Текст книги "Скандальный развод пышки-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Баринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 12

Глава 12

Чёрная ручка медленно повернулась.

Северин шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Серебряный перстень вспыхнул, но герцог тут же пошатнулся.

Я схватила его за локоть.

– Не смейте.

– На этот раз спорить поздно.

– Никогда не поздно перестать делать глупости.

Дверь приоткрылась.

В узкой щели не было ни комнаты, ни коридора. За ней клубилась бесконечная чернота, прорезанная тонкими светящимися дорогами. Они пересекались, расходились и исчезали вдали, словно трещины на огромном стекле.

Из темноты пахнуло холодом.

Дом застонал.

«Это не моя дверь».

– Но стена твоя?

«Моя».

– Значит, и правила здесь наши.

– Какие ещё правила? – тихо спросил Северин.

– Обычные. В приличный дом входят после стука, вытирают ноги и ждут приглашения.

Из-за двери донёсся смех Венна.

– Вы не понимаете, с чем имеете дело, Галина Петровна.

– Зато я прекрасно понимаю, что вы явились без приглашения.

В щели показалась рука в чёрной перчатке. Пальцы легли на край двери.

– Она не принадлежит вашему дому.

– А я не принадлежу вам. Уберите руки.

Дверь продолжала открываться.

Серебряный шрам на моём запястье вспыхнул. От него протянулась тонкая нить и соединилась с золотыми линиями на стенах. Дом вздрогнул, словно прикосновение причинило ему боль.

«Хозяйка, оно сильнее меня».

Я положила ладонь на чёрное дерево. Холод прошил руку до плеча. В голове разом зазвучали чужие голоса.

Среди них я услышала голос младшей внучки:

«Бабушка, ну зачем ты полезла за этим котом?»

Колени подогнулись. На другой стороне могла быть моя прежняя жизнь. Моя квартира с геранью на окне, фотографиями детей и недовязанным шарфом на спинке кресла. Люди, которых я любила и с которыми даже не успела попрощаться.

Чёрная дверь распахнулась ещё на ладонь.

Северин обхватил меня за талию, удерживая на ногах.

– Не слушайте.

– Я и не слушаю.

– Вы плачете.

– Это от сквозняка.

Он ничего не сказал, только прижал крепче.

Я вытерла щёку свободной рукой и обратилась к дому:

– Запоминай первое правило. Ни одна дверь под моей крышей не открывается чужаку без моего согласия.

Золотые линии вспыхнули.

Чёрная рука дёрнулась.

– Вы не сможете закрывать её вечно, – произнёс Венн.

– А мне не нужно вечно. Достаточно прищемить вам пальцы один раз.

Я толкнула дверь. Северин накрыл мою ладонь своей. Серебряный свет его перстня смешался с золотом дома.

Дверь дрогнула.

– Закрывай! – приказала я.

Стена содрогнулась. Чёрные пальцы исчезли, и дверь захлопнулась с таким грохотом, что в люстрах зазвенели подвески.

Все семь замков погасли.

Пламя вернулось в очаги. Дом судорожно выдохнул и немедленно пожаловался:

«На стене трещина».

– Починим.

Северин всё ещё держал меня. Я чувствовала его тяжёлое дыхание у виска.

– А вас, – добавила я, – сейчас уложим.

– Мне нравится ваше предложение.

– Не надейтесь. Вас ждут горький настой, мазь и лекция о последствиях непослушания.

– Тогда хотя бы настой отмените.

– Могу только удвоить дозу.

У самого порога что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла небольшой латунный ключ. На круглом кольце висела потёртая пластиковая бирка с цифрами «47».

Это был ключ от моей старой квартиры.

Я узнала царапину возле основания. Её оставил старший внук, когда в десять лет решил самостоятельно починить замок отвёрткой и чуть не оставил всю семью ночевать на лестничной площадке.

Северин посмотрел на находку.

– Такой металл мне незнаком.

– Потому что его сделали не здесь.

Он перевёл взгляд на меня.

В зале продолжался праздник. Люди смеялись, собирали опрокинутую посуду и обсуждали нападение, причем количество гончих росло с каждым пересказом. На нас никто не смотрел.

– Кто такая Галина Петровна? – тихо спросил Северин.

Я сжала ключ в кулаке.

Можно было солгать. Сказать, что это родственница, тайное имя или очередная странность древнего поместья.

Но в восемьдесят один год устаёшь от мужчин, которым приходится объяснять очевидное. А ещё сильнее – от тех, рядом с которыми нельзя говорить правду.

– Я, – ответила я. – Меня звали Галиной Петровной.

Северин молчал.

– Меня перенесло сюда из другого мира. Там я упала с лестницы и умерла. А очнулась здесь, в теле Эвелины, с вашим кузеном, требующим признать чужого ребёнка.

– Эвелина умерла из-за браслета?

– Да. Я помню её жизнь, чувства и последнюю просьбу. Но я не она.

– Вы уверены?

– В своём возрасте человек хотя бы в этом должен быть уверен.

Северин подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на освещённый двор, где рабочие заново расставляли столы.

– Поэтому вы разговариваете так, будто командовали армией строителей.

– Домом быта.

– Вы не знаете местных заклинаний, но лечите портальные ожоги банками.

– Отличный метод. Не смейте его недооценивать.

– И называете вещи, которых в нашем мире не существует.

– Случается.

Он повернулся ко мне.

– Почему вы мне это рассказали?

– Потому что эта дверь уже знает моё имя. Скоро узнает кто-то ещё. Лучше вы услышите от меня, чем из светского листка с заголовком «Кто живет в теле графини?».

– Заголовок получился бы удачным.

– Северин!

Он подошёл совсем близко.

– Я не знаю, как закон назовёт случившееся. И пока не понимаю, зачем Восьмому пути понадобились вы. Но я точно знаю другое.

– Что?

– Для меня вы – настоящая.

Он коснулся моей щеки.

– И целовал я именно вас.

В груди стало жарко.

– Возможно, вы были не в себе после ранения.

– Хотите проверить ещё раз?

– Исключительно в медицинских целях.

Северин медленно наклонился, и на этот раз поцелуй не был коротким. В нём не осталось осторожного вопроса. Его ладонь легла мне на талию, моя – на его плечо. Под тонкой рубашкой напряглись мышцы.

Потом Северин едва заметно поморщился.

Я немедленно отстранилась.

– Ожог?

– Стоило потерпеть ещё немного.

– Быстро в постель.

– Графиня, после такого поцелуя подобное распоряжение можно понять неправильно.

– Герцог, если вы немедленно не ляжете, я приглашу госпожу Брунну контролировать ваше лечение!

Из стены тут же появилась прозрачная голова в чепце.

– Я всё слышала!

– Ничего вы не слышали, – ответила я.

– В моё время приличные женщины не целовались с полураздетыми мужчинами в главном зале!

Северин посмотрел на свою разорванную у груди рубашку.

– Я не настолько раздет.

– Это временно, – сказала я. – Как раз пришло время сменить повязку.

Госпожа Брунна возмущённо ахнула. Дом захихикал ставнями.

Я спрятала ключ от квартиры в карман и повела герцога наверх. Впервые после смерти мне не хотелось думать о том, что осталось за закрытой дверью.

Мне было достаточно мужчины, шедшего рядом и не отпускавшего моей руки.

Глава 13

Глава 13

Утром Медовые Ключи проснулись раньше меня.

По крыше застучали молотки. Во дворе пилили доски. Из кухни пахло свежим хлебом, а по коридору самостоятельно передвигался тяжёлый шкаф.

– Куда это ты? – спросила я у дома.

«В северной спальне сквозит».

– И шкаф поможет?

«Он широкий».

Спорить я не стала. Иногда временное решение действительно лучше отсутствующего постоянного.

За завтраком Агата положила передо мной список расходов. Он состоял из трёх страниц и заканчивался словами: «Прочее, крайне необходимое».

– Что входит в прочее?

– Занавеси, четыре матраса, садовые ножницы, новый бак для прачечной и двенадцать одинаковых ночных горшков.

– Почему одинаковых?

– Госпожа Брунна настаивает на единстве стиля.

Призрак экономки появился возле буфета.

– Дом должен выглядеть достойно даже там, где этого никто не видит.

За окном Северин вместе с плотниками восстанавливал беседку. Целительница запрещала ему пользоваться магией, поэтому герцог работал руками.

Рубашка намокла от пота и облепила его торс. Рукава были закатаны до локтей, а движения широких плеч заставляли меня слишком часто отвлекаться от счетов.

Агата проследила за моим взглядом.

– Его светлость выздоравливает.

– Агата!

– Я исключительно о здоровье его светлости, миледи.

Разумеется, исключительно о здоровье… Чтобы вернуть себе деловое настроение, я отправилась осматривать мастерские.

В восточном крыле уже работали три ткацких станка. Деревенские женщины разбирали старую шерсть, а две швеи штопали постельное бельё. В соседней комнате сапожник чинил рабочие ботинки.

Всё это напоминало мне Дом быта, которым я заведовала почти двадцать лет.

Там тоже постоянно не хватало материалов, мастера спорили из-за инструментов, а посетители считали, что срочный заказ не должен стоить дороже обычного, потому что ждать им некогда.

– Назовём это крыло Домом полезных услуг, – решила я.

– А какие услуги здесь будут? – спросила молодая швея.

– Пошив одежды, ремонт обуви, стирка, починка утвари. Позже добавим купальню.

– Для господ?

– Для всех, кто заплатит.

Девушка изумлённо распахнула глаза.

– Простым людям тоже можно будет пользоваться медовым источником?

– Почему нет?

Дом довольно прогудел.

«Мне нравится, когда много людей».

– Только трубы сначала починим.

К полудню появился первый заказ: мельник принёс два мешка муки в обмен на починку сапог и новое платье для жены. Я записала стоимость услуг, вычла материалы и назначила срок.

К трем часам у дверей мастерской выстроилась очередь.

К четырём пришлось заводить отдельную книгу.

А в пятом часу у ворот остановилась маленькая закрытая карета.

Из неё вышла Марта. Она держала Леона на руках и прижимала к груди узел с вещами. Дорогое платье исчезло. На ней снова был простой серый наряд, слишком тонкий для прохладного дня.

– Что вам нужно? – спросила я.

Марта облизнула пересохшие губы.

– Защита.

– От кого?

Она посмотрела мне в глаза.

– От Рейнара.

Я велела впустить её в гостиную. Агата принесла чай, молоко для ребёнка и хлеб с сыром. Марта набросилась на еду так, словно не ела сутки.

Леон тихо лежал у неё на коленях и тянулся к золотой кисточке на подушке.

– Рейнара выпустили до суда под обязательство являться по вызову, – начала Марта. – Он сказал, что всё ещё можно исправить. Нужно только доказать, что вы не понимали, что делаете.

– И как он собирается это доказывать?

– Сказал, что после браслета вы стали другим человеком. Что в вас поселилась чужая душа.

Чашка в моей руке замерла.

– Он назвал имя?

Марта кивнула.

– Галина Петровна.

Северин, стоявший у окна, резко обернулся.

– Откуда Рейнар его узнал?

– Не знаю. К нему приходил магистр Венн. Они разговаривали в закрытой комнате. После этого Рейнар велел мне дать показания. Сказать, что вы угрожали Леону, разговаривали с пустыми стенами и называли себя мёртвой старухой.

– Последнее я действительно говорила.

– Эвелина, – предостерегающе произнёс Северин.

– Не люблю, когда в клевету добавляют правду. Она начинает выглядеть убедительно.

Марта стиснула края серого платья.

– Я отказалась. Тогда Рейнар забрал деньги и сказал, что отправит Леона в закрытый пансион, а меня выгонит. Он не собирается жениться на мне… Да никогда и не собирался.

– Какое потрясающее открытие.

Она вспыхнула.

– Можете смеяться сколько угодно, но я ему верила!

– Я не смеюсь. Я семь лет верила тому же мужчине. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы понять очевидное.

Марта подняла на меня покрасневшие глаза.

– Вы позволите нам остаться?

– При одном условии.

Она напряглась.

– Каком?

– Всё, что вы сейчас рассказали, будет записано. При Агате, Северине и нотариальном кристалле. Вы поставите подпись и кровную печать.

– Вы мне не доверяете?

– Я никому не доверяю настолько, чтобы обходиться без документов.

На составление показаний ушёл час. Марта дважды пыталась смягчить поступки Рейнара, но в конце концов подписала каждую страницу.

После этого я велела подготовить для неё комнату рядом с новой детской.

– Детской? – переспросила Марта.

– Леон не обязан спать в дорожной корзине только потому, что его родители принимали плохие решения.

Дом немедленно оживился.

«Я знаю подходящую комнату».

– Там крыша не течёт?

«Только возле окна».

– Нет.

«Тогда бывшая классная».

– А там?

«В стене мыши».

– Дом!

«Уже выселяю».

Через полчаса в бывшей классной появилась небольшая резная колыбель. Госпожа Брунна извлекла её из тайного чулана и лично проследила, чтобы дерево вычистили, матрас проветрили, а над изголовьем повесили кружевной полог.

Северин вошёл, когда я укладывала Леона.

Младенец посмотрел на герцога, нахмурился и протянул к нему руку.

– Он хочет к вам, – сказала я.

– С чего вы взяли?

– Давайте проверим.

Я передала ему ребёнка. Северин держал Леона на вытянутых руках так, словно тот был крайне ценным, но подозрительным магическим предметом.

– Прижмите к груди.

– Я… Я боюсь его сломать.

– Вы сражались с портальными гончими.

– Они были значительно крепче.

Я поправила его руку под спиной младенца. Мы оказались совсем близко. Северин пах свежей стружкой и дождём.

Леон ухватил герцога за ворот и радостно засопел.

– Видите? – сказала я. – Вы ему нравитесь.

– Он просто не понимает, с кем связался.

– Мужчины в его семье вообще не сразу это понимают.

Северин улыбнулся. С младенцем на руках он выглядел неожиданно домашним. И настолько привлекательным, что мне пришлось заняться пологом, хотя тот висел совершенно ровно.

В дверях появилась Марта.

Увидев нас, она замерла. На её лице мелькнули удивление, зависть и что-то похожее на сожаление.

– Он редко так спокойно лежит у посторонних… Особенно у мужчин, – сказала она.

– Умный мальчик, – ответила я. – Выбирает лучшего родственника.

В тот же вечер приехал королевский курьер.

Вручённый им документ оказался уведомлением о принятии апелляции Рейнара. Бывший супруг требовал признать развод недействительным на основании того, что в момент заседания телом Эвелины Арден якобы управляла «неустановленная посторонняя сущность».

До выяснения обстоятельств он просил передать ему управление всем моим имуществом как законному супругу и ближайшему родственнику.

– Какая наглость, – прошептала Агата.

– Продуманная наглость, – поправил Северин.

К уведомлению прилагалось распоряжение: через четыре дня в Медовые Ключи прибудет комиссия по установлению непрерывности души.

Я перечитала документ дважды.

Внизу стояла дополнительная пометка.

Если подмена подтвердится, развод отменят. Меня признают не Эвелиной Арден, а неизвестной душой, незаконно занявшей чужое тело.

Поместье, состояние и титул перейдут наследнику или супругу умершей.

У Эвелины не было детей.

Зато имелся Рейнар.

Дом тревожно скрипнул стенами.

«Он снова станет хозяином?»

Я сложила документ.

– Нет.

«Вы уверены?»

– Нет. Но это не повод сомневаться в моей правоте.

Глава 14

Глава 14

Подготовку к приезду комиссии я начала с крыши.

Юридические неприятности неприятностями, а дождь над документами ещё никому не помог выиграть дело.

На рассвете во двор привезли две телеги черепицы. Поставщик размахивал договором, утверждал, что заказ сделал прежний хозяин, и требовал полной оплаты.

Я осмотрела верхний ряд.

Черепица была новой, ровной и красивой.

Потом попросила разгрузить нижний.

Там лежали потрескавшиеся пластины, наскоро покрытые красной краской.

– Вы рассчитывали, что мы не заметим? – спросила я.

Поставщик оскорбился:

– Миледи, вы сомневаетесь в моей честности!

– Нет. Я в ней совершенно уверена. Она отсутствует.

– У меня документ с печатью маркиза!

– Вот к маркизу и обращайтесь за деньгами.

Я велела пересчитать каждую пластину. На тридцать седьмой обнаружился чёрный знак перечёркнутой двери.

Северин сразу отодвинул рабочего.

– Не трогать.

Внутри глины пульсировала портальная нить. Такие же знаки нашлись ещё на двенадцати пластинах.

Если бы их уложили на крышу, над каждой комнатой появилась бы маленькая точка входа. Венн смог бы проникнуть в дом или открыть путь гончим, не потревожив главную защиту.

– Кто дал вам черепицу? – спросила я у поставщика.

– Я не знаю никаких магов!

– Я пока не спрашивала о магах.

Он попытался убежать, но ворота захлопнулись перед самым его носом.

«Он мне не нравится», – сообщил дом.

– Мне тоже. Придётся оставить до приезда стражи.

Поставщик немедленно вспомнил, что заказ оплатил человек Рейнара. Даже предъявил расписку.

Я добавила её к остальным документам.

– Ваш бывший супруг отличается редким упорством, – заметил Северин.

– Если бы это упорство направить на полезные дела…

Испорченную черепицу отнесли в дальний сарай и обсыпали солью. Хорошую поставили отдельно. После тщательной проверки выяснилось, что её хватит только на прачечную и детскую.

– Сначала детская, – распорядилась я.

– А хозяйская спальня? – спросил старший кровельщик.

– Я потерплю.

Северин нахмурился.

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Ваша спальня будет следующей.

– У нас ограничены материалы.

– К вечеру привезут новые.

– Откуда?

– Из моего поместья.

– Я за них заплачу.

– Это подарок.

– Подарки дороже покупок. За них потом требуют благодарность.

Северин наклонился ко мне.

– Я готов принять благодарность поцелуями.

– Прямо при рабочих?

Все кровельщики внезапно стали очень заняты.

– Можно без свидетелей, – серьёзно предложил он.

– Сначала беседка.

Герцог посмотрел на почти готовое строение.

– Начинаю подозревать, что вы специально затягиваете расчёт.

Несмотря на происшествие с черепицей, поместье постепенно оживало.

В купальне установили новые трубы. Медовая вода наполнила два небольших бассейна: один горячий, другой прохладный. Госпожа Мирена первой испытала оба и заявила, что после горячего у неё перестала болеть спина, а после холодного появилось желание ударить того, кто придумал холодные купальни.

В прачечной поставили большие медные котлы. Дом научился самостоятельно подогревать воду и очень этим гордился.

В мастерской принимали столько заказов, что пришлось нанять ещё четырёх швей. Сапожник привёл двух сыновей. Плотник сделал стойку для выдачи вещей, а я повесила над ней табличку:

«СРОЧНО – ДОРОЖЕ. ОЧЕНЬ СРОЧНО – ВДВОЕ ДОРОЖЕ. „Я ТОЛЬКО СПРОСИТЬ“ – В ОБЩУЮ ОЧЕРЕДЬ».

Дом попросил вторую такую же для кухни.

В саду расчистили дорожки и посадили молодые яблони. Пасечник принёс два новых улья. Пчёлы облетели поместье и почему-то выбрали Северина.

Он вернулся с осмотра сада, окружённый золотистым облаком.

– Не двигайтесь, – предупредила я.

– Я и не собирался.

– Они чувствуют страх.

– Я не боюсь.

– Тогда почему стоите так, будто вас сейчас казнят?

– Портальные гончие ведут себя предсказуемее.

Я окурила пчёл дымом, сняла одну с его волос и пересадила на цветок.

Северин смотрел на мои пальцы.

– Вы умеете обращаться и с ними?

– Когда-то у соседа была пасека. Он каждое лето дарил нам банку мёда и потом три часа рассказывал, как правильно за ними ухаживать.

К вечеру беседка была готова.

Северин восстановил резные перила, укрепил крышу и заменил разбитые скамьи. Пионы вокруг пострадали, но садовник пересадил уцелевшие кусты.

Начался дождь. Мы укрылись под новой крышей. Дом прислал нам через садовую дверь чайник, две чашки и корзинку с ещё тёплыми пирожками.

– Услужливый, – заметил Северин.

– Подлизывается после истории со шкафом.

Мы сели рядом. Дождь стучал по крыше, в саду пахло мокрой землёй и пионами.

На мне было новое зелёное платье, сшитое в нашей мастерской. Оно мягко облегало грудь и талию, а потом расходилось тяжёлыми складками. Агата вплела в волосы жемчужные нити, хотя я собиралась всего лишь проверять ремонт.

Северин смотрел слишком внимательно.

– Что?

– Вам идёт зелёный.

– Не меняйте тему. Беседку я приняла. Смету получите завтра.

– А обещанную благодарность?

– Ничего я не обещала.

– Но и не отказали.

Он взял мою руку. Большой палец медленно провёл по серебряному шраму.

– Вы скучаете по прежней семье?

Я посмотрела на дождь.

– Постоянно…

– Дверь может вести к ним?

– Возможно.

– Вы захотите вернуться?

Вопрос прозвучал спокойно. Но его пальцы крепче сжали мои.

– Я умерла для того мира, Северин. Даже если дверь откроется в мою квартиру, там не найдётся молодого тела, в которое можно вернуться. И я не хочу снова отнимать чужую жизнь.

– Вы не знаете, что случилось с Эвелиной.

– Вот это и пугает больше всего.

Он поднёс мою руку к губам.

– Мы все узнаем, обещаю.

– Закон от этого не изменится.

– Значит, найдём доказательства.

– А если не найдём?

Северин поднял взгляд.

– Я не позволю отдать вас Рейнару.

– Я сама себя ему не отдам.

– Знаю. Но иногда можно не справляться одной.

От его голоса у меня перехватило дыхание. Всю прежнюю жизнь я решала чужие проблемы. Муж, дети, внуки, работники, соседи, покупатели. Если крыша текла, долг не сходился или кому-то требовалась помощь, все знали, кому звонить.

Очень редко кто-то говорил, что поможет мне.

– Вы опасный мужчина, герцог.

– Почему?

– Говорите правильные вещи, когда женщина совершенно к этому не готова.

– Могу помолчать.

– Попробуйте.

Он наклонился.

В этот раз Северин целовал меня медленно. Сначала осторожно, потом всё настойчивее. Его ладонь скользнула по моей талии и прижала ближе. Я упёрлась рукой в широкую грудь, почувствовала сильное биение сердца – и вместо того, чтобы остановить, притянула его за ворот.

Северин тихо выдохнул мне в губы.

– Галина…

От собственного имени, произнесённого таким голосом, по спине прошла дрожь.

Его пальцы коснулись моего затылка. Поцелуй стал глубже. Жар поднялся к щекам, а помолодевшее тело окончательно отказалось помнить о достоинстве восьмидесятилетней женщины.

Потом Северин остановился. Не отстранился – просто замер, прижавшись лбом к моему.

– Если скажете прекратить, я прекращу.

После Рейнара, браслета и приказов эта простая фраза значила слишком много.

– Даже не думайте, – прошептала я, и он поцеловал меня снова.

Дом деликатно задвинул вокруг беседки густой плющ.

А потом у главных ворот зазвонил колокол.

Мы отстранились.

«Приехали три кареты», – сообщил дом. «И тот мужчина, которого я ненавижу».

– Рейнар?

«Да. Можно его снова засунуть в шкаф?»

– Пока нельзя.

Я поправила волосы. Северин застегнул ворот рубашки.

– Вы выглядите взволнованной, – заметил он.

– Это от жары.

– Разумеется.

– А вы слишком довольны.

– Это тоже от жары.

Мы вышли из беседки.

Комиссия прибыла на день раньше.