Текст книги "Космоэколухи"
Автор книги: Ольга Громыко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Икра разная бывает, – пренебрежительно отмахнулся доктор. – Лягушачья, например, или вообще синтетическая. А по пьяни все любят хвастаться. Если Вадим участвовал в налете, то ловить его уже поздно: затерялся в глубинах космоса вместе с остальной бандой. А если просто трепался, то проблем от его допроса будет больше у тебя, чем у него.
– Почему? – удивился Станислав.
– Потому что Вадим, разумеется, от всего отопрется. Зато охотно расскажет полиции не только, где вы встретились, но и чем ты там занимался.
– Всего-то один кустик!
– Да-да, ври больше.
Капитан тихонько зарычал от обиды, но совесть по-прежнему не давала ему покоя:
– А вдруг это единственная зацепка…
– Или лишняя работа для полиции, на которую и так ежедневно сыплются тысячи звонков от истеричных пенсионерок с манией преследования, – безжалостно возразил друг. – Сам-то подумай, как твой рассказ звучит со стороны! Какой-то пьяный в сомнительной забегаловке сказал тебе, что где-то что-то затевается. А несколько дней спустя ты увидел ограбленную станцию и решил, будто это взаимосвязано.
– Да, ерунда получается, – растерянно согласился Станислав. – И что, предлагаешь просто забыть об этой встрече?
– Нет, помни и страдай, – разрешил Вениамин. – Если тебе так больше нравится, конечно.
– Лучше я еще от пола поотжимаюсь. – Капитан чиркнул пальцем по вирт-окну, закрывая фотографию. – Действительно, гори он гаром, этот Вадик! Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся. Кстати, Венька, чего ты хотел-то?
– Ничего, попозже обсудим, – отмахнулся доктор, выходя из каюты. – А то ты свою релаксирующую тренировку и до утра не закончишь.
В лучшие годы Станислав запросто мог сделать по сто отжиманий за подход, поэтому занывшие уже на счете «двадцать» мышцы его неприятно удивили.
– И не надейтесь, – пропыхтел капитан. – Полсотни я из вас точно выжму!
Но спокойно совершить этот подвиг ему не дали.
– Милый, – озабоченно поинтересовалась Маша, – у тебя все в порядке?
– Да! – простонал капитан между рывками. – Чего. Тебе. Надо?
– Тебя по видеосвязи хотят, возьмешь?
– Возьму… Тьфу, приму… Включай, короче! Сорок пять… Ше-е-есть… – Победа была близка, и Станиславу не хотелось прерываться. Потерпит Венька минутку. Да и полиция перебьется, если это она что-то вспомнила. А больше вроде никто капитанского тела в ближайшее время не хотел. – И еще раз… Ещё-о-о… Давай, дава-а-ай… Последний рывок… Да-а-а!
Станислав шлепнулся животом на пол, чувствуя себя великомучеником, прорвавшимся-таки в рай. Ужас, совсем он себя запустил. Завтра надо будет шестьдесят раз сделать.
Капитан выпрямился, подтянул сползшие тренировочные штаны – и с легким смущением обнаружил, что за этим процессом с вытаращенными глазами наблюдает незнакомая женщина. Причем в поле зрения камеры оказалось как раз самое интимное.
Станислав поспешно отступил от терминала, сел на стул и попытался изобразить приветливое внимание:
– Добрый вечер, я вас слу…
– Где Полина?! – истерично перебила его собеседница.
– Где-то здесь, – пожал плечами Станислав, шаря взглядом по полу в поисках фуражки: капитан забыл снять ее перед тренировкой, а потом лишь досадливо мотнул головой и она слетела. – А что?
– И ты еще имеешь наглость спрашивать? – взвизгнула тетка, тщетно пытаясь проникнуть взглядом в «слепую зону» под терминалом. – Старый развратник!
– А с какой это стати вы мне тыкаете и хамите? – опешил Станислав. – Сама, можно подумать, молодая монашка!
– Я порядочная женщина!
– Что-то не видно, – огрызнулся капитан. У него и без того паршивое настроение, а тут еще какая-то сумасшедшая скандалить рвется! Интересно, откуда она Полину знает? И та ли это Полина, которую знает Станислав? Имя-то самое обычное, популярное. – Сначала здороваться научись, тогда и поговорим.
