Текст книги "На перекрестке миров (СИ)"
Автор книги: Ольга Кандела
Соавторы: Наталия Медянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 8
Роксана.
На меня смотрели две пары желтых звериных глаз. И от этих взглядов по телу бежала крупная дрожь. Даже не знаю, кого я сейчас боялась больше – Хана Тануша, скалящегося в предвкушающей улыбке, или огромной гривастой мантикоры, демонстрирующей куда более хищный оскал.
Взгляд мой беспрестанно метался, перескакивая с острых клыков зверя на длинные когти и молотящий по земле хвост, напоминающий скорпионий. Ядовитый наконечник все не давал покоя, и перед глазами то и дело всплывали жуткие шрамы Рея, которые из-за этого самого яда никак не могли затянуться.
– Добро пожаловать в Кахххар, – прошипел Хамелеон и небрежно закинул ногу на ногу.
Один из пяти эврийских правителей развалился в низком кресле, утопая в парчовых подушках. Рядом с этим троном стояла небольшая жаровня, от которой по комнате расплывался душно-приторный аромат. Я сглотнула тошноту, подступившую к горлу, и огляделась, прикидывая, куда бы сесть. Голова все еще кружилась после действия охранки, да и торчать столбом перед Танушем, словно провинившаяся служанка, было мерзко.
Ингир, точно прочитав мои мысли, бросил на ковер подушку:
– Сядь.
Ну прямо как кость собаке с хозяйского стола выделил.
Впрочем, спорить не стала и аккуратно опустилась на колени, прямо напротив правителя и разлегшейся у его ног мантикоры. Вновь обеспокоенно покосилась на оказавшиеся в опасной близости когти.
– Что, нравитссся звурушшшка? – насмешливо поинтересовался Тануш и любовно потрепал мантикору по загривку.
В то, что животное ручное, верилось с трудом. Подобные существа рождены убивать. А убийцу нельзя приручить, сколь бы ласков ни был хозяин. Впрочем, что-то подсказывало, что Хан воспитывал питомца отнюдь не лаской.
– Очень, – с трудом выдавила я, все так же не сводя глаз с опасного хищника.
– Хорошшшо, – довольно улыбнулся Хамелеон. – С ней лучше дружить. А тот, кто себя плохо ведет, имеет все шансссы познакомиться с нежными коготками Дашры. Но ты ведь будешь себя хорошшшо вести.
Я с трудом сглотнула вставший в горле ком и коротко кивнула.
– Ссславно, очень ссславно. – Эврийский вожак довольно прищурился и вдруг подался вперед.
Я инстинктивно шарахнулась, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но меня поймали за край веревки, притороченной к поясу, и дернули к себе. От рывка я не удержала равновесие и упала на руки, зарывшись пальцами в пушистый ковер. А когда подняла глаза, узрела, как Хамелеон задумчиво крутит в руках кончик привязи.
– Какая, однако, нелепица – держать такую красоту на веревке… – Я и глазом моргнуть не успела, как Хан вытащил из-за пояса короткий кинжал и, в считанные мгновения оказавшись рядом, перерезал шнур на поясе. – Ты доссстойна куда более изящщщного украшения… – шепнул в самое ухо, от чего по телу прокатилась волна отвращения.
Благо Таннуш сразу же отстранился и, поднявшись, направился в другой конец покоев. Я не поняла, зачем и куда он пошел, но поспешила воспользоваться моментом, чтобы внимательно осмотреться и прикинуть возможность побега.
К сожалению, света было недостаточно, чтобы в подробностях рассмотреть убранство комнаты. Жаровня и пара небольших светильников на высоких стойках освещали лишь центр помещения, по углам же стелилась густая тьма. Тем не менее, я смогла различить на одной из стен занавесь, колышимую мягкими порывами ветра.
Должно быть, за ней располагается балкон. А если есть балкон, значит, есть шанс выбраться наружу.
Я вытянула шею, пытаясь лучше рассмотреть, что спрятано за тонкой тканью. Но, стоило лишь немного отклониться в сторону, как неотрывно наблюдающая за мной мантикора издала низкий предупреждающий рык, как нельзя лучше демонстрируя, что она бдит.
Да, с такой охраной мне никакой побег и близко не светит. Догонит одним прыжком и разорвет на части, как соломенную куклу.
