Текст книги "Временная мама (СИ)"
Автор книги: Ольга Алёшкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
А следом я получила сообщение от Гали. «Я уже договорилась с водителем и оплатила дорогу. Славку привезу к семи вечера».
Господи, да они все там ненормальные!
Меня словно паралич сковал, я так и замерла с телефоном в руке. Лидка сунулась ко мне, прочитала и выругалась:
– Я фигею! Нет, мне это нравится!
Телефон она у меня снова забрала, что-то долго и решительно строчила, а потом вернула мне.
«Вы идиотка, простите? Я вам объясняю: мы с Игорем в разводе!!! Везти мне вашего ребенка не нужно, разбирайтесь со своим Шмаковым сами, а меня не впутывайте! И не тратьте бензин и деньги, меня все равно нет дома!»
Сообщение уже было отправлено. Лидка дождалась, когда галочки засветятся голубым, резко выхватила его у меня и позвала:
– Идем в парилку, холодно.
– Подожди, Лида, я так не могу. Нужно разобраться.
Она отбросила телефон и решительно схватила меня за руку:
– Идем, я сказала. Не нужно тебе ни в чем разбираться. Ты ей всё сказала, хватит! В конце концов, это её сын и то, что он у неё – нормально. У тебя – ненормально.
– Чего ты со мной, как с душевнобольной! – рявкнула я.
– Так, не нервничаем, – ласково попросила она и буквально втянула меня за собой: – Идем-идем, говорю, это не твои проблемы.
Ни о каком удовольствии не могло быть и речи. Я быстро погрелась, ополоснулась и вернулась в предбанник. Конечно, Лидка права, это не моё дело, но мне отчего-то было неспокойно, на душе скребли не кошки – рыси. Я попробовала ещё раз набрать Шмакова, увы, ничего не изменилось. Тогда я отправила ещё одно сообщение.
«Если Игорь до завтра не объявится, напишите мне, я схожу в школу и узнаю забрал он документы или нет».
Ответить она не пожелала, хотя сообщение снова прочла. Обиделась ещё что ли?
– Чего ты завелась-то так? – вышла Лидка. Я не ответила. Она замоталась полотенцами и приложилась к стакану с компотом. Села, увлеклась своим смартфоном, а через некоторое время выругалась: – Вот козел, твою мать!
– Ты про Шмакова? – уточнила я.
– А про кого ещё-то, – буркнула она и протянула мне свой телефон: – Смотри.
Фотография с хештегом «прекрасный тай». Две пары ног на песке, мужские и женские. На женских разноцветный маникюр, каждый ноготь покрыт своим цветом, на мужских подозрительно знакомые сланцы. У Коли такие же есть, мы их в совместных закупках покупали, Лидка меня и подбила.
– Что это? – Похолодело у меня внутри.
– «Инстаграм» Ксюши, той самой, помнишь я тебе её страницу в «ВК» показывала? Тут ещё много снимков, только ни на одном он больше не засветился.
Снимок этот, конечно, не доказательство, но сомнений почему-то даже не возникло. Ну, вот, я не решилась, а некоторые ничего, в Тае развлекаются.
– И ты ещё переживать будешь? – хмыкнула сестрица. – Даже думать о них не смей!
– Может, ей ссылку на страницу этой Ксюши отправить, пусть через неё на Шмакова выйдет? – подумала я вслух.
– Сами разберутся, не наше дело. Идем домой, скоро ехать, нас уже, наверное, потеряли.
Ссылку я ей все-таки отправила, позже, когда мы уже обсохли и высушили волосы феном. Это сообщение дошло, но так и висело непрочитанным, я периодически заглядывала, чтобы проверить.
Машина деда, вернее уже моя, осталась в гараже отца, он загнал её покопаться и, как водится, нашел в ней какие-то огрехи. Папа предложил мне остаться до завтра, но я отмахнулась:
– Ты не торопись, ковыряйся спокойно, я дня через три заберу.
Без ужина, чая и прочих радостей мама нас не отпускала. Лидка торопилась, Никитка в садик не собран, только все равно выехали позднее, чем рассчитывали. Сестрице моя идея поехать с ними не пришлась по вкусу. Она уличила момент и зашипела на меня:
– Оставайся здесь. Будешь там одна в четырех стенах торчать, дергаться, я тебя знаю.
