Текст книги "Начало пути"
Автор книги: Ольга Мяхар
Соавторы: Дарья Ковальская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Было даже не паршиво. Было гадостно. От осознания того, что сделать она больше ничего не может.
Так они и сидели, пока занимался рассвет. Медленно стихал дождь, и солнце пыталось вылезти из-за горизонта.
– Ты как? Жива? – Хриплый голос некроманта разбудил, заставив вздрогнуть и тихо заскулить от боли. Стальные пальцы медленно и очень осторожно разжались, освобождая то, что еще утром называлось рукой. – Я тоже… Мне… хуже. Поверь.
Она не ответила, закрыв глаза и пытаясь притерпеться к тому, что сейчас творилось с ее рукой.
– Мне… ну знаешь… поговори со мной. Пожалуйста. Такое жуткое ощущение, что я сошел с ума.
– Ну ты и гад!
Некромант хрипло рассмеялся и попытался повернуть к ней голову. Но не смог. Не решился. Было очень страшно двигаться. А вдруг… опять.
– Не ругайся.
– Я не ругаюсь.
Некромант затих, хрипло дыша и прикрыв глаза. Ведьма тоже начала впадать в какое-то забытье, но ее снова разбудил скрипучий голос:
– А как… как я выгляжу? Это важно, Сиггун.
Ведьма открыла глаза, фокусируя взгляд на каком-то пятне, двигающемся по потолку, попыталась собраться с мыслями.
– А?
– Как. Я. Выгляжу, – рискнув немного скосить глаза, чтобы взглянуть на нее.
Все, что удалось увидеть магу, – это край серых волос и большой кровоподтек на щеке. Это почему-то успокоило и заставило почувствовать себя едва ли не в безопасности. Он не знал почему, но все равно был страшно рад, что Сиггун сейчас здесь, с ним. Словно эта ведьма-недоучка может его защитить хоть от чего-то и ей не все равно, что с ним.
Девушка повернула голову и взглянула на лицо некроманта. Тот не шевелился, изучая ее.
– Страшный, – сообщила она, хмыкнув. – На принца точно не тянешь.
– Нос есть? – требовательно.
– Есть… и рука. Рад?
– Очень.
Если бы могла – она бы сейчас расхохоталась, но смеяться было больно, так же как и дышать и вообще делать хоть что-то, что тревожило руку.
– Еще цвет волос…
– Рыжие. Темно-рыжие. Или светло. Не знаю, грязный ты.
– Как раньше. – Улыбка некроманта была чуть перекошена с непривычки. Отвык улыбаться, давно отвык.
– Глаза?
Ведьма сощурилась, вглядываясь. Маг страшился шевельнуть хоть одной ресничкой.
– Не черные. Они… желтые. Не… янтарные. Как мед. И с искорками в глубине. Даже, знаешь…
– Что? Ну что, говори.
– Хм… такое ощущение, что это лучшее, что есть в тебе.
Некромант слабо улыбнулся и остро пожалел, что не может встать и сам подойти к зеркалу.
– Н-да-а. Считай, что косметический хирург не подкачал. Тебя буквально вытащили с того света.
– Не язви. Продолжай.
– Чего?
– Говори. Какой я. Мне важно все. Каждая деталь. Я… очень хочу знать. Пожалуйста.
Ведьма вздохнула и продолжила, по крайней мере, разговор помогал отвлечься от боли.
А некромант лежал и слушал. Ловя каждое ее слово и следя за движением губ. На душу медленно снисходил такой непривычный покой. От нее веяло теплом. Впервые за десять последних лет он чувствовал тепло. Всегда был только холод. А еще с ней было хорошо, уютно так, словно у родного человека на руках.
С этой мыслью маг и уснул, повернув голову набок и вдыхая запах кожи ведьмы.
Спал он, правда, недолго. Через полчаса ведьма его растолкала, умудрилась встать, перекинуть его руку через плечо и потащила наверх. Это было нелегко, пушинкой маг никогда не был. Но ведьма не сдавалась, понимая, что тут они пропадут точно, а вот наверху у них есть шанс забаррикадироваться на чердаке, куда зомбики точно не пройдут. Видела она уже парочку в дверях кухни, явно колбасу дожирают и думают, чем бы еще поживиться. Они ж вечно голодные. Не понимают, глупые, что мертвые и переваривать пищу больше не могут. Вот жрут и жрут все подряд, лишь бы набить брюхо. Когда кончаются продукты, идут за живым мясом. Только друг друга не трогают. Брезгуют, наверное.
