Текст книги "Случайные связи (СИ)"

Автор книги: Ольга Матвеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Поезд. Начало весны

В купе они были вдвоем: Саша и женщина лет пятидесяти.

«Хорошо, – подумала Саша, – никто не будет храпеть. Хотя некоторые дамы тоже имеют склонность к храпу. Но, возможно, мне повет. А ведь вполне может быть, что я тоже храплю, только не знаю об этом, потому что мне некому об этом сказать». – Сразу стало грустно.

Дама имела несколько экстравагантную внешность: была она грузная, округлая, черные крашеные волосы, собраны в пучок на затылке, глаза обильно подведены, в ушах массивные серебряные серьги с багровыми гранатами, на шее – в несколько рядов бусы из малахита, бирюзы и того же граната, пухлые пальцы унизаны перстнями. Одета – в яркий шелковый балахон с рисунком из индийских огурцов.

– Несколько не по погоде, – отметила Саша. – Впрочем, может, она таким образом декларирует приход весны. Да и в любом случае она не замерзнет – вон у нее шуба какая – величественная: черная норка в пол. Богатая шуба. Интересно, кто эта женщина? На бухгалтера она явно не похожа. Может, отставная певица из провинциального кабаре? А шуба – прощальный подарок последнего любовника? – Саша улыбнулась своей фантазии.

Саша любила наблюдать за людьми и придумывать им истории. Такие своеобразные психологические ребусы. Очень увлекательно. Правда, не всегда удавалось проверить правильность своих логических построений.

Дама тем временем отвлеклась от книги, это было что-то эзотерическое, в которую уткнулась сразу же, как только поезд тронулся, полезла в свою огромную сумку из кожи питона, выудила оттуда пачку сигарет, открыла, разочарованно хмыкнула и произнесла глубоким басом:

– Черт! Забыла купить сигареты! Вот раззява! Курение, это единственное, что в состоянии меня примирить с пребыванием в этом грохочущем, вонючем чудище. Хоть дергай стоп-кран и выпрыгивай на ходу из этого идиотского трамвая, – она выжидающе уставилась на Сашу. Смотрела прямо в глаза. Девушка, будто загипнотизированная полезла в свою сумочку, достала непочатую пачку сигарет и отдала своей попутчице.

– Вот, возьмите, – пролепетала Саша, – у меня еще есть, не беспокойтесь.

– С чего бы я стала беспокоиться! – ухмыльнулась женщина. Повертела в руках пачку сигарет. – Редкостное говно, – резюмировала она, – но выбирать не приходится. И на том спасибо. – Саша почувствовала себя виноватой за то, что курит такое дорогое, изысканное дерьмо. Как же так? Не смогла угодить незнакомке. – Идемте! – скомандовала дама.

– Куда? – спросила Саша немного испуганно.

– Как куда, деточка? В тамбур, курить! Если у тебя есть сигареты, значит, ты куришь? Или ты специально припасла, чтобы угостить случайного попутчика? – женщина расхохоталась. Демонически. Как показалось Саше. – Или ты здесь хочешь покурить? Мне-то, конечно, плевать на всякие там жалкие правила, а вот у тебя могут быть неприятности. Ну!

– Но если мы уйдем вместе, кто будет следить за вещами? Вдруг украдут! – робко запротестовала Саша.

– Ха-ха! Хотела бы я посмотреть на этого воришку! Пусть только посмеет! Я из него всю душу вытрясу! Кончай разговоры, пошли! Я и так уже жду слишком долго.

В тамбуре было нестерпимо холодно, накурено, шумно: колеса поезда ожесточенно грохотали. От присутствия этой огромной пестрой особы помещение для курения казалось еще и невообразимо тесным. Саша испытала что-то вроде легкого приступа клаустрофобии. Дама курила молча – жадно и быстро.

Саша набралась смелости и поинтересовалась:

– Извините мое любопытство, но вы что же, жена генерала милиции?

– Что за бред? С чего это ты взяла?

– Но вы так великолепно командуете и не боитесь воров.

– Нет у меня никакого мужа! На кой хрен он мне нужен! Все мужики слабовольные ничтожные создания! Не родился еще тот мужик, который сможет стать моим мужем! Так, сексуальные игрушки. Чего еще с них взять?

– А кто вы? Вы такая необычная, что я даже не знаю, что и предположить.

– Меньше знаешь, лучше спишь! – дама расхохоталась было, но тут же закашлялась. Саше показалось, что от этого могучего кашля стены вагона затряслись еще сильнее. – Да нет во мне ничего необычного, – заявила женщина, когда, наконец, откашлялась. Я простая русская, – выдержала паузу, – ведьма.

Она снова принялась хохотать, наблюдая, как Саша испуганно вжимается в стену.

– Хочешь, тебе погадаю? Я даже могу сделать тебе одолжение и погадать бесплатно. Мне нужно размяться перед гастролями в провинции. Да не бойся ты! Я ведьма добрая! Без крайней необходимости и мухи не обижу!

В поезд, следовавший через Сашин родной городок, ее занесло отчаянье. Беспросветное, всепоглощающее отчаянье. А вызвано было оно одиночеством, которое в последний зимний месяц, усугубленное серостью и дрянной, унылой погодой, приобрело масштабы чуть ли не вселенские. Она ощущала себя крохотной планеткой, которая влачится по бескрайним космическим просторам никем не замеченная и никому не нужная. На других планетах бурлила какая-то деятельность: кто-то влюблялся, женился, рожал детей, разводился, карабкался по служебной лестнице, путешествовал, снимал кино, писал картины, кутил, прожигал жизнь, обзаводился недвижимостью. А у нее, у Саши не происходило ничего. Ничегошеньки. Рутина. Бизнес, который отчего-то перестал ее вдохновлять. Вечера, наполненные лишь равнодушным бормотанием телевизора. Редкие встречи с немногочисленными подругами, у которых была своя жизнь, свои заботы. К Саше подруги относились хорошо, но нянькой при ней состоять не желали. Да она и не просила – не могла она признаться им в своей слабости и полной беспомощности перед жестким лицом одиночества. Оказалось, намного проще бороться, преодолевать трудности, решать проблемы, чем жить в условиях финансовой стабильности и материального благополучия, но быть при этом никому-никому не нужной. Что она за человек такой? Ей легко, когда трудно, когда нужно стремиться к цели, когда нужно что-то преодолевать. А сейчас, нет бы, просто радоваться жизни, почивать на лаврах, пожинать плоды своих былых трудов, отдыхать и упиваться свободой, а она страдает так, как не страдала с тех самых пор, когда только приехала покорять Москву, скиталась по углам и питалась не досыта и крайне нерегулярно. Тогда тернистый путь ее как путеводная звезда, освещала цель: заработать, добиться, обзавестись, доказать, стать! А что же теперь? Когда все она всем доказала, обзавелась и стала тем, кем хотела. А чего хотеть дальше? И почему нельзя просто жить? Всего-то и не хватает для счастья такого пустячка, как любовь. А ведь многие считают, что любви и вовсе не существует. Так откуда такое нелепое, сентиментальное и смешное желание любить и быть любимой? Это от холода, голода и болезни можно умереть, но ведь не от отсутствия любви. Отчего же ей кажется, что она умирает? И умирает именно от отсутствия любви.

Чем дольше она была одна, тем меньше у нее оставалось желаний, надежд и сил. Она забросила свои поиски приключений, она боялась мечтать и перестала верить, что однажды все изменится. К лучшему. Дальше может быть только хуже. Слабые ростки ее оптимизма мгновенно вытравлялись тяжелым, свинцовым московским небом, снегопадами, пробками, грязной сыростью под ногами.

