Текст книги "Единственная (СИ)"

Автор книги: Ольга Гусейнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

И не зря: ранты помрачнели.

– Наши споры сдержат химические вещества, которые, если так можно сказать, присваивают женщину. Чем дольше длится брак, тем выше удовольствие от слияния, но и привязанность, нужда в друг друге тоже увеличивается.

– Я не…

Рето меня понял с полуслова:

– Если янт погибает, его вдова хранит себя не менее трех лет, пока организм полностью не очистится. Если слияние с другим мужчиной происходит раньше, то споры нового ранта в лучшем случае вызовут боль, а в худшем – от аллергической реакции до химического ожога. Реакция может быть настолько бурной, что слияние может вызвать шок, а следом – летальный исход.

– О-о-о… – у меня не было слов.

– Да, – заверил Рето и подвел итог. – Поэтому наши женщины тщательно и осторожно выбирают янта, поэтому его род деятельности очень важен. Чтобы не пришлось проходить процедуру выбора заново, не терять годы на очистку после бывшего янта. И главное, в течение минимум трех циклов не претерпевать дискомфорт и страдания после разрыва химических связей от слияний. Ведь, чем чаще слияния, тем женщина сильнее привязывается… хм-м… подсаживается на вещества, выделяемые раном ее янта.

– Теперь понятно, – вымученно улыбнулась я.

Легкой моя жизнь, видимо, никогда не будет. А вдруг это зловещее слияние с Джаром мне тоже вред нанесет? Бедные рантаны... Ясно, почему их берегут и жалеют, когда они становятся матерями. Исходя из полученной информации: занялась сексом со своим мужем – и фактически, как наркоманка, на него подсаживаешься, каждый раз «дозу» принимаешь. Осталась без мужа – получи ломку-чистку. Жуткая жуть!

– А у вас не так? – прищурился Адамир.

Я недавно ловила его взгляд, когда он с трудом его от моей груди отводил, поэтому не решилась откровенничать. Зачем признаваться в том, что никаких убийственных последствий секс со мной не принесет? Возможно! А возможно и нет! Вдруг надумают попробовать? Нет-нет, мне «исследований» пока не надо!

– Подобной физической особенности у нас нет. Зато есть эмоциональная привязка.

– В чем она выражается? – Рето, как обычно, жадно подался ко мне:

– Люди все воспринимают душой. – Уловив в глазах рантов непонимание, пояснила значение слова: – Душа – суть человека. Поэтому весь мир и происходящее вокруг или лично с нами мы воспринимаем через призму чувств и эмоций. Как говорят на Земле, главное для нас – это любовь. Если человек полюбил, то становится очень уязвимым, привязанным к объекту своей любви. Не обязательно к другому человеку – к дому, работе, живому существу. Любовь бывает разной и часто необъяснимой разумно. Но она делает нас счастливыми и полноценными. Если наша любовь умирает, человек тоже может умереть. Переживает, болеет, места себе не находит, иными словами, не может жить без своей любви.

– Любопытно... – задумчиво протянул Рето, выражая мнение всей команды. – Семейные отношения землян строятся на любви?

Я грустно улыбнулась, признавшись:

– Не всегда. Иногда пару связывают общие интересы, иногда – выгода, но чаще – да, по любви.

– Надеюсь, системы дрифта не сдохнут раньше времени от энергетики этой шаковой планеты, столько информации пропадет, – проворчал Вьят, нарушив «энергетику» беседы, равно мой душевный настрой.

Я внутренне сжалась. На основе моих сведений выстроят картину Земли в целом. Надо очень-очень тщательно выбирать слова при описании землян. Качеств, которые нас характеризуют.

– Ты любила, Таяна? – неожиданно спросил Арш.

– Нет, только родителей и свой дом.

– Неужели на Земле мало достойных мужчин? – подначил он.

Я твердо посмотрела на него:

– Примером семьи для меня были родители, они всегда были вместе. По-настоящему любили друг друга без каких-либо материальных привязок. У меня в свое время начинались отношения, но потом выяснилось, что парень, который за мной ухаживал, оказался бесчестным. Искал исключительно выгоду. Поэтому на какое-то время я утратила доверие к мужчинам. Потом погибли все мои родные, пришлось решать массу проблем, оставшихся после каждого покойного. Я так устала от них, что сбежала изучать дальний космос. И попала к вам.