Я тяжело вздохнула, понимая, что попала в западню. Одной мне ни за что отсюда не улизнуть. И, словно откликаясь на мои мысли, позади раздались шаги, возвещая возвращение хозяина покоев. На губах его играла предвкушающая улыбка, а в руках он сжимал золотой обруч. Я не поняла что это, пока не увидела пристегнутую к золотому ободку цепь. Ошейник…
Скрипнула зубами – на ум снова пришло сравнение с собакой. Изнутри поднялась волна жаркой злости – не буду, не хочу! Пусть они тут, в своей Эвре, обращаются со своими женщинами как угодно, а я не позволю. Я анья, а не какая-нибудь… самка!
В панике заозиралась, а мантикора угрожающе оскалилась, демонстрируя желтые клыки. Меня обдало сладковатой вонью из открытой пасти, и злость исчезла так же внезапно, как появилась. Руки мелко задрожали, на лбу выступила испарина. Ох, Рей… спаси меня… пожалуйста…
– Насстоящее золото, – самодовольно прошипел Тануш, грубо хватая меня за волосы, открывая шею. Потянул, заставляя откинуть голову, да так, что слезы из глаз брызнули.
Я застонала и забилась в его руках, стараясь вырваться, но тщетно. Тяжелая ладонь легла на лоб, мгновение спустя ошейник щелкнул, и я почувствовала, как горло перехватывает спазм. Не от ярма, нет, от бессилия, страха и горького понимания, что никто меня уже не спасет.
Мать Прародительница, какие же мы с Реем были дураки, что доверились первому встречному! Интересно, за сколько эта сволочь Шед нас продал?
– Вот так-то луччше. – Хан с довольным видом осмотрел дело рук своих, держа меня за подбородок. Поправил волосы и поцокал языком.
– Неплох вкусс у антрейца, но мог бы и блондинку притащщить. Стала бы жемчужиной моей коллекции.
Вот гад, еще и привередничает. Хотя, может, он меня не тронет, если темноволосые ему не по душе?
Я покосилась на Тануша, стараясь разглядеть сквозь слезы его расплывающееся лицо, и вздрогнула, когда он плотоядно облизал губы острым языком.
– Хотя, всссё осстальное…
Мамочки, и что же теперь делать? Зубы заговаривать, оттягивая момент, когда этот зеленый ящер начнет со мной забавляться? Впрочем, у меня и так накопилось много вопросов.
– Что со мной будет? – хрипло спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Спасти бы остатки гордости…
– Зависссит от того, нассколько будешь ласссковой.
Хан намотал на ладонь конец цепи и снова устроился в кресле, разглядывая меня сверху-вниз. Я опустила голову, радуясь, что эта сволочь не умеет читать мысли. Перед глазами как раз проносились сцены жестокого оскопления правителя Каххара. Эх, нож бы найти…
– Жить будешшь в гареме, – продолжал свистеть Хамелеон, – утром отведут. Там бысстро научат, как подобает весссти себя эврийссской наложнице.
– Это вряд ли. – Я подняла к нему лицо и прищурилась. – Языка не знаю.
– А ты забавная. – Хан утробно рассмеялся, как будто в железной бочке забулькало. – И ссстроптива. Нессскоро надоешь.
Я предпочла не уточнять, что же бывает с надоевшими женами, и, сдув упавшую на глаза прядь волос, спросила снова:
– А тот мужчина, что был со мной, где он?
Тануш фыркнул и скривился, отчего его уродливая физиономия стала еще гаже.
– Вссе еще пытаешьсся выгородить его, не называя имени? Глупая, я так давно исскал капитана Фрея, что узнал бы из тысссячи вашших мужчин.
– Мне он не представился, – соврала я, панически соображая, как можно облегчить наше положение. Интересно, сколько всего успел рассказать Шед?
– Хватит врать! – гаркнул Хамелеон, так, что даже мантикора тихо взвыла. – Сстанешь лгать мне, что ссовершенно случайно попала в портал на Эвру? Да мы уже ссутки ищем в окресстностях шшпионов сс той сстороны! Только не рассчитали, что вы такими прыткими окажетесь и ссвалитесь нам на головы.
Я испуганно вжала голову в плечи, а Тануш издевательски прищурился.
– И тебе ещще нужно объяснять, что будет сс вами обоими?