– Ты можешь хотя бы сделать вид, что переставляешь ноги?
– Нет.
– Черт, маг, ты тяжелый!
– Прости.
– Щас. Без крупы каши не сваришь. И, слушай, если я тебя не удержу, ты сломаешь шею и больше не воскреснешь. Хорош на мне висеть!
Маг стиснул зубы, напрягся и пошевелил ногой. Это движение отозвалось дикой болью в каждой мышце. Он застонал и едва не рухнул в провал. Ибо перила с лестницы слетели уже давно.
– Куда?! А ну стой!
Тяжело дыша и с трудом удерживая мага, ведьма со стоном затащила его обратно и рухнула на остатки деревянных ступеней.
– Вот ведь… козел моральный.
Внизу завозились зомбики, начав выходить из кухни и принюхиваясь к окружающему воздуху, почуяв запах крови.
– Блин, учуют. Вставай, – прошипела ведьма, схватила его за шкирку и с натугой потащила наверх.
Спина едва не лопнула от перегруза, но оставалось всего две ступени…
После чего она затащила его в комнату и, пиная ногами, докатила на середину комнаты. Рванула к двери, захлопнув ее буквально перед носом забравшегося следом мертвеца. За дверью взвыли и глухо взвизгнули, получив сильный удар по голове. Ведьме было все равно. Она спешила наложить чары и закрыть дверь на все запоры.
В дверь грохнуло так, что задрожала мебель. Сиггун натужно улыбнулась и сделала шаг назад. Грохот повторился, за дверью взвыли уже в два голоса.
– Орите не орите, а только дверь тут прочная. И стены ничего так… проверяла. А на подоконник с вашими-то мозгами вам ни в жисть не забраться.
Некромант закрыл глаза и положил голову на доски пола. Он тоже был очень рад, что его не съели.
Позже ведьма заволокла некроманта на кровать в обмен на болеутоляющее заклинание для руки. Маг был никаким. Магия практически на нуле, но на анестезию его хватило. И по руке Сиггун медленно растеклась приятная прохлада, а боль, до этого рвавшая острыми и тупыми зубами несчастную конечность, утихла, забившись в угол подсознания и злобно сверкая оттуда маленькими глазками.
Ведьма упала рядом, стараясь не травмировать руку и утыкаясь носом в плечо некроманту. На кровати было трудно развернуться вдвоем, так что частично пришлось еще и на него лезть. Он временно не возражал, привыкая к мысли о том, что теперь надо дышать.
Наконец-то все закончилось. Ритуалы, паника, крики, монстры, бегающие по дому зомби, злокозненные эльфы, говорящие горшки…
Тишина. За окном тихо воют волки, им подвывают мертвецы, слоняясь по опустевшему дому. Некромант и ведьма устало лежат на чердаке в одной кровати и медленно погружаются в долгожданный сон. Так хорошо и уютно… Ни одному из них так хорошо еще никогда не было и, возможно, никогда не будет.
– Спасибо.
– За что? – вдыхая его запах и сквозь вонищу чувствуя отголоски мяты и корицы.
– За помощь… могла ведь сбежать.
– Не могла.
– Почему? – поворачивая к ней голову и борясь с желанием дотронуться до ее волос.
Не такая уж она и некрасивая. Худая, невысокая. Волосы, нос, грудь – все на месте. И глаза ее серебристые… иногда словно сталью наполнены. Завораживает.
Маг всегда любил серебро.
– Домой хочу.
Маг сжал зубы и хмуро усмехнулся, переводя оборвавшееся дыхание. Что это с ним? Странное чувство… словно нож в сердце вставили. Еще раз.
– Да, хочу домой. Там меня… никто не превращал в таракана, не проклинал, не продавал демонам в сексуальное рабство, не ломал руки… Домой хочу. Очень.
– Хм.
Тишина. И только ветер завывает где-то в трубе да прорываясь сквозь неплотно закрытые ставни.
– Так как? Ты ведь и сам хочешь от меня отделаться. Чего молчишь?
Зачем тогда в плечо уткнулась? И дышит так тихо… теплая такая… родная.
– Хочу. Но не могу.
– Чего не можешь?
– Догадайся, – хмуро.
– Чего опять злишься? Можешь толком объяснить, а то ведь встану и оборву твою новую счастливую жизнь ударом… табуретки по башке, скотина.