Мой голос предательски дрогнул от эмоций – и в этот момент Джар мягко погладил большим пальцем мою руку, лежавшую у него на колене. Трогательный жест странным образом сразу успокоил меня. Я вздохнула и сильнее привалилась к Джару, вернее он безмолвно позволил, немного отклонившись назад, чтобы мне было удобнее. Приятно...

Дальше разговор пошел без моего участия, думаю, мужчины видели, что у меня глаза слипались. Где-то на краю усталого сознания шевелилась тревожная мыслишка: «Может я тоже как-то подсаживаюсь на Джара «химически», через прикосновения?» А, какая разница, плевать! Жизнь все расставит по своим местам. Слушая убаюкивающие голоса, сама не заметила, как провалилась в сон.

Глава 11

Жарко... жарко настолько, что даже сквозь сон казалось: я плавилась, плавилась, плавилась... лужей растекалась по горячему камню...

Открыв глаза, я мгновение-другое соображала, где нахожусь, щурясь от яркого, слегка красноватого утреннего света. Сначала увидела серую футболку, которую вчера тщательно стирала. Затем щекой ощутила обтянутую мягкой тканью крепкую грудь. Дальше еще интереснее. Моя ладонь, оказывается, «почивала» на таком же мускулистом мужском животе, причем немного ниже штаны недвусмысленно топорщились. Если у землян подобное по утрам часто бывает, то может и у рантов в порядке вещей? Или, неудобно сказать, я пахну сильно? Или лежу слишком тесно? А может все разом?

Занервничав, я вяло, сонно приподнялась, но в этот момент заметила жуткую монстроподобную тень над головой. Вскрикнув, упала на спину и в ужасе прижалась к Джару. А следом буквально всхлипнула от облегчения, сообразив, что лежала головой на его бицепсе, а широкую ладонь, которой он, наверное, еще секунду назад прикрывал мое лицо от полярного «солнца», приняла за монстра.

– Что случилось? – заботливый мужчина навис надо мной, обеспокоенно вглядываясь в глаза.

Потянулась к нему, уткнулась в широкую грудь и стыдливо призналась:

– Не поверишь, спросонья тени от твоей руки испугалась.

– Да, бывают и такие женщины, – раздался веселый голос Дейти. – Мой брат в союзе с риянтой, которая при виде жужика падает в обморок…

– Замолчи! – неожиданно жестко приказал ему Джар, потом более спокойно, видимо справившись с эмоциями, добавил. – Таяна – женщина, пережившая не одну катастрофу, и последняя случилась только вчера! А ты – жужики.

– Кто такие жужики? – проявила я интерес, заодно решив отвлечь всех от обсуждения моей трусливой персоны.

Мягко отстранилась от Джара и села. Огляделась и вновь смутилась. Второй ложемент, принесенный для меня, остался «ночевать» возле костра. Наверное, я отключилась, привалившись к опекуну, а он не стал меня перекладывать на «кровать», заменив собой подушку и матрас. Интересно, почему? Вопрос дурацкий, возникший не к месту, но настойчиво скребшийся в голове. Зато Дейти не оставил меня без ответа:

– Жужики – это насекомые; стоит оставить сладкое без присмотра – они тук как тут! Налетят и утащат.

– Ого, такие большие? – удивилась я, даже представив себе этих инопланетных любителей сладкого в виде майских жуков с кусочком торта в цепких, загребущих лапках.

– Нет, вот такие. – Дейти соединил указательный и большой пальцы, образовав круг, и жужик вырос у меня до размеров жука-переростка едва не в охапку с целым куском.

Передернула плечами. Бр-р-р! Ненавижу насекомых!

Мужчина, карауливший мой сон, сладко потянулся, закинул руки за голову и с нескрываемым интересом разглядывал меня. Ой, всклокоченную и помятую! Я опустила лицо, но тайком скосила глаза на Джара: в расслабленной позе он выглядел потрясающе мужественно и горячо в лучах начинавшего жарить светила, даже в обычной мятой футболке. И еще обратила внимание – щетины у рантов нет! Есть, оказывается, в жизни счастье, даже у попавшей черт знает куда землянки.

