Текст книги "Скандальный развод пышки-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Баринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5

Глава 5

Портал раскрылся с таким треском, словно кто-то разом переломал все доски в новом заборе.

Правда, нового забора у нас пока не было. Старый лежал возле ворот и делал вид, что так и задумано.

Синее пламя взметнулось над клумбой. Из разрыва снова показалась чешуйчатая лапа, затем вторая. Между ними возникла вытянутая морда с шестью жёлтыми глазами.

– Кто-то из ваших родственников? – спросила я у Северина.

– Нет. – он даже опешил от такого предположения.

– Уже хорошо.

– Это портальная гончая.

– А вот это плохо.

Гончая протиснула голову наружу и оскалила три ряда зубов. С клыков закапала синяя слюна. Там, где капли падали на землю, трава исчезала, оставляя идеально круглые проплешины.

Садовник точно потребует двойной моральный ущерб.

– Агата! – крикнула я. – Соль нашли?

– Только мелкую!

– Несите! Нам же не огурцы солить!

Агата выскочила из дома, прижимая к груди глиняный горшок. Следом за ней сам собой вылетел мешок и с размаху ударил гончую по морде.

«Я тоже помогаю», – гордо сообщил дом.

– Молодец. Только мешок потом подними.

Гончая взвыла и рванулась вперёд. Портал расширился.

Северин попытался подняться.

– Лежите, – приказала я.

– Графиня, эта тварь питается пространственной магией.

Я выхватила у Агаты горшок и высыпала соль полукругом перед порталом. Гончая ударилась лапой о белую линию. Вспыхнуло синее пламя, и зверь отшатнулся.

– Сработало! – обрадовалась Агата.

– Разумеется, сработало. Я же говорила, что нужна соль.

– Но вы сказали, что не знаете зачем она нужна.

– Это не повод сомневаться в моей правоте.

Гончая перестала рычать и принялась втягивать воздух. Все шесть глаз одновременно повернулись к Северину.

– Она пришла за вами, – догадалась я.

– Похоже на то.

– Вы кому-нибудь задолжали?

– Нет.

– Увели чужую жену?

– Никогда.

– Ждёте завещание богатого родственника?

– Тоже нет.

– Тогда совершенно непонятно, за что вас так не любят.

Портальная гончая присела для прыжка. Северин вскинул руку. Между его пальцами сверкнули серебряные нити, но тут же погасли. Ожог на груди налился чернотой.

– Не смейте колдовать! – рявкнула я.

– У нас мало вариантов.

– У меня всегда много вариантов. Просто некоторые ещё не найдены.

Я оглянулась. Лейка была смята, соли осталось на две пригоршни. Гончая ударила лапой по белой полосе – вспыхнуло пламя, и тварь отпрянула. Переступить черту она не могла, но портал за её спиной расширялся. Скоро зверь просто обойдёт преграду.

«Кухонная дверь», – прошелестел дом.

– Она на другой стороне.

«Не обязательно».

Северин стоял у клумбы, прижимая ладонь к ожогу.

– Сможете вернуть её в портал?

– Если подведёте достаточно близко.

– Тогда приготовьтесь.

Я коснулась стены.

– Открывай кухню.

В зарослях плюща появилась дверь. За ней обнаружилась старая кухня.

– Этой двери здесь не было, – заметил Северин.

– Не отвлекайтесь по пустякам, герцог.

Мы укрылись внутри. Северин опустился на колено и провёл рукой по полу. Серебряные линии протянулись от одного порога к другому.

– Когда гончая войдёт, нужна дверь прямо перед порталом.

«Сделаю».

– Сделаем, – сказала я.

Северин взглянул на меня с изумлением, но промолчал.

Вход исчез и возник вновь за соляной полосой. Гончая заметила Северина и вошла в кухню, не нарушив защиту: дом просто предложил ей другой путь.

– Рано, – прошептал герцог.

Тварь сделала ещё шаг и прыгнула.

– Сейчас!

Дверь захлопнулась. Пол наклонился, бросая гончую на серебряный контур. Светящиеся линии обвили её лапы.