Странно, но понимание, что меня, возможно, убьют уже утром, принесло облегчение. Быть наложницей, исполнять все прихоти этого извращенца, что может быть хуже? Уж лучше сразу распрощаться с жизнью. Нужно только посильнее разозлить мерзкую ящерицу.
– Если бы нас не предали, хрена с два ты бы нас поймал! – с вызовом бросила я, глядя в злобное лицо Хамелеона. Надо же, кажется, меня уже не смущают словечки из грубого лексикона ингирвайзера.
Но Тануш неожиданно весело расхохотался:
– А ты не просссто забавная. Ты ещщще и дура. Как и твой напарник. Надо же, сссунуться в Золотую башню, не зная, что все пропускные амулеты именные. И работают только на хозяине.
Я в отчаянии закрыла глаза. И ведь не поспоришь…
– Но, как я уже ссказал, – резкий голос Хана стал вкрадчивым и из него разом исчезли грозные ноты, – твоя ссудьба полносстью зависсит от тебя самой.
– А Рейнара? – тихо прошелестела я, все еще не собираясь сдаваться.
– Исссключительно от мастерсства палача.
Хануш усмехнулся, а меня невольно передернуло. Почему-то собственная участь вдруг стала не важна. А от одной только мысли, что Рея могут казнить, начинала колотить крупная дрожь. О том, что перед смертью его еще могут и пытать, думать вообще было невыносимо. Дыхание перехватило. Разом стало душно и жарко, и я почувствовала, что еще немного и лишусь чувств.
– Ты так побледнела. Что, бессспокоишься за него? – насмешливо бросил Хан. Кажется, играть на чужих чувствах ему нравилось даже больше, чем просто пугать. – Ладно, не отвечай, и так понятно. Но, увы, ты больше его не увидишь. Хотя… – ингир задумчиво потер подбородок, – возможно, я позволю тебе взглянуть на него последний раз.
– Что я должна делать? – тут же загорелась новой целью.
Все, что прежде казалось немыслимым, вмиг перестало быть таковым. Подумаешь, наложница в гареме? Вандебора перетерпела и этого перетерплю. Главное, быстрее оказаться среди других женщин, а там, глядишь, придумаю, как улизнуть. Пусть бы это и призрачный, но хоть какой-то шанс помочь Рею. Сделать хоть что-то.
– Ну, для начала… – Хануш окинул плотоядным взглядом мою фигуру, и я уже подумала, что меня попросят раздеться, и потому совершенно опешила, когда он приказал: – Станцуй!
Святая Мать Прародительница, да он совсем спятил! С чего он вообще взял, что я это умею?!
Меж тем вожак дважды прищелкнул пальцами, и в покои вплыли две невысокие фигуры. Именно вплыли, иначе и не назовешь – так плавно и тихо они двигались. Видимо, этих рабов годами учили быть незаметными, дабы не досаждать хозяину. В руках у Хамелеонов были диковинные инструменты, чем-то напоминающие наши барабаны, только более вытянутые и конусовидные. Ингиры неслышно скользнули к стене и уселись прямо на пол, устроив барабаны между ног.
Они начали одновременно. Словно по команде, ударили пальцами по натянутой коже, выбивая странный, совершенно непривычный слуху ритм. Низкий грудной звук, похожий на биение огромного сердца, заполнил помещение. Поначалу тихий, он постепенно нарастал, словно приближающаяся гроза. Была в нем какая-то первобытная мощь и своеобразная прелесть. Музыканты постепенно входили в транс – их лица приобрели отстраненное выражение, а пальцы, казалось, жили своей жизнью, порхая над гладкой поверхностью.
Я так увлеклась, что на мгновение забыла, где нахожусь.
– Ссколько ждать еще? – Раздраженный голос повелителя вернул в реальность. – Начинай!
Тануш удобнее расположился на своем ложе, видимо, предвкушая красочное представление. Я не стала лишний раз пререкаться и поднялась с ковра. Цепь на ошейнике была достаточно длинной, чтобы можно было свободно двигаться. Знать бы еще, как танцевать под это странное сочетание резких ударов и рваного эха, отражающегося от стен.
Я неловко переступила с ноги на ногу и сделала первое плавное движение в сторону. Заметила, как голова мантикоры, словно привязанная, мотнулась следом за мной.