Джар поймал мой изучающий взгляд и едва заметно, даже, кажется, неуверенно улыбнулся, словно не верил в чисто женский интерес к себе. У меня вспыхнули щеки. Я быстренько встала и, пискнув, что пошла умываться, взяла рюкзак и поспешила спрятаться от мужского внимания в закутке-туалете.

Уже привычно тщательно вымылась, помня о слишком чувствительном обонянии рантов. Переоделась в высохшее белье, а ношеное постирала. Из лабиринта я вышла свежей, отдохнувшей, готовой постигать мир, – и ошарашенно уставилась на голых десантников, которые шумно плескались в озере, ныряли, довольно отфыркивались. По-моему, им в голову не приходило, что кому-то, мне, например, может быть неловко, и, запросто может быть, откровенно красовались обнаженными атлетическими фигурами. Признаться, совершенно заслуженно.

Спокойно отвернувшись, я поискала одежду Джара, но он, опять едва заметно улыбнувшись, мотнул головой, отказавшись от стирки. Пояснил, что собирается в лес. Тогда я решила позаботиться о Вьяте, скучавшем на берегу с зафиксированной шиной ногой. Намочив палантин, помогла ему обтереть торс и умыться. Он принимал мою помощь с большим удовольствием, галантно благодарил и смешно заигрывал. Пытался произвести впечатление, играя напоказ мускулистым торсом. Позер! Но это уже не пугало и не раздражало, главное – пострадавший идет на поправку.

Стараниями опекуна за ночь я хорошо отдохнула, благо было не так жарко, как днем. «Страсти» вокруг меня улеглись, относительно, конечно, но все-таки. Джар привнес чувство безопасности в мою жизнь. Плававшие в озере мужчины перебрасывались короткими фразами на ранте, дурачились и смеялись. Выглядели словно отдыхающие на пляже. Как говорится, вокруг светло, тепло, мухи не кусают. Журчит вода, я чистенькая и довольная. В общем, сегодня все воспринималось легче и позитивнее. Словно Хойт с Димой погибли не вчера; и на эту планету я тоже не падала в полной неизвестности – выживу или нет. Еще поймала себя на печальной мысли: живу лишь одним, именно сегодняшним днем, радуюсь настолько малому, что страшно подумать о завтра.

Мясо мы съели вчера, поэтому завтракали запасами из спасательных капсул. Разбавили сухпай фруктами. Потом командир распределил обязанности между космодесантниками. Часть будет обеспечивать охрану лагеря, другие пойдут на разведку, а сам с Илэром – охотиться. В лагере с Вьятом остался Арш. И я, не показывая вида, что до сих пор боюсь его, попросила Джара взять меня с собой под предлогом прогуляться и посмотреть здешние красоты.

Судя по мрачному лицу Арша, настоящая причина моего горячего желания пойти в неизведанный лес с Джаром, тайной не стала.

Переступить невидимую границу между освоенной каменной площадкой у озера и растительным «миром», из которого прямо ко мне тянулось множество стеблей и веток с листьями невообразимых расцветок и форм, было страшно. Но вот ветки качнулись, широкая надежная спина опекуна скрылась в буйной растительности – и я, не раздумывая, поспешила за ним. Прошла несколько метров и решила пообщаться:

– А можно мне узнать…

– Тихо! – шикнул на меня Джар. Через несколько мгновений резкий отказ смягчил негромким пояснением: – Лес любит тишину, а мы – мясо. Поэтому идти будем молча.

Илэр, смерив меня понятливым, снисходительным взглядом, о чем-то шепнул напарнику и начал забирать влево. Конечно же мужчины сомневались в успехе охоты, когда рядом с ними, бесшумными десантниками, будет «прогуливаться» – хрустеть сломанными ветвями, сопеть от духоты и натуги и топать как слон, – Таяна Синичкина, поэтому разделились. А я прикусила язык, ну хоть обратно не отправили.

