Текст книги "Сырная магия, или Не хочу без любви! (СИ)"

Автор книги: Ольга Пашнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Говорят, женщины могут собираться в дорогу неделями. Но не тогда, когда их подгоняют беспокойство за родителей и… мужчина. Совершенно неожиданно оказалось, что я не умею готовиться к путешествиям. В первый раз все произошло спонтанно, я скидала в сумку какие-то вещи и рванула в Эрстенград, даже толком и не поняв, куда еду. Сейчас пришлось сложнее.

Найти теплые вещи в приморском городке вообще задачка из непростых. Шубу мы купить не смогли, нашли – с огромным трудом – теплое драповое пальто. От холодов Азор-града не защитит никакое заклинание, но Рикард, подумав, сказал:

– От драконпорта до вашего дома недалеко, как-нибудь дойдешь, а там закажем теплые вещи с посыльным.

И выбора-то, в общем, не было.

Однако помимо вещей еще надо было разобраться с текущими делами и оставить указания. В утро перед отлетом я чувствовала, что голова скоро взорвется от количества информации. Бегали все, кроме Рикарда. Он невозмутимо собрался и сидел в гостиной, а мимо то и дело проносились я, Камилла, Котецио и Дрю.

Причем Дрю стоял на втором месте по возбудимости после меня.

– Я увижу Азорград! – вопил он. – Снег! Бедный призрак если и покидал пределы Эрстен-града, то в далеком прошлом, которого, увы, не помнил. А раз он был теперь привязан к моему медальону, то имел возможность перемещаться меж городами. Это успокаивало: случись что в таверне, я быстро узнаю обо всем.

– Так! – Я остановилась на кухне, где Камилла собирала в дорогу бутерброды. – Сыры? – В подвале, – ответила подруга. – Повар… – Придет завтра. – Открытие… – Через месяц. – Кристиан? – Поживет в комнате Рика. – А… – Уймись, сырная зараза, я не маленькая девочка и не спалю дом, пока вы катаетесь. К слову, самато смотри, осторожнее. А то уедете вдвоем, а приедете… втроем. В лучшем случае. – В смысле? – не поняла я. – В смысле, грейтесь об дрова, а не друг о друга, от таких путешествий рождаются дети! Камилла засмеялась и ловко увернулась от брошенной деревянной лопатки. Вот совсем не было настроения шутить, я как будто и в самом деле оставляла дома детей. Так, спокойно. И впрямь, что тут случится? Они все взрослые люди, а Дрю будет мне докладывать о происшествиях.

– Еда, – Камилла сунула мне в руки сверток. Пах свежим хлебом и чем-то еще, очень вкусным. – И вода. Сверху на сверток опустилась пузатая фляга с водой. – Все, – милостиво разрешила подруга. – Топайте. – А… Тут Камилла разозлилась и начала буквально выпихивать меня из кухни.

– Да что ты за наседка-то такая! Валите уже оба и прекратите всех нервировать! – Я нервирую?! – со своего кресла возмутился Рикард. – Я тут просто сижу! – Вот и уйми ее. Вы на дракона не опоздаете? – Он частный, – с мстительным удовлетворением отозвался мужчина. – Подождет, сколько скажу. Сырочек, у тебя еще есть время проверить все сыры. – Ой, точно! – спохватилась я. Но Камилла клещами вцепилась в мою руку. – Он над тобой издевается. Хватит уже, езжайте. – Она права. – Рикард поднялся и взял мою сумку, заблаговременно выставленную в гостиную. Постоял, задумчиво посмотрел на меня. – Сырочек, там кирпичи? Или Кристиан, которому очень хочется посмотреть Эрстенград? – Там две теплые куртки. Ты предлагаешь идти по такой жаре в зимней одежде? Наверное, довод показался Рику разумным, потому что он, кивнув, направился к выходу. Все обитатели “Сырной магии” высыпали на крыльцо – провожать. Дрю гордо вышагивал рядом с нами и едва не подпрыгивал от предвкушения. Камилла, явно идеваясь, трогательно махала платочком. Бернон ограничился поднятой вверх кружкой с кофе. Крис клятвенно обещал прийти вечером – были какие-то проблемы с основной работой. Мне оставалось лишь надеяться, что без Рикарда здесь ничего не случится и мэр не пойдет в атаку. Хоть бы Крис и Бернон, в случае чего, защитили Камиллу!