После трех выходных, проведенных лишь в компании телевизора, книг и вина, когда ей некуда, не с кем и, в общем-то, незачем было идти, Саша решила поехать к матери в безрассудной надежде, что хотя бы ей она еще нужна. Хотя бы ей…

– Давай свою ручонку, – скомандовала ведьма, когда они вернулись в купе.

Саша мялась в нерешительности:

– Понимаете, я не уверена, что хочу знать свое будущее. Я никогда не ходила к гадалкам. Мне кажется, это страшно, знать свою судьбу. Ни к чему это. Пусть все будет так, как будет. Вдруг вы увидите, что я завтра умру. Или уже сегодня?

– И что такого? Тут у тебя будет выбор – рыдать от жалости к себе или провести остаток жизни в удовольствии. Я бы, например, позабавилась с субтильным красавцем из соседнего купе. Представляешь, ты его соблазняешь и тебе плевать, что он о тебе подумает, позвонит ли завтра и захочет ли продолжать с тобой отношения, – ведьма рассмеялась. – На все плевать, потому что завтра для тебя уже не настанет. Только сегодня! Только сейчас. Чистое наслаждение! Вот так и нужно проживать каждый день! И вообще я не понимаю, какого черта ты тут канючишь о смерти? Боится она смерти! Вот умора! – Ведьма пристально посмотрела Саше в глаза. – Ты ведь уже несколько недель только и думаешь о смерти. Она ведь представляется тебе спасительницей. Ты ведь ее призываешь. Тебе ведь, дуре, кажется, что она решит все твои проблемы. А что, разумно! Нет жизни, нет проблем! – Женщина в очередной раз расхохоталась. Бусы на ее огромной груди испуганно звякали. – Только ты ведь не знаешь, что бывает после жизни. Не знаешь ведь, деточка, чем аукнется тебе эта вожделенная смерть. Понятия не имеешь, как ты потом за нее будешь расплачиваться!

– Откуда вы знаете, что я постоянно думаю о смерти?

– Да на лбу у тебя это вырезано! Кровавыми буквами. Сама посмотри! – ведьма сунула Саше в лицо старинное зеркальце в серебряной раме.

Девушка посмотрела на свой лоб: ничего особенного – тонкий слой тонального крема, несколько едва заметных поперечных морщинок, одна – вертикальная, на переносице. Никаких надписей, разумеется, там не было. Тем более кровавых.

– Ну и шутки у вас, – возмутилась Саша.

– Это не шутка, – ответила ведьма неожиданно серьезно. – Есть она там. Просто не каждому дано видеть эту надпись. Тебе – нет, а мне – да. Ты это что же, думаешь, мы случайно тут с тобой в этом чертовом паровозе оказались? Ты думаешь, бывают такие случайности! Ты идиотка, если можешь так думать. Ты не хрена не знаешь ни о жизни, о людях, ни о законах, по которым мы все тут живем на этой планетке!

– И какой смысл в нашей встрече, позвольте поинтересоваться? – почему-то Саша перестала бояться своей попутчицы.

– Пока не знаю, какой прок мне от тебя. А хотя догадываюсь – ты одолжила мне сигарет, – она ухмыльнулась, – а вот я тебе очень нужна.

– И зачем?

– Ты заблудилась в дремучем лесу своих страхов и сомнений. Я та, кто укажет тебе путь. – Саша хотела было что-то сказать, но ведьма ее остановила:

– Помолчи. Можешь ты заткнуться на пару минут? – рявкнула она. – И не нужна мне твоя несчастная ручонка, чтобы читать тебя как открытую книгу. Я уже сказала: все у тебя на лбу написано. И я тебе погадаю, хочешь ты того или нет. Потому что я так решила. А я не меняю своих решений. И спасибо можешь не говорить. На фиг мне не нужны твои благодарности. Так вот слушай. Все наши нынешние проблемы родом из прошлого. Прошлого вроде как не существует, а вот проблемы тянутся оттуда. Так вот, деточка, в недавнем прошлом у тебя была большая потеря. Ну, ты так считаешь, по крайней мере, а по мне, так это чушь несусветная. Так вот, ты потеряла мужа, любовника, поклонника или еще какую-то букашку-таракашку в этом роде. Ты теперь, как полная дура страдаешь, маешься от одиночества, хотя по мне, так и страдать-то не из-за чего, подумаешь, какой-то там мужичишка сбежал! Да и скатертью дорога! Нашим легче. Но это мое личное мнение. А ты-то страдаешь. Нравится, так и мучайся себе на здоровье. У каждого свои удовольствия в жизни. Мужчины тебя бросают. Отец тебя бросил когда-то давно. Но было еще что-то. Что-то, что не дает тебе покоя до сих пор. С отцом ты примирилась, но было что-то еще. Что-то еще. Мальчишка! Юношеская любовь. Она-то и испортила тебе всю малину. Найди его. Разберись с ним. Хватит этому ублюдку занимать место в твоем сердечке. Выкини его оттуда. Вышвырни, и двигайся дальше.

– Куда?

– Вперед, деточка, только вперед! Ты ведь любви хочешь? – Саша виновато кивнула, будто желание любви было каким-то пороком. – У тебя будет любовь. Первая и настоящая. Не нужно пялить на меня свои удивленные тупые глаза. Ты еще не любила. Разные свои комплексы и мелкие страстишки ты принимала за любовь. Но это не было любовью. – Ведьма больше не смотрела на Сашу: глаза ее были закрыты. Она будто бы была здесь, но в то же время отсутствовала – витала по бесконечным просторам вселенной. Женщина раскачивалась в такт вагону. Может быть, это и есть транс? Раньше Саша ничего подобного не видела.

– Твоя истинная любовь впереди. Но она может и не случиться. Тебе нужно многое изменить в себе. Ты должна простить всех, кто причинил тебе боль, ты должна принять свое одиночество, ты должна научиться кайфовать от своего одиночества, а потом неожиданно, совершенно неожиданно, когда ты уже перестанешь ждать и надеяться, ты встретишь свою половину. Человека, который предназначен судьбой именно тебе. Но сначала ты должна научиться жить в гармонии с собой. Должна научиться любить себя. Ты ведь себя не любишь. Не возражай, ни черта не любишь! Ты должна полюбить мужчин. Что ты мне сейчас хочешь сказать? Не любишь ты их. Ты их презираешь! Не спорь со мной. Просто слушай. – Пауза. – Ты должна пройти многие испытания прежде, чем ты получишь то, чего хочешь. Не все так просто. Ты можешь его не заметить, пройти мимо. Следи за знаками: там, где ты его встретишь, будет много воды, будет светить солнце, ты будешь абсолютно счастлива даже без него, ты не будешь никого ждать. Он может быть нищ, стар, убог и болен. Он может настолько не соответствовать твоим представлениям об идеальном мужчине, что ты и не посмотришь в его сторону… И совершишь ошибку. Если ты сумеешь его разглядеть, вы будете вместе, у вас родится двое ребятишек, он станет очень известным человеком, и вы оба будете очень счастливы, черт вас дери! Ах, да! Еще одно условие! Ты должна найти новую цель. Или увлечение. Что-то такое, от чего жизнь твоя перестанет казаться тебе бессмысленным существованием. В общем, деточка, все у тебя будет хорошо, если ты будешь внимательна к течению жизни. Муж, двое детей, пятеро внуков, домик у моря, покой и гармония. Все это будет, если ты сумеешь прочитать знаки, которые это предвещают. И будешь замечать в людях, которые встречаются на твоем пути послания судьбы. Уф-ф-ф! – ведьма открыла глаза. Перестала раскачиваться. В глазах появился язвительный блеск с нотой снисходительности. – Так, доставай свою копченую курицу и помидоры. Я ведь знаю, что ты такой посконно-домотканной ерунды, вроде копченой курицы, не ешь, но еще я знаю, что ты ее прихватила с собой, в качестве миленького воспоминания о своей единственной поездке на юг. Вы тогда с мамашей своей ненормальной поехали. Как же ты была рада-то! А теперь-то уж и никакой Париж тебя так не обрадует! Доставай, доставай. И плевать мне на твои тупые диеты. Будешь есть вместе со мной. Давай, вынимай, говорю. Ты не растолстеешь, это я тебе как ясновидящая говорю. А у меня вот что есть, – она достала бутылку коньяка. – Деточка, эти предсказания отнимают столько энергии! Мне нужно восстановиться. Выпьем! – разлила коньяк в чайные чашки, стоявшие на столе. – За тебя! За твое счастье! – торжественно подняла чашку. – Как тебя, кстати, зовут?

– Саша.

– За тебя, Саша!

– За вас! – взвизгнула Саша – голос ее неожиданно сорвался. – А как вас зовут?

– Евлампия. Но это полная ерунда, потому что ты все равно будешь меня помнить, как ведьму из поезда.

– А вы уверены, что вы именно ведьма, а не фея?

– Да иди ты! Ведьма я. Просто современные люди не помнят истинного значения этого слова. Ведьма, это та, кто ведает. То есть знает. Это в сто раз круче, чем какая-то там буржуазная, легкомысленная фея! Где я и где фея? Не смешите меня!

– За настоящую ведьму! – выкрикнула Саша и выхлебала весь коньяк из чашки.

– Лихо! – восхитилась попутчица.

– А колдовать вы умеете? – спросила Саша после того, как коньяк сделал ее безрассудно смелой.

– Нет! – резко ответила Евлампия и лицо ее, которое приобрело было добродушное выражение, снова стало жестким.

– Почему? – удивилась Саша.

– Потому что… Потому что грех это – вмешиваться в промысел божий. Понимаешь, деточка, любой талант может быть и даром, и проклятием. Все зависит от того, как этим талантом распорядиться. Может быть, и научилась бы разным там отворотам-приворотам, порчам и сглазам, хотя, между нами девочками, сглазам-то учиться не надо. Могу тебя прямо сейчас сглазить и не заметить даже. И ты замечать не будешь, до поры до времени. Плохо это. Нехорошо. Многие мои, гм-м-м, коллеги, если так можно сказать, обожают разные такие штучки. Мнят себя, идиоты, богами. Считают себя вправе вершить судьбы каких-то там беспомощных людишек, а они весь вас и в самом деле мелкими людишками считают. Только грешно это. Неправильно. Не можем мы вмешиваться в истинный ход вещей. Можем только направить, если человеку хочется, чтобы его направили. Многие ведь блуждают в потемках и выхода не видят. Задача истинной ведьмы указать человеку путь, но не менять его судьбу, – дама хмыкнула. – Это я сейчас такая умная да благородная стала, а по молодости-то таких дров поналомала…

– А как вы узнали, что вы ведьма?

– А как люди узнают, что они писатели, художники и парикмахеры, как ты, например? Ими сначала рождаются, а потом становятся или не становятся. Это уж от человека зависит. А я… когда мне было пять лет, я играла с одной девочкой на улице в нашей деревне. Вредная девчонка была, если уж честно. Я с ней не играла даже, а так, ссорилась. За космы мы таскали друг друга. И вот смотрю я на ее перекошенную от злости мордашку и вдруг понимаю, что очень скоро она умрет. Может быть даже завтра. И вижу ее мертвую в мутной воде, а рядом коряга. Не помню, что я тогда подумала, но испугалась очень. Я волосенки-то ее отпустила и кричу как бешеная: не ходи купаться – потонешь! Потонешь! Не ходи на пруд! – женщина скорбно умолкла.

– А она что?

– Ну, сначала обозвала меня как-то обидно очень. Камнем в меня кинула, убежала. Матери своей на меня нажаловалась. Та вечером пришла к нам на двор да скандал учинила. Меня мать высекла за то, что я гадости людям говорю, – Евлампия замолчала.

– А девочка жива осталась?

– А как ты думаешь? – спросила попутчица таким тоном, что Саше снова стало страшно.

– Нет?

– Утопла в пруду через два дня. Зацепилась за корягу и выплыть не смогла… Вот так я и стала ведьмой в пять лет. Уехать нам пришлось из деревни. Заклевали нас люди. Боялись они меня. Ненавидели. И родителям моим, и братьям и сестрам из-за меня досталось. Я потом если видела, что с человеком несчастье может случиться, молчала. Мать мне строго-настрого запретила пророчествами заниматься. Вот я и молчала. А могла бы ведь многих спасти, если бы предупредила. А я молчала. Долго я дару-то своему противилась. Пугал он меня. Извелась вся. В учительницы подалась. Потом гадать начала подружкам своим, вроде как на картах, хотя никакие карты мне не нужны, я и так все вижу. И поняла, что о возможных неприятностях можно сообщать не прямо в лоб, как в мой самый первый раз, а мягонько так и сразу предлагать пути преодоления этих неприятностей. Ну а если уж я чуяла, что беды не избежать – врала. Или молчала. Мол, знать ничего не знаю, и ведать – не ведаю.

– А мне вы сейчас правду сказали или соврали?

– Правду, деточка, правду! Ничего кроме правды.

– И я найду свою любовь?

– Куда ты денешься! Найдешь. Утомила ты меня, давай-ка спать укладываться.

– А можно еще один вопрос? Последний.

– Валяй уж, – разрешила ведьма.

– Я вот не совсем понимаю, если вы видите какую-то серьезную неприятность в будущем человека, он что, может ее как-то избежать, если будет о ней предупрежден? Ведь если вы видите это в будущем, куда же оно денется? Или можно как-то изменить судьбу?

– Можно, детка, можно. Судьба ведь это что? Путь из пункта А в пункт Б. «А», стало быть, рождение, «Б» – это… ну сама понимаешь. А уж по какой кривой этот путь пойдет, зависит от очень разных причин. Рок роком, но и от человечка кое-что, да зависит. Хотя, если уж, по правде сказать, никто и не знает, что такое судьба. Какие мойры там плетут нить судьбы или человек судьбы своей хозяин… Притомила ты меня, случайная попутчица. Вопросов больше нет? – Саша кивнула, хотя вопросы у нее были. – Тогда спать…

Когда Саша проснулась, соседняя полка была пуста – очевидно, ночью ведьма сошла на какой-то станции.

Женщина припомнила, как сквозь полупьяную дрему слышала скорбный шепот:

– Молись за меня, деточка, любому Богу, в которого веруешь. Грех это – заглядывать в будущее. Напридумывала я себе, что людям помогаю, а все одно – грех. Понять не могу, чем я заслужила-то этот дар, ношу эту непосильную, проклятье это! Молись за меня, деточка! А человека того, из прошлого, ты встретишь раньше, чем можешь себе представить. Счастья тебе! Прощай. Не сведет нас больше судьба. Очень надеюсь, что пригодятся тебе мои пророчества. Прощай!

Было ли это на самом деле или был это сон, Саша не знала…

На пустынном перроне маленького вокзала, построенного в начале прошлого века, человек в ярко-оранжевом жилете колет ломом лед. Перестук колес, уходящего поезда. Мартовское бесшабашное солнце. Карандашный росчерк берез на пронзительно голубом небе. Дым Сашиной сигареты. Человек в оранжевом жилете поднимает голову…

Это Митька. Точно Митька. Человек, которого Саша так и не смогла забыть. Так и не смогла простить. Чертова ведьма! Накаркала!