Джар вскоре удивил: почти незаметно тряхнул кистью – и в его ладони, словно из ниоткуда, как у фокусника, появилось узкое матовое стальное лезвие с плоской черной ручкой. Я невольно протянула восторженное: «О-о-о...». Здорово, высокотехнологичный девайс космодесантников еще и холодным оружием служит. Хорошо придумали! Затем мой спутник по ходу дела резал длинные гладкие прутья и вскоре сплел широкое блюдо. По окончании свернул его в толстую трубку и сунул под мышку, а нож исчез на предплечье.

– Это для фруктов? – шепотом спросила я.

Он с улыбкой кивнул.

Мы постепенно спускались вниз, осторожно ступая по мягкому растительному опаду, и я увлеклась, разглядывая яркий полярный лес. Преобладали деревья с толстыми стволами, высокие, с широкими, пышными, разноцветными кронами, сквозь которые пробивались лучи светила. Множество света и красок, смешиваясь, придавало лесу фантастический, нет, сказочно-причудливый, феерический вид. Вчера, глядя на этот лес сверху, я сравнивала его с разноцветным океаном, напоминавшим осенние таежные массивы на родине. А оказавшись среди этого великолепия, была приятно ошеломлена буйством красок и запахов.

Мы ушли примерно на километр от лагеря, когда я ощутила тонкий привлекательный аромат. Потянула носом, пытаясь сообразить, что бы это могло быть, и услышала от Джара тихое предупреждение:

– Сейчас проблемный участок пройдем. За ним растет дарука, ты за ужином ее пробовала.

Чем дальше, тем запах, вскоре перебивший все остальные, становился более сильным, зовущим, кружил голову от восторга и желания вдыхать и вдыхать. Вдруг пейзаж изменился, словно кто-то провел невидимую границу. Многоцветье осталось позади, а мы шагнули в прекрасный сад, устланный грязно-розовым мхом, будто мягким ковром, впору разуваться. На симпатичных невысоких деревцах висели сочные с виду плоды, похожие на персики, выглядевшие настолько аппетитно, что я сглотнула слюну.

Идущий на шаг впереди Джар смотрел то на экран сканера, то по сторонам и хмурился. Почему хмурился? Зачем вообще куда-то идти, когда здесь полным-полно чудесных фруктов? У меня аж зубы заныли, до чего захотелось попробовать наверняка нежную ароматную мякоть, исходившую сладким соком. Вот они – ветки с глянцевыми зелеными листочками и нежно-розовыми цветочками, сами просились ко мне, буквально предлагая плоды, только руку протяни…

Завороженная тысячами оттенков божественно-прекрасного аромата, я сорвала ближайший плод. Ощутила его мягкую, бархатистую кожицу, льнувшую к руке, и восторженно выдохнула:

– Персик!

Но вкусить не успела – Джар резко выбил его из открытой ладони. Проводив тоскливо-голодным взглядом плод, я с ненавистью воззрилась на, оказывается, недоброго, хитрого пришельца и обиженно, зло зашипела:

– Ты что творишь?

И кинулась за вожделенной вкусняшкой, пока рант-конкурент не забрал себе все-все. Гад! Но он заступил мне дорогу. Ослепленная яростью, я бросилась на него и замолотила кулаками по груди, горячечно повторяя:

– Пропусти! Слышишь, пропусти! Я хочу, мне надо…

Джар, перехватив меня под грудью и прижав к себе спиной, настойчиво пытался достучаться до моего сознания, пока я извивалась и брыкалась:

– Не дыши этой дрянью, Таяна! Этот сад – огромный плотоядный организм, коварное растение, а плоды – ловушка. Если попробуешь – уснешь прямо здесь, на мху, и сама пойдешь на съедение корням.

Я безуспешно рвалась из стальной хватки Джара, пока его слова не пробились сквозь вязкий ароматный туман, застилавший разум. Перестала вырываться и невероятным усилием воли абстрагировалась от убийственного запаха, концентрируясь на голосе и руках державшего меня мужчины. Почувствовала его горячую ладонь на своей груди, другую – на животе. Я конвульсивно дернулась, но он крепко держал меня. Не больно, но очень чувствительно, особенно в тот момент, когда адреналин ураганом несся в моей крови. Возбуждение переросло в телесное и не менее острое. Все мои органы чувств пробудились, кожа в тех местах, где ко мне прижимались мужские руки, пылала, посылая жаркие волны желания, отдававшегося дрожью. Низ живота почти горел...