– Здесь я стану дергаться ещё больше.
А когда я притоптывая замерла у их машины – торопятся же – Лидка вздохнула:
– Садись уж. Один фиг, ни с нами, так на такси умчишься.
В машине Лидка повздорила с мужем. Вернее, как повздорила, отчитала его, что тот вздумал свернуть на объездную, в это время там пробки, все в город рвутся. В ответ Коля побурчал «светофоры собирать», имея ввиду городские окраины, коими желала добираться супруга и затих. Особо он с Лидкой не спорил. Никогда.
Естественно, мы угодили в пробку. Лидка словно этого и ждала, и принялась тихонько, по нарастающей зудеть. Я уже планировала сделать ей прямо при муже замечание, но она поняла сама – перегибает и заткнулась. А может, ей просто надоело. Затор действительно непроходимый. Двигались мы едва-едва, Коля приподнимал зад от сидения и все пытался высмотреть, что там впереди. А впереди фары, красным горят – стемнело.
– Встречка идет с перебоями, там по-любому что-то стряслось, – попытался оправдаться Николай. Лидка рукой махнула.
Я покосилась на Никитку – уснул в кресле, и сама прикрыла глаза: ещё немного и ерзать начну, мне бы успокоиться.
– Ну, вот, как я и думал – авария, – сказал в какой-то момент Коля и проворчал: – Регулируют они, соберут вечно поток в три километра…
Я уставилась в окно. Старалась смотреть разом и в лобовое, и в боковое. Покореженная иномарка перегородила нашу полосу, перед ней стоял сотрудник ГИБДД в отражающем жилете и командовал кому и когда проезжать. Мигающий сигнал на карете скорой помощи и ещё один на машине сотрудников, приткнувшихся у обочины, еле-как позволяли разглядеть картину. Свет преломляющийся, как на дискотеке, нервозный. Черепашьим шагом мы приблизились и тогда я увидела вторую машину, отечественную, которую вынесло с дороги. Вид она имела плачевный, ужасающий. Вокруг неё грязно, утоптан снег, валялись какие-то предметы, запчасти и тряпье. Служивых толпилось больше, один подсвечивал большим фонарем. Луч фонаря скользил туда-сюда, короткой траекторией, а я, как сомнамбула, следила за ним. Мы уже поравнялись с регулировщиком, когда я заметила её.
Сердце заколотилось, как бешеное.
– Стой! – закричала я. – Стой! Остановись!
– Тихо ты, угомонись, Никитку разбудишь! – шикнула на меня Лидка. – Чего ты, аварий никогда не видала?
– Да, остановись, ты! – стукнула я по Колиному плечу и, кажется, завыла: – Куртка! Там куртка! Я её сама Славику покупала…
Глава 16
Коля обогнул покореженную иномарку и приткнулся у обочины, сразу после скорой. Я буквально выпала из машины и, зачерпывая ботинками снег, бросилась туда. Туда, где возле обломков отечественной тачки, я увидела куртку. «Похожая, она просто похожая», – ныло внутри меня, а я, не разбирая дороги, неслась. Ноги вязли в снегу, не слушались,брела, пока мне не преградили вытянутой рукой путь.
– Женщина, сюда нельзя! – скомандовал голос. Я оттолкнула руку в сторону и бросилась вперед:
– Пустите!
– Да, стойте вы! – схватили меня за пуховик цепкие пальцы.
– Куртка, там куртка, – взмолилась я, протягивая руки, дернулась, упала и поползла.
К нам подскочил ещё один мужчина, говорил, ругался, прибежала Лидка, что-то объясняла ему. Смысл их разговора миновал мое сознание, я барахталась в снегу, меня пытались поднять, но я не давалась. Я видела цель. Если мне не дают дойти, я доползу до неё.
Подействовала сестрица или же они сами поняли, что проще пустить меня, но мне дали преодолеть эти оставшиеся метры. Я подхватила куртку, прижала к носу, вдыхая запах, и тогда увидела рюкзак... Славкин рюкзак.
Кажется, мне принесли нашатырь, потому что, запах ребенка улетучился. А может это снег или мороз сшибли его с кончика носа, едва уловимый, но знакомый до боли…
– Пассажирка погибла мгновенно, водитель до прибытия скорой, – услышала я и повернулась.