Капитан, не обращая внимания на вопли: «Полина! Деточка моя! Отзовись! Я знаю, что ты там!», щелчком распылил вирт-окно со скандалисткой. Потряс головой, пытаясь понять, что это было, немного отдышался и попросил Машу соединить его с Вениамином.
* * *
Утром Михалыч отключил систему охлаждения, чтобы без помех в ней поковыряться, и к обеду напичканный техникой корабль стал напоминать саморазогревающуюся консервную банку. Открытые шлюзы не спасали, транспортник стоял на солнцепеке, и заходящий воздух отличался от выходящего только количеством мух.
Экипаж пытался роптать и даже натравил капитана на излишне любознательного техника, но Михалыч встал над аккуратно разложенной по полу расчлененкой, как медведица-мать над логовом, и неразборчиво, но очень выразительно объяснил, что если система откажет в открытом космосе, то будет намного хуже.
Станислав позорно капитулировал и пошел менять обычную рубашку на теннисную. Полина давно расхаживала по кораблю в льняном сарафанчике до колена, а Теодор раскопал в своем багаже пляжные шорты зверской клетчатой расцветки, до того просторные и сборчатые, что, когда пилот ходил к терминалу оплачивать парковку, вся женская часть очереди на таможенный контроль (пассажирский лайнер как раз привез новую партию туристов) зачарованно пялилась сначала на клеточки, а потом на вентиляционную решетку в полу. Которую Тед, к огромному разочарованию зрительниц, обошел.
Вениамин, привыкший находить клок шерсти даже на самой паршивой овце, взял складной стул, темные очки и бутылку минералки и отправился принимать воздушную ванну в тени корабля. Где незамедлительно заснул, блаженно всхрапывая.
Кошка и та дохлой тушкой лежала в центре пультогостиной, позволяя через себя переступать.
И только Дэн непреклонно продолжал сидеть за пультом в джинсах и свитере.
– Может, переоденешься наконец? – не выдержал Теодор, которому в таких условиях даже не игралось и тем более не работалось.
– Зачем? – искренне удивился рыжий.
– Мне жарко на тебя смотреть. – Пилот подергал футболку за воротник, обдувая грудь.
– Не смотри, – посоветовал навигатор, не отрываясь от вирт-окна.
– К тому же этот свитер тебе совершенно не идет, – добавила Полина.
– У меня другого нет.
– Так ходи в майке, тебе что, холодно?
– Мне нормально. В свитере.
– На какой помойке ты его откопал? – Тед потянул за торчащую из вязки нитку в надежде, что эта дрянь распустится.
– На новобобруйской, возле космопорта, – совершенно серьезно ответил рыжий, дергая плечом. Нитка выскользнула у пилота из пальцев и стала торчать еще более вызывающе.
– Дэнька, у тебя точно все в порядке? – Полина подошла к креслу и дружески обхватила его спинку вместе с сидящим в нем навигатором.
– Точно.
Киборг даже не обернулся, и девушка, почувствовав, как он напрягся и окаменел, с сожалением разжала руки. Дэн по-прежнему не верил, что люди, узнав правду, продолжают относиться к нему как к равному, а не как к забавной игрушке, которую можно умиленно потискать, а можно и сломать.
В иллюминатор что-то стукнуло – сначала легонько, как врезавшееся насекомое, а потом так громко и усердно забарабанило, что все дружно развернулись к нему.
– У-ы-ы! – пробулькала жутко перекошенная и сморщенная морда, сверху утыканная шипами, а изнутри клыками. Ни челюсти, ни скрюченный в глубине пасти язык не шевелились, тем не менее чудище требовательно добавило: – У-у!
Теодор выскочил на верхнюю ступеньку трапа и выругался: возле корабля стоял абориген Шии-Раа, судя по сине-серому панцирю и голым усам – низшей касты. В четырех многосуставчатых манипуляторах он держал длинный шест, унизанный сушеными прилипами (то ли съедобными, то ли сувенирными), которым и стучал по стеклу, а шестью короткими недоразвитыми лапками прижимал к груди, вместо личинки, баул из сетчатой пленки.
– Кыш, кыш отсюда! – замахал на него пилот. – Нам ничего не нужно.
