобы Камилла с трудом протиснулась внутрь, втянув живот вместе с недоеденным ужином. И замерла на пороге.
– Няня… – в ужасе выдохнула дочь Рыжего барона. – Ты что творишь?
– Я-то? – обмахиваясь заслонкой от камина, уточнила Софур. – Я бдю, ллейна Камилла! Живота не жалеючи, за вами, Эйросскими ллеями, приглядываю. А вобла эта сушёная мне сразу не понравилась!
Камилла не двинулась с места, безмолвно глядя на связанную бельевыми верёвками мэму Мартину. Старшая горничная сидела прямо на полу, на сбившемся ковре, а запыхавшаяся и потная мэма Софур глядела на соперницу с ликованием победительницы.
– Что, змея? – бесцеремонно ткнула распорядительницу Софур, получив в ответ лишь умоляющее мычание: нянька завязала бедолаге рот, соорудив кляп из носовых платков. – Не удался коварный план? У-у, ведьма! Я таких, как ты, хорошо знаю… Жрёшь и не толстеешь – как есть ведьма!
– Няня, – слабым голосом позвала Камилла, – или ты объясняешь, что здесь происходит, или…
– Что? – вскинулась Софур. – Отпустишь ту, которая деда твоего потравила?
Камилла побледнела. Не оборачиваясь, заперла двери за спиной, зябко повела плечами.
– Подробнее, – устало попросила наследница Эйросского замка.
– Я щас тебе кляп выну, – предупредила мэма Софур поверженную Мартину, – а ты и повторишь, чего мне только что говорила.
Мартина торопливо закивала, с ужасом глядя на островитянку. Даже не закричала, когда Софур и впрямь вытащила кляп, присев на топчан сразу за её спиной.
– Всё расскажу, – хрипло выдохнула старшая горничная. Всхлипнула. – Только жабу эту уберите!
Камилла потёрла занывшие виски.
– Кто б говорил, пиявка недостойная, – скривилась Софур. – Пиявка, потому как к деду твоему присосалась, – веско пояснила нянька, обращаясь уже к воспитаннице. – А недостойная, потому как честной платы ей вдруг стало мало, видите ли! Это как если б я на Рыжего барона заглядывалась! Тьфу, срамота...
– Да объясни ты толком, няня! – не выдержала Камилла, проходя в спальню.
– И объясню, – изволила Софур. – Я за этой гадюкой с первого дня наблюдаю. То она, значит, моему пэру Нильсу глазки строит да против меня гадости говорит, то под дверьми уши развешивает, а то и трётся постоянно у покоев ллея Тадеуша и ллея Корнелиуса. Вертихвостка! – сурово припечатала нянька, с презрением глядя на старшую горничную.
– Неправда, – всхлипнула мэма Мартина. – Не нужен мне ллей Корнелиус! Да и пэр Нильс не нужен!
– Ага, а блинами на кухне ты его по старой дружбе кормила! – вскипела Софур, сжимая пудовые кулаки.
– Няня!!! – выкрикнула Камилла. В сердцах даже швырнула в камин первый же попавшийся предмет. Огонь удивлённо полыхнул, выпуская сноп искр, а Софур с сожалением поглядела на забрызганное кляксами платье: предмет оказался чернильницей.
Соискательницы мужских сердец присмирели.
– Я за ней уж третий день слежу, – уже спокойно, обмахиваясь забрызганным подолом, заговорила мэма Софур. – Ведь подносы с едой для ллея Тадеуша она лично приносит. Пэра Эдна и говорит: отравы в блюдах не чую, но проверить бы не мешало. Опытная она, Эдна-то! Ну, а сегодня мы с ней условились: она из покоев ллея Тадеуша уходит да стражу отвлекает, а я, значит, ужом проскальзываю за двери и остаюсь внутри.
– Ужом! – шёпотом фыркнула мэма Мартина, безуспешно дёрнувшись в крепких путах. – Скорее, питоном, проглотившим кита!
Нянька на комплимент мужественно не среагировала.
– Ллей Тадеуш в последнее время словно мёртвый сидит, – вздохнула нянька. – На меня даже не повернулся. Я шкаф-то чутка сдвинула да притаилась, как умела. Недолго ждала: приходит гадюка эта. И прямо в постель к хозяину садится!
Камилла молча смотрела то на покрасневшую Мартину, то на няньку. Присела наконец на краешек ложа, не сводя блестящих глаз со старшей горничной.
– И давай ему ласковые словечки нашёптывать! И ладошкой лик его небритый пригладит, и космы-то потеребит… Так в лицо его безучастное и сказала, злыдня: недолго ждать уже! Ллей Корнелиус сказал: уж скоро, вот-вот воссоединимся! Ты прости, мол, что пришлось тебя опаивать да разума на время лишить… Зато теперь-то я тебя счастливым сделаю! И ты без меня жизни не представишь. Приготовит ллей Корнелиус новое зелье, и очнёшься от дурмана, любовь моя! Словно чистый лист очнёшься. Сочтёмся честным союзом да глотнём наконец счастья… Я ли, мол, не заслужила? Я ли не лечила раны твои сердечные? И после смерти супруги, и после бегства опального Золтана… А ты всё сквозь меня смотрел, любви не замечая…
Камилла побледнела, сцепляя руки замком на колене. Разомкнула сухие губы:
– Это правда?
– Как есть правда, – не дождавшись ответа от красной Мартины, подтвердила мэма Софур. – Над пропастью не лгут. А что? – пожала плечами нянька в ответ на вопросительный взгляд Камиллы. – Я её маленько встряхнула да за окошко выставила. Тут высоко, сразу пробирает. Да и недолго вобла эта провисела: сразу все секреты проорала да плакать начала. Ну, я ж не изверг какой, назад втащила…
– Выходит, это ты… деда травила, – медленно уточнила Камилла, не сводя глаз с Мартины. – С самого начала? Это была ты?
