Текст книги "Попаданка наоборот (СИ)"

Автор книги: Ольга Барыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 23. Бывшая жизнь и настоящая

Глава 23. Бывшая жизнь и настоящая

Вейра уже почти начала привыкать к мысли, что жизнь наконец перестала ежедневно проверять её нервную систему на прочность, поэтому понедельничный вечер с горячим ужином, работающей стиральной машиной, тихо спорящими детьми и отсутствием немедленных финансовых катастроф казался почти подозрительно нормальным.

Именно поэтому звонок в дверь прозвучал особенно неприятно, резко напомнив о том, что прошлое никогда не исчезает окончательно только потому, что человек слишком устал о нём думать.

Лёша мгновенно замолчал посреди рассказа о школе, Соня вздрогнула, а Алина напряглась так быстро, будто её тело давно научилось реагировать раньше сознания, и Вейра сразу заметила это привычное ожидание угрозы, которое до сих пор жило в детях и раздражало её гораздо сильнее любых реальных проблем.

Когда звонок повторился – длиннее и настойчивее, – Алина тихо сказала:

– Это папа.

В её голосе не было паники, но осторожная готовность к неприятностям всё равно прозвучала слишком отчётливо.

Поднимаясь из-за стола, Вейра автоматически отметила напряжённые плечи Алины, пальцы Сони, сильнее вцепившиеся в кружку, и Лёшу, который упрямо перестал смотреть в сторону двери, словно заранее готовился к чему-то плохому.

– Всё нормально, – спокойно сказала Вейра. – Просто ужинайте.

Открыв дверь, она сразу поняла, что бывший муж Марины сегодня трезв, и именно это насторожило её сильнее всего, потому что перед ней стоял не привычный агрессивный человек из прошлых скандалов, а усталый и раздражённый мужчина, который пришёл не устраивать сцену, а разговаривать, а такие разговоры обычно оказывались гораздо опаснее.

После короткой паузы он спросил:

– Можно войти?

Вейра несколько секунд внимательно оценивала его взгляд, речь и общее состояние, прежде чем спокойно отступить в сторону.

– Проходи на кухню. Дети как раз ужинают.

Он вошёл медленно, будто сам не до конца понимал, зачем вообще пришёл, и квартира сразу встретила его запахом еды, чистотой и обычным домашним шумом, которого раньше здесь почти не бывало, поэтому Вейра без труда заметила момент, когда он это осознал.

Его взгляд скользнул по чистой кухне, новым шторам, нормальной еде на столе и детям, которые больше не выглядели испуганными и голодными, а выражение лица на несколько секунд стало почти растерянным.

– Привет, – неловко сказал он.

– Привет, – первым ответил Лёша.

Соня молча придвинулась ближе к Алине, а та только внимательно наблюдала за происходящим, будто пыталась заранее понять, чем закончится этот вечер.

Вейра поставила перед мужчиной кружку чая скорее из вежливости, чем из желания проявлять гостеприимство, и спокойно спросила:

– Зачем пришел?

Он тяжело сел за стол, потёр лицо ладонью и несколько секунд молчал.

– Не знаю, – честно признался он. – Наверное… посмотреть.

– На что именно?

Он коротко усмехнулся.

– На вас всех.

Это прозвучало неожиданно устало.

Несколько минут тянулась напряжённая тишина, а потом он вдруг посмотрел на Вейру и сказал:

– Ты изменилась.

Она спокойно налила себе чай.

– Это проблема?

– Пока не понял, – признался он. – Но раньше ты на меня так не смотрела.

– А как я сейчас смотрю?

Он задумался, подбирая слова.

– Как будто тебя больше не получится напугать.

Вейра ничего не ответила.

Дети постепенно снова начали разговаривать между собой, хотя всё ещё слишком внимательно следили за взрослыми, словно ожидали, что обычный вечер в любой момент закончится скандалом.