Стало не по себе. Эдак она каждый мой шаг голодным взглядом провожать станет.
– Убери свою псину. Нервирует, – раздраженно бросила вожаку, отчего-то позабыв про покорность. И тут же спохватилась, что он может разозлиться.
Как ни странно, злости не последовало. Хан лишь усмехнулся, позабавившись моей дерзостью. Потом шепнул что-то мантикоре на ухо и, похлопав ее по шерстяному заду, отослал прочь из покоев.
Я облегченно выдохнула – одной угрозой стало меньше. Все же близость дикого зверя, и правда, слишком сильно меня беспокоила. Теперь же я могла сосредоточиться исключительно на вожаке. А вожак жаждал видеть танец. И что-то мне подсказывало, что заводная кадриль вряд ли его устроит.
Я прикрыла глаза и, отрешившись от прочего, вновь погрузилась в чужеродную, но такую чарующую музыку. Позволила дикому первобытному ритму проникнуть внутрь, разлиться по венам и самому задать темп моим движениям. То плавным, текучим словно воск. То резким, рваным и надрывным, избавляющим от напряжения и опустошающим.
На Хана я старалась не глядеть. Знала, что он непрерывно следит за мной, и боялась сбиться от его хищного, голодного взгляда. Будь рядом кто-то другой, я бы позволила себе поиграть. Приблизилась бы достаточно близко, чтобы свести с ума. Игры с мужчинами всегда меня забавляли. Но сейчас опасность была слишком реальна. А тот, кто наблюдал за танцем, был слишком неприятен. И потому я представила, что нахожусь тут одна. Что вокруг нет ничего, кроме всепоглощающего ритма и нежного бархата ингирской ночи.
Вскоре стало жарко. Я почувствовала, как взмокла спина. Как пот с шеи сочится за ворот. Нестерпимо хотелось сбросить с себя тунику, но я понимала, что это лишь ускорит развязку. А я была настроена как можно дольше тянуть время. От входа на балкон, занавешенного тонкой тюлью, тянуло прохладой, и я инстинктивно подалась туда. К свежести и невесомому ветерку.
И почти сразу почувствовала, как натянулась цепь.
– Ну куда же ты? – обманчиво ласково прозвучал голос Тануша, и он плавно потянул меня к себе.
Я сбилась с ритма и чуть не споткнулась на ровном месте. Вцепилась обеими руками в душивший ошейник.
– Иди ближе. Я не кусаюсь, – заявил Хамелеон. Хищный оскал его, тем не менее, утверждал обратное. – Ты так страстно танцуешь. Прямо не терпится испробовать тебя в другом.
Я неожиданно оказалась у самого ханского ложа. Следующий, отнюдь не плавный, рывок заставил упасть на колени. Тануш махнул рабам, и музыка разом оборвалась. По всей видимости, правитель предпочитал предаваться утехам без свидетелей.
Музыканты тенью выскользнули из покоев, а вожак неуловимым движением переместился на кресле и подался бедрами вперед.
– Ну как, готова поработать ротиком? – и начал медленно расстегивать пояс на штанах.
Я машинально отпрянула. Да за кого он меня держит?! Не буду! Ни за что!
Ошейник болезненно впился в кожу, и, чем сильнее я упиралась, тем сильнее натягивался золотой поводок. Хамелеону тоже нравилось играть. Из глаз брызнули слезы – даже не столько от боли, сколько от обиды. Ощущение собственной беспомощности – что может быть хуже?
Я поискала глазами хоть что-то, чем можно защищаться, и углядела возле подноса с фруктами двузубую вилку на длинной ручке. На мгновение перестала сопротивляться натяжению цепи и, прежде чем ухнуть в объятия извращенца, успела ухватить холодный металл. А потом, не раздумывая, всадила вилку в мужское бедро.
– Ашша тхар ксы! – яростно взревел Хан, и в змеиных глазах отразилась неконтролируемая ярость.
Я увидела, как ингир коротко замахнулся, а в следующее мгновение голова моя чуть не раскололась от удара в ухо. Вокруг тотчас родился противный звон, в глазах поплыло, и я кулем осела на пол.
И почти тотчас вновь почувствовала, как сдавило горло.
– Ах ты, сссучка! Будешшшь делать то, что я прикажу, поняла?!
Хануш яростно дернул меня за ошейник, и я повалилась к нему на колени, уткнувшись носом в голый татуированный живот. Брезгливо зажмурилась и сжала зубы. Уперлась руками в мягкие подушки за широкой ингирской спиной.
Но что опытному воину мои слабые потуги?
Хан болезненно ухватил меня за подбородок, впившись длинными когтями в нежную кожу, а второй рукой потянул за волосы на затылке. Еле слышно зашипела, уже окончательно понимая, что сопротивляться бесполезно, и тут раздалось разъяренное:
– А ну убери от нее руки, грязная тварь!
Меня резко отпихнули в сторону, и уже теперь я окончательно распростерлась на ковре. Словно сквозь толщу воды донесся до меня отдаленный грохот, и, с трудом повернув ноющую шею, я увидела чьи-то ноги. Сандалии… и пальцы. Вполне себе человеческие!
Подняла взгляд и печально улыбнулась. Рей. Ты пришел мне в видениях, чтобы последний раз…
– Ах ты, хрен собачий! – рявкнул знакомый голос, злой и вполне себе реальный.
Воздух рассек свист плетки, а я, с трудом подтянувшись на руках, почти вползла в кресло Тануша и обессилено откинулась на подушки.
В покоях уже кипел настоящий бой. Отстраненно подумав, куда же делась стража, я испуганно смотрела, как кружат друг напротив друга эвриец и антреец. Оба пугающе сильные, ловкие, похожие на свирепых оскалившихся хищников. В руке Хамелеона невесть откуда оказался узкий изогнутый кинжал. Второй же рукой он застегивал пояс, и мне совершенно не к месту пришла мысль, что было бы забавно, если бы с эврийского владыки в такой момент сползли портки.
Я глупо хихикнула, а следом взвизгнула, почувствовав прикосновение к собственной шее.
– Тихо ты, – насмешливо фыркнули мне в ухо, – так и поранить могу.
Испуганно замерла, скосив глаза в сторону знакомого голоса. И уловила, как почти незаметно, но все же шевелятся рядом очертания руки и вихрастый профиль. Вот точно смотришь на сосульку на фоне вечерних огней.
– Ше-ед? – выдохнула испуганно. – Я думала, ты нас бросил…
И виновато прикусила губу, а потом до меня донесся неприятный скрежет.
– Ну вот, – горестно протянул эвриец, но в этой горечи мне послышалась скрытая насмешка. – Стараешься тут для них, стараешься, из штанов выпрыгиваешь, а в ответ никакой благодарности.
Я откинулась назад, позволяя полукровке свободно шуровать металлической палочкой в замке.
– Из… извини. Ты очень кстати.
Ошейник щелкнул, и я с облегчением покрутила головой. Принялась растирать натертую шею, продолжая наблюдать за поединком.
Тануш окончательно пришел в себя и выглядел сейчас сосредоточенным и опасным. Взгляд же Рея сверкал лютой злобой, а под глазом наливался свежий кровоподтек. Мать Прародительница, его что, били?
– А ты, – сдавленно обратилась я к полукровке, не сводя глаз с дерущихся противников, – помочь не хочешь?
– Нет, – невозмутимо прозвучало над моим ухом, и мочки коснулось горячее дыхание. – И не потому, что боюсь Хана. Хотя, надо признать, воин он отменный. Просто женишок твой с таким зверским видом прорычал «Он мой!», что у меня совершенно отпало желание ввязываться.
«Женишка» я пропустила мимо ушей, потому как Тануш, издав яростный клич, как раз ринулся в атаку, метя кинжалом в горло ингирвайзеру. Капитан увернулся и отскочил назад.
– Ух, ты. Опасно, – отстраненно возвестил Шед. – Н-да, с плеткой тут не развернешься, им больше открытое пространство подходит. Да и Хан, смотри, нарочно ведь в угол загоняет.
Руки сами сжались в кулаки. Шед что, издевается?! Рей там жизнью рискует. А этот… сидит тут, вещает себе. Секундант…
Загремел некстати попавшийся Фрею под ногу медный кувшин с длинной трубкой, капитан покачнулся, а я охнула, прижимая ладонь к губам. Впрочем, равновесие он удержал и, ловко пронырнув под локтем противника, снова выскочил в центр покоев.
Ох, чует мое сердце, еще немного и на звуки боя сбежится вся стража Золотой башни. Не может же быть, что беглецы, как бы у них там не сложилось, укокошили всех! И еще мантикора…
Вспомнив жуткую зверюгу, я передернулась и, пошарив вокруг глазами, подняла валявшуюся у кресла вилку. Ту, которой поранила правителя Каххара. И вот хоть бы захромал, мерзкая ящерица. Может, всадить ему еще раз… куда попадется?
Шед, разгадав мои намерения, с силой ухватил за руку:
– Не дури! Не хватало еще тебе вмешиваться. Растопчут и не заметят, дура ты светлокожая!
Он, конечно, прав, но как же сложно сидеть и ничего не делать! Я прикусила палец и, не чувствуя боли, постаралась не сорваться с места.
Рейнар и Тануш снова оказались в первоначальной позиции. Оба тяжело дышали и исподлобья мерили друг друга внимательными взглядами. А потом Хан нехорошо усмехнулся, молниеносно вскидывая руку, собираясь метнуть нож в противника. Кажется, мне снова стало дурно. Но ингирвайзер невероятным образом оказался проворнее звериных реакций эврийца. Воздух рассек свист плети, Тануш болезненно взревел, роняя оружие. Кинжал бесшумно приземлился в пышный ворс ковра, а Рейнар метнулся следом.
Схватив нож, он прыгнул прямо на эврийца, опрокидывая того навзничь. Тануш протянул ручищи, хватая капитана за горло, и я подумала, что проклятый Хамелеон сейчас просто свернет капитану шею. Но Рейнар успел первым.
Размахнулся и по самую рукоять вогнал кинжал противнику в сердце. А затем, для надежности, еще и провернул клинок в груди. Хан дернулся в предсмертной судороге, сипло втянул ртом воздух и захлебнулся собственной кровью. Она быстрым ручьем сбежала по подбородку, шее, грязным пятном растеклась по ковру. Пальцы Хамелеона вцепились в ворот туники Рея. На лице его читалась безумная жажда жизни, а в стекленевших глазах застыло неверие. Капитан оторвал от себя скрюченные эврийские пальцы, и тело противника мягко осело на пол. Тануш был мертв.
Ингирвайзер облегченно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Тяжело поднялся. А потом, спохватившись, резко обернулся. Нашел меня взглядом и ринулся вперед.
Я даже пискнуть не успела, как мужчина подхватил меня с кресла и крепко сжал в объятиях.
– Как же я волновался. С тобой все хорошо? – Он отстранился и обеспокоенно заглянул в глаза. А затем, не дожидаясь ответа, стал ощупывать мое тело.
– Все нормально, – хрипло ответила я и предприняла никчемную попытку отпихнуть его руки.
Попытка должного эффекта, разумеется, не возымела. И пришлось терпеливо дожидаться, пока ингирвайзер лично убедится в моей невредимости.
– Он ничего тебе не сделал? – еще раз уточнил Рей, закончив беглый осмотр.
Я мотнула головой, а мужчина вновь прижал к себе. Крепко-крепко. Я мимолетно подумала, что подобные прикосновения могут быть болезненны для капитана, но сказать ничего не успела – Рейнар вновь заговорил. Сбивчиво и спешно. Будто боялся не успеть.
– Я такой дурак. Идиот редкостный. Прости меня. Прости. Я обещал, что не дам тебя в обиду. А сам… – Рей горько выдохнул и вдруг коснулся губами моего виска. А следом стал покрывать невесомыми поцелуями лицо. Щеки, ресницы, подбородок. Добрался до губ и, не спрашивая позволения, прижался к ним в поцелуе. Бережном и в то же время чувственном. Сладким до одури.
И я поняла, что у меня нет сил сопротивляться. Да и желания, честно говоря, тоже. Колени подкашивались, не то от усталости, не то от пережитого потрясения, и я лишь крепче обхватила руками мужскую шею, стараясь удержаться на ногах.
Рей был горячим, словно домовая печь. От него пахло терпким потом и кровью. Губы были солеными и уже привычно твердыми, шершавыми немного. Все это вкупе с недавними переживаниями обостряло чувства и одновременно будоражило кровь. На какое-то краткое мгновение я даже забыла, где нахожусь. Отдалась во власть его губ и рук, что сжимали меня почти до боли. И уж точно не собирались отпускать. Никогда, кажется. А разомлевшее тело было полностью с этим согласно.
Мы так и стояли, целуясь посреди разгромленных ханский покоев, пока откуда-то со стороны не раздался удивленный свист.
– Ничего себе! Кажется, я многое пропустил, – последовало насмешливое замечание. Голос показался мне смутно знакомым, но я так сразу не сообразила, кому он принадлежит. Пришлось оторваться от губ Рея, и, повернув голову, я узрела привалившегося к дверному косяку Аларика.
– Ал? – воскликнула потрясено и, поддавшись внезапному порыву, кинулась к нему навстречу. Буквально повисла у мужчины на шее, чувствуя, как кровь кипит от возбуждения и странной безбашенной радости.
Я уже и не надеялась, что когда-нибудь увижу приветливого ученого. А тут… живой, невредимый. Бледный только слегка, и под глазами залегли глубокие тени, выдавая усталость. Но в остальном Аларик выглядел вполне себе здоровым и жизнерадостным.
Расплылась в широкой улыбке и обернулась к Рею в интуитивном желании разделить с ним радость. Но вместо ожидаемого веселья наткнулась лишь на хмуро сдвинутые брови ингирвайзера. Да что опять не так?
Рей окинул нас холодным взглядом, поджал губы и отвернулся. А до меня вдруг дошло… Святая Мать Прародительница, да он ревнует!
И было бы к кому! А тут… Нет, я решительно его не понимаю. Да и, как теперь выйти из неприятной ситуации, ума не приложу…
Благо хоть это решилось без меня.
– Эй, голубки! Потом намилуетесь. Валить надо! – окликнул Шед и нетерпеливо выглянул в коридор, готовый сорваться с места в любое мгновение. Сейчас парень был вполне видимым, что не могло не радовать. Все же разговаривать с пустотой, по меньшей мере, странно.
Что еще более примечательно, в руках полукровка держал здоровенный золотой кубок, а шея его была увешана цепями. Похоже, пока мы с Реем были заняты… кхм… друг другом, этот проныра успел обчистить свеженький труп Хана. Да, уж чего-чего, а своего Шед точно не упустит.
– Он прав. Идем, пока все спокойно. Я проверил два ближайших ответвления. Стражи здесь нет, – успокоил Аларик и первым вышел из комнаты.
Шед обернулся с порога и протянул мне кубок. Я бездумно приняла его, не сразу сообразив, зачем мне это суют.
– Подержишь, красотуля? А то мне с этим добром исчезать несподручно. – Не спрашивая моего согласия, парень стащил с себя звякнувшие цепи и вознамерился повесить мне на шею.
Рей в мгновение ока оказался рядом и поспешил пресечь самоуправство полукровки.
– Слыш, ты, мародер недоделанный! Тебе заняться больше нечем? – Ингирвайзер грубо вырвал из рук полукровки украшения и со злостью швырнул на пол. – Хочешь, чтобы на это звякание вся стража Золотой башни сбежалась?
– Привычка. – Бывший раб виновато пожал плечами. А затем задорно улыбнулся, подмигнул мне и, точно по щелчку пальцев, растворился.
Я перевела растерянный взгляд на Рейнара. Кубок все еще был у меня, но капитан ничего не сказал по этому поводу. Вместо этого он без лишних слов взял меня за руку и решительно повел прочь от покоев.
В коридоре было сумрачно и тихо. Звуки шагов тонули в странном покрытии, немного похожем на осеннюю травку. На желтоватых каменных стенах тут и там висели круглые лампы, и оттого наши тени казались уродливыми чудовищами. Я старалась держаться поближе к ингирвайзеру и мысленно ругала Шеда, по чьей прихоти мне пришлось тащить этот уродский сосуд. Поначалу казавшаяся легкой посудина с каждым моим шагом делалась все тяжелее. Я покосилась на сосредоточенный профиль ингирвайзера и с сожалением отогнала привлекательную мысль свалить ношу на кого-нибудь из мужчин. Вдруг снова придется драться, а у них руки заняты. Можно было бы, конечно, плюнуть на все и оставить кубок в коридоре, ну а как на него наткнутся? Живо сообразят, что кто-то лазал в покои правителя, поднимется суматоха…
Я вздохнула и раздраженно подпихнула тянущую руку ношу.
Возможно, Шед почувствовал моё неудовольствие, но, скорее, была виновата очередная развилка – до нас донесся приглушенный голос:
– Стойте.
Я как раз занесла ногу над ступенькой уходящей вниз лестницы, покачнулась и от неожиданности чуть не выронила кубок. А потом похолодела – представляю, какой грохот бы случился.
– Пойду вперед, – меж тем продолжил полукровка. – Гляну, что там и как. А вы чуток переждите и двигайтесь дальше. Если что, вернусь и предупрежу.
Мужчины понимающе переглянулись, а я, пользуясь передышкой, устало опустилась на ступени. Рей уселся рядом, коснувшись меня плечом, а Аларик устроился у наших ног. Устало отбросил со лба отросшие волосы.
– Надеюсь, это ненадолго. Мне бы не хотелось снова ввязываться в драку со стражниками, – буркнул ученый.
– А я надеюсь, что ту парочку возле казематов найдут нескоро, – в унисон ему отозвался ингирвайзер и хозяйским жестом обнял меня за плечи. Ал усмехнулся краешком рта, но промолчал.
– Рей, ты знал, что Шед так умеет? – наконец, задала я вопрос, который мучил меня с момента избавления от ошейника. – Исчезать?
– Нет. – Я почувствовала на виске теплое дыхание ингирвайзера. – До тех пор, пока в моей камере замок сам по себе не открылся.
– Как вы вообще умудрились еще и Ала вытащить? – продолжала любопытствовать я. – Времени прошло всего ничего, да и я…
Сглотнула, вспомнив, как обращался со мной Тануш, и шепотом закончила:
– Думала уже, что все кончено…
Вытерла ладонью выступившие слезы и почувствовала, как Рейнар ободряюще сжал мое плечо:
– Все будет хорошо, не плачь. Еще немного и…
– Тихо! – резким шепотом оборвал нас Аларик и напряженно вытянул шею. Я испуганно поглядела на ученого, а потом тоже услышала. Низкий рокочущий звук, точно где-то вдалеке гром прогремел. По моей спине пробежали мурашки, и я обеими руками вцепилась ингирвайзеру в рукав:
– Рей, мы забыли про мантикору!
Кубок, наконец обретший свободу, радостно загремел вниз по ступенькам.
Мужчины разом вскочили, Рей ругнулся сквозь зубы и выхватил плеть.
– Вот демон! Эта зараза наверняка учуяла Шеда! Ксана, сиди здесь!
И они с Алариком понеслись вниз, перепрыгивая ступеньки и злополучный кубок. Я зябко обхватила себя руками и вжала голову в плечи. Мать Прародительница… спаси нас…
Казалось, прошла целая вечность. До меня долетали приглушенные крики, грохот, стук, рычание. И свист рассекающей воздух плети. Уж этот-то звук я теперь узнаю из тысячи. Ох, надеюсь, там, впереди, не так узко, как в верхнем коридоре. Иначе Рейнару туго придется с его оружием…
Наконец, раздался болезненный визг и удаляющийся вой. А потом из-за поворота показался пошатывающийся и очень бледный Аларик. Я поднялась, чувствуя, что ноги стали ватными, а ученый махнул рукой.
– Все нормально, она сбежала. Вот ведь жуткая скотина…
– Где Рей? – сипло пискнула я, а Аларик кивнул куда-то за спину. – Там, в зале остался, полукровке помогает. Зверушка его слегка зацепила.
Не дослушав объяснения, я ринулась вперед. Миновав лестницу, очутилась в какой-то проходной комнате, неярко освещенной замысловатым рожком, и, прижав руку к горлу, облегченно выдохнула.
Рейнар как раз заканчивал бинтовать плечо Шеду длинным лоскутом, цвета собственного балахона. Обернулся ко мне, окинув с ног до головы цепким взглядом, и коротко бросил:
– Нужно спешить. Пока мантикора не вернулась.
– Ты цел? – дрожащим голосом спросила я, а ингирвайзер досадливо поморщился:
– Не меньше, чем обычно.
Позади меня нарисовался Аларик с кубком под мышкой, Рейнар затянул последний узел на плече эврийца, и мы поспешили покинуть зал. Вид у полукровки был хоть и помятый, но весьма бравый.