– Он сказал, что дурного не случится, – судорожно не то вздохнула, не то всхлипнула старшая горничная. – Что всего год – и ллей Тадеуш забудет прежнюю жизнь. И со мной останется…
– Дура, – веско вставила Софур. – Вот правду про таких говорят: старая, а ума не нажила.
– И ты поверила, Мартина? – тихо спросила Камилла. – Что ллей Корнелиус позволит низкорожденной женить на себе ллея Тадеуша? Что оставит вам замок?..
– Мне не нужен замок, – вспыхнула мэма Мартина. – Мне только он, он нужен!
– И как долго ты травила его, Мартина? – так же негромко продолжила Камилла.
– Уже год, – судорожно вздохнула старшая горничная. – Светлый мой Тадеуш уж с первых недель разум потерял да чудить начал. Но он так и предупреждал… Что, мол, пусть вначале признают безумным, а потом приедет маг посильнее и подскажет, как заполучить моего возлюбленного. Ну а чтобы слух пронёсся, так сперва ллей Ленар к нему вроде как в гости заглянул и в безумии убедился. А уж через месяц и королевский регент пожаловал…
– Стой, – очнулась Камилла. – Здесь был ллей Ленар?
Бледнолицый племянник светлого ллея Савалата не показался ей похожим на человека, склонного к долгим путешествиям и посещениям пожилых соседей. Какого себа он забыл в Эйросском замке?
– Да-да, – с гримасой подтвердила мэма Мартина. – Этот любитель дурманных зелий. Молодой ллей тут пару часов только и пробыл, а с моим Тадеушем и словом не перекинулся: глянул на него со стороны, усмехнулся да тотчас отбыл.
– Мужеложцы, торчки да влюблённые дуры, – вздохнула мэма Софур. – Не дивно, что нормальные мужики умом трогаются.
– Кто он? – помолчав, уцепилась за последнюю неясность Камилла. – Кто дал тебе зелье? Кто наобещал небылиц?
– Ллей Салават, конечно, – вздохнула уж совсем обессиленная мэма Мартина. – Я потому и поверила: знаю наших соседей. Маги воды в зельях разбираются получше алхимиков. Да и не проходимец же, в конце концов, не раз к хозяину заезжал…
– Маг посильнее, – вдруг эхом повторила Камилла. Вскочила, подлетая к горничной. – Ллей Корнелиус – маг? Отвечай! Это он – маг посильнее?..
– Конечно, – даже испугалась Мартина. – Как бы он мне зелья-то иначе варил? Маг воды, как есть. И похлеще ллея Салавата – от его зелий мой бедный Тадеуш прямо в беспамятство впал. Но ллей Корнелиус обещал, что это ненадолго, и что уж скоро…
– Тварь, – вскипела мэма Софур, приподнимаясь с топчана.
Камилла вцепилась в драгоценную сумочку, оглаживая её под накидкой. Амулет стихий слабо переливался тремя цветами и явно заждался крови мага воздуха. Вот только... как же теперь оставлять Эйросский замок на откуп врагам?..
– Запри её в своей спальне, – быстро заговорила Камилла, кивая на застывшую Мартину. – И следи, как за зеницей ока! Нет – как за последней бутылью вина! – разгорячилась дочь Рыжего барона, чувствуя, как кровь бросается в лицо. – Из покоев только в отхожее место вытаскивай, да и то на поводке. Мне несколько дней понадобится, чтобы вернуться. Но я должна, слышишь, няня?! Должна уехать. Если бы только знать, что дед придёт в себя!..
Спальня няньки располагалась сразу за опочивальней Камиллы, и из одной комнаты в другую вела смежная дверца – так что и выходить из покоев не требовалось.
– Ужин-то принесут? – деловито поинтересовалась мэма Софур, ловко затыкая рот пикнувшей Мартине. – Я ж теперь отсюда ни ногой.
– Скажу, что ты захворала, – решила Камилла. – Еду пэра Эдна приносить станет. Больше никому не доверяй!
– Куда ж ты? – удивилась нянька, когда воспитанница вихрем вырвалась за двери, плотно притворив их за собой.
Сердце колотилось, как сумасшедшее, когда она подбежала к покоям ллея Корнелиуса. Стражники у соседних дверей, в опочивальню хозяина замка, подобрались и насторожились.
– Ллей Корнелиус обещал мне книгу, – запыхавшись, выдохнула Камилла. – Да запамятовал, в город ушёл. Идём со мной, – ткнула она пальцем в ближайшего воина. – Неприлично одной.
Да плевать ей на приличия! Зато ей не нашлись, что возразить, а Камилле подошло даже замешательство. Дочь Золтана Эйросского рванула створки дверей с такой силой, что те едва не треснули её по любопытному лицу.
– Ллей Корнелиус покоев не запирает, – смилостивился один из стражников. – Говорит, мол, и так узнает, если кто побывал.
Камилла замерла всего на миг, затем решительно шагнула внутрь. Сама бы не объяснила, что ищет, но искала тщательно, заглядывая на каждую полку.
– Сказал, что оставит на столике, – пожаловалась она удивлённому стражнику. – Трактат о военном деле. А здесь только о хозяйственности лежит…
Она разочарованно поникла, развернувшись спиной к воину, и быстро прошерстила бумаги на столе. Аккуратный почерк, мелкие заметки на полях, схемы, рисунки. Сразу видно учёного человека! Что-то об энергетических – чего?.. – потоках, порталах, магических элементах и точках кон-цен-тра-ции…