– Открывайте напротив! – приказал Северин.

В дальней стене распахнулась дверь. За ней бушевал портал.

Гончая взвыла и дёрнулась. Одна из линий лопнула, и Северин пошатнулся.

«Не удержу».

– Удержишь! – Я ударила ладонью по стене. – Помоги ему!

Из стен выдвинулись балки, отрезая гончей путь. Пол наклонился сильнее, а из шкафов на тварь посыпались кастрюли и кувшины.

Гончая потеряла равновесие. Серебряный контур вспыхнул и швырнул её в портал.

– Закрывай!

Дверь захлопнулась, отсекая синее сияние. Кухня замерла.

С потолка упала деревянная ложка.

«Она сломала мне три полки», – пожаловался дом.

– Починим.

Северин опустился на пол. Я прижала платок к его ожогу.

– Я же велела вам не колдовать.

– Без меня план не сработал бы.

– Без моего дома вы бы сейчас объясняли гончей, почему герцогов есть неприлично.

Он окинул взглядом кухню.

– Никогда не видел, чтобы поместье настолько подчинялось магу.

– Возможно, я просто убедительно говорю.

За моей спиной дом самодовольно распахнул уцелевший шкаф.

– Разумеется, графиня, – серьёзно произнёс Северин. – Всего лишь говорите.

Герцог попытался встать, но у него закружилась голова, и он обнял меня за плечи, чтобы не упасть. На мгновение Северин оказался совсем близко. От него пахло дымом, дождём и чем-то терпким. На миг он потерял сознание, и его голова практически уткнулась в мою необъятную грудь.

– Вы спасли мне жизнь, графиня. – тут же пришел в себя он.

– Пока только временно. Если ещё раз ослушаетесь, за последствия я не отвечаю.

Северин рассмеялся, но смех тут же перешёл в болезненный кашель.

Мы с Агатой довели его до гостевых покоев. По дороге я подняла чёрную иглу, завернув её в платок.

На металле был выгравирован знак раскрытой двери.

Я уже видела похожий символ – на перстне Северина.

Только у него дверь была серебряной, а здесь её перечёркивала тонкая чёрная линия.

В гостевой спальне обнаружились пыль, паутина и возмущённый призрак пожилой дамы в ночном чепце.

– Какой стыд! – воскликнула она, увидев Северина в разорванной рубашке. – Мужчина в спальне незамужней хозяйки!

– Это гостевая спальня.

– Это приличный дом!

– Дом три минуты назад ловил дверью шестиглазую собаку. Его репутация переживёт.

Призрак поджала губы и растворилась в стене.

«Она живёт здесь семьдесят два года», – пожаловалось поместье. «И всё время делает замечания».

– Потом с ней разберёмся. А сейчас нагрей, пожалуйста, воду.

«Труба почти забита».

– Тогда хотя бы согрей ту, что уже есть.

В камине вспыхнул огонь. Мы уложили Северина на кровать. Агата побежала за деревенским лекарем, а я осторожно развернула платок с иглой.

Герцог сразу перестал улыбаться.

– Не трогайте её голыми руками.

– Уже догадалась. Что это?

– Перенаправляющий шип. Его вбивают в портальную метку, чтобы изменить место выхода.

– То есть на мои пионы вы свалились не случайно?

– Нет. Кто-то заранее направил портал сюда.

– Но почему именно сюда?

Северин медленно оглядел комнату. По стенам тянулись выцветшие изображения дверей, дорог и золотых ключей.

– Медовые Ключи построены на древнем перекрёстке. Я считал, что он погас больше шестидесяти лет назад.

– А сегодня снова заработал?

– Видимо, после вашего возвращения дом признал хозяйку. Перекрёсток пробудился и перехватил мой аварийный переход.

Я задумалась.

– Получается, дом сам вытащил вас из портала?

– Похоже на то.

«У меня треснула балка», – напомнило поместье.

– Да помню я про балку!

Северин приподнял бровь.

– Вы разговариваете с домом?

– Он первый начал.

– Медовые Ключи не отвечали прежним владельцам несколько поколений.

– Возможно, прежние владельцы не интересовались трубами.

Дом одобрительно заскрипел ставнями, а Северин посмотрел на меня с новым интересом.

– Графиня, тот, кто установил шип, знал о пробуждении перекрёстка раньше нас.

– Значит, он либо очень умный, либо давно бывает в моём поместье без приглашения.

– И отправил за мной гончую, чтобы исправить свою ошибку.

– То есть добить свидетеля.

– Боюсь, что так.

Я поправила на нём одеяло.

– Тогда придётся вам пожить здесь.

– Ради моей безопасности?

– Ради моей. Пока я не выясню, кто использует мой дом как проходной двор, единственного специалиста по порталам я никуда не отпущу.

– Вы берёте меня в плен?

– С трёхразовым питанием.

– Звучит заманчиво.

– Не обольщайтесь. Кашу у нас варят с комочками.

«Неправда», – обиделся дом.

В этот момент из-под кровати раздался шорох. Появилась костлявая прозрачная рука и утащила сапог Северина.

Я закрыла глаза.

– И с призраком разберись, – сказала я дому.

«Она говорит, что мужчина разбрасывает вещи».

– Вот видите, – заметила я герцогу. – Вы здесь меньше часа, а вопрос с носками уже проясняется.

Глава 6

Глава 6

Деревенская целительница прибыла через полчаса.

Звали её госпожа Мирена. Это была крупная женщина с красными руками, громким голосом и сумкой, способной вместить половину сельской аптеки вместе с аптекарем.

Она осмотрела ожог Северина, надавила на него пальцем и невозмутимо спросила:

– Больно, ваша светлость?

Герцог побледнел.

– Немного.

– Значит, жить будете.

Целительница мне сразу понравилась.

– Магией ему пользоваться нельзя, – продолжила она. – Портальный ожог ушёл глубоко. Ещё один сильный переход – и пространство начнёт рваться уже внутри него.

Я представила и поморщилась.

– Насколько всё серьёзно?

– Неделю минимум постельный режим.

– Слышали? – спросила я Северина.

– Да.

– Я вам запишу. Вдруг забудете.

Он устало прикрыл глаза.

Мирена выдала мне мази, настой и подробные распоряжения. Заодно осмотрела ожог на моём запястье, оставшийся после подчиняющего браслета.

– След магии ещё есть, – сказала она. – Ослаб, но не исчез.

– Снять можно?

– Со временем. Или если разрушится связь с тем, кто надел браслет.

– Брак уже расторгнут.

– Брачная связь разрушилась, а магический приказ – нет. Вы его не выполнили, поэтому он продолжает тлеть.

Тусклая серебряная полоса действительно иногда проступала на коже.

– Это опасно?

– Пока нет. Но если маркиз попробует повторить приказ с помощью родственной магии, браслет может отозваться.

Прекрасно. Вот мне и память о семейной жизни. Некоторые после развода делят сервизы, а я получила незавершённое магическое принуждение.

Утром я начала осмотр поместья.

Северину было велено оставаться в постели. Поэтому, разумеется, он спустился к завтраку.

На нём была рубашка, найденная в хозяйском шкафу. Судя по ширине рукавов, принадлежала она человеку, который предпочитал поднимать кубок, а не меч. На герцоге рубашка трещала в плечах и не сходилась на груди.

Я невольно задержала на ней взгляд.

Северин это заметил.

– Что-то не так?

– Всё так. Даже слишком. Но если порвёте рубашку, заплатите и за неё.

– Внесите в общий счёт.

– Я уже завела отдельную книгу.

Агата поставила перед ним кашу.

Северин посмотрел в тарелку.

– Вы не шутили насчёт комочков.

«Это старый рецепт», – возразил дом.

– Дом на вас обиделся, – сказала я. – Будьте терпимее.

После еды я разложила на столе бумаги.

Доходы Медовых Ключей состояли из платы за землю, садов, пасеки и двух мельниц. На бумаге поместье должно было процветать.

В действительности одна мельница не работала, вторая принадлежала мышам, половина ульев опустела, а сад зарос так, что в нём можно было потерять небольшую армию сборщиков яблок.

Деньги исправно уходили в столицу.

Обратно не возвращалось почти ничего.

– Маркиз забирал даже средства на ремонт плотины, – сказала Агата.

– Не забирал, а временно перераспределял, – прочитала я пометку в книге. – Ненавижу это слово. Если человек пишет «временно перераспределил», значит, деньги можно искать у него в кармане.

Северин рассматривал чёрную иглу через увеличительное стекло.

– Рейнар мог знать о перекрёстке?

– Он считал Медовые Ключи бесполезной дырой.

– Иногда люди особенно старательно обесценивают то, что хотят получить.

Умный мужчина. Опасное качество, но в хозяйстве полезное.

Мы нашли нужную запись в книге за прошлую осень. Рейнар передал некоему магистру Алдрику Венну право «исследовать подземные источники и остаточные потоки» Медовых Ключей. А в обмен получил крупную сумму.

Моя подпись стояла рядом с его подписью.

– Я этого не подписывала, – сказала я.

В тот день Эвелина, точнее, я лежала с жаром после очередной лечебной процедуры.

Северин коснулся бумаги перстнем. Над строками проступила сеть чёрных нитей.

– Подпись поддельная. Но договор скрепили кровью Рейнара как вашего супруга и распорядителя имущества.

– Теперь он мне не супруг и ничем не распоряжается.

– По обычному праву договор недействителен. Но магия перекрёстка могла принять его до развода.

Дом тревожно задрожал. Из стены выпал кусок штукатурки.

«Внизу кто-то скребётся», – прошептало поместье.

– Где внизу?

«Под фундаментом».

– Там подвал?

«Семь подвалов».

– Почему сразу не сказал?

«Вы не спрашивали».

Логично. Возразить было нечего.

Северин нашёл на обороте договора едва заметную печать.

– Отсчёт уже начался.

– Какой ещё отсчёт?

– После пробуждения дома у нынешней хозяйки есть семь дней, чтобы подтвердить право на перекрёсток. Если этого не сделать, подземные источники перейдут тому, кто заключил договор первым.

– Этому Венну?

– Да.

– А что станет с поместьем?

Северин не ответил.

Зато ответил дом:

«Я снова усну».

В его голосе прозвучал такой страх, что у меня сжалось сердце.

– Насколько надолго? – тихо спросила я.

«По человеческим меркам навсегда».

Я посмотрела на договор.

– Что нужно сделать?

Северин осторожно сел.

– В древних поместьях право хозяйки подтверждалось семью зажжёнными очагами. Не просто огнём. Каждый очаг должен стать частью живого дома.

– То есть?

– На кухне должна готовиться еда. В мастерской – работать люди. В библиотеке – храниться и передаваться знание. В гостевой части нужно принять путника. В бане или купальне должна течь чистая вода. В садовом доме – что-то расти. Последний очаг находится в главном зале. Он пробуждается, когда дом признаёт новое хозяйство единым.

– Похоже на игру «Ферма»…

– Что?

– Ничего… И всё это надо сделать за семь дней?

– За шесть. Первый день почти прошёл.

Я оглядела трещины, паутину и потолок, с которого свисал засохший плющ.

– Понадобятся люди, материалы и деньги.

– Я могу помочь.

– Вам надо лежать.

– Графиня…

– Ваша светлость, если пространство разорвётся внутри вас, мне придётся отмывать гостевую спальню. А у меня и без того дел достаточно.

Он открыл рот, но передумал спорить.

Я позвала Агату.

– Отправьте людей в деревню. Мне нужны плотники, печники, каменщики, садовники, пасечники и все, кто умеет держать молоток правильной стороной.

– А если не умеет?

– Тоже пусть приходит. У нас тут много работы.

К полудню во дворе собралась почти вся деревня.

Люди смотрели настороженно. При прежнем хозяине им часто задерживали плату, поэтому обещаниям из поместья никто не верил.

Я вынесла стол, счётную книгу и кошель с первой частью средств, полученных после развода.

– Плата каждый вечер, – объявила я. – Работа проверяется, и за хороший результат будет премия. За попытку украсть материалы – разговор со мной.

Из толпы раздался голос:

– А что страшнее?

– Можете проверить.

Желающих не нашлось.

Первым подошёл старый печник.

– Главная труба развалится, если её тронуть.

– Значит, сначала укрепите.

– Это дорого.

– Дешевле, чем новый дом.

– Быстро не получится.

– Мне нужно за шесть дней.

– Невозможно.

Я положила перед ним три золотые монеты.

Печник посмотрел на деньги.

– Если выделите мне помощников, то я бы взялся.

– Вот и договорились.

К вечеру двор заполнился лесами, телегами и руганью мастеров. Дом сначала вздрагивал от каждого удара, потом начал подсказывать, где проходят старые трубы и какие балки ещё можно спасти.

Северин наблюдал за всем из кресла у открытого окна.

Я принесла ему документы.

– Раз уж не умеете лежать без дела, проверяйте договоры с поставщиками.

– Вы мне настолько доверяете?

– Всего лишь использую вас как бесплатную рабочую силу.

– Вы умеете разрушать романтические заблуждения.

– В моём возрасте иллюзии вредны для здоровья.

– Вам всего тридцать.

– Тем более пора поберечься.

Он внимательно посмотрел на меня, но вопросов не задал.

К полуночи в старой кухне зажгли первый очаг.

Огонь вспыхнул медово-золотым пламенем. Трещины на печи сами затянулись, а потемневшие медные кастрюли заблестели.

Дом тихо выдохнул.

«Один».

Я прислонилась к столу.

Оставалось ещё шесть.

А из-под пола снова донёсся скрежет.

На этот раз гораздо ближе.

Глава 7

Глава 7

Утро началось с того, что из северной спальни выбежали два плотника.

Первый был бледен. Второй держал топор и крестился. Следом сквозь стену выплыла призрачная дама в чепце.

– Варвары! – кричала она. – Невежды! Они хотели выбросить мой комод!

– Он сгнил! – крикнул с лестницы плотник.

– Это старинная патина!

– Он рассыпается!

– Это тонкая работа!

Я встала между живыми и мёртвой.

– Тихо!

Дом замер. Плотники замолчали. Призрак возмущённо поджал губы.

– Представьтесь, леди, – потребовала я.

– Госпожа Брунна, старшая экономка Медовых Ключей. Сорок два года безупречной службы при трёх поколениях Арденов.

– И семьдесят два года посмертного ворчания, – добавил дом.

– Я поддерживаю порядок!

– Прекрасно, – сказала я. – Мне как раз нужна ваша помощь, госпожа Брунна.

Призрак растерялся.

– Каким образом?

– Покажете, какая мебель ценная, где лежат старые описи и в какой комнате спрятано серебро.

Госпожа Брунна стала ещё прозрачнее.

– Откуда вы знаете про серебро?

– Это было предположение… Но теперь я знаю.

Через час из стены за комодом извлекли сундук со столовыми приборами, двумя золотыми подсвечниками и мешочком драгоценных камней.

– Это резерв на чёрный день, – оправдывалась госпожа Брунна.

– Чёрный день уже пришёл, пожил здесь семь лет и уехал с любовницей. Будем пользоваться.

Призрак уважительно поклонился. Так в поместье появилась новая старая экономка.

Она помнила расположение скрытых помещений, знала характер дома и могла одним появлением заставить работников перестать бездельничать. Особенно быстро трудились молодые плотники, когда из стены рядом с ними высовывалась прозрачная голова и спрашивала, почему доска прибита криво.

За два дня мы пробудили ещё четыре очага.

В мастерской заработали ткацкие станки. В библиотеке Агата вслух читала детям старую сказку, когда камин вспыхнул золотом. В гостевом крыле поселилась госпожа Мирена, заявившая, что не доверяет моему больному. В пряном огородике высадили первые ростки целебной мяты.

Оставались купальня и главный зал.

С купальней возникли сложности.

Источник, который должен был наполнять бассейн, пересох. Рабочие расчистили трубы, но воды не было.

– Она должна идти из-под северной стены, – сказала госпожа Брунна. – Медовая вода. Тёплая даже зимой.

– Почему медовая?

– Она считается целебной. Но пить её не советую: источник давно никто не чистил.

Один из работников незаметно отставил кружку.

Мы с герцогом спустились в нижний подвал. Он уже ходил увереннее, хотя Мирена запрещала ему пользоваться магией. Я тоже запрещала, но меня герцог почему-то боялся меньше.

Под фундаментом тянулся узкий каменный коридор. На стенах светились изображения семи ключей.

Северин провёл пальцами над кладкой.

– Вода перекрыта искусственно.

За стеной обнаружилась чёрная кристаллическая плита. От неё шли те же нити, что от поддельного договора.

– Вынуть её можно? – спросила я.

– Можно. Но она связана с чужой магией.

– С магией Венна?

– Да.

Имя было Северину знакомо.

Алдрик Венн служил старшим смотрителем портальных путей и несколько лет он занимался закрытыми перекрёстками. Именно он сообщил, что Медовые Ключи погасли и не подлежат восстановлению.

– Вы ему доверяли? – спросила я.

– До сегодняшнего дня.

– Не расстраивайтесь. Ошибаться в мужчинах случается и с лучшими из нас.

Северин усмехнулся.

– Вы считаете себя одной из лучших?

– Я считаю себя предупреждением для остальных.

До верхней ступени Северин дошёл самостоятельно, но на предпоследней остановился и незаметно опёрся ладонью о стену.

Разумеется, я тут же заметила.

– Ваша светлость, вы опять колдовали?

– Всего лишь проверил портальные линии возле источника.

– То есть опять ослушались госпожу Мирену и меня.

– Графиня, я чувствую себя гораздо лучше.

– Я тоже чувствую себя лучше, когда мне не приходится хоронить герцогов в собственном саду.

Он выпрямился, но слишком поздно. Я уже увидела, как под воротом рубашки расползается знакомая чернота. Ожог снова пульсировал, а мышцы на спине герцога свело так, что он едва мог повернуть плечо.

– Быстро в гостевую спальню, – распорядилась я.

– Мне нужно изучить кристалл.

– Кристалл никуда не убежит. А вот вы, судя по вашему виду…

– Я не нуждаюсь в постельном режиме.

– Замечательно. Значит, до кровати дойдёте сами.

Через пять минут Северин сидел на краю постели, а я вошла с сумкой, в которую сложила мазь Мирены, чистые полотенца, маленькую спиртовую лампу и шесть стеклянных банок, найденных на кухне. Раньше в них хранили пряный мёд. Теперь им предстояло послужить медицине.

Я поставила сумку на стол.

– Раздевайтесь.

Северин застыл. Потом медленно приподнял бровь.

– Простите?

– Снимите рубашку. Это медицинская необходимость.

– Вы уверены?

– Если продолжите задавать вопросы, я сниму её сама.

Герцог посмотрел на меня так, словно пытался решить, шучу я или действительно способна исполнить угрозу. Решил не проверять и осторожно стянул рубашку через голову.

Я отвернулась ровно на тот срок, который требовали приличия. Потом повернулась обратно и поняла, что приличия следовало соблюдать немного дольше.

Широкая спина Северина была покрыта старыми тонкими шрамами. Под левой лопаткой темнел свежий след портального ожога, от которого расходились чёрные прожилки. Мышцы вокруг него закаменели.

Красивый мужчина – это прекрасно. Красивый мужчина, не выполняющий предписания целительницы, – обычный пациент. Именно это я себе и напомнила. Дважды.

– Сядьте верхом на стул и обопритесь на спинку.

– Что именно вы собираетесь делать?

– У вас магический застой. После ожога энергия не уходит, а скапливается в грудном отделе и стягивает мышцы. В моём… родном краю с таким боролись банками.

Северин посмотрел на стеклянные сосуды.

– Банками? Для варенья?

– Медицинскими. Эти вчера были для мёда, но переквалифицировались. Сидите смирно. Будет горячо.

– Насколько горячо?

– Если будете дёргаться, узнаете.

Северин послушно сел. Я нанесла мазь Мирены по краям ожога, стараясь не касаться почерневшей середины. Под моими пальцами его мышцы напряглись ещё сильнее.

– Больно?

– Немного.

– Дышите глубже, ваша светлость.

Я поставила первую банку возле правой лопатки. Стекло плотно присосалось к коже. Северин резко втянул воздух, но не пошевелился.

– Это обязательно?

– Нет. Можете продолжать колдовать, пока вас не разорвёт изнутри. Тогда банки уже не понадобятся.

– А вы умеете быть убедительной.

Вторая банка встала слева от позвоночника, третья – ниже. Внутри стекла неожиданно заклубился серебристый туман. Тонкие магические нити вытягивались из напряжённых мышц и оседали на стенках.

Я остановилась.

– А вот этого раньше не было.

– Значит, метод действует, – заметил Северин.

– Не спешите радоваться. Возможно, вы просто испортили мне посуду.

Из стены высунулась госпожа Брунна.

– Какой стыд! Графиня в спальне у раздетого мужчины! И руки распускает!

– Я его лечу, а не распускаю руки!

Призрак выразительно посмотрела на обнажённую спину герцога.

– Он уже раздет.

– Если бы раздеть его полностью, было бы удобнее, – сердито сказала я, устанавливая четвёртую банку. – Но боюсь, тогда вы не переживёте второго потрясения после смерти.

Северин кашлянул. Судя по покрасневшим ушам, великий герцог Астэр впервые не нашёлся с ответом.

Ставни за окном мелко задрожали. Дом явно хихикал.

– И ты не подглядывай, – предупредила я.

«Это моя спальня».

– Тогда хотя бы делай вид, что у тебя есть воспитание.

«Я старше вас обоих».

– Возраст не всегда означает мудрость. Могу подтвердить лично.

Когда последняя банка заняла своё место, серебряный туман внутри остальных потемнел. Чёрные прожилки вокруг ожога начали бледнеть. Северин медленно выдохнул, и напряжение под моими пальцами ослабло.

– Легче? – спросила я.

– Значительно.

В его голосе прозвучало такое искреннее удивление, что я усмехнулась.

– Не ожидали?

– Никто ещё не лечил портальный ожог банками из-под мёда.

– Всё когда-нибудь случается впервые.

– И вы первая женщина, которая заставила меня раздеться… Без соответствующего продолжения…

На несколько мгновений я слишком ясно осознала, что он не просто пациент, а полураздетый привлекательный мужчина, находящийся от меня на расстоянии одного вдоха.

Пришлось сосредоточиться на лечении. В восемьдесят один год женщина обязана уметь владеть собой. Даже если ее помолодевшему телу об этом никто не сообщил.

– Готово, – сказала я и отступила. – До завтра никакой магии.

На спине герцога осталось шесть круглых красных следов. Я, не сдержавшись, хихикнула. Северин повернулся.

– Что у вас с лицом?

– Ничего. Просто теперь вы похожи на человека, пережившего нападение очень аккуратного осьминога.

– Это тоже войдёт в отдельную книгу расходов?

– Непременно. Лечение, испорченные банки и двойная плата за непослушание.

Он улыбнулся и потянулся за рубашкой.

– Графиня, боюсь, я никогда не смогу с вами расплатиться.

– Тогда придётся отрабатывать. Беседка сама себя не починит.

Через несколько секунд Северин снова был одет. Ожог заметно побледнел, хотя выражение лица герцога оставалось задумчивым.

Снаружи раздался звон колокола. Агата использовала его, когда приезжал кто-то важный или крайне нежелательный.