– Не дергайся, – посоветовал мне Рикард. – Они не маленькие. До драконпорта шли в молчании. Я была погружена в мысли о родителях и о том, чем кончится эта поездка. Так или иначе, жизнь скоро изменится. Я не могу совсем бросить папу, а значит, в Азорград придется летать чаще, чем я планировала. Где бы найти хотя бы часть денег на эти путешествия, чтобы не просить у Рикарда. Надо скорее запускать таверну.

Рикард спал на ходу и вообще словно находился не здесь. Только изредка он странно косился на сумку. Ну… а чего он хотел? Пальто тяжелые. Хотя, признаться, я не думала, что Рикарду будет настолько тяжело. Надо было разложить на две сумки.

На дальней площадке нас ждал частный дракон. Мы поднялись в кабину и практически сразу взлетели. Я не успела и взглядом окинуть драконпорт. А так хотелось вспомнить первые деньки в Эрстенграде, когда я только приехала и искала жилье.

Мы с Рикардом устроились на одной скамье, а Дрю и сумка – напротив. Я смотрела в окно, где стремительно уменьшался в размерах Эрстенград.

– Такой маленький, – вырвалось у меня. – Азорград побольше, – согласился Рикард. – Зато море. Да, море было просто потрясающее. С высоты полета дракона оно открывалось во всем своем лазурном многообразии.

– Ой, остров! – воскликнула я. – Надо спросить у Криса, что там такое. – Сырочек… – позвал Рикард. – Прости, – отмахнулась я. – Забыла, что тебе неприятно, когда я говорю о Крисе. – Забудь о нем. Смотри. Тут я уже заинтересованно повернулась и… взгляды Дрю и Рика были устремлены на сумку,

которая как-то подозрительно шевелилась.

– Это что?! – прошептала я. Рикард действовал решительно. Открыл застежки и распахнул сумку, откуда тотчас показалась усатая рыжая голова.

– Котецио! – ахнула я. – Как он там оказался? Котецио, оглядевшись и обнаружив себя в шаткой кабине на огромной высоте, заорал дурным котячьим голосом и полез на Рикарда, явно сочтя меня недостаточно авторитетным защитником.

– Он, наверное, спрятался в сумке, когда я выходила! – Рад за него! – рыкнул Рикард. – Ой, гиря! – радостно объявил Дрю, заглянув в сумку. – Ребята, а зачем вы взяли с собой гирю? – Это не я-а-а, – простонала, медленно сползая под лавку. Дрю вдруг замерцал и испарился – переместился в дом. – Вот коты мне спину еще не царапали, – ругался Рик на Котецио, который в буквальном смысле сел ему на шею и лапы свесил. С высоты Рикардовой шеи котику было еще лучше видно бескрайнее море внизу, так что для полноты картины он орал. Я пыталась снять “зайца” и не слишком громко смеяться. Мы даже в гости слетать по-человечески не можем. Между делом в кабину вернулся Дрю и доложил:

– Они не знают, как гиря попала в сумку. А еще потеряли Котецио. – Ну, а мы нашли, – мрачно сообщил Рикард. Он наконец оторвал кота от рубашки, завернул в куртку на манер младенца и сунул мне. Кот такой поступок расценил как предательство, не меньше, и обиженно зашипел.

– Смотри, усатая морда, – позвал его Рикард. А затем не без труда достал из сумки гирю (я едва удержалась от того, чтобы зажмуриться – как-то неудобно было смотреть на голову Его Величества). Я едва успела удивиться – зачем Рик ее достал, как мужчина открыл окно и… выбросил гирю вниз.

– Рикард! Ты с ума сошел?! – воскликнула я. – А если она на кого-то упадет? – Там море, – отрезал Рик. – А если на рыбаков? – Тогда это очень невезучие рыбаки. Следующая его фраза была предназначена Котецио: – Хочешь так же? Нет? Тогда сиди спокойно. Сказано это было так проникновенно, что я и сама решила помолчать. Во избежание. И только Дрю не боялся Рикардова возмездия. Призрак, не стесняясь, ржал. В прошлый раз семь часов полета пролетели довольно быстро. Я была погружена в собственные страхи и обиды, старалась не привлекать к себе внимание и не вляпаться в еще большие проблемы. Сейчас мы летели только вдвоем… Ладно, втроем или даже вчетвером. Но время отчего-то тянулось медленно.