Абориген растопырил рудиментарные надкрылья, радуясь, что сумел выманить покупателя из большой железной норы. Быстренько прикинул, что его может заинтересовать, порылся в бауле и торжествующе развернул перед Теодором цветастую юбку из полос разной длины, расшитую ракушками и сушеными насекомыми.
Пилот на миг онемел от возмущения, а потом нырнул обратно в шлюз и вернулся уже с монтировкой.
Этот интернациональный жест шии-раанец понял без ошибок, молниеносно увязал баул, свернулся колесом и укатился к другому кораблю.
– Что там за шум, Полли? – Придремавший Вениамин встрепенулся, поднял голову и сонно сощурился. – А, Тед, это ты… Извини, перепутал.
Пилот набычился еще больше, сразу догадавшись, что ввело доктора в заблуждение.
– Мелкий торговец, даже без транслятора, – брезгливо сообщил он, вернувшись в пультогостиную. – И кто его только на космодром пустил?
– О-о, это ты еще на Квадре Прометея не бывал. Там они умудрялись даже в штаб командования миротворческой армии просачиваться, – заметил проходящий мимо капитан. – Шутка ли – разумные амебы. Кстати, симпатичная юбочка! А во времена моей молодости парни почему-то стеснялись их носить.
– Во времена моей тоже, – проворчал Теодор. – Табличку, что ли, прицепить – «Это шорты»?
– Тогда на них тем более будут пялиться, – со знанием дела заверила его Полина. – Чтобы убедиться, так ли это. Поэтому пусть лучше будет интрига.
Пилот со значением брякнул монтировкой, возвращая ее на место, но «интригу» так и не снял – корабельный термодатчик фиксировал уже тридцать с половиной градусов.
Жизнь на корабле возродилась только поздним вечером, когда немного посвежело. Вениамин с Полиной выдраили и продезинфицировали медотсек, Дэну поручили уборку кают, Теодору – кладовой и пультогостиной. Станислав Федотович тщательно осмотрел и залил нанокерамическим гелем каждую вмятину и царапину на наружной обшивке. Михалыч клялся, что вот-вот запустит систему жизнеобеспечения, но каждый раз находился то подозрительно шумящий сервопривод, то подзасорившаяся трубка. Поэтому даже мусор сжечь было негде – приходилось таскать его через полкосмопорта к общественному утилизатору.
Последнее ведро Теодор выносил уже ночью, позевывая и спотыкаясь.
– Привет, коллега! – окликнули его на обратном пути.
Пилот обернулся и машинально приосанился: к нему танцующей походкой приближалась девица лет двадцати пяти, в плетеных шлепанцах и коротком светлом платье с голыми плечами. Судя по выправке и рельефной, но без перебора мускулатуре, в рабочее время незнакомка носила совсем иной костюм.
– Привет, – заинтересованно отозвался Теодор, пряча пустое ведро за спину. – Ты с пляжа?
– Ага, ходила на отельную дискотеку. – Девица подошла так близко, что Тед почувствовал запах ее духов, легких и терпких. – У нас тут трехдневная стоянка, капитан отпустил в увольнительную.
Теодор завистливо посмотрел на ограду, из-за которой доносилась музыка – человеческая вперемешку с этнической, тоже вполне ритмичной.
– Что-то рановато ты оттуда ушла.
– А, смотреть не на что: одни толстопузы и прыщавые папенькины сынки. Я же предпочитаю сильных мужчин… без комплексов, – промурлыкала красотка, выразительно глядя вниз.
– Это… – с досадой начал Теодор, но девица подалась вперед, и к взгляду добавилась рука, вдумчиво оценивающая качество материи. – Эм-м-м… Клевая юбка, правда?
* * *
Станислав грохнулся с койки и лишь на полу сообразил, что вначале стоило до конца проснуться, а уж потом мчаться на отчаянный женский визг. Чей он, капитан не сомневался – пока не столкнулся в коридоре с такой же заспанной и недоумевающей Полиной.
– Это не я! – поспешно отперлась девушка, уже окруженная Вениамином, Дэном и Михалычем.
– А кто?!
Компания рванула в пультогостиную, но застала там только очень смущенного Теодора в одной «юбочке».
– Что это было? – сурово потребовал отчета капитан.
– Это, – с досадой сказал Тед, как бы невзначай заталкивая ногой под диванчик что-то черное и кружевное, – была Ритт, второй пилот с «Плясуна». Она… э-э-э… зашла попить чаю и обменяться опытом. А потом вдруг как завизжит – и наутек!
– Наверное, кипятком обожглась, – ехидно предположила Полина.
– Да нет, – Тед был озадачен не меньше остальных, – мы только чашки расставлять начали…
Станислав осмотрелся. Романтический полумрак, в котором еще все видно, но уже можно не стесняться, открытый шлюз, а за ним – ярко освещенный пустынный космодром. Все вроде в порядке.
– А на «Плясуне» что, заварка кончилась? – сердито осведомился капитан. Чайные церемонии пилота были его личным делом – пока не мешали спать остальным.
– У них капитан злой.
– А я, можно подумать, добрый!
– Ну, – Тед виновато почесал встрепанную макушку, – Ритт сказала, что ее прошлого гостя он заставил сделать то, зачем тот пришел. То есть выпить пятилитровый корабельный чайник. Свежевскипевший. Прямо из носика.
– Иди пей, – велел Станислав, но следить за выполнением приказа не стал, развернулся обратно к каюте. Мало ли что взбрело в голову этой девице. Может, вспомнила, что забыла реактор на холостой ход перевести. Или ее запоздало осенило, что чай был только предлогом.
– Кошка, – неожиданно сказал Дэн, уставившись в угол.
– А? – Капитан проследил за взглядом навигатора и действительно увидел хвостатую безбилетницу. Она упоенно с чем-то играла, то подбивая добычу лапками, то напрыгивая сверху. – Маша, свет!
Полинин визг оказался пронзительнее визга Ритт, к тому же раздался под самым ухом.
Потолок, стены и колонны усеивали мелкие, даже с виду скользкие и противные на ощупь существа. Видно, одно из них свалилось за шиворот, а то и в декольте незадачливой гостье и принялось там копошиться или даже кусаться.
Полина резко замолчала, присмотрелась и охрипшим голосом выдала:
– Ух ты какая прелесть!
«Прелесть» попривыкла к свету и начала медленно, вразнобой двигаться. Экипаж боязливо сплотил ряды.
– Откуда их столько набежало? – Станислав попытался сосчитать тварюшек, но сбился на четвертом десятке, не дойдя даже до противоположного конца одной стены. – Вы что, с открытым шлюзом чаевничали?
– Нет, это слишком интимный процесс, – обиделся Теодор. – В смысле, хотелось посидеть в тишине и уюте. Это Ритт, убегая, открыла.
Вениамин присмотрелся к одному из существ. Четыре двупалые лапки, короткий гребенчатый хвостик, тупая мордочка с клювообразной пастью, как у черепахи.
– Думаю, они набежали не из шлюза. – Докторский голос дрогнул от волнения. – Полина, ты открывала каюту с меракийцами?
– Да, жарко же было, – беспечно призналась зоолог. – Я побоялась, что они перегреются и погибнут.
– И не закрыла?
– Так ведь Михалыч совсем недавно… ой!
– Следующая стадия? – уточнил Дэн, отгоняя кошку от полузадушенной добычи.
Вениамин кивнул:
– Видимо, повышение температуры пришлось им по вкусу.
– Ловите их скорее! – спохватился Станислав. – Пока они по всему кораблю или, хуже того, космодрому не расползлись. А то еще нам впаяют штраф за биологическое загрязнение территории!
Следующие полночи команда добросовестно изображала битву за урожай на какой-нибудь отсталой планете. Ползали юные меракийцы медленно, зато умели высоко и внезапно прыгать, поэтому приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы закинуть в ведро с крышкой одного пленника, взамен не выпустив десяток. Капитанский приказ запоздал – беглецы обнаруживались в самых неожиданных местах: на верхней полке аптечного шкафа и нижней стороне стула, в посудомойке, на пульте, под диванчиком и даже в унитазе, куда Вениамин заглянул совсем с другой целью. Несколько штук Дэн подобрал уже на ступеньках трапа.
За четыре часа, по примерным подсчетам, удалось собрать около пятисот прыгунов.
– Личинок в цистерне было куда больше, – обеспокоенно заметил Вениамин, поглядывая на решетку вентиляции. Станислав тоже давно мечтал забить ее досками и раздать экипажу индивидуальные баллоны с масками.
– Может, большинство осталось в каюте? – предположила Полина. – Мы ее еще не осматривали, только дверь сразу закрыли.
– Что ж, давайте глянем, – пошел впереди капитан.
В цистерне по-прежнему кишела жизнь. Только немножко другая. Водоросли отрастили листики (уже изрядно пощипанные), мох разобрался по кучкам, каждая своего оттенка и со скрывающимся в центре обитателем – только усы торчат, на дне ритмично открывали и закрывали отверстия шаровидные существа, похожие на огромные глаза с ртом вместо зрачка. Между ними змеилось что-то тонкое и кольчатое – то ли щупальца, то ли отдельные черви. В толще воды плавало еще несколько сотен прыгунов, но, присмотревшись, Полина заметила, что головы у них крупнее и угловатее, задние лапки мельче раздвоенных передних, зато хвост длиннее. Когда девушка наклонилась к самой воде, меракийцы боязливо сбились в кучку и занырнули поглубже.
– Как будто совершенно другой вид, – изумился Вениамин, когда Полина все-таки выудила одного на всеобщее обозрение. – Как тритоны и лягушки. Даже глаза по-разному устроены.
– «Лягушки» тоже немножко отличаются друг от друга. – Девушка перевернула существо кверху брюшком, чтобы получше его рассмотреть. – У тех, что сидели на потолке, более плоское тело и сухая кожа. А пойманные на полу быстрее двигались и иногда шипели.
Теодор попытался заглянуть в ведро, но тут же получил прыгуном в глаз и поспешил захлопнуть крышку.
– Высыпать их обратно в цистерну?
– Нет, они явно наземные. Просто выпусти, пусть скачут, травку щиплют. Вон какая уже вымахала. – Полина посмотрела на потолок с гордостью садовника, демонстрирующего гостям богато увитую плющом беседку.
– А как мы теперь сюда заходить будем? Они же сразу разбегутся!
– Значит, не будем, – отрезал капитан. – Чтоб до самого Мерака никто к этой двери не прикасался, ясно? Делать нам больше нечего, только по ночам полтысячи лягушек выгуливать!
Команда повторно прочесала корабль, отловив еще три десятка беглецов, и сочла утечку меракийцев ликвидированной. Станислав лично убедился, что дверь «зоопарка» заблокирована, а вентиляция переведена в автономный режим, и вернулся в свою каюту. Медленно, устало разделся, по армейской привычке сложив вещи складка к складке, хотя куда охотнее просто бросил бы их на стул. Лег, с блаженным вздохом вытянулся во весь рост и закрыл глаза. Страдальчески поморщился. Открыл глаза. Сел, откинул одеяло и выудил из-под себя слегка помятого, но бойко дрыгающего лапками прыгуна.
– Чтоб ты сдох, – нежно пожелал ему капитан и, содрогнувшись от мысли, что нужно снова вставать, одеваться и идти к опечатанной каюте, малодушно кинул добычу в чашку из-под чая и накрыл блюдцем.
* * *
Кошки хватились утром. Первую половину ночи она активно участвовала в охоте, путаясь под ногами и играя найденными прыгунами в мячик, а потом как-то незаметно исчезла.
Полина с миской в руке битый час слонялась по кораблю, заглядывала во все щели и так надрывно причитала: «Кис-кис-кис», что лучше бы орала кошка.
– Ну что, нашлась? – поинтересовался Станислав, когда девушка вернулась в пультогостиную.
– Нет. – Полина печально уставилась в миску. – Видно, выскочила из корабля, когда мы выходили посадочную площадку осматривать.
– Замечательно! – Капитан с нескрываемым облегчением откинулся на спинку кресла. – Теперь, главное, обратно не запустить.
Девушка провокационно захлюпала носом:
– Наверное, она несколько часов скреблась в шлюз, плакала от отчаяния…
– Я плакать не буду, и не надейся, – разрушил ее коварные замыслы Станислав. – Ничего с ней не сделается, прибьется к другому кораблю.
– А вдруг ее там не будут так любить, как мы?
– Так – будут, – заверил капитан. – Тед, Дэн, вы закончили с завтраком? Тогда готовьте корабль к взлету.
– Пойду еще в грузовом отсеке посмотрю, – совсем убитым голосом сказала Полина.
Надежды, что кошка окажется там, почти не было: отсек во время стоянки не открывали ни изнутри, ни снаружи, там остались только елка да несколько контейнеров с инструментами и тканями, которые Дэн перекинул в самый конец трассы. Придется платить неустойку за опоздание, зато из них ничего не вылупится и не разбежится.
Девушка отсутствовала долго – корабль успел и подготовиться, и взлететь, и выйти из атмосферы, и уже начал генерировать червоточину, когда наученный горьким опытом капитан спохватился, что инструкция по технике безопасности опять вопиюще игнорируется.
– Полина, ну где ты застряла? – сурово окликнул он в комм. – Возвращайся в каюту и пристегнись. И ты, Тед, тоже! Я все вижу.
Пилот со вздохом активировал систему фиксации, не сковывающую движений, но заставляющую чувствовать себя мухой в паутине силовых и синтетических нитей.
Полина же помедлила и боязливо доложила:
– Станислав Федотович, у нас проблема. Подойдите сюда, пожалуйста. – Судя по голосу, девушке этого отчаянно не хотелось, но расплаты было не избежать.
– Отложить прыжок, – обеспокоенно скомандовал Станислав, поднимаясь из кресла. Тед и Дэн непонимающе переглянулись.
Полина встретила капитана возле двери.
– Вот, – трагично простерла она руку, – любуйтесь!
Капитан добросовестно полюбовался елочным горшком, слегка запотевшим куполом, раскидистыми ветками и пышной желтой хвоей.
– Это еще что за осенние мотивы? Она же вроде вечнозеленой должна быть.
– Видимо, на нее вчерашнее отключение системы так подействовало, – предположила Полина, не поднимая на капитана глаз: елка была поручена ее заботам, а вчера девушка даже не заглянула в грузовой отсек. Может, удалось бы остановить пожелтение, переставив контейнер в автономно охлаждающуюся кладовку. – Ели плохо переносят жару, а тут еще космический перелет, изменение гравитации, светового режима…
– Короче, чтоб я еще когда-нибудь связался с живым грузом! – обреченно констатировал Станислав. На Полину он не злился: с этими рудокопами и меракийцами елка напрочь вылетела у всех из головы. – Она совсем концы отдала?
– Нет, просто сбросит эти иголки и новые отрастит. За месяц-другой.
– Нам же ее послезавтра заказчику сдавать!
Девушка удрученно молчала, видимо красочно представляя себе этот момент.
– Ладно, пошли отсюда, – наконец решил Станислав. – Иначе червоточина закроется и придется заново энергию тратить.
– А как же елка?
– Что-нибудь придумаем, – пообещал капитан.
* * *
В грузовом отсеке было темновато и прохладно, что заставляло с тоской вспоминать Шии-Раа.
– Все-таки капитан у нас – настоящий зверь, – проворчал Теодор, обмакивая кисточку в банку. – Ладно когда в армии к приезду начальства приказывают все столбы красить, но чтобы елку! Хорошо хоть не зубной щеткой.
– Мажь ровнее, – шикнула на него Полина, все еще угнетенная чувством вины и своей агрономической несостоятельности. – А то она у тебя пятнистая получается.
– Я же предлагал взять пульверизатор.
– Тогда бы и ствол прокрасился, а нам нужны только иголки.
– Они от кисточки осыпаются! Надо было все-таки нитрокраску брать или масляную. Она бы их заодно закрепила.
– Ты что, – ужаснулась Полина, – тогда елочка точно загнется! А с пищевым красителем незаметно перелиняет, и все.
– Прямо сказать, – Теодор отстранился, критически рассматривая результат, – какая-то она избыточно зелененькая для такой облезлой. Более мрачного оттенка не нашлось?
– Мне и так при взгляде на нее плакать хочется. – Девушка послюнила палец и стерла зеленое пятно с концевой почки.
– Да, не оправдала ты высокого доверия Анастасии, – ухмыльнулся пилот. – Слушай, а чего Дэн с тобой не пришел? Станислав Федотович его тоже чем-то загрузил?
– Кисточек только две было. Да и елочка маленькая, мы с тобой и так постоянно лбами сталкиваемся.
– Ну, просто постоял бы рядом для компании, все равно ж делать нечего: корабль на курсе, до станции сутки лету…
Полина задумчиво прикусила кончик кисточки.
– По-моему, он не уверен, что эта компания нам нужна. Или наша – ему.
– Нужна, – убежденно сказал Теодор. – Когда он чем-то увлекается и забывает «свое место», то все в порядке. Интересно, что же такое с ним на «Черной звезде» делали, если он до сих пор от нас шарахается?
– Подозреваю, что, если мы это узнаем, нам нас вообще убить захочется, – вздохнула девушка.
Через час художественная роспись елки и заодно художников была закончена.
– Все, пусть теперь сохнет. – Пилот бросил кисточку, вытер руки тряпкой и встал. – А я пошел вытряхивать Дэна из этого дурацкого свитера.
– Обожаю экстремальные виды спорта! – восхитилась Полина.
* * *
Из каюты Дэн вышел в клетчатой рубашке Теодора, которая была ему велика и только усугубляла общую нахохленность.
– А где твой свитер? – удивился Вениамин, успевший привыкнуть к ядреному сочетанию рыжего и бурого. С черно-синим Дэн сочетался лучше, только уж больно неожиданно.
– Он пал в неравной битве, – высокопарно объявила девушка.
– Вы могли просто попросить меня его снять, – с тихим упреком сказал навигатор. – А не сдирать в разные стороны.
– А вдруг ты отказался бы?
– Да, но разве нельзя было хотя бы попробовать? В чем мне теперь ходить? – Дэн поднял руку, и длинный просторный рукав обвис сломанным крылом.
– Мы тебе именную футболку купим, – пообещал Теодор. – С первой же зарплаты.
Рыжий вздохнул и принялся обреченно закатывать рукав. Судя по текущему положению дел, ему предстояло доносить за пилотом еще не одну рубашку.
– Дэнька, ну не дуйся! – Полина заботливо поправила навигатору воротник, высвободила прижатую им прядь волос. – Просто мы по тебе соскучились. Вот и решили подурачиться, расшевелить тебя немного.
– А свитер-то тут при чем?!
Но возмущенный Дэн нравился друзьям куда больше бесстрастного, поэтому ни малейших угрызений совести они не испытывали.
– При том, что ты наш навигатор, а не помойный, – отрезал пилот. – И нечего тебе в чужих обносках ходить…
– …когда у Теда есть такая прекрасная, еще почти не рваная рубашка! – поддакнула девушка, давясь от смеха.
Дэн тоже не удержался от усмешки, но все-таки саркастически предположил:
– Следуя вашей логике, я теперь для комплекта Полинины штаны натянуть должен? Джинсы-то у меня с той же помойки.
Друзья хищно переглянулись и потерли ладони.
* * *
На следующее утро кошка как ни в чем не бывало вспрыгнула на стол и нахально поинтересовалась у капитана:
– Мр-р-р?
– А чтоб тебя! – Станислав поперхнулся порошковой, поролоновой на вкус яичницей. – Пошла, пошла вон отсюда!
– Кисонька! – возликовала Полина, сгребая ее в охапку. – Ты нашлась! Бедненькая, что же ты все это время кушала?
– Меня больше интересует, где она все это время гадила, – разочарованно проворчал капитан.
Видно, вчера кошка решила, что выходить к миске ради перемешанного с хлебом сала – себя не уважать, сожрала что-то украденное и припрятанное раньше, и залегла отсыпаться после любовной лихорадки.
– Пойдем, я тебя наконец накормлю. – Девушка неуклюже вылезла из-за стола, в одной руке держа кошку, а в другой – собственную тарелку.
– Ты бы ее лучше вымыла, – предложил Теодор. – Вон какая морда грязная и лапы.
– Это не грязь, а пойнты! – обиделась за свою любимицу Полина и напоказ чмокнула ее в «грязный» нос.
Кошка сморщилась и стала облизываться с таким видом, будто вот-вот брезгливо сплюнет.
– Ага, понтов у нее немерено, – согласился пилот.
– Да не понты, а пойнты! Маркировка! Ну, пятнышки окрашенной шерсти. Смотри, какой интересный рисунок на морде – будто шоаррские письмена! – Полина восторженно сунула кошку под нос приятелю. – Может, она даже породистая какая-нибудь?
– Убери от меня это гнусное животное, – отшатнулся Теодор, в первую очередь увидевший на морде оскаленные зубы. – И вообще, Вениамин Игнатьевич ее хоть раз осматривал?
– Зачем? – удивилась Полина. – Он же доктор, а не ветеринар.
– Так ведь у людей и животных куча общих болезней! Тебя в детстве мама лишаем не пугала? «Если будешь играть с бродячими кошками и собаками, то заразишься и облысеешь»?
Девушка насупилась: ребенка со столь неуемными зоологическими наклонностями пугали и лишаем, и паршой, и блохами, и даже искорененным еще в двадцать первом веке бешенством (но ради Полины оно могло и вернуться!). Ничего не помогло.
– Нет у нее никакого лишая! – Зоолог на всякий случай поворошила короткую светлую шерстку. – Нормальная чистая кошечка.
– Это она с виду чистая. А изнутри вся лишаем изъеденная. Вон у тебя уже… – Теодор присмотрелся и снял с Полининого плеча длинный волнистый волос. – Скоро будешь лысая как коленка.
– Дэн, ну хоть ты ему скажи, что это ерунда! – Девушка сердито повернулась к навигатору.
– Это ерунда, – послушно повторил киборг. – Современные препараты бесследно излечивают лишай всего за сутки. Обрастешь заново.
Зоолог зарычала, но все-таки половчее перехватила кошку и направилась к медотсеку.
Когда оттуда донесся истошный вопль кошки и страдальческие подвывания запихивающей ее в биосканер Полины, напарники молча отложили вилки и ударили по рукам.
* * *
Транспортник вышел из червоточины аккурат в расчетной точке, в трех часах лету до Лиды, но Станислава это мало утешило. Во-первых, он не любил обманывать. Во-вторых, не умел, и на неотвратимый вопрос заказчика: «Что это?!» – ответа не знал. Чтобы отвлечься, капитан провел инвентаризацию кладовой и с возмущением обнаружил там два длинных черных свертка. Вид у них был не шибко довольный. Запах тоже. Температура в кладовке поддерживалась на уровне плюс семь градусов, но меракийцы оказались нежным скоропортящимся продуктом.
– Это потому, что их ткани разрушаются под действием собственных энзимов, а не бактерий, – авторитетно сообщила Полина. – Земной лосось, выметав икру, тоже начинает фактически разлагаться заживо, чтобы обеспечить мальков пищей.
– Лучше объясни, какого черта вы еще позавчера не вернули их в криокамеру?!
– Забыли, – призналась девушка, уставившись на Станислава Федотовича такими честными ясными глазами, что капитан не нашелся что возразить.
– Ну так вот я вам напоминаю, – только и сказал он.
– Зато теперь нам долго не захочется есть, – пробормотал Теодор, когда статус-кво было восстановлено и пилот с навигатором устроили тихую потасовку с пиханием плечами за право первым попасть в ванную. Победил рыжий – ему было гораздо нужнее.
С отбытием меракийцев в кладовой стало совсем скорбно: почти пустые контейнеры с крупами и несколько столбиков консервов, из-за которых зловеще поблескивал бок биосинтезатора, намекая, что от судьбы не уйти. Голодные рудокопы за сутки уничтожили двухнедельный запас провизии, и еще минус два ящика, отданных деду-«мозгоеду». Ни кофе-чая, ни сахара, ни дегидратированного молока (ни тем более сгущенного) не осталось ни крошки, да и утренняя яичница была последней.
Тем не менее Станислав постановил:
– Закупаться будем на Мераке.
– Почему? – Полина оказалась самой наивной. – Ведь можно и на Лиде, там с нами уже расплатятся.
– Потому, – Теодор ласково, как ущербную, погладил ее по голове, – что с Лиды мы будем улетать быстро-быстро.
– Думаете, заказчик поймет, что с елкой что-то не так? – Девушка повернулась к Дэну, на ходу собирающему еще влажные волосы в хвостик.