Тот, который ругался, а может и не он вовсе, говорил с Лидой. Мальчик? Я прослушала, он уже сказал про мальчика?! Я потянулась к ним вся, вся в слух обратилась, Лидка что-то неразборчиво уточнила, наверняка, нарочно шептала, чтобы я не поняла, но ответ я услышала.
– Его по воздуху, на медицине катастроф эвакуировали.
– Куда? Куда?! – задыхаясь, потребовала я.
– В семерку скорее всего, – повернулся ко мне мужчина. – Детскую, городскую.
Лидка выскочила за мной. Колю отослала домой, укладывать Никитку. Мы долго носились вокруг огромного корпуса больницы, безрезультатно долбили в различного калибра двери, пока не наткнулись на приемный покой. В тамбуре вертушка, охранник за стеклом.
– Вы куда? – строго спросил он и зевнул.
– К вам мальчика на вертолете сегодня привезли, после аварии…
– А вы ему кто? – недослушал он.
Опять преграда. Сонная, скучающая, равнодушная к нашей боли. Вот как ему объяснить? Бывшая мачеха, кто я?
– Мама! – рявкнула Лидка, но не проняла, моментально нам вход никто не открыл. Он указал на стулья, за нашей спиной, повторно зевнул и поднял трубку. Лида усадила меня и шепнула: – Звонит кому-то, сейчас, сейчас к нам придут.
Она мельтешила туда-сюда, а я сидела и стискивала до бела пальцы. Медсестра спустилась нескоро, я поглядывала на охранника в надежде, что он задремлет. Мы обе подскочили, выпрямились.
– Кто мама? – спросила она. Лида толкнула меня в спину, девушка кивком позвала: – Идемте.
– А мне можно? Я тетя, – пискнула Лидка.
– Бахилы только наденьте. И верхнюю одежду снять!
Мы бросились к автомату. Монеты нашлись, как ни странно, у меня, в кармане пуховика. Шли длинным, гулким коридором, свернули, дальше ещё одним. На лифте поднялись на третий этаж. Молча, не проронив ни слова. Я боялась спрашивать. В коридоре отделения, медсестра ненадолго остановилась:
– Куртки сложите здесь, на кушетке. Я вам сейчас халаты принесу.
Вернулась с одноразовыми халатами, провела нас глубже, к посту. Сесть нам предложила напротив, у стенки, сама расположилась за столом и раскрыла журнал. Поначалу вопросы был легкие, а потом началось…
Не знаю я болел ли он ветрянкой! И про аллергии ничего не знаю! И где его чертов папаша, у которого полис, тоже!
– Вы мне скажите, что с ним? – приложила я руку к груди. Медсестра подняла на меня глаза и проигнорировала вопрос. Так же, как и я её только что. Взгляд её выражал усталость, а ещё раздражение немного. Она щелкнула два раза ручкой и повторила:
– Ну, так что там у нас с ветрянкой?
– Понимаете, она не совсем мама, – покаялась Лидка. – Она временная мама.
– В смысле? – хмыкнула медсестра и глаза её впервые выражали неподдельный интерес.
Сестрица принялась что-то объяснять, путано, жалостливо. Мне было все равно, пусть хоть всю мою подноготную выложит, только выяснит уже, что со Славкой.
– И всё равно, девочки, врача нужно ждать, идет операция, – шепнула она, наконец, и предупредила: – Но я ему сообщу, что вы ненастоящая, а там пускай сам решает. В общем, насколько я знаю, множественные ушибы, в том числе головы, сломанное ребро и разрыв селезенки. Никаких прогнозов не дам, ждите специалиста. Если что, я вам ничего не говорила.
Я судорожно пыталась вспомнить, где у человека находится селезенка и за что она отвечает. А спросить не решалась, вдруг прогонит.
Медсестра велела нам ждать в тамбуре, у входа в отделение. Мы вернулись туда, где оставили свои вещи, сели. Лидка тут же подскочила, ходила из угла в угол, рассматривала памятки, висящие на стенах, нервировала. Я раскачивалась вперед-назад и даже не замечала этого, пока сестра мне не сказала.
– А ты прекрати ходить туда-сюда! – попросила я. Лидка уселась рядом, обхватила меня за плечи. Я прижалась к ней и шепнула: – Лид, а селезенка где?