Мы одновременно замерли, ощутив перемены. Меня поглотила масса новых ощущений, неожиданных и потрясающих. Джар, если мой воспаленный мозг еще был способен соображать, почувствовал мое состояние и, вероятно, изменившийся запах. Крепче перехватил меня, приподняв над землей, и понес куда-то, будто пещерный человек пойманную самку. Я больше не сопротивлялась, отдавшись чувствам, откинула голову ему на плечо и смотрела, как бисеринки пота катились по его вискам, лоб прочертила глубокая морщина, выдавая дикое напряжение.

Мужчина уносил меня прочь от опасного места и... оглаживал мою грудь, распаляя желание, не давая прийти в себя окончательно. Коварный сад закончился, но словно пытался дотянуться незримыми щупальцами. Наконец Джар поставил меня на землю, но не выпустил из объятий, продолжая прижимать к себе спиной. Склонившись надо мной и тяжело дыша, ласкал мою грудь поверх футболки.

Я не видела его глаз, только сжатые от напряжения челюсти. А пятой точкой ощущала возбужденный та-ран. Запах пленившего меня ранта усилился, к нему добавилась тягучая пряность, которая обволакивала посильнее плотоядного растения. Джар терся о мои волосы виском, зарывался носом, жадно вдыхая и, кажется, не мог надышаться мной. Я тоже прижималась к нему, вторя его движениям, его ладоням, жадно ласкавшим мою грудь, и опять сходила с ума. Еще чуть-чуть – и мы перейдем грань...

Вдруг я услышала его хриплый приказ:

– Попроси!

– О чем?.. – каркнула я, вынырнув из собственных ощущений.

– Когда... если хочешь меня, только попроси… Без твоей просьбы я не имею права взять тебя сам… в первый раз.

Воздух, горячий, но чистый, без дурмана розовой дряни, помог проясниться в моей голове. Поэтому не менее напряженно прохрипела, буквально силой отрывая себя от желанного мужчины:

– Обязательно, но не сейчас.

Мы стояли друг напротив друга, как бойцы на ринге, тяжело дышали от возбуждения и не отводили лихорадочно блестевших глаз. Наконец адреналин схлынул, накатила усталость и легкая апатия. Я словно шарик сдулась, ссутулилась; поправив сбившуюся футболку, обняла себя руками и виновато прошептала:

– Прости за ту безобразную выходку… драку.

Джар, наоборот, словно новую силу обрел, выпрямился, резко шагнул ко мне, поднял руку, отчего я внутренне дрогнула. У нас за такое – возбуди, а потом обломи, не важно под влиянием чего, – можно схлопотать. Слышала от приятельниц про подобные случаи. А рант удивил: его рука на долгий миг зависла надо мной, а потом медленно легла на мой затылок, затем он мягко привлек меня к груди и осторожно погладил по волосам. Я доверчиво уткнулась в нее и слушала его приглушенные, хриплые утешения:

– Все хорошо. Это не твоя вина...

Мы так и стояли какое-то время, унимая дыхание, приходя в себя, а потом он чуть рассеянно, задумчиво высказался:

– Мы думали, что люди менее чувствительны к запахам, чем ранты, а ты так остро на мертвого сонника отреагировала…

– Разве ты не чувствовал сводящего с ума аромата? – не поверила ему. – Я даже думать ни о чем не могла.

Он усмехнулся:

– Особенно остро мы чувствуем запах женщины. О том, насколько наше обоняние отличается от вашего, пока сложно сказать. А с лешками мы схожи. С дронами тоже, правда те с трудом переносят запах меди, поэтому наша кровь для них – словно нечистоты.

– Теперь понятно, почему они вас вонючками называли, – хихикнула я.

– Думаю, вас за спиной тоже, – ухмыльнулся Джар. – Пойдем дальше или вернемся в лагерь?

– Ой, ты где-то уронил плетеное блюдо, – расстроилась я, обнаружив пропажу.

– Главное – фрукты найти, а в чем нести – разберемся, – беспечно отмахнулся Джар.

– Согласна, – кивнула я. – Идем дальше?

И смущенно опустила глаза, вспомнив, что, пока была под влиянием растения-убийцы и плохо соображала, меня лапали. Сам Джар, по его словам, «сходил с ума» исключительно от моего запаха.

Значит, я ему все же очень нравлюсь? Остальные ранты всячески проявляют интерес ко мне, а Джар только заботится. Молча! Буду надеяться, именно так проявляет чувства. В конце концов, мы друг друга всего сутки знаем. Конечно, он осторожничает. Присматривается к свалившейся на голову инопланетянке. Это же у меня «горит» необходимость в янте, а у него всего-то двадцать три нулевки. Плевое дело, когда вся жизнь впереди…

– У меня на Ранте большой дом в зеленом квадрате, – отвлек меня от извечных женских дум занимавший эти думы мужчина.

Я вскинула на него растерянный взгляд: к чему это он про дом заговорил?

– Ты живешь там с родителями? – решила поговорить, раз приказ о молчании отменился.

– Нет, один.

– Наверное, так удобнее, – согласилась я тихо, а потом грустно добавила. – А я жила с родителями.

Мы прошли еще немного, спускаясь вниз с холма, когда Джар продолжил рассказывать о себе:

– Моя военная подготовка не узконаправленная. Я владею сразу несколькими специализациями и без проблем могу сменить сферу деятельности.

Я удивленно посмотрела на шагающего рядом Джара. Строгий, серьезный профиль. Это он поддерживает легкий разговор? Или… или свои достоинства в качестве будущего мужа описывает? Неужели сватается!.. Я едва не запрыгала от радости!

Джар поймал мой сияющий взгляд, но тут, как назло, сканер пискнул. Интерактивный экран раскрылся над его рукой всего на секунду, дернулся, словно получил под дых, – и погас. А мой замечательный рант едва слышно помянул «шака».

– Полярная доконала? – посочувствовала я.

Он кивнул и после того, как тщательно обыскал взглядом местность, с досадой сказал:

– Наберем фруктов и отведу тебя в лагерь, нечего здесь прогуливаться.

Тревога передалась и мне, хотя рядом с Джаром ничего не страшно. Минут через пять мы подошли к зарослям густого колючего кустарника, облепленного крупными знакомыми плодами. Он снял футболку и, сделав из нее мешок, наполнил дарукой до отказа.

На обратном пути нам пришлось забирать правее, чтобы обойти розовый сад-убийцу, занимавший большую территорию. Вот так мы и вышли к высоченным раскидистым деревьям, похожим на секвойю и, казалось, подпиравшим небо. С гладкими стволами метров сто, не меньше, разлапистыми ветвями и торчащими из дерна мощными корнями.

В какой-то момент, пока я глядела под ноги, опасаясь поскользнуться на корнях, не заметила, что Джар резко затормозил, и уперлась ему в спину лбом. Шепнув извинения, отступила на пару шагов в сторону и удивленно уставилась на спутника, поскольку на меня он внимания не обратил – сосредоточенно «слушал» лес, принюхиваясь как собака, напряженный как тетива.

Только подумала, что не мешало бы и самой осмотреться, – прямо перед нами, будто огромная фиолетовая капля упала. А в следующую секунду обернулась кошмарным зубастым созданием! Все произошло настолько неожиданно и стремительно, что среагировать мы не успели. Едва дыша, не отводя глаз, я смотрела на крупного зверя с красивым блестящим фиолетовым мехом, под которым дрожали от напряжения сильные мышцы.

Хищник, никаких в том сомнений, с поджарым продолговатым телом явно был не прочь перекусить разумными пришельцами. Мощные когтистые лапы, готовые рвать и терзать плоть, узкая морда с маленькими лысыми ушами, прижатыми к макушке, огромная клыкастая пасть и узкие щелочки злобно сверкающих глаз – жуткая смесь ягуара с игуаной, да и только.