Я пыталась читать, Котецио пригрелся и уснул, завернутый в куртку, Дрю приник к окну, жадно наблюдая за сменой пейзажей. Рикард спал, растянувшись на лавке в меру возможностей. Нет-нет, я поглядывала на мужчину украдкой, пытаясь осмыслить поворот, который сделали наши отношения.

Как-то уж слишком сильно нас мотало. Сначала я вообще не воспринимала его как потенциально

близкого человека, потом едва восприняла, возненавидела, потом как-то незаметно он стал частью “Королевы сыра” и новой жизни, а теперь я вообще, вроде как, за Рикардом бегаю! Нет, это уже ни в какие ворота. Почему-то я думала, что едва сдамся, Рик своего не упустит. А он фыркнул и сделал вид, будто не очень и хотелось.

И что теперь делать мне? Оставить все как есть, или попробовать переломить ситуацию в свою пользу? Понять бы еще, где для меня польза.

Книга оказалась скучная, котик – теплым, а полет дракона спокойным и убаюкивающим. Я не заметила, как уснула, привалившись лбом к окну. И проспала так не меньше двух часов, из-за чего шея затекла и обещала начать болеть.

– Сырочек, вставай, – сквозь сон услышала голос Рикарда. – Скоро приземляемся, надо одеваться. Странно, мне было совсем не холодно. Открыв глаза, я обнаружила, что укрыта двумя куртками, а Котецио уже сидит в сумке и осторожно из нее выглядывает. Наспех, не с первого раза попадая пуговицами в петли, застегнула пальто. Шапки никакой не взяла, да и сапожки не сказать, чтобы были теплыми. Оставалось только надеяться, что я не заболею.

Выглянула в окно. Как это часто бывало в начале зимы, Азорград был укутан морозным туманом. Белесая пелена скрывала очертания зданий, но все равно от знакомых видов защемило сердце. Я любила этот город, и сама не понимала, как сильно скучаю. Нет, море и тепло были потрясающими. Но порой очень не хватало снега.

Наконец дракон мягко опустился на площадку, и я первая выскочила наружу. Рикард немного замешкался с сумкой, а когда вслед за мной оказался снаружи, то обнаружил меня, валяющейся в сугробе.

Раздалась такая тирада, что уши покраснели.

– Дите неразумное, – и это было самое мягкое, чем наградил меня Рик, вытаскивая за шкирку из сугроба. – Если заболеешь и помрешь, домой можешь не возвращаться. Я хихикнула – Котецио огромными глазами смотрел на снег и дара мяукания лишился от такого вида. Это была его первая зима, а к холоду котик явно не был готов. И в столице, и в Эрстенграде было намного теплее, чем здесь.

Поэтому до дома мы шли чуть ли не бегом, и по дороге Рикард ругал дурацкие законы, запрещающие транспорт в центре города. А я просто смотрела на знакомые заснеженные улочки и чувствовала беспричинное счастье. Как все же хорошо вновь увидеть знакомые места!

Центральная улица, ведущая к управлению. Я уткнулась в воротник, чтобы скрыть улыбку. А вот и дом, такой же, каким я его оставила, улетая весной. Как быстро пролетело время и как много всего в моей жизни изменилось.

Я взбежала по ступенькам и постучала в дверь.

– Сырочек, только не говори, что ты оставила дома ключи, – с нехорошим таким подозрением в голосе произнес Рикард. Пришлось признаться:

– Я, если честно, еще когда убегала, ключи не брала. – Женщины, – закатил глаза он. И постучал со всей дури, чуть дверь не вынес. Послышались торопливые шаги и на пороге появилась мама, которая явно не ожидала увидеть меня так скоро.

– Николь! – воскликнула она. Потом заметила Рикарда и просияла. Мы коллективно решили, что Дрю не станет показываться моим родителям. Если возникнет необходимость, мы успеем обо всем рассказать. Так что скучающий призрак решил не мешать встрече с родителями и смылся в Эрстенград. Хотя по дороге к дому ныл, что мы обязательно пойдем гулять и смотреть на снег.