– Алина сказала, ты теперь работаешь, – наконец произнёс мужчина.

– Работаю.

– И не пьёшь.

– Не пью.

Он долго крутил кружку в руках, глядя куда-то мимо неё, а потом тихо сказал:

– Я сначала думал, это ненадолго.

– Понимаю, – спокойно ответила Вейра.

Кажется, именно этот ответ удивил его сильнее всего.

Он поднял взгляд.

– И всё?

– А что ещё я должна сказать? После всего, что было, никто не обязан мне верить.

Мужчина медленно выдохнул и неожиданно признался:

– Дети спокойнее стали.

Эти слова прозвучали почти болезненно, без обвинения или насмешки, словно он сам до конца не понимал, что чувствует по этому поводу.

Вейра сразу заметила, как напряглась Алина.

– Им нужна стабильность, – спокойно сказала она. – А не постоянный страх.

После этих слов мужчина резко поднял взгляд, и между ними повисла тяжёлая правда, которую оба понимали без объяснений, потому что виновата в происходящем была не только Марина – их брак давно превратился в медленно тонущий корабль, где взрослые люди настолько увязли в собственных обидах и усталости, что перестали замечать детей посреди всего этого хаоса.

Он долго молчал, а потом неожиданно тихо сказал:

– Я тоже был не лучшим человеком.

– Да, – спокойно согласилась Вейра. – Не был.

Лёша осторожно посмотрел сначала на мать, потом на отца и неожиданно спросил:

– Вы сейчас не ругаетесь?

Мужчина дёрнул уголком рта, будто не знал, смеяться ему или нет.

– Похоже, нет.

– Странно, – честно признался Лёша.

На этот раз тихо хмыкнула даже Алина.

После короткой паузы мужчина вдруг посмотрел Вейре прямо в глаза.

– Что с тобой произошло, Марин?

В этот момент разговор стал по-настоящему опасным, потому что правильного ответа не существовало.

Нельзя было сказать, что она не его жена, нельзя было объяснить, что прежняя Марина давно сломалась внутри собственного отчаяния, и тем более невозможно было признаться, что теперь в ттелефон жены живёт человек из другого мира.

Поэтому Вейра просто поставила кружку на стол и спокойно ответила:

– В какой-то момент я поняла, что либо начну всё менять, либо окончательно потеряю детей.

После этих слов тишина стала особенно тяжёлой, потому что все присутствующие понимали, что это правда.

Мужчина долго смотрел на неё, потом медленно кивнул и впервые за весь разговор произнёс без раздражения:

– Наверное… это правильно.

Когда спустя час он ушёл без скандала, без криков и почти спокойно попрощался с детьми, квартира ещё долго оставалась непривычно тихой, словно никто до конца не верил, что вечер действительно закончился мирно.

Потом Лёша осторожно спросил:

– А это сейчас нормально было?

– Надеюсь, – устало ответила Вейра.

Алина молчала дольше всех, а затем тихо призналась:

– Раньше после таких разговоров всё всегда становилось хуже.

Эта фраза неожиданно стала самым страшным напоминанием о том, насколько тяжёлой была их прежняя жизнь, потому что дети настолько привыкли к катастрофам, что даже обычный спокойный вечер казался им чем-то временным и ненадёжным.

Вейра посмотрела на них и спокойно сказала:

– Тогда будем привыкать к другому.

К концу месяца офис логистической компании всё сильнее напоминал место, где люди выживали исключительно на кофе, нервном напряжении и коллективной надежде каким-то чудом пережить отчётный период без катастрофы.

Вейру происходящее уже почти не раздражало. После имперского министерства торговли, где один неправильно составленный отчёт мог спровоцировать скандал между провинциями, местные кризисы выглядели скорее утомительными, чем действительно опасными, хотя уровень хаоса сотрудники поддерживали с поразительным энтузиазмом.

В этот вечер большая часть офиса разошлась ещё около семи, но в бухгалтерии по-прежнему горел свет, компьютеры гудели без остановки, принтер периодически издавал звуки, будто доживал последние минуты, а на столе Вейры продолжала расти стопка документов, которую она разбирала уже третий час подряд.

Организм Марины начинал откровенно протестовать: шея затекла, виски неприятно пульсировали, пальцы дрожали от усталости, а глаза жгло от монитора, но работа хотя бы не давала мыслям расползаться в стороны, потому что цифры всё-таки были честнее людей.

– Вы вообще домой собираетесь?

Голос Алексея прозвучал совсем рядом, и Вейра подняла голову.

Он стоял в дверях кабинета без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и видом человека, который тоже не видел нормального отдыха уже несколько дней подряд.

– Собираюсь, – спокойно ответила она, не отрываясь от документов. – Как только закончу разгребать последствия чужого творческого подхода к бухгалтерии.

Алексей хмыкнул и подошёл ближе.

– Это вы сейчас про закупки?

– Я сейчас про человека, который умудрился провести оплату дважды и заметил это только после моего письма.

– Тогда да, всё-таки про закупки.

Он остановился рядом с её столом и несколько секунд молча смотрел в монитор.

– Вы уже несколько часов сидите без перерыва.

– И?

– И это ненормально.

Вейра всё-таки подняла на него взгляд.

Очень странная претензия. В её мире способность работать на износ скорее считалась полезным профессиональным качеством, особенно если человек действительно приносил результат.

– Работа должна быть закончена, – спокойно сказала она.

Алексей устало потёр лицо рукой.

– Вейра, люди вообще-то не роботы.

– Некоторые очень стараются ими стать.

Он тихо рассмеялся, потом выдвинул соседний стул и сел рядом без привычной начальственной дистанции, просто как человек, которому лень поддерживать формальности после двенадцатичасового рабочего дня. Его присутствие рядом ощущалось неожиданно комфортно.

В кабинете было тихо, только за окнами шумел мокрый вечерний город, а старый кондиционер периодически гудел так подозрительно, словно собирался умереть прямо посреди рабочего процесса.

Алексей пролистал лежащие рядом бумаги и покачал головой.

– Вы вообще понимаете, что с вашим появлением компания впервые за полгода перестала тонуть в отчётах?

– Я заметила, что паники стало немного меньше.

– Немного? До вас тут был полный бардак.

– Сейчас он тоже здесь.

– Да, но теперь хотя бы организованный.

Вейра неожиданно усмехнулась.

Очень точное определение.

Алексей сразу это заметил и улыбнулся в ответ так спокойно и тепло, что Вейра вдруг почувствовала совершенно ненужное желание продолжать этот разговор вместо того, чтобы привычно закрыться в рабочей дистанции.

– Вы опять нормально не ели? – неожиданно спросил Алексей.

Вейра нахмурилась.

– С чего вы взяли?

– Потому что у вас лицо человека, который питается кофе и упрямством.

Наблюдательный. К сожалению.

Она уже собиралась ответить что-нибудь достаточно холодное, когда Алексей наклонился, достал из пакета возле стола пластиковый контейнер и протянул ей.

– Держите.

Вейра посмотрела на него с подозрением.

– Что это?

– Еда.

– Я вижу, что не документы.

Он рассмеялся уже по-настоящему, без напряжения и усталой вежливости.

– Моя сестра снова решила, что я питаюсь неправильно, поэтому с утра выдала мне столько контейнеров, будто я собирался кормить строительную бригаду.

Вейра медленно перевела взгляд на еду, потом обратно на него.

Это всё ещё казалось странным.

В её прошлой жизни люди приносили ей отчёты, проблемы, запросы и бесконечные документы на подпись, но не еду и уж тем более не заботу.

– У вас сейчас очень подозрительное выражение лица, – заметил Алексей.

– Я пытаюсь понять, где подвох.

– Подвох в котлетах?

– Обычно у человеческой доброты есть причина.

Он посмотрел на неё внимательнее, и в этот раз без привычной лёгкой насмешки.

– А если причина просто в том, что человек устал и хочет накормить другого уставшего человека?

Вейра не нашлась с ответом сразу, и это раздражало сильнее всего.

Несколько секунд они молчали, потом Алексей неожиданно тихо добавил:

– Вам не обязательно всё время быть настороже.

Фраза прозвучала слишком точно.

Потому что именно этим Вейра занималась всю жизнь – держала оборону, просчитывала риски, не позволяла никому подойти слишком близко и слишком хорошо знала, насколько опасно бывает доверять людям.

Она молча посмотрела на контейнер, потом всё-таки взяла его в руки.

– Спасибо.

Алексей только кивнул и снова улыбнулся спокойно, без намёков и давления, будто действительно не ждал ничего взамен.

Глава 24. Человек, которого ждут дома

Глава 24. Человек, которого ждут дома

В пятницу дождь лил с самого утра, превращая город в серое размытое пятно из мокрого асфальта, зонтов и раздражённых людей, которые спешили домой с таким видом, будто погода лично их оскорбила.

К вечеру офис заметно опустел, и в бухгалтерии остались только Вейра, Алексей и принтер, уже полчаса издававший звуки затяжного экзистенциального кризиса.

Вейра сосредоточенно проверяла отчёты, когда свет вдруг мигнул несколько раз, а потом весь офис погрузился в темноту.

За окнами продолжал шуметь дождь, где-то в коридоре жалобно пискнула техника, а потом наступила тишина.

– Великолепно, – спокойно сказала Вейра. – Теперь система решила умереть окончательно.

Из соседнего кабинета послышался смешок Алексея.

– Удивительно, что она вообще дожила до конца квартала.

Через несколько секунд включилось аварийное освещение, окрасив офис тусклым жёлтым светом, и Вейра устало откинулась на спинку стула, чувствуя, как голова снова начинает болеть от бесконечных цифр, звонков и людей, массово теряющих способность мыслить после обеда.

Алексей появился в дверях её кабинета с двумя бумажными стаканчиками.

– Электричество скоро вернут, а пока предлагаю временное перемирие с работой.

Он протянул ей кофе, и Вейра автоматически взяла стаканчик, только потом заметив, насколько естественным уже стало это движение.

Алексей присел на край соседнего стола и несколько секунд молча смотрел на дождь за окном.

– Дети вас уже заждались?

Вопрос прозвучал спокойно, но внутри всё равно что-то дрогнуло, потому что ещё несколько месяцев назад сама мысль о том, что её кто-то ждёт дома, казалась почти абсурдной.

Теперь же это стало частью жизни настолько естественной, что Вейра иногда забывала, каким чужим когда-то было это ощущение.

– Вероятно, – ответила она чуть тише обычного.

Алексей слегка улыбнулся.

– Вы сейчас сказали это так, будто сами до конца не верите.

Очень точное замечание.

Вейра сделала глоток кофе и устало посмотрела на него.

– В моём прошлом люди обычно ждали от меня решений, денег, результатов и отчётов, но не возвращения домой.

После этих слов кабинет снова ненадолго затих.

Алексей смотрел на неё внимательно, но без жалости, и именно это почему-то оказалось важным, потому что жалость Вейра терпеть не могла.

– А сейчас? – спокойно спросил он.

Перед глазами неожиданно всплыли Лёша, каждый вечер выглядывающий в окно, Соня, бегущая встречать её в коридор, и Алина, которая делала вид, что ей всё равно, но всё равно спрашивала, поела ли Вейра.

– Сейчас дома меня ждут дети, – тихо сказала она.

И только произнеся это вслух, вдруг окончательно осознала, насколько сильно изменилась её жизнь.

Когда в офисе наконец включился свет и техника снова ожила привычным гулом, ни Вейра, ни Алексей почему-то не спешили возвращаться к документам.

Несколько секунд они просто сидели в освещённом кабинете посреди вечернего дождя, слишком уставшие для лишних масок и слишком спокойные рядом друг с другом.

Потом Алексей неожиданно сказал:

– Поехали, я вас подвезу.

Вейра автоматически нахмурилась.

– Это не обязательно.

– Знаю, – спокойно ответил он. – Но на улице ливень, а вы выглядите так, будто ещё немного – и уснёте прямо над отчётами.

Она хотела возразить, но сил спорить неожиданно не нашлось.

Через сорок минут они уже поднимались по лестнице старого дома, потому что лифт снова решил изображать памятник человеческому разочарованию.

Алексей нёс часть пакетов с продуктами, а Вейра почему-то слишком отчётливо ощущала странность происходящего.

Раньше она почти никогда никого не приводила в своё пространство. Ни в прямом смысле, ни в эмоциональном.

Когда они остановились возле квартиры, из-за двери сразу послышались голоса.

– Я тебе говорю, она уже должна прийти!

– Лёша, прекрати стоять у глазка!

– Я НЕ стою!

Алексей тихо усмехнулся.

– Похоже, вас действительно ждут.

Вейра открыла дверь, и через секунду в коридор буквально вылетела Соня.

– Мама!

Она резко остановилась, заметив Алексея, потом очень внимательно посмотрела на него снизу вверх.

Следом появился Лёша, который с интересом уставился на гостя так, будто ему только что привезли редкий научный экспонат.

Алина вышла последней и мгновенно всё поняла.

Причём слишком быстро.

– Это Алексей, мой начальник, – спокойно сказала Вейра раньше, чем дети успели начать допрос. – Мы задержались в офисе, и он подвёз меня домой.

– А-а-а, – протянул Лёша с таким выражением лица, будто уже сделал далеко идущие выводы.

– Лёша, – предупреждающе произнесла Вейра.

– Я вообще молчу.

Это была чудовищная ложь.

Алексей, к её удивлению, выглядел совершенно спокойным.

– Приятно познакомиться, – сказал он детям. – Я много о вас слышал.

– Надеюсь, только хорошее, – немедленно ответила Алина.

– В основном про то, что вас очень любят и поэтому постоянно переживают.

После этих слов Алина заметно смутилась, а Лёша тут же довольно ткнул её локтем в бок.

– Я говорил, что ты палишься.

– Замолчи.

Соня всё ещё внимательно смотрела на Алексея, а потом вдруг совершенно серьёзно спросила:

– А вы маму не обижаете на работе?

В коридоре на секунду стало тихо.

Вейра медленно закрыла глаза.

Алексей же неожиданно очень спокойно ответил:

– Нет. Вообще-то это скорее она держит в страхе половину офиса.

Лёша мгновенно расхохотался.

– Я так и знал!

– Предатель, – мрачно сообщила Вейра.

– Это не предательство, это объективная оценка ситуации, – важно заявил Лёша.

Даже Алина не удержалась от улыбки.

В квартире пахло ужином и яблочным пирогом, на кухне шумел чайник, за окнами продолжал идти дождь, а Вейра вдруг поймала себя на совершенно странном ощущении.

Алексей выглядел здесь… естественно.

Без неловкости, без натянутой вежливости и без попытки искусственно понравиться детям.

Он просто спокойно разговаривал с ними как с нормальными людьми, и дети это мгновенно почувствовали.

Особенно Соня, которая уже через несколько минут начала показывать ему рисунки, а Лёша немедленно принялся рассказывать какую-то длинную историю про друзей, футбол и «исторически ужасную котлету» в столовой.

Алина сначала держалась настороженно, но Вейра слишком хорошо заметила момент, когда дочь начала расслабляться.

Да и сама Вейра тоже постепенно расслаблялась рядом с ним раньше, чем успевала себе это запретить.

Когда Алексей уже собирался уходить, Соня неожиданно спросила:

– А у вас есть дети?

Вопрос прозвучал настолько внезапно, что Вейра чуть не поперхнулась чаем.

Алексей же только спокойно улыбнулся.

– Нет. Пока не сложилось.

– А вы хотели? – тут же уточнил Лёша с беспощадностью человека, который ещё не научился понимать границы личных тем.

– Лёша, – устало произнесла Вейра.

– Что? Это нормальный вопрос.

Алексей тихо усмехнулся и неожиданно легко ответил:

– Вообще-то да. Я всегда думал, что у меня будет большая семья. Шумная, с детьми, вечным бардаком и всеми сопутствующими катастрофами.

Он сказал это почти между делом, без тяжёлых интонаций или попытки вызвать жалость, но почему-то после этих слов на кухне стало очень тихо.

Потому что в этот момент он выглядел не начальником, не человеком из офиса и даже не просто гостем.

А человеком, которому действительно хорошо среди этого шума, детских голосов и тесной кухни с запахом пирога.

После вечера, когда Алексей впервые оказался у неё дома, Вейра несколько дней подряд ловила себя на совершенно нелепом раздражении всякий раз, когда вспоминала, насколько естественно он смотрелся среди детского шума, тесной кухни и разговоров за чаем.

Сам Алексей, похоже, вообще не пытался на неё давить. Никаких неловких намёков, демонстративного флирта или навязчивой заботы, от которой хотелось немедленно выставить человека за дверь.

Он просто приносил кофе, если сам шёл за кофе, задерживался помочь с отчётами, спокойно выслушивал её замечания, не обижался на сарказм и смотрел так внимательно, будто действительно видел её настоящую, а не только удобную рабочую оболочку.

Вейра слишком привыкла к тому, что люди обычно замечают статус, эффективность, полезность или должность, но не самого человека.

В среду вечером они снова остались в офисе почти вдвоём, потому что конец квартала окончательно превратил бухгалтерию в территорию управляемого бедствия, где сотрудники уже начинали разговаривать с принтером и таблицами как с живыми существами.

Около девяти в офисе стало совсем тихо.

Большинство кабинетов погрузились в темноту, за окнами тянулся мокрый вечерний город, а в бухгалтерии продолжали гореть лампы и пахнуть дешёвым кофе.

Вейра сосредоточенно проверяла цифры, когда Алексей вдруг сказал:

– Вы знаете, что умеете смотреть на людей так, будто оцениваете, сколько проблем они способны создать государству?

Она не подняла головы.

– Полезный навык.

– Меня вы тоже так оценивали?

– Первые две недели – да.

– И какой был результат?

Теперь она всё-таки посмотрела на него поверх монитора.

Алексей сидел напротив с кружкой кофе, расслабленно откинувшись на стуле, но глаза у него были внимательные.

– Вы создаёте меньше проблем, чем большинство руководителей, – честно ответила Вейра.

– Невероятно вдохновляющая характеристика.

– Я редко раздаю комплименты.

– Я заметил.

Он улыбнулся, и Вейра неожиданно поймала себя на том, что автоматически запоминает его усталые глаза, тёплый голос, привычку слегка щуриться во время улыбки и то спокойствие, которое почему-то появлялось рядом с ним. Потому что рядом с некоторыми людьми начинаешь расслабляться раньше, чем успеваешь это запретить себе.

А расслабляться опасно всегда.

Алексей вдруг внимательно посмотрел на неё и неожиданно спросил:

– Вы ведь почти ничего о себе не рассказываете, да?

Внутри мгновенно поднялась привычная настороженность.

– А должна?

– Нет. Просто заметил.

Он сказал это совершенно спокойно, без давления и без попытки залезть в душу, но именно поэтому вопрос почему-то оказался сложнее обычного.

Вейра медленно закрыла ноутбук.

Усталость делала защиту слабее.

– В моём прошлом нет ничего особенно интересного.

Ложь была огромной, но технически удобной.

Алексей несколько секунд молчал, потом тихо сказал:

– Странно.

– Что именно?

– Иногда у меня ощущение, будто вы прожили не одну жизнь.

На мгновение Вейра действительно замерла.

Сердце ударило чуть сильнее.

Очень неприятное чувство.

Но Алексей уже спокойно продолжал:

– Вы реагируете не так, как большинство людей. Иногда говорите так, будто вам лет двести. А ещё смотрите на некоторые вещи с таким выражением лица, словно человечество вас утомляет.

Вейра медленно выдохнула.

Опасно близко.

– Возможно, человечество действительно утомляет.

Он тихо рассмеялся, и снова в кабинете стало удивительно спокойно.

Не напряжённо, не неловко и не тревожно.

Просто тихо.

Вейра вдруг поняла, что уже давно не проверяет время каждые пять минут и не торопится уйти домой.

Странное ощущение.

В её прошлой жизни рядом с людьми почти всегда приходилось быть настороже, следить за словами, просчитывать последствия, держать дистанцию и помнить о статусе.

А сейчас она сидела поздним вечером в маленьком офисе чужого мира, пила отвратительный растворимый кофе и почему-то чувствовала себя нормально.

Почти счастливой. Эта мысль пришла настолько неожиданно, что Вейра резко нахмурилась.

Счастье – опасная вещь. Она делает человека уязвимым.

Алексей заметил перемену мгновенно.

– Что случилось?

– Ничего.

– У вас лицо человека, который сейчас мысленно спорит с собственной жизнью.

Она устало потёрла переносицу.

– В моём опыте спокойные периоды обычно заканчиваются катастрофой.

Алексей долго смотрел на неё серьёзно и без улыбки, а потом вдруг очень спокойно сказал:

– Знаете… иногда если долго жить в хаосе, начинаешь считать нормальную жизнь временным явлением.

Вейра медленно подняла взгляд и неожиданно поняла, что он сейчас говорит не только о ней.

В кабинете повисла тихая вечерняя пауза, наполненная шумом дождя за окнами и мягким гулом города.

Потом Алексей вдруг добавил:

– Но это не значит, что спокойствие обязательно закончится.

После вечера, когда Алексей впервые оказался у неё дома, Вейра несколько дней подряд ловила себя на совершенно нелепом раздражении всякий раз, когда вспоминала, насколько естественно он смотрелся среди детского шума, тесной кухни и разговоров за чаем.

Это было неправильно.

Подозрительно.

И совершенно не вовремя.

Особенно потому, что сам Алексей, похоже, вообще не пытался на неё давить.

Никаких неловких намёков, демонстративного флирта или навязчивой заботы, от которой хотелось немедленно выставить человека за дверь.

Он просто приносил кофе, если сам шёл за кофе, задерживался помочь с отчётами, спокойно выслушивал её замечания, не обижался на сарказм и смотрел так внимательно, будто действительно видел её настоящую, а не только удобную рабочую оболочку.

И вот последнее настораживало сильнее всего.

Вейра слишком привыкла к тому, что люди обычно замечают статус, эффективность, полезность или должность, но не самого человека.

В среду вечером они снова остались в офисе почти вдвоём, потому что конец квартала окончательно превратил бухгалтерию в территорию управляемого бедствия, где сотрудники уже начинали разговаривать с принтером и таблицами как с живыми существами.

Около девяти в офисе стало совсем тихо.

Большинство кабинетов погрузились в темноту, за окнами тянулся мокрый вечерний город, а в бухгалтерии продолжали гореть лампы и пахнуть дешёвым кофе.

Вейра сосредоточенно проверяла цифры, когда Алексей вдруг сказал:

– Вы знаете, что умеете смотреть на людей так, будто оцениваете, сколько проблем они способны создать государству?

Она не подняла головы.

– Полезный навык.

– Меня вы тоже так оценивали?

– Первые две недели – да.

– И какой был результат?

Теперь она всё-таки посмотрела на него поверх монитора.

Алексей сидел напротив с кружкой кофе, расслабленно откинувшись на стуле, но глаза у него были внимательные.

Слишком внимательные.

Опасный человек.

Потому что спокойные люди обычно замечают больше остальных.

– Вы создаёте меньше проблем, чем большинство руководителей, – честно ответила Вейра.

– Невероятно вдохновляющая характеристика.

– Я редко раздаю комплименты.

– Я заметил.

Он улыбнулся, и Вейра неожиданно поймала себя на том, что автоматически запоминает его усталые глаза, тёплый голос, привычку слегка щуриться во время улыбки и то спокойствие, которое почему-то появлялось рядом с ним.

Очень плохой знак.

Потому что рядом с некоторыми людьми начинаешь расслабляться раньше, чем успеваешь это запретить себе.

А расслабляться опасно всегда.

Алексей вдруг внимательно посмотрел на неё и неожиданно спросил:

– Вы ведь почти ничего о себе не рассказываете, да?

Внутри мгновенно поднялась привычная настороженность.

– А должна?

– Нет. Просто заметил.

Он сказал это совершенно спокойно, без давления и без попытки залезть в душу, но именно поэтому вопрос почему-то оказался сложнее обычного.

Вейра медленно закрыла ноутбук.

Усталость делала защиту слабее.

– В моём прошлом нет ничего особенно интересного.

Ложь была огромной, но технически удобной.

Алексей несколько секунд молчал, потом тихо сказал:

– Странно.

– Что именно?

– Иногда у меня ощущение, будто вы прожили не одну жизнь.

На мгновение Вейра действительно замерла.

Сердце ударило чуть сильнее.

Очень неприятное чувство.

Но Алексей уже спокойно продолжал:

– Вы реагируете не так, как большинство людей. Иногда говорите так, будто вам лет двести. А ещё смотрите на некоторые вещи с таким выражением лица, словно человечество вас утомляет.

Вейра медленно выдохнула.

Опасно близко.

– Возможно, человечество действительно утомляет.

Он тихо рассмеялся, и снова в кабинете стало удивительно спокойно.

Не напряжённо, не неловко и не тревожно.

Просто тихо.

Вейра вдруг поняла, что уже давно не проверяет время каждые пять минут и не торопится уйти домой.

Странное ощущение.

В её прошлой жизни рядом с людьми почти всегда приходилось быть настороже, следить за словами, просчитывать последствия, держать дистанцию и помнить о статусе.

А сейчас она сидела поздним вечером в маленьком офисе чужого мира, пила отвратительный растворимый кофе и почему-то чувствовала себя нормально.

Почти счастливой.

Эта мысль пришла настолько неожиданно, что Вейра резко нахмурилась.

Счастье – опасная вещь.

Оно делает человека уязвимым.

Алексей заметил перемену мгновенно.

– Что случилось?

– Ничего.

– У вас лицо человека, который сейчас мысленно спорит с собственной жизнью.

Слишком наблюдательный.

Она устало потёрла переносицу.

– В моём опыте спокойные периоды обычно заканчиваются катастрофой.

Алексей долго смотрел на неё серьёзно и без улыбки, а потом вдруг очень спокойно сказал:

– Знаете… иногда если долго жить в хаосе, начинаешь считать нормальную жизнь временным явлением.

Вейра медленно подняла взгляд и неожиданно поняла, что он сейчас говорит не только о ней.

В кабинете повисла тихая вечерняя пауза, наполненная шумом дождя за окнами и мягким гулом города.

Потом Алексей вдруг добавил:

– Но это не значит, что спокойствие обязательно закончится.

И почему-то после этих слов Вейра впервые за очень долгое время позволила себе хотя бы на секунду поверить, что, возможно, он прав.