Я замерла, ни жива ни мертва, чтобы не привлечь внимание зверя, остановившегося всего в шаге напротив Джара. Враги сверлили друг друга глазами, готовые атаковать. Вот только у полярного хищника страшные клыки и когти. А у ранта вместо оружия – голые руки. Да и то, одна занята мешком с фруктами. Боже, мы сейчас умрем! У меня внутри все сжалось, скрутилось в одну напряженную пружину от ужаса, от мысли о смерти и дрожало, грозя вот-вот лопнуть. Как же жутко умирать вот такой смертью, в чьей-то пасти…

– Отвлеки его внимание! – едва слышно донесся простой и страшный приказ Джара.

Скосила глаза: он даже не шелохнулся, продолжая удерживать взгляд зверя, ведь отведешь – умрешь. Но если я сейчас дернусь, хищник сразу кинется на меня. Без вариантов! А у меня ноги словно свинцом налились, далеко не убегу, меня догонят сразу и…

По щеке побежала слеза: да, все правильно, смерть невозможно обмануть! Я должна была умереть уже десяток раз, еще там, на погибающем корабле, от голубого яда. Но упорно цеплялась за свою жалкую жизнь. Как глупо! Единственная оставшаяся в живых землянка. Никому не нужная! Хватит оплакивать себя, может спасу хотя бы Джара? Отплачу за лишний, подаренный мне день жизни.

Зверь ощерился, его мощное тело напряглось – а в следующий миг я, взмахнув руками, с криком ринулась прочь. Один шаг, второй и все – сильный толчок, между лопатками словно кипятком плеснули! Упав на землю, больно ударилась и пропахала ладонями и коленями добрый метр. В ужасе обернулась навстречу смерти, но крик застрял у меня в глотке, я лишь хрипела, глядя на оскаленную фиолетовую морду. Прямо у моих ботинок врезались в дерн острые когти на вытянутых лапах. Верхом на зверюге сидел Джар и раз за разом вонзал ему в нож в основании черепа. Полуголый, заляпанный кровью, охваченный яростью воин – вряд ли такое забудется!

Время текло густым киселем, мое сердце бухало в горле, в ушах шумела кровь... Я не верила, что осталась жива и могу дышать. Джар вскочил с поверженного хищника и дернул меня за локоть вверх, приказывая:

– Уходим отсюда! Это мануки, они всегда парами охотятся.

Я молча следовала за командиром, не чувствуя тела. Заколка для волос опять в критический момент «сбежала» от хозяйки-экстремалки, когда я растянулась на земле. А волосы рассыпались по плечам и спине. Мы успели сделать всего несколько шагов от злополучного места, а с другого дерева опять падала зловещая фиолетовая «капля».

– Держись за деревом. Как только мы с ним столкнемся, беги к лагерю! Не оглядываясь! – прорычал опекун, затолкнув меня к себе за спину, сгруппировался и выставил нож. – Поняла?

– Да, – я сначала кивнула, а потом замотала головой.

Но он не видел моего отчаяния. Мне не убежать, да и зачем? Без Джара? Вопреки судьбе? За два дня убедилась: только этот мужчина – моя надежда и опора. А если он сейчас погибнет – продлевать мучения нет смысла.

Я приготовилась к любому исходу, горькое смирение принесло странное спокойствие. Пустым голосом объявила себе:

– И в горе, и в радости… до конца.

– За дерево, быстро! – проревел Джар, кидаясь с ножом под брюхо высоко прыгнувшего на нас хищника.

Они не успели столкнуться, знакомый зеленый пульсар превратил фиолетового манука в характерное пятно на ближайшем дереве. Высоченная «секвойя» глухо крякнула, надломилась и медленно рухнула, взметнув пыль, листья, и подняв шум-гам... А я, не шелохнувшись, следила за Джаром, моим якорем в очередном кошмаре. Он быстро подошел и осторожно убрал пряди волос с моего лица:

– С тобой все в порядке?

Я потеряла дар речи и смотрела в смуглое, такое родное лицо самого необходимого в мире мужчины, смотрела... смотрела... тщетно пытаясь выдавить из себя хоть слово. Ведь он ждет, беспокойно вглядываясь в мои глаза и поглаживая большим пальцем мою скулу и висок. Сейчас меня не волновало даже то, что его руки по локоть в крови. Главное – он рядом.

– Да… наверное... – наконец просипела я, отметив его странный черный взгляд.

– Повезло вам на встречу, – рядом появился Илэр, оценил обстановку, трупы зверей, потом сочувствующе посмотрел на нас и признался: – Я все видел, но слишком далеко был в тот момент, когда на вас напала первая тварь. Хорошо, что Таяна испугалась и сорвалась, иначе бы вас обоих сожрали.

Продолжая смотреть мне в глаза и гладить по щеке, Джар прохрипел:

– Как ты решилась?

Из плотного кольца охватившего меня оцепенения прорвалось мое недоумение:

– Ты же приказал мне отвлечь внимание?! Я отвлекла.

– Так беспрекословно веришь мне? – потрясенно выдохнул Джар. – Не сомневаешься в моих силах?

Странный он какой-то, чудной, видимо переволновался. Вздохнула и ответила честно:

– Раздумывать было некогда. Ты велел – я сделала.

– Она побежала по твоему приказу? – голос Илэра выдал крайнее изумление.

– Подобного доверия в командах добиваются годами, – с горечью процедил Джар, – а ты поверила сразу.

– Мне немного холодно, – я зябко поежилась, обняв себя руками.

– Это откат, – озабоченно кивнул опекун. – Идем в лагерь.

– А мясо тут бросим? – удивился Илэр. – Его же зверье мигом растащит.

Джар сам зверем посмотрел на друга, а я не могла не содрогнуться:

– Эти мануки разумными питаются, а мы их мясо будем есть?

Мой довод на Илэра не подействовал, он искренне недоумевал:

– Вас же не съела? Значит, ничего страшного в этом мясе нет.

Мой уже приличный запас слов на ранте и полноценное знание дрона не помогли подобрать аналогов тем, которыми Джар «одарил» слишком практичного товарища после его глубокомысленного замечания. Затем взял меня под локоть и указал Илэру идти впереди.

Вскоре мы вышли к лагерю.

Глава 12

Показавшийся из-за деревьев райский уголок, где расположился наш лагерь, я восприняла с неожиданным чувством, сравнимым с возвращением домой, где тихо-мирно и нет опасных растений и животных. Пожалуй, это была единственная светлая мысль в моей голове, сейчас словно ватой набитой. Еще я практически не ощущала своего тела и тряслась в ознобе. Хотелось одного – скорее умыться, смыть вместе с противным липким страхом грязь с коленей и рук. Я надеялась, что вода поможет и успокоиться.

Кажется, нас встретили все десантники. Признаться, они плыли перед глазами, удивленные и встревоженные. Затем все дружно заговорили на ранте, загудели, окружили нас с испачканным в крови Джаром. Высвободив локоть из его руки, я двинулась прямиком к воде, манившей, обещавшей чистоту и покой. О всяких водяных гадах я вспомнила, как о чем-то несущественном. Оказывается, надуманные страхи легко лечатся реальными. По-русски говоря, клин клином вышибают.

Но вода оказалась слишком горячей и не принесла желанного облегчения. Неужели за полдня так сильно нагрелась? Содранную кожу нещадно саднило, пока я старательно оттирала въевшийся в меня вместе с грязью страх. Видимо мылась слишком истово, потому что из воды вынырнул Джар, смывший с себя кровь, выбрался на берег и сел рядом, положив руку мне на плечо. Наверное, успокаивал... Я вновь тянулась трясущимися руками к воде, зачерпывала ее и мыла лицо, шею, ноги... Вода обжигала кожу – как только в ней Джар не сварился? – но я лихорадочно шептала, уговаривая себя:

– Сейчас-сейчас, я умоюсь и успокоюсь. И не буду обузой. И все будет хорошо-хорошо. И вкусно-вкусно. И спокойно-спокойно.

– Это откат после стресса, – тихо прервал Джар мою мантру, посмотрев на меня озабоченным, сочувствующим взглядом.

Начал растирать мои руки, но я еще больше дрожала и никак не могла успокоиться. Потом и вовсе заплакала, жалобно заглядывая ему в лицо:

– Мне холодно, очень холодно.

– Иди ко мне, единственная. – Джар мягко, осторожно, словно боялся напугать, потянул меня к себе.