– Леди Спрингвилл, – усмехнулся Рик, – может, пустите нас? Холодно ведь. – Ой! – спохватилась мама. – И впрямь. Проходите, скорее! У нас всю последнюю неделю стоит жуткий мороз. Вся прислуга переболела, да я и сама кашляла недавно. Вы голодные? Я распоряжусь насчет обеда. Меня затискали и заобнимали и, наверное, задушили бы, если б Рикард не выпустил из сумки Котецио. Тот настороженно подошел к маме и начал ее обнюхивать.

– Ой, какой котик! – воскликнула она. Потом повернулась ко мне: – Николь, отец ненавидит кошек. – Ну, а мы любим, – хмыкнул Рикард. – С некоторых пор. Так что раз уж мы приехали в гости, придется Байрону потерпеть и кота. Мама пожала плечами и украдкой скорчила рожу. Что ж, на этот раз я была с ней согласна разберутся сами.

– Котецио спрятался в сумке, пока я собиралась. Мы и не заметили. Рикард, убиравший верхнюю одежду в шкаф, многозначительно и саркастично хмыкнул. Но сейчас мне не хотелось вступать с ним в словесную перепалку.

– Мама, где папа? – спросила я. – В кабинете, детка. Он сегодня встал раньше обычного. – Я поднимусь, ладно? Не став ждать ответа, я направилась к лестнице. Сердце стучало, будто я долго бежала куда-то изо всех сил. Очень хотелось развернуться и сбежать еще раз, ибо я знала, что встреча с отцом не пройдет легко. Мы долго не разговаривали и, конечно, я скучала, но скучала не по нотациям и приказам, а по тому папе, которому я нравилась и который мной гордился. Еще хоть раз у меня получится это ощутить?

Я постучалась прежде, чем войти. Главное, чтобы папе плохо не стало – возраст все-таки. Когда раздалось громогласное “Войдите!”, сделала глубокий вдох (чуть сознание не потеряла от переизбытка кислорода) и вошла.

– Папа… привет. На миг на его лице отразилось удивление, которое тут же сменилось привычной маской равнодушного спокойствия. Он сидел за столом и читал утренний газетный лист. Мне ничего не оставалось, как сесть в кресло напротив.

– Что случилось? – спросил он. – Зачем ты приехала? – Мама сказала… ты неважно себя чувствуешь. – Она соврала. Вероятно, чтобы заманить тебя домой. Иначе ты упорно игнорируешь факт наличия родителей. – Я не игнорирую. Просто у меня много работы.

– В баре. – В таверне, – поправила я. – И я работаю не подавальщицей, а… организатором, скажем так. – Рад за тебя, – сухо ответил отец и уткнулся в газету. Оби-и-иделся. Нет, ну нормально? Я, значит, через половину континента летела, чтобы его увидеть, а он со мной не разговаривает. Нет уж, я Нейстикса достала, Рикарда достала, что я, до отца родного не докопаюсь?

– Не хочешь спросить, как у меня дела? – Как у тебя дела? – Не хочешь, – вздохнула я. – Пап, почему ты не можешь смириться с тем, что я уехала? Да, я перебралась в другой город, наладила там жизнь. Да, эта жизнь отличается от той, что хотели вы, но… мне нравится. Там совершенно чудное место, у меня отличные друзья… – Ты приехала с Рикардом, – оборвал меня отец. – Ну вот и скажи мне, для того, чтобы вернуться к нему, обязательно надо было улетать за тридевять земель? Или, может, проще было подумать немного, успокоиться и прийти к этому раньше? Я откинулась на спинку кресла и закатила глаза. Страх перед отцом вдруг куда-то испарился.

– Не проще. Во-первых, то, что мы с Рикардом приехали вместе, ничего не означает. Я на него работаю, он помогает мне и друзьям. Вовторых есть огромная разница между тем, чтобы проглотить унижение и жить как ни в чем не бывало, или прийти к компромиссу позже, когда станет ясно, что подобное поведение в отношениях неприемлемо. – То есть, – усмехнулся отец, – Рик вдруг стал примерным семьянином. – Ну, я в процессе воспитания, – фыркнула, заметив, что черты лица у папы смягчились, а значит, обижался он уже чуточку меньше. – Мы жутко голодные с дороги, мама накрывает внизу обед… или ранний ужин. Спустишься к нам? Я привезла вам из Эрстен-града подарки и в том числе свежевыловленные креветки. У нас таких нет… – Креветки?! – раздался из коридора возмущенный полурев-полувопль Рикарда. – Я что, тащил не только гирю, кота и шубу, но и креветки?! Сырочек, ты обалдела? – Да там чуть-чуть всего! – Ты их хотя бы почистить догадалась? Я покраснела и отвернулась. Ну а что? Мне очень хотелось привезти домой гостинцев, а Рикард не следил за тем, как я собираю сумку. Крис накануне привез свежайших креветок, ну я и завернула в шкуру ящера парочку. Не убивать же меня за это.