Она отпрянула, поднялась. Повернулась лицом и ткнула себя в ребра, слева под грудью:
– Тут, кажется. Нет, уверена. Почти. Её ещё банком крови называют.
– Почему это?
– Накапливает вроде.
Я схватилась за ноющие виски, растерла их. Сестра опустилась на корточки и потрясла меня за коленки:
– Всё будет хорошо, ты слышишь?
– Да, – тяжко вздохнула я, отгоняя тревожные мысли.
И не получалось. Они кружили воронами, выискивали куда побольнее клюнуть. Двое взрослых людей погибли, а он… он ребенок! Перед глазами стояла перекореженная машина и куртка. Почему она валялась там? О господи, я её даже не рассмотрела! Была ли на ней кровь?..
– Это я виновата, – вырвалось у меня вслух.
– Прекрати! Не говори глупостей! – накинулась на меня Лидка. Испуганно обернулась, опасаясь, что наделала шума, присела вплотную и зашептала: – В чем ты виновата, ну, в чем?
– Я не хотела брать Славку к себе и вот, пожалуйста…
– Лизка, перестань! Если кто и виноват, так это здравый смысл, а вернее его отсутствие у этой женщины. Зачем, зачем она потащила ребенка за столько километров? И главное куда, к незнакомой бабе? Глупая, глупая… – жарко шептала Лидка.
К нам вышел мужчина. Не знаю сколько времени прошло. Час, два… счет ему был потерян. Лидке разрешил пойти со мной, в холодный и неуютный кабинет неподалеку от сестринской. Удивительно, что и меня пригласил, а тут ещё и ей разрешил. А потом я поняла, о чем думал доктор: мальчик несколько часов в больнице, и никто им, кроме нас, не интересовался. Мы уселись на стулья и уставились на мужчину в четыре глаза.
– Мне сказали, мама мальчика погибла, это так? – спросил он нас.
Лидка подтвердила, а я взволнованно прошептала:
– Славик. Его зовут Славик.
– А отец у ребенка есть? – проигнорировал он имя.
– Отец сейчас находится в другой стране, я его мачеха, – не стала я вдаваться в подробности. Уверенности, что Шмаков в Таиланде у меня нет, та фотография ничего не доказывает, а говорить: отец шляется неизвестно где, если честно, не хотелось. И о том, что я экс – мачеха смолчала по понятым причинам. – Скажите, пожалуйста, как он?
– Проведена операция, устранен разрыв селезенки. Подобная травма зачастую случается при дорожно-транспортном проишествии. Не стану вас утомлять терминами, в общем, орган удалось спасти, но о результатах говорить преждевременно. Требуется тщательное наблюдение. Легкие не повреждены, дышит ребенок самостоятельно, а это уже хорошо...
Хорошо! Он сказал хорошо! Значит, все не так плохо? Мне хотелось схватить его за руки, и уточнить: так ведь? Ну, скажите, скажите что-нибудь ещё ободряющего.
…– В настоящее время жизни мальчика ничего не угрожает, он под наблюдением специалиствов, но окончательная картина будет видна завтра, после дополнительного обследования, – подытожил он, а кивающая в такт его словам Лидка спросила:
– А кого рода обследование, может какая-то помощь требуется?
Ей, как и мне, не хотелось, чтобы он закончил на этом. Важно узнать, как можно больше информации. Отвечать он не торопился, чуть прищурил усталый взгляд, словно раздумывал: а стоит ли вообще отвечать?
– У ребенка многочисленные ушибы, в том числе головы, ему назначена томография головного мозга. Так, дамы, – вскинул он руки, заметив, как мы перепугались, – в девяноста процентов случаев, оказывается, что подобное обследование не требовалось. Так что, волноваться преждевременно. Поезжайте-ка вы лучше домой, хорошенько отдохните и свяжитесь с отцом ребенка, это единственная помощь, которая от вас сейчас требуется. А меня извините, я работать пойду. У меня работы полно.
– Можно его увидеть? – сложила я в умоляющем жесте руки.
– Сегодня нет, завтра посмотрим.
– Пожалуйста, хотя бы одним глазком.
– Нет, дамы. Ребенок в реанимации, вход туда воспрещен. На сегодня, давайте, прощаться, завтра приезжайте и желательно с официальным представителем мальчика.