Маг хмыкнул и прикрыл глаза, осторожно обнимая ее едва обретшей чувствительность рукой. Ведьма замерла, но вырываться не стала. Во-первых, некуда, кровать маленькая, и спать на полу не хочется, а во-вторых… подумаешь, рука. Маг тоже так считал.
– Да все просто. Когда ты сюда вломилась из своего мира вместе с крысом, проход в твой мир захлопнулся. Его только крысы-демоны открывать и могут. Но только один раз, и только по приказу мага. Конкретно этот уже забыл даже, куда ходил, и, если что, откроет тебе лаз максимум в соседнее измерение. Где живет другая ты.
– Засада, хотя нет, все познается в сравнении.
Маг улыбнулся, с удовольствием ощущая ее талию под своей рукой.
– Так это что означает… я теперь вообще, что ли, никогда домой не попаду? И что же мне делать? – Ведьма даже привстала, но некромант не пустил, заставив ее лечь обратно, за что нарвался на пару-тройку нелестных эпитетов.
– Ну… мне бы ученик не помешал. Мой прежний ученик вроде как не справился с работой. Ищу нового.
Сиггун удивленно на него посмотрела.
– А?
– Н-да. Что ж мне ученики-то все такие тупые попадаются. Будешь, говорю, у меня жить. Обучу высшей магии, только до этого поедешь в академию магии и годика три-четыре там отучишься. У меня нервов не хватит тебя с нуля учить. А им там за это платят, иногда посмертно.
– О!
– Н-да. И горшок возьмешь. Он мне пока без надобности, а там с ним поговорят, сделают человеком… хотя человек из него уже получится вряд ли. Внешне – возможно, но не внутренне.
– Хм.
– Ну как тебе идея?
Некромант замолчал, стараясь ничем не показать, что ответ на этот вопрос его хоть как-то интересует.
– А чего это ты такой добренький? То выгонял, а то с распростертыми объятиями ждешь навеки назад.
– Ну тут все просто. Я теперь живой…
– Извращенец!
– Да нет. Да погоди ты, Сиггун! Уймись! Повариха мне нужна, дура!
Ведьма затихла, тяжело дыша и едва не воя от проснувшейся боли в руке.
– Давай сюда руку. Терпи! Вот так лучше?
Ведьма неуверенно кивнула, глотая вопли и слезы.
– Эх ты! Ведьма фигова.
– От некроманта слышу.
– …оно, конечно, да… в некотором смысле.
Помолчали. Глаза ведьмы снова начали слипаться, и она легла обратно на его плечо, тут же почувствовав руку на своей талии.
– И все же я не понимаю, – зевнув, прошептала она. – Ты же так мечтал от меня избавиться.
– А ты меня оживила. Да и дома… бардак. Как уедешь, займусь починкой. Как раз восстановлю к твоему возвращению.
– Хм.
– Только ты мне его не разнеси сразу, как приедешь.
– Я постараюсь, – улыбнулась ведьма и закрыла глаза, окончательно проваливаясь в сон.
Некромант хмыкнул и посмотрел на нее, чувствуя, как ровно бьется сердце в груди и стало так тепло где-то внутри. Там, где, по уверениям лекарей, находится душа.
– Спи. Я постерегу… Н-да.
На небе светили звезды. Ветер продолжал завывать в печной трубе. По двору бродили голодные мертвецы. А на подоконнике сидел маленький грязный эльф и хмуро смотрел, как злобный некромант обнимает его девушку.
В кармане его лежал черный кристалл. Он уже нашел в книге заклинаний нужный листок, который смело вырвал себе. Осталось… собрать некоторые ингредиенты, сварить зелье и заставить Сиггун его выпить. И тогда они будут вместе навсегда. А маг… он еще свое получит. За все.
И главным образом за то, что украл его Сиггун.
Конец записи дневника в режиме авто. Благодарим за внимание. Фирма «Ведьмак и Ко» готова с вами сотрудничать в любое время дня, ночи и тысячелетия.
Часть четвертая
ЭТОТ МИР ТАКОЙ БОЛЬШОЙ…
Вторница
11:40
Утро.
Н-да-а… вот если подумать… какое фиговое утро. Солнце проникает даже сквозь плотно сомкнутые зудящие веки. Все тело разламывается от боли, тошнит так, словно вчера пила не переставая, а рука… нет. Я лучше пока не буду думать о руке и обо все остальном. Просто полежу, представлю, что я дома, на тумбочке горит циферблат старых часов с отбитой крышкой, в ванне капает вода из так и не починенного крана. Вот-вот прозвенит будильник, который я ставлю даже на выходные, чтобы не проспать до вечера. И… все нормально. Скучно, обыденно, но так нормально. У меня нет перелома, я не боюсь окружающего мира. Я точно знаю, что меня не съедят, если я выйду из дома. Или… не превратят в наложницу, рабыню, служанку и прочее по выбору…
Тут рядом застонали, отвлекая от размышлений, и шевельнули рукой, моей, между прочим, той самой.
Вопль, который вырвался из моего горла, лучше всяких слов сказал, как счастлива я была наконец проснуться.
– Да тихо ты!
– Сам тихо! Ты… гад, ты когда-нибудь вообще повязки накладывал?! А гипс?!
– Не ори. Мне оно было без надобности, лет десять. Нитки в зубы – и вперед.
– Это ко-о-ость… – Всхлипы, переходящие в стон.
– Я понял. Я буду… осторожнее.
– Иди ты в…
Маг только вздохнул.
Сижу, смотрю на него и злюсь. Мне же больно… очень. Неужели нет вообще никакой мази, чтобы меня вылечить? Ланс сказал, что все мази погибли под обвалом. Да и все равно у них срок годности давно истек. Сам он при этом сидел передо мной желтовато-зеленый, и его шатало.
Кстати… о внешности. Я ж так его и не описала.
Ну, худ, даже очень. Впрочем, дело поправимое. Сутул, костляв. Или это я уже говорила? Волосы рыжие и торчат во все стороны разом, глаза только красивые… словно мед, в котором играют лучи солнца. Этакое расплавленное волшебство. Маг сказал, что такие глаза – редкость даже среди некромантов, обычно черные.
Крепче сжимаю зубы на палке (что заменяет наркоз), зажмуриваюсь. Больно… очень больно, хоть бы сознание потерять, что ли, а то пока он меня перебинтует – сдохну.
16:32
Спустилась вниз, пошла на кухню. На шее болтается прядь рыжих волос мага. Зомби, завидев ее, шарахаются, как слоны от мыши. Роюсь на полках в поисках еды. Маг сказал, что готов съесть абсолютно все, лишь бы дали, и бодро отправил меня на кухню.
На вопль: «У меня рука!» – мне ответили кратко и емко: «Так ведь не нога». Гад. Вот если бы сама есть не хотела, точно оставила б его там умирать от истощения. Еще и издевалась бы. Н-да.
Да где ж эта колбаса?!
17:12
И это все? Полпалки, обслюнявленные с одного конца? Из всего подвала с тоннами снеди? Ничего себе аппетитец у мертвецов.
Сумрачно рассматриваю палку слегка пожеванной колбасы, соображая, будет ли это есть маг. Я буду точно, ибо у меня даже не голод, у меня последняя стадия истощения. Маг вчера все силы вытянул.
Так… ниче-ниче, сойдет на первый раз. Отрежу только этот кусочек… Ну вот, вполне съедобно.
Надо бы… магу оставить. Ам. Н-да, надо бы оставить.
Не забыть бы.
Сижу на кухне в позе лотоса, скрестив ноги, оглядываюсь на столпившихся вокруг зомби и облизываю жирные пальцы. Вокруг разруха, грязь, но это единственное помещение, которое пережило ночь.
– Чего вылупились, уроды?
Уроды зашипели, застонали и потянули гнилые ручонки. Показываю им рыжую прядь, лично отрезанную с головы некроманта. Руки тянуть перестали, на меня смотрят злобно, не подходят. Вот и ладушки. Встаю и иду обратно наверх, похлопывая себя по пузу. Так… маг. А что я ему скормлю? Задумчиво оглядываюсь.
О! Еще колбаса! Прямо под столом валяется. Правда, еще более замызганная и обкусанная, ну да он же сам сказал, что готов съесть все. Вот пусть и ест. Ножик только захвачу, а то мало ли… вдруг захочет кое-что срезать.
Маг лежит на кровати и задумчиво изучает то, что я притащила.
– Это точно последняя? – пытаясь стереть комок слизи с колбасы. Комок растянулся в длинную белесую ниточку и повис, покачиваясь из стороны в сторону. Меня замутило. Мага, кажется, тоже.
– Ага. От сердца оторвала.
– А чего тогда такая довольная? – изучая крошки колбасы на моей груди.
Я пожала плечами и сыто улыбнулась.
– Н-да. Ну ладно, давай сюда… нож. Я десять лет ничего не ел.
Киваю и бережно передаю ему тупое орудие пыток. Лично я им свой кусок пилила минут десять. В итоге просто оторвала. Что будет делать маг, который даже руками с трудом шевелит, я себе не очень представляла.
Маг кое-как сел, прислонился спиной к стене, накрыл ножки одеялом и торжественно водрузил на них палку колбасы.
Морщусь. Мне это одеяло стирать потом придется.
– Гм. Может, ты? – с надеждой.
– Нет-нет. Не могу лишить тебя удовольствия. Столько ждал… не напрасно же.
Маг растерянно кивнул и занес нож.
Час спустя.
Чавк…
Бледно-синяя, сижу в кресле и наблюдаю, как маг ест колбасу. Он так и не порезал, так, обтер рукавом и… ест! Вот что голод с людьми делает. Он тоже не выглядит счастливым. Давится, но ест. Чувствую себя садистом, вытаскиваю из кармана острое лезвие и кидаю ему. Маг остановился и зло уставился на нож, потом перевел взгляд на меня, крайне недобрый взгляд. Если б мог убивать взглядом – убил бы точно. Радуюсь отсутствию у него магии.
– Только… слизь не ешь. Мало ли… заболеешь, – буркнула я и умотала из комнаты.
Вслед мне полетел тупой нож.
19:19
– Не развалишься!
Прямо семейная жизнь какая-то, не успел воскреснуть, как уже на меня орет. И, главное, сам даже с постели встать не может, а туда же, командовать!
– Не пойду, – хмуро, плюхаясь в кресло и складывая ноги по-турецки. – Там дождь!
– Он вот-вот закончится, и вообще слегка моросит. Сиггун, ты точно хочешь вылечить перелом или так, нервы мне мотаешь?
– Точно.
– Вот и вали на кладбище. Тут недалеко. Куртку на голову натянешь – и вперед!
– Не хочу. Я кладбищ боюсь.
– Блин, чего его бояться! Все мертвецы здесь! Причем живые! Я бы на твоем месте в дом заходить боялся! – разорялся маг, багровея от ярости.
Я уже говорила, что терпение и спокойствие – это не про него? Сообщаю.
– Все равно! Вдруг… там кто-нибудь остался?
– Разве что скелеты, у которых нет и намека на мышцы и связки, чтобы шевелиться!
– Вот я приду, наклонюсь, и вдруг – раз, из земли рука вылезет…
Маг молча на меня смотрел, сдерживаясь из последних сил. Стою, думаю, что это и впрямь будет уж точно не страшнее похода на кухню, где зомби рядами стоят, желая получить хоть немного мяса.
– Н-да.
– Вали на кладбище!!! – сорвался великий и ужасный, швырнул в меня подушку.
Пришлось встать и сбежать. А то он уже подсвечником прицеливался.
– И без желтой травы не возвращайся! Она там одна такая! Не перепутаешь!
Фыркаю и натягиваю капюшон на голову. Зря он сомневается в моих способностях найти новый вид желтой травы. Очень, очень зря.
Блин, рука…
Ладно, пойду на кладбище. Иначе до утра я не доживу. Она уже и чернеть начала, опухает местами, а там, где касаюсь, еще долго остаются небольшие вмятинки. Маг предположил, что еще немного, и начнется гангрена. Я… не хочу быть однорукой идиоткой, бегающей по чужим мирам. Мне и с двумя-то рукам непросто, а с одной… Ладно, что там за трава-то? Два пучка уж как-нибудь нарву.
Сбегаю по почти обвалившейся лестнице, расталкивая замешкавшихся зомби и крепко стиснув зубы. Страшно. Жуть. А что делать?
20:01
Темно-то как, и вся трава черная! А я даже свечку не взяла! Идиотка.
Стою, оглядываюсь, щурюсь. Луна, зараза, снова скрылась за тучами. Хочется взвыть и послать все далеко и надолго. Нет, ну почему это должна быть именно я?
Вокруг разрытые могилы, покосившиеся оградки, волки воют подозрительно близко. Стою под дождем, с рукой на перевязи, и, сложившись пополам, разглядываю траву, которая растет мелкими кустиками то тут, то там.
Может, побольше нарвать? Дома увижу, чего это я насобирала.
Интересно, когда это дом некроманта стал и моим домом.
Так-с… вот это…
Позади меня что-то затрещало и заскрипело. Я попыталась было обернуться, но за ногу с силой схватили и дернули так… – никто бы не устоял.
Вторая нога подломилась, и я рухнула на землю. Удар отрезвил, отозвавшись такой болью в поломанной конечности, что впору было выть. Мокрая почва подо мной задрожала, потекла куда-то вниз, заставляя меня скользить. Я попыталась было ухватиться за траву, но она мокрая, никак толком не удается. А потом подо мной разверзлась пустота, и я с визгом рухнула в открытую могилу, подняв целый фонтан брызг и с головой скрывшись в жиже, которую намешал из земли дождь.
Весело? Не очень. Пока выбралась из воды, постоянно оскальзываясь и падая обратно на колени, пока откашлялась, задыхаясь, пока смогла встать на ноги… – Я думала, там и останусь навечно. Ан нет. Стою. Меня трясет. Руку я просто не чувствую, а глаза как раз на уровне края могилки.
И такое холодное, жуткое ощущение внутри, что с одной рукой я из этой ловушки не выберусь. Больно стены скользкие, а уцепиться не за что. И звать некого. В округе только зомби бродят, да и ночью на кладбище в дождь… ни один идиот, кроме меня, бродить точно не будет. Это факт. Живой, по крайней мере, точно.
Закусив губу, прислонилась здоровым плечом к земляной стене и зажмурилась, глотая слезы. Что-то я… часто плакать стала. Видать, нервы сдают. Не выдерживаю.
– А ты уверен, что здесь остался хоть один закопанный?
– Да нам закопанного мертвяка и не надо. Слышал, что рассказывали: их тутошний некромант призвал, а монеты они оставили, когда вылезали. Сколько раз тебе еще повторять?
Застыв, смотрю наверх, еще не веря. Здесь люди? А что они тут… да какая разница! Так, надо позвать…
Нет, если бы меня ночью позвали из могилы, при этом подпрыгивая и выглядя так, как я сейчас… я бы рванула на первой скорости, теряя пятки, достоинство и желание идти помогать.
– А здесь? – Голоса постепенно приближались. Я затаилась, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.
– Вот сам и лезь. А я посмотрю, как ты потом родителям будешь доказывать, что упал с кровати в очень грязную лужу…
Всхлип и громкий пронзительный рев был ему ответом.
– Ладно, только заткнись!
Рев мгновенно оборвался.
– Я иногда тебя просто ненавижу, ты в курсе?
– Угу. Лезь давай, а то мокро и холодно.
– Не наглей, мелкий!
Я приподнялась на цыпочки и осторожно выглянула из могилы. Рядом с соседней стоял паренек, на вид лет пяти, и с интересом смотрел, как парень плотного телосложения, упершись рукой о ее край, готовится спрыгнуть вниз.
Короче, я не выдержала. Вроде не пугливые.
– Э… мм… извините, а что конкретно вы ищете?
Парни замерли. Малыша затрясло, но он не обернулся. Зато обернулся старшенький и, увидев только всклоченную грязную макушку и ярко горящие глаза как раз на уровне земли, заорал, рванул вбок, поскользнулся и рухнул в могилу. В соседнюю. Ребенка затрясло еще сильнее.
– М-мама… А-арчи-и-и…
Из могилы донесся тихий, но очень эмоциональный мат.
– Ммм… я очень извиняюсь, что напугала. Но ты понимаешь…
Взвизгнувший ребенок рванул вперед и тоже прыгнул в соседнюю могилу. А я всего-то за пяточку его потрогала. Нервный какой. А чего тогда на кладбище поперся?
Тоже мне герой!
20:32
– Не… получается. Ух! Блин…
Стою, наблюдаю за тем, как периодически над могилой появляется голова паренька, он подтягивается, цепляясь за скользящие комья земли вперемешку с травой, и… падает обратно, срываясь.
Мальчик притих и не орет. Он вообще с тех пор, как я голос подала, разговаривал мало и тихо, но я все слышала. Дождь, кстати, стихать начал.
– Я, может, конечно, лезу не в свое дело, но так ты только выбьешься из сил…
– Заткнись! – расхрабрился тот, что поменьше, подпрыгнув, чтобы меня увидеть. – Без тебя разберемся.
Глаза, правда, у него были круглые и сильно испуганные.
– Н-да. Ладно, тогда без сантиментов.
– И не колдуй! – В меня чем-то бросили. Судя по ощущениям, это ком земли. Зато как точно, прямо в глаз засветил.
Скриплю зубами, шлю проклятия, в соседней могилке притихли, испугавшись последствий собственной храбрости.
– Вот щас как в тараканов превращу! – рявкнула я, счищая с лица мокрые потеки грязи. – Нет, одного в таракана, второго в гусеницу! И посмотрю, как вы там, сволочи мелкие, выбираться будете.
– Не надо в тараканов. Мы… все сделаем. Мы ж не знали… что ты колдующее… умертвие.
– Сам ты «умертвие»! Ведьма я!
Снова тихое шушуканье.
– Ага, ври больше! Ведьмам по ночам делать больше нечего, как в могилах сидеть и вампиров пугать!
– Каких вампиров?
Удивленное молчание.
– То есть ты даже не в курсе, на кого посмела голос поднять? – уточнил тоненький детский голосок.
– Нет. Не до того было.
– Подними меня.
Встаю на цыпочки, чтобы увидеть. Над соседней могилкой показалась встрепанная грязная голова мелкого.
– Я, между прочим, принц! Чистокровный вампир в сто сороковом поколении, – сообщил ребенок, злобно сверкая глазками. – А ты меня напугать пыталась!
– Я не пыталась, я напугала. Слушайте, мы так и будем ругаться или начнем искать выход из ситуации? Лично я замерзла, сломала руку и…
– А у нас мазь есть! – радостно сообщили из недр могилы. Видать, подросток. Арчибальд вроде его зовут.
– Какая мазь? – заинтересовалась я.
– Классная. Все повреждения заживляет. Хочешь?
Киваю, забыв, что меня не видно.
– Кивает, – сообщил принц другу.
– Тогда вытащи нас! Ты же ведьма. Тебе это как нечего делать.
– Гм. У меня рука сломана. Мне теперь есть что тут делать.
– Да? – разочарованно. – Сильно?
– В трех… нет, уже в четырех местах, – соврала я.
– О как… больно небось.
– Ты даже не представляешь как.
– Да поставь ты меня. На землю поставь! Я за помощью сбегаю. Нет, не боюсь. Да найду я куда бежать!
Мелкого с трудом, но выпихнули наверх. Над могилкой показалось лицо подпрыгнувшего паренька. Оба с надеждой смотрим на пытающегося отряхнуться малыша.
– Всё, я пошел. Скоро вернусь.
Я заволновалась. Это он за вампирами, получается, пошел? Хрен их знает, может, тут и вампиры есть. После говорящего трупа с претензиями я уже ничему не удивлюсь.
– Погодь! А чего искал-то?
Паренек обернулся, вытер рукавом нос, тут же ставший таким же грязным, как и рукав, задумался.
– Монету, – крикнули из могилы. – Ему, видите ли, нужна неразменная монета.
– А чего это?
– Мертвым в рот кладут, – пояснил малыш и вздохнул. – Ее потом трать не трать, все равно вернется. А у них серебро было… Кладбище больно богатое, с медяками не хоронили. А я так лошадку хотел…
Ошарашенно на него смотрю. Так это чего, те монеты, которые из наших зомби постоянно сыплются? Они их поднимают, суют в рот, но монеты все равно сыплются. Дыр-то много. Щеки есть не у всех. И тем более… некоторые и вовсе без головы бродят.
Залезаю здоровой рукой в мокрый слипшийся карман, с остервенением там копаюсь. Да где же это? Где?!
– Ну ладно, Арчи. Не скучай, я скоро.
– Осторожно там, мало ли, вдруг оборотни на охоту вышли.
Тут еще и оборотни есть? Я придушу мага. Он теперь смертный, его должно пронять.
– Подумаешь, я принц! Они от одного моего запаха передохнут.
Хихикаю. Это нервное. О, вот она!
– А… у меня есть монета! Неразменная!
Гордо демонстрирую погнутую почерневшую металлическую штуковину, которую один из зомбиков так и не поднял, ибо рухнул рядом и рассыпался на составляющие. Маг сказал, что срок вышел.
Малыш обернулся и, сощурившись, присмотрелся к тому, что я так бодро сжимала в руке.
– Ну что, она?!
– Гм… меня вообще-то обмануть сложно. Я магию такого рода чую… – Подходя ближе и вытягивая от любопытства шею.
Еще чуть-чуть, и смогу его схватить и уволочь к себе. Мысль мелькнула и с ужасом огляделась в пустом пространстве черепа. Ее никто не поддержал.
– Она! – радостно. – Точно, она! Я эту магию завсегда узнаю. Арчи, рычи, я монету нашел! А ты говорил, что зря идем.
Прячу монету обратно, буквально выскальзывая из хватки ребенка. Ребенок едва не ухнул следом, растерявшись оттого, что приз убрали.
– Эй, – обиженно, – отдай мою монету!
Как у детей все просто. Едва что-то увидели, и всё, это уже их собственность. Или это только у принцев так принято?
– Только в обмен на мазь, – категорически. – Пока мазь не дашь, фигушки тебе, а не монетка.
– Ага, а ты потом вылезешь и ничего не дашь! – возмущенно.
– Дам. Слово ведьмы! Только дай мазь, а?
Перед глазами, к слову, уже все плыло. Рука уже не болела, зато пульсировала вся правая половина тела. Было плохо, бросало то в жар, то в холод. Все происходящее стало казаться непрекращающимся ночным кошмаром, от которого невозможно сбежать. Хотелось проснуться дома, в своей кроватке, выпить горячего чаю и…
– Блин. Арчи!
– Не дам. Она обманет!
– Ну дай ей мазь.
– Нет.
– Ну дай-дай. – Голосом, который предвещал близкую детскую истерику.
– С ума сошел?! Это мама на крайний случай дала – а вдруг коленку поцарапаешь?
– А-а-арчи-и-и-и…
Даже меня перекосило от рева его королевского высочества. Избаловали его вампиры. Арчи небось что-то вроде слуги и телохранителя в одном флаконе. Старшие братья так младшим не потакают.
– На.
В могилу упало что-то мелкое, булькнув и мгновенно уйдя на дно. Падаю на колени, судорожно это что-то разыскивая. Лишь бы не затонула, лишь бы не затонула, лишь бы не зато… Есть. Вот она! Ой, это череп. А где баночка? О, вот!
Бросаю черепушку, открываю баночку зубами и зажимаю горлышко во рту.
Так… теперь стянуть куртку с больной руки. Блин, как больно-то… уй, елки.
Застываю, глотая слезы и стараясь не реветь.
– Монету дай, – потребовали сверху.
– Сначала проверю, действует ли мазь.
– Хм. Ну проверяй, только мы других-то и не брали.
Мне плевать. Изучаю обломки костей, грязный, сбившийся бинт и стекающую вниз кровь. Сколько у меня ее? Видать, много.
Бинт тоже сняла не сразу, но сняла. От боли перед глазами летают звездочки, стены могилы изгибаются, как в фильме ужасов. Такое ощущение, что я нашла свою могилу. Если потеряю сознание и рухну, то утону и не воскресну. В этой жиже вообще выжить сложно. Так что…
Так.
Вываливаю содержимое на рану, стараясь не обращать внимания на острое ощущение жжения в тех местах, где мазь касалась раны.
– Все вымазывай, а то не подействует, – сообщили сверху.
Устало киваю и размазываю остатки по всей руке. Она у меня уже наполовину черная. Офигенный мне переломчик маг организовал. Главный сосуд порвала, что ли?
– Ну как?
– Щиплет. – Сажусь в грязь, ибо ноги не держат.
Жжение охватило всю руку и становилось все сильнее, словно опустила ее в таз с горящими углями. Боль стала еще сильнее и обдала адским огнем. Затем, с громким чмоком, разошлись края раны, и вонючий гной хлынул оттуда наружу.
– Так и должно быть. Мертвое отомрет, живое оживет. Давай монету, пока еще жива.
– А то что?
Удивленная мордашка, свесившаяся с края могилы.
Из последних сил встаю, выбрасываю руку вверх и утягиваю принца в могилу.
Визг ребенка, крик паренька, застрявшего неподалеку, и всплеск от двух тел.
– Эй, ты чего? Пусти!
Меня укусили за руку… больную, малолетний гад. Больно, наверное, но она горит, и я временно не могу оценивать степень боли.
– Говори, что за дрянь ты мне дал. Я подыхаю?
На меня страшно смотреть. Я почти не соображаю, стараясь только не орать. Да что ж это такое! Когда ж все это закончится?!
– Да нормальную я мазь дал! Все сейчас пройдет, потерпи!
– Угу. А если сдохну – тебя никто не подсадит. Вы оба здесь и останетесь. Вода-то не убывает. Сколько в холоде можешь пробыть? А потом рассвет – и капут. От солнца умеешь прятаться?
– С чего ты взяла, что я должен бояться солнца? – с огромным интересом спросил ребенок.
– Ну как же, все знают, чего боятся вампиры: солнце, чеснок и святая вода…
Меня перебил детский смех.
– Говори, что за мазь.