Пока папа и Рикард обменивались приветственными рукопожатиями, я сбегала в свою комнату и обомлела.

– Ну вообще прекрасно! – в голосе явственно прозвучала обида. Все мои вещи были убраны в коробки и мешки, мебель куда-то делась, а подчеркнуто девичий ремонт превратился в ободранные серые стены.

– Могли бы и сохранить, – пробурчала я. – И где мне теперь искать одежду? Еле откопала небольшую табуреточку, взобралась на нее и заглянула в верхнюю коробку. Это оказалось не такой уж простой задачей, пришлось встать на цыпочки и… табуретка опасно наклонилась, я вцепилась в коробку. И через секунду повисла, болтая в воздухе ногами.

– Николь? – послышался голос отца. – Что ты тут пытаешься сделать? – Вишу-у-у, – пропищала я. Коробка качнулась раз, другой и медленно начала заваливаться вместе со мной. К счастью, в полуметре от пола папа нас удержал.

– И так каждый день, – театрально вздохнул за его спиной Рик. Украдкой я показала ему язык. – Зачем вы убрали все мои вещи? – обиженно пробурчала. – Где мне теперь искать одежду? – Вон там. – Папа указал на дальнюю коробку. – Что значит зачем? Ты сказала, что уехала навсегда. Даже если бы ты вдруг решила вернуться, твоя детская комната тебе бы не понадобилась. Займешь гостевую. Что ж, разумное зерно в этом было, хотя обидеться – святое. Я нашла в коробке несколько платьев, удобные домашние лодочки и направилась в гостевую спальню. Хорошо, что у нас их было много. А когда спустилась вниз, услышала ехидный голос Рикарда:

– Сырочек, у меня для тебя плохая новость, а для меня хорошая. Твой кот сожрал все креветки, пока ехал в сумке. – А для тебя почему хорошая? – спросила я. – Ну так я не тащил лишнюю тяжесть. – Рикард, ну ты же в курсе, что креветки внутри Котецио все равно остались креветками и ехали с нами? – Ты не даешь мне радоваться жизни, – пробурчал Рик. Котецио сидел под столом, жалобно глядя на меня большими честными глазами. Ругать его ну никак не получалось, а от такого взгляда захотелось погладить и обнять.

– Воспитатель из тебя так себе, – сказал Рикард. Папа насчет кота промолчал, хотя косился недобро. Сколько я помню, просила животных, и мне все время отказывали – папа ненавидел домашнюю живность и особенно шум, который она производит.

Обедали в неловком молчании. Мне так хотелось расспросить о болезни папы, что я едва умудрялась усидеть на стуле. Мама тоже нервно поглядывала на отца, а Рикард хранил спокойствие и невозмутимость. Я понимала, что за едой о таких вещах не говорят, но кусок в горло не лез. И когда остался только вишневый пирог и кофе на десерт, я не выдержала.

– Расскажите мне, что происходит! – потребовала. – Что с папой? Мама открыла было рот, но отец ее оборвал: – Со мной все прекрасно. Твоя мать… – Я способна ответить за себя, Байрон! – взорвалась мама. – И не намерена больше молчать. Посмотри, чего ты добился своей грубостью! Никки и Рикард уехали, мы остались одни, а у тебя пропадает магия! Начни, наконец, доверять своей семье! Я открыла рот от изумления – мама никогда не позволяла себе так говорить с отцом. Она принимала его непростой характер как есть, и в основном соглашалась. Но если уж мама на него кричит, значит, дело и впрямь серьезное.

Но что самое странное – папа вдруг послушался и умолк. Он мрачно смотрел в тарелку и сосредоточенно жевал кусок пирога, а мама начала рассказывать.

– У Байрона пропадает магия. Лекарь сказал, такое бывает в его возрасте и с его профессией. Само по себе это не самое страшное, что может быть, но он ведет себя совершенно невыносимо. Твой отец, Никки, отказывается принимать лекарства, почти не выходит из дома и делает себе только хуже. Мы все привыкли к тому, что Байрон не выказывает эмоций и не всегда тактичен по отношению к другим, но сейчас это уже вышло из-под контроля! Лекарь рекомендовал исключить волнения, принимать зелья и как можно больше бывать на свежем воздухе. Если этого не делать, магия будет уходить быстро и неизвестно, чем все это кончится. Я полагаю, Байрону еще рано умирать, но, похоже, твой отец с этим не согласен. Может, хоть ты повлияешь на его упрямство. Потому что я хоть и готова поддерживать его, не могу силой заставить следить за своим здоровьем. А реальность такова, что без этого мы очень быстро окажемся на твоих, Байрон, похоронах. Рикард слушал маму хмуро, сложив руки на груди. Смотрел куда-то в сторону. Я пыталась поймать его взгляд, потому что мне было просто… страшно, жутко и одновременно тоскливо. Я понимала уже, что не смогу вернуться в Эрстенград.

Есть что-то большее, чем жажда самостоятельности. У меня было полгода для того, чтобы понять, что я из себя представляю, а теперь судьба показала мне на место. Родителей не бросают, даже если их взгляды в корне не совпадают с твоими.

Когда мама закончила, я изо всех сил сдерживала слезы. Отчасти от того, что было жалко папу, прежде сильного и сурового мага, постаревшего за пару месяцев. Отчасти от злости на себя – как я могла позорно сбежать, заставив их так волноваться? Отчасти от того, что Рикард так на меня и не посмотрел.

– Ну что я могу сказать? – откашлялся он, когда разговор стих. – Продавайте дом и поехали. Мы дружно замерли, а я еще и рот открыла. Что… вот так просто “поехали”? – Прости? – опомнилась мама. – Куда мы, Рикард? – В Эрстенград, – хмыкнул он. – Дом продадим дня за три, деньги из банка в банк удаленно перебросим. Дракон будет через неделю, семь часов – и мы на месте. – Вот еще, – буркнул отец. – Никуда я не перееду. Здесь мой дом. – Зря, – хмыкнул Рик. – Море отличное, погода шикарная, городок веселый, газетных листков интересных много. Я не смогла удержаться от легкой улыбки. Внутри разливались тепло и благодарность.

– Я не для того работал… – рыкнул папа, но Рикард его перебил. – А тебя тут держит-то что? Дети неучтенные остались или должен кому? Дочь живет в Эрстенграде, внуки там же будут, друзей особо и нет, а светская жизнь и бренди-вечера и в нашей мэрии случаются. Папа молча открывал рот. Аргументы у него кончились. Я растерянно взглянула на Рикарда, тот подмигнул и, поднявшись, быстро куда-то ушел. Я неуверенно пересела на стул рядом с отцом.

– Поеха-а-али, – протянула я. – Пожа-а-алуйста. Потерлась носом о плечо, вдыхая знакомый запах. – Там есть море, оно очень красивое и прохладное, утром красивый рассвет, а вечером крутой закат. Еще есть подводные пещеры и красивые лагуны, мне друг показывал. Я задумалась: чего бы еще такого рассказать об Эрстенграде? Потрясающий, ведь, в сущности, город!

– Большой дом-таверна, на втором этаже мы живем… Папа презрительно скривился, и я дипломатично оставила эту тему. Он не слишком любил обслуживание и явно до сих пор не смирился с тем, что его дочь возится на кухне вместо того, чтобы степенно ждать мужа с работы.– Я была на свадьбе дочери мэра. – О, – оживилась мама, – ты дружишь с семьей мэра? Ну… как дружу… – Да! – уверенно кивнула я. – Рикард работает с господином Нейстиксом. В мэрии часто устраивают приемы. Скоро будет зимний бал, я приглашена. – Зимний бал в середине зимы, дикость какая, – буркнул папа. – Там позже выпадает снег. Если вообще выпадает… я не уверена. Так вот, я познакомлю вас с Кристианом Эрбенгардом, это глава известного торгового фонда.