Он поднялся и, напирая, выпроводил нас в коридор. А когда спустя несколько минут вышел сам и заметил нас все ещё топчущихся в отделении, проводил до двери и напомнил где выход.
– Завтра, приходите завтра, – добавил и закрыл дверь в отделение.
Я хотела остаться, но Лидка мне не позволила. Мы долго перепирались, стоя у лифта, в итоге она вызвала такси и уговорила меня поехать к ней. «Тебе потребуются силы», – мотивировала она.
– Мне кажется он обманул, – осенило меня в машине. Лидка повернулась, а я пояснила: – Я думаю, он намеренно завысил процент. Ну, с томографией.
– Прекрати себя накручивать. Он мог вообще нам об этом не говорить, а раз сказал, значит, уверен: рядовая процедура. Со Шмаковым, что делать будем? Этой девке написать попробуем?
Про Шмакова я сейчас думала меньше всего.
Глава 17
Меня держали в коридорах немыслимое количество времени. Коля подвез к девяти утра – раньше не получилось: Никитку в садик, Лидку на работу – и до обеда от меня отмахивался всякий, как от назойливой мухи. К Славке попасть никак. Скандалить – нельзя. Сразу возникнет вопрос: вы кто? А я его избегать старалась.
Понедельник. Первый не только в текущей неделе, первый рабочий в году. Конечно, медицина не трудится по всеобщему графику, но движение тут стояло такое, словно люди готовились к прямому эфиру, на одном из ведущих каналов. Я терпеливо ждала, изредка о существовании своем напоминала. Вчерашнего доктора не было, оно и понятно, дежурство закончилось, доподлинно я выяснила лишь одно: Славика перевели в послеоперационную палату.
Пустили, когда отделение погрузилось в относительное спокойствие – тихий час. Медсестра проводила меня, привычным жестом дотронулась до лба Славки, проверила уровень лекарства в капельнице и вышла, оставив нас одних. Палата небольшая, узкая, вторая кровать странным образом оказалась пуста. Странным, потому что, из-за суеты, творившейся в коридорах, казалось больница переполнена.
Славик не спал. Тонкие руки, поверх одеяла, выше левого локтя приличных размеров синяк, ссадины, осунувшееся в одночасье лицо. Меня мелко потряхивало от волнения, я старалась не выдавать его. Придвинула стул, села, дотронулась пальцев левой руки. К правой тянулась капельница.
– Привет, – поздоровалась я, сжала тихонько пальцы и замолчала. Мне было страшно. Страшного оттого, что он сейчас спросит: а где мама? Славик отвернулся к окну. И этот порыв его, нежелание видеть меня, ранили хлеще пощечины. Я сдавлено сглотнула и позвала: – Славик…
И ещё нужно подумать, кто из нас выглядел более беспомощно в эту минуту. Я – взрослая женщина, которая никак не подберет слова, потому что каждое видится неуместным и глупым, или он – ребенок, переживший самый настоящий кошмар наяву.
– Почему ты не хотела меня брать? – вдруг повернулся он. В глазах обида, заплакать готовится. У меня и самой глаза увлажнились, я склонилась к нему и замотала головой:
– Нет, нет, что ты. Я просто хотела, чтобы тебя папа забрал.
– А он почему не приехал, не смог?
– Не смог, – подтвердила я. А что я ещё скажу? Выходит, он так и не сказал ему... – Как ты, где у тебя болит?
– Живот немного болит и голова, но я потерплю, – сжал он обветренные губы и шепнул: – Я испугался. Ночью проснулся, а никого нет. Ты не уйдешь?
– Не уйду.
– А папа, когда придет?
– Папа… Он скоро. Он, Славка, в другой город улетел. А чтобы вернуться нужно время.
– В Москву что ли? – фыркнул он. И почему в Москву?..
– Нет, дальше. Этот город далеко, в чужой стране, я даже название забыла.
Я уже доподлинно знала, что Игорь на Пхукете. Вчера, когда мы добрались до Лидкиной квартиры, и я всё-таки смогла связаться с ним, выяснилось, что он уже в курсе случившегося. Плохие новости расходятся быстро. Какая-то подруга Гали написала ему в «WhatsApp», Шмаков, как выключил телефон, так сразу и прочитал. Даже успел выяснить куда увезли сына и позвонить в больницу. Разговаривал со мной неохотно, словно одолжение делал, да я и сама не была расположена поболтать. Он знает о случившемся и это главное.
Когда Славик уснул, я отправилась на поиски лечащего врача: хотела добиться, чтобы мне позволили остаться на ночь. Не позволил. Мальчик уже большой, свободное в палате место, единственное в больнице.
– Я не стуле могу. Я вообще спать не буду, – не сдавалась я.
– Вы мачеха, мне сказали? – задался он вопросом, почесывая бровь. Я подтвердила, присаживаясь напротив, а он высокомерно поинтересовался: – Отец-то, когда подъедет?
– Скоро, – ляпнула я и поправилась: – Завтра уже, вероятно. Его нет в городе, долгий перелет предстоит. А результаты томографии уже готовы?
– Готовы. Только вам я их не скажу.
Неприятный. Разом перехотелось спрашивать что-либо ещё и на уговоры такой не поддастся. Я поднялась и отправилась на выход. Надеюсь дежурство ему сегодня не предстоит…
– Подождите! – окликнул он, когда я уже тянулась к дверной ручке. Я одернула руку и повернулась, а он вздохнул: – Беспокоитесь вижу… Ушибы мягких тканей, а это, в его случае, меньшее из зол.
– В его случае?
– Я имел ввиду аварию и ничего больше. Операция прошла штатно, мальчик скоро поправится, – фраза звучала дежурно. Он стянул с носа очки, помахал ими в воздухе и с нажимом добавил: – И все-таки в самое ближайшее время, я жду его отца.
– Спасибо. Я поняла, – ответила я и вышла.
Я отошла к окну в коридоре и написала Шмакову.
«Во сколько ты прилетаешь? Врачи хотят разговаривать только с тобой».
«В среду», – ответил он. В среду!
«А раньше что, нет рейсов?!»
«Раньше нет билетов, либо бизнес за конские деньги. Как Славка?»
«Приезжай и посмотри!» – отбила я.
На ночь мне удалось остаться. Жалостью. Сначала подумывала податься к главврачу, но потом решила: если откажет и он, тогда остальные тем более не позволят и внимание к моей персоне станет пристальнее – права качала. Которых и не имела вовсе. Позволил, как ни странно, лечащий, звали его Андрей Анатольевич. Он застал меня в палате, когда заглянул к Славке, перед тем как отчалить домой.
– Ладно, дамочка, оставайтесь, – глядя на мой жалостливый вид, смягчился он и погрозил: – Но, чтобы завтра утром, перед обходом, вас здесь уже не было!
Лида привезла мне вещи, переодеться, воды, еды и пару книжек прихватила. Я читала вслух о приключениях Муфты, Полботинка и Моховой Бороды, когда Славик вдруг коснулся меня.
– А мама во взрослой больнице лежит? – спросил он, застав меня врасплох.
Я так и не подумала, как в таком случае себя вести, все времени не было. Прикрыла на секунду книжку, вставив между страниц палец, и поняла: глаз не него поднять попросту не смогу.
– Во взрослой, – пробормотала я, обратно развернула книжку и продолжила: – Не обращая внимания на любопытных, Муфта подошел и распахнул дверцу…
Читать я стала быстрее и выразительнее. Во-первых, чтобы не почувствовал дрожь в голосе, во-вторых, чтобы не дать ему возможности даже слово вставить. Увлекся как будто. И даже по лицу скользнула недовольство, когда нам пришлось прерваться – сестра пришла делать укол.
Вечером позвонил Федоров, а я опять не могу – ни встретиться, ни по видеосвязи разговаривать.
– Я уже начинаю подозревать, что ты замужем, – усмехнулся он. Я посмеялась в ответ, да не преуспела – вымученно получилось.
– Извини, дел невпроворот, может быть в конце недели…
Ночью плохо спала. Чутко, беспокойно. Поначалу на стуле пыталась, складывала руки на краешек Славкиной кровати, а на них уже голову пристраивала. В таком положении получалось только дремать; спина уставала быстро, и я всякий раз выпрямлялась, разминала её и склоняла голову снова. Часам к двум не выдержала, развернула скрученный матрас, на пустующей кровати, расправила одеяло и сверху свою кофту бросила – постельное белье заменит. Но и тут крепким сном похвастать не могла: всё ждала, мало ли, привезут кого, а я тