Текст книги "Двойня для чайлдфри (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

– Виктория Сергеевна, вы, кажется, в образовании трудитесь? – вкрадчиво поинтересовался следователь. Другой, не тот, что в больницу приходил. Этот сам меня вызвал. Пролежав в больнице неделю, была рада выйти на улицу, пусть даже и путь лежал в отделение полиции. Сегодня меня как раз выписали. Мама не отпустила одну, поехала со мной, ждет в коридоре у двери, в кабинет войти ей не позволил этот мужчина, что сейчас противно скалится. – А снимки-то не самые, – прицокнул, – приличные. А вдруг ученики ваши увидят? – и прищурился, испытующе глядя на меня.

– Как они их увидят? – оторопела я. Снимки я сама принесла. В тот вечер догадалась сделать скрины экрана с угрозами и сохранила все фото, как доказательства, только, очевидно, что никто тут не собирается ни в чем разбираться.

– Ну знаете, – мужчина побарабанил по столу, – сейчас все как-то в сеть попадает. Само по себе, – скривился. – А там, глядишь и до начальства дойдет. А интернет, знаете ли, штука такая, от города не зависит. Потом нигде уже работу не найдете. Приличную.

– Вы мне угрожаете? – наконец поняла я.

– Господь с вами, Виктория Сергеевна! – замахал на меня следователь, как его, Виктор Ильич вроде, на двери было написано. – Просто совет, исключительно из жизненного опыта.

– Зачем вы это говорите?

– Денис Игоревич – уважаемый человек, – стоило ему только это сказать, как все встало на свои места. – Ну представьте, что вся эта история выплывет наружу, ни вам, ни ему чести от того не будет. Денис Игоревич предлагает вам компенсацию за недопонимание, что между вами возникло. Речь идет о сумме, равной пяти вашим окладам. Подумайте, Виктория Сергеевна, вам ведь ребенка растить.

– И чего же Денис Игоревич хочет? – спросила максимально спокойно. – Чтобы я забрала заявление?

– Так всем будет спокойнее, – кивнул собеседник. – Глядишь, уляжется все, образуется.

– Нет, – резко поднялась, не желая больше участвовать в этом бессмысленном разговоре. – Я не стану забирать заявление, а если эти фото окажутся в сети, привлеку вас к ответственности! – и продемонстрировала включенный экран, где велась запись разговора на громкой связи. – Все, что вы сказали, может быть использовано против вас в суде! – не удержалась от глупого повторения известной фразы, прежде чем выйти из кабинета, от души треснув дверью. – Слышала? – обратилась к маме, все еще кипя. – Папа был прав, когда советовал вести запись разговора в кабинете.

– Дочка, поехали домой, – устало выдохнула родительница, убирая телефон. – Пусть вся эта история остается здесь, в этой проклятой Москве! Я хочу поскорее обо всем забыть.

– Поехали, – а что еще мне оставалось?

Именно поехали, а не полетели. Сергей Николаевич не рекомендовал путешествовать самолетом, поэтому нам предстоит провести три дня в поезде. Не люблю поезда, но сейчас выбора нет.

На вокзал прибыли чуть загодя, чувствовала я себя прекрасно, предложила маме зайти куда-нибудь перекусить, но она только отмахнулась. Усадила меня в зале ожидания, а сама умотала в магазин купить тормозок в дорогу.

Перед выпиской мы с девочками, соседками по палате, обменялись телефонами, они обе остались в отделении. За эту неделю немного даже сдружились, они охотно рассказывали о себе, я неохотно о себе. Обе взяли с меня обещание рассказать, смогу ли я прищучить ушлого Дениса. В такой исход уже и сама не верю. Злость потихоньку стала уступать место усталости и апатии. Мне тоже, как и маме, хочется забыть всю эту историю, хочется поскорее оставить ее в прошлом.

Не так, совсем не так представляла я себе появление в жизни детей, но как говорится, человек предполагает, а Господь располагает. Избавляться от двух жизней, доверчиво жмущихся друг к дружке у меня в животе не то что не собираюсь, даже мысли такой не допускаю. Я не одна, все будет хорошо, со всем удастся справиться.

Дорога домой прошла тихо и спокойно. Большую часть этих трех дней я проспала. В остальное время читала электронные книги, заранее скачанные на телефон, переписывалась с Мариной, если связь позволяла. О питании беспокоилась мама. Она умудрялась на коротких остановках купить горячее, курицу-гриль, например. Еще на вокзале затарилась кисломолочкой, булочками, фруктами, в общем, однозначно не голодали. Да есть особо и не хотелось, по правде говоря.

Тошнота периодически накатывала, не без этого, но я уже знала, что стоит что-нибудь поесть, пусть и через силу, чтобы стало легче. А еще стараться не волноваться, не думать о плохом, не вспоминать ничего тревожащего.

На вокзале встречал папа. Я не сразу его нашла взглядом. В руках он держал большущий букет цветов, из-за которого его и не было видно. Мама мужа узнала даже за цветами и уверенно потянула меня в его сторону. Чемоданы на колесиках спокойно скользили за нами.

– Девочки мои! – выдохнул папа, обнимая сразу нас обеих. – Как же я скучал! – Цветы он вручил маме, долго обнимал ее, прижав крепко-крепко. – Тебя так долго не было, – прошептал, но я услышала.

Не стала им мешать, отошла на ближайшую лавочку, чемодан поставила рядом. Глядя на соскучившихся родителей, не смогла сдержать порыв и снова набрала номер Вадима. Я не пыталась с ним связаться с того самого дня, полторы недели я ему не писала, не звонила, но номер удалять не стала.

«Абонент не отвечает или временно недоступен», – сообщил механический голос.

Попробовала снова с тем же результатом. Неужели я все еще на что-то надеюсь? Неужели готова простить обидные слова, что он наговорил про меня маме? Пролистала вниз телефонную книгу, нашла номер Леши. Пара гудков и трубку сняли.

– Алло.

– Леша, привет, это Вика Стужина.

– Вика? Не ждал, что ты позвонишь. Что-то случилось?

– Все хорошо. Я уже в К-не. Хотела спросить… ты говорил с Вадимом? Рассказал ему о моем положении, о Денисе?

– Нет, Вик, прости. Я сейчас тоже в К-не. У мамы проблемы со здоровьем, пришлось срочно вернуться. Сейчас решаю вопрос о ее переводе в Питерскую клинику. А Вадим, если мне не изменяет память, сейчас должен быть в Германии, он давно планировал.

– Прости, что отвлекла, – я сникла.

– Все в порядке, ты не помешала. Звони, если что нужно будет. Если трубку беру – значит не занят.

– Спасибо. Пока.

– Рад был слышать.

Значит, Вадиму он ничего не сказал. Не успел.

– Викуль, ты чего приуныла? – мама с папой дали мне возможность закончить разговор, не прерывали. – Идемте, девочки, я машину удачно припарковал, совсем близко. А что, может, в ресторан вечерком? – преувеличенно бодро сыпал фразами папа.

– Вик, ты как? – мама вопросительно посмотрела на меня.

– Давайте, – согласилась, как и родители натягивая неестественную улыбку. – Сто лет с вам и никуда не выбирались.

Глава 30

Работать с токсикозом совсем непросто, скажу я вам. Но больше ни одного больничного я не брала. Дмитрий Степанович, директор гимназии, конечно, не пришел в восторг от моего положения, но и увольнять не стал.

– Виктория Сергеевна, вы ценный сотрудник, проявили себя за время, что работаете в нашем коллективе прекрасно, но знайте, что ни на какие поблажки вам рассчитывать не стоит. Я прямо сейчас начну подыскивать вам замену, приму сотрудника на стажировку и при первом же подозрении, что вы больше не в состоянии отдавать всю себя работе, нам придется распрощаться, – не стал холить вокруг да около он.

– Я все понимаю. Дмитрий Степанович, мои родители готовы помогать с ребенком, – о том, что у меня двойня я даже Инессе не стала говорить, на всякий случай. – У мамы удобный график, уверена, я смогу работать как и раньше. Конечно, на время родов придется взять отпуск, но у меня полно неотгулянных дней.

– Давайте не станем загадывать настолько далеко. Идите, Виктория Сергеевна, звонок будет с минуты на минуту.

Инесса обалдела от новости, что я скоро стану мамой. Я ей рассказала, когда скрывать было уже невозможно из-за округлившейся фигуры – в начале зимы. Моя жизнь практически не изменилась – работа, дом, работа. Родители, правда, стали уделять повышенное внимание, стремясь, очевидно, компенсировать отсутствие мужчины в моей жизни. Да ладно бы просто мужчины, отсутствие отца будущих детей.

В начале декабря на УЗИ мне сообщили, что у меня будет два мальчика. Один развивается чуть шустрее, обгоняя брата в весе и росте. Но доктор пояснил, что при многоплодной беременности это вариант нормы, зачастую один малыш объедает другого.

А в декабре я впервые за долгое время увидела Вадима. Это вышло случайно, я больше не пыталась ему дозвониться и не искала встреч. Около месяца назад мне пришло письмо из следственного отдела, что дело по моему обращению прекращено ввиду отсутствия состава преступления. Я достойно приняла эту информацию. В истерике не билась, даже не плакала. Прекращено и ладно. Мне нужно думать о своих малышах, это все, что должно меня волновать. Вадима я увидела в центре. Я выходила из торгового центра, подбирала в магазине товаров для новорожденных удобную коляску для двойни. Такую, чтобы была не слишком массивной и более-менее маневренной. А он в деловом костюме с небрежно наброшенным сверху распахнутым пальто общался с двумя такого же делового вида мужчинами.

Не скрою, замерла на несколько минут, жадно вглядываясь в его черты, впитывая каждый жест, замечая мельчайшие изменения во внешности. Вадим выглядел уставшим, на лице заметная небольшая бородка, которой раньше не было, вполне, меж тем, ухоженная. До чего он красив! Буквально пинками заставила себя отвернуться и идти куда шла.

Этим вечером попросила Марину приехать. Не хотела оставаться одна, а Никитос и лучшая подруга способны излечить от хандры кого угодно.

– Поставь его на место! – волновалась Марина, когда я поднимала Никитосика на руки. – Вик, он уже очень тяжелый, не нужно рисковать.

– И совсем он не тяжелый, – сюсюкала я, нещадно тиская и зацеловывая сладкого мальчишку.

Наградой мне был задорный смех будущего крестника. Договорились с Мариной, что как только рожу, стану крестной этого парнишки.

– Рассказывай, подруга, – понятливо предложила Марина, когда Никитка отвлекся на перебирание моих кастрюль и пластиковых мисок.

– Я его видела, он в городе, – выдохнула, закусив губу.

– Разговаривали? – Марине не требовалось пояснять, о ком я, поняла с полуслова.

Помотала отрицательно головой и отошла к окну. Закрыла глаза, прислонилась лбом к холодному стеклу и стояла так, пока не смогла справиться со слезами.

– Так может стоит? – Марина подошла со спины и обняла за плечи. – Ну ее, эту гордость, а Вик?

– Да какая гордость? Не хочет он детей! И я ему не нужна, раз поверил этому своему другу детства. Ни разу ведь не позвонил, не выслушал, не спросил моей версии! А я не хочу в лицо услышать, что я больше для него никто.

– Ну о детях-то он должен знать.

– Должен. Мама ему говорила. Леша знает, Денис знает, мама его, в конце концов, тоже в курсе! Марин, да не нужны мы ему вот и все!

– Ладно-ладно, не горячись. Давай завтра выберемся куда-нибудь погулять. Кирилл с Никитой посидит, а мы побродим вдвоем, поболтаем.

– Только никаких клубов, – обернулась с улыбкой.

– Да уж, – Марина рассмеялась, – нам сейчас только по клубам и шататься.

Вечер провели довольно уютно, пока Кирилл после работы не приехал за своим семейством, снова оставляя меня наедине с невеселыми мыслями.

Больше я Вадима не видела, скорее всего улетел, да он и до того много времени в нашем городе не проводил, быстро решал поставленные задачи и мчался дальше.

Плавно приближался конец года. Нашу гимназию двадцатого закрыли на карантин на три недели из-за всплеска заболеваемости. Так что у меня наметился внеплановый отпуск. Родители безапелляционно распорядились, чтобы на это время я переехала к ним, моего мнения никто даже не спросил. Папа купил высоченную разлапистую елку, которую мы всей семьей наряжали. Мне достались ветки пониже. Верхушку со стремянки украшала мама, а папа страховал.

Я видимо все же успела подхватить вирус на работе, потому что последние дни беспрестанно сопливила и чихала. Мама меня осмотрела, но признаков простуды, кроме вышеозначенных не нашла.

– Вик, может это аллергия на елку? – предположила она. – Других вариантов у меня нет.

– Мам, ну причем тут елка? Не было у меня никогда на хвою аллергии.

– Во время беременности всякое бывает. Могла и развиться какая-то непереносимость.

– А давайте вынесем ее во двор, – внес рациональное предложение папа. – Там будет нас радовать и чихать наконец перестанешь.

– Я согласна с папой, – тут же поддакнула родительница. – Давайте вынесем ее на улицу. Придется разве что заменить гирлянду на уличную, перенаряжать не будем. А в доме маленькую искусственную поставим, мы лет пять назад покупали, так в кладовке где-нибудь и валяется.

– Не хочу искусственную, – раскапризничалась вдруг я. – Мне нравится эта.

– Ну и будет нравиться дальше, только не в доме. А в следующем году вообще во дворе можем голубую ель посадить. И станем каждый год ее наряжать.

В общем, не слушая моих протестов и возражений, высокую разлапистую красавицу вынесли и торжественно водрузили посреди двора. Папа пару часов тщательно укреплял конструкцию, вбивая по кругу колышки в мерзлую землю и привязывая новогоднее дерево, чтобы не снесло порывом ветра. Когда закончил, мама собственноручно сменила гирлянду на ту, которой влага ни по чем. А еще родители в этом году впервые заказали украшение крыши дома. Молодые ребята только вчера закончили развешивать обалденно красивую гирлянду по всему периметру.

Все для меня. Настоящее чудо. Красиво, невероятно красиво. Закуталась посильнее, руками еще крепче сжав кружку с малиновым чаем, глядя на всю эту потрясающую красоту. Я люблю зиму, люблю снег, люблю метель. Но больше всего я люблю Новый год! Этот праздник всегда завораживает меня. Ожидание чуда, волшебство зимней ночи…

Глава 31

– Виктория Сергеевна, здравствуйте, – раздался утром тридцатого телефонный звонок. На дисплее высветился номер приемной гимназии.

– Здравствуйте, Дмитрий Степанович, – сразу же узнала директора. – Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – быстро отозвался мужчина. – Как вы знаете, по правилам я не могу давать ваши контакты никому без вашего разрешения. Поэтому хочу уведомить, что уже дважды в гимназию звонила некая Ирина Ардашева и просила ваш телефон и домашний адрес. Лидочка, конечно же, не предоставила эту информацию, но дама настойчива. Хотел вас предупредить и спросить, может вы ее знаете, и Лидочка зря упорствует?

– Спасибо, Дмитрий Степанович, не ожидала, – выдохнула я, сонливость с меня тут же слетела напрочь. – Не давайте ей мой адрес, не нужно. От этой женщины я не жду ничего хорошего. Еще раз спасибо, что вы меня предупредили.

– Не за что, Виктория Сергеевна. Отдыхайте. Кстати, слышали наверное, что к нам на практику уже дважды приходила студентка из пединститута, Олеся Викторовна. Работать полный день она еще долго не сможет, а вот заменить вас иногда, в экстренной ситуации, – голос его посуровел, – это можно. Так что не загоняйте себя, Виктория Сергеевна.

– Спасибо, – голос охрип, на глаза навернулись слезы. – Спасибо, Дмитрий Степанович. С наступающим вас, пусть Новый год принесет в вашу жизнь чудо!

– И вас с наступающим, Виктория Сергеевна, отдыхайте.

Положила трубку и снова легла в кровать. Что матери Вадима от меня нужно? Она вроде даже не родная ему, приемная. Хотя, как можно неродной назвать женщину, что воспитывала с пяти лет?

– Викуль, ты проснулась уже? – в комнату заглянула мама. – Вставай, хватить валяться, на рынок поехали.

– Так вроде купили уже все, что нужно, – попыталась вяло возразить.

– Все, да не все. Людка говорит, гусей деревенских по четыреста рублей продают, хочу гуся на стол! Так что хватит валяться, собирайся живее.

– Я тоже хочу гуся, – вот вчера еще не хотела, а сегодня хочу. Как представила крупную птичку с зажаристой шкуркой и начинкой из яблок и лимона… мммм… аж слюнки потекли.

На сборы не ушло много времени, вместо завтрака схватила крупный банан и поспешила к выходу. Папа машину уже завел и прогрел, мама чуть поругалась, что нормально не завтракаю, а утренний прием пищи самый важный…

До рынка добрались довольно быстро, но припарковаться здесь оказалось задачей непосильной. Поэтому папа нас высадил, а сам поехал искать свободное местечко. Мясные ряды в самой глубине, народу сегодня немеряно, несмотря на ранний час, но протолкались-таки. Гуси уже не по четыреста, а по четыреста пятьдесят, видимо, спрос повысил и цену, но очередь все равно заняли. Спустя десять минут ожидания нам достался большущий пятикилограммовый красавец, глядя на которого я разве что не облизывалась.

– Вот, а ты ехать не хотела, – пыхтела мама, засовывая птицу в прочную сумку. – Сейчас еще мандаринов свежих купим и можно возвращаться.

Мне вдруг пиликнуло сообщение. Достала телефон – неожиданно раньше срока привезли заказ из интернет-магазина, решила сходить забрать. Договорились с мамой созвониться, когда освобожусь. Она все равно не позволит мне тащить ни гуся, ни мандарины, как будто к себе в квартиру я продукты не ношу.

Заказ пришел в пункт выдачи неподалеку, в торговом центре. Перебежала дорогу на светофоре и поспешила в нужном направлении. На входе меня чуть не сбила мамочка с коляской, она ее толкала впереди себя, а сама болтала по телефону, не смотря по сторонам. На скользком тротуаре едва сумела с ней разминуться, но ноги уже поехали по льду, замахала руками, стараясь обрести опору, как вдруг кто-то подхватил, помог удержаться.

Шапка съехала на глаза, но спасибо я сказать успела. Добровольный помощник не отпускал, прижимая по-прежнему крепко. Стянула перчатки и сдернула шапку с головы, тряхнув волосами. Подняла глаза на спасителя и обомлела.

– Вадим? – уверена, глаза у меня сейчас напоминали рыбьи, настолько выпучены оказались от неожиданности.

– Вика… – выдохнул пораженно. Он тоже, видимо, до последнего меня не узнавал.

Женщина с коляской преспокойно удалялась все дальше от нас, даже не подозревая ни о чем. Она все также болтала по телефону, держа коляску одной рукой.

Высвободилась и отошла на шаг. Я тысячу раз представляла, что мы можем вот так просто столкнуться где-нибудь, продумывала, что скажу в этом случае, но сейчас все слова выскочили из головы. Я просто хлопала глазами и молчала. Вадим сверлил меня жадным взглядом. Он отмер первым.

– Как ты? – прокашлявшись, спросил мужчина. – Как дела?

– У меня все хорошо, спасибо, что помог. Я тороплюсь, так что… – и попробовала обойти Вадима, но он не дал. Поймал за руку, удержал, глядя прямо в глаза.

– Вик, давай пообедаем вместе, – предложил он.

– Нет, – резко мотнула головой. В груди рос тяжелый ком, который все сложнее оказалось сдерживать. Я боялась расплакаться прямо сейчас, перед ним. Поэтому и стремилась уйти как можно быстрее. Вадим поднял мою оголенную ладошку к лицу и подул горячим дыханием. Слезы все же полились у меня из глаз. Со злостью выдернула руку и снова попыталась уйти.

На этот раз Вадим не удерживал. Прошла сквозь вращающиеся двери и, не разбирая дороги, стала углубляться в недра торгового центра. Нашла свободную лавочку, плюхнулась на нее, дернула ворот тяжелого зимнего пальто, размотала шарф, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

– Девушка, что с вами? – возле меня присел взрослый мужчина, стараясь заглянуть в лицо. – Вам плохо? Помощь нужна?

– Нет, – замотала головой, не прекращая рыдать. – У меня все хорошо.

– Вижу я как хорошо, – проворчал мужчина, усаживаясь ближе. – Новый год – пора чудес. Знаете, а ведь желания, загаданные в эту пору, и правда исполняются. Со мной однажды такое приключилось! – И он принялся рассказывать, как несколько лет назад его жена прямо в канун Нового года попала в больницу, у нее подозревали страшную болезнь. Мужчина переживал, обошел все церкви, ставил свечки, молился за здоровье супруги. – Дети все понимали, чувствовали, но я не мог с ними даже поговорить. Мне было страшно, – рассказывал незнакомец. – Тогда самый маленький, Ярик, ему было тогда шесть, предложил написать деду Морозу и попросить, чтобы мама выздоровела, чтобы с ней все было хорошо. Мы все писали это письмо, – улыбнулся своим воспоминаниям мужчина. – Это было довольно длинное послание, шедшее прямо из души нашей семьи. Письмо, к слову, я так и не отправил, потому что на следующий день, как раз когда собирался это сделать, позвонила моя Светочка и срочно вызвала в больницу. Голос у нее был до того взволнованным, что я испугался еще больше. Не взял никого из детей, плакал всю дорогу, пока ехал. От страха, от отчаяния… Она оказалась беременна, представляете? Никакая не опухоль, как нам говорили, она оказалась беременна.

Я заслушалась, забыла про слезы, смотрела на мужчину, раскрыв рот.

– Спасибо, – выдохнула, небрежно вытирая лицо.

– Не за что, милая, – рассмеялся собеседник. – Главное, что вам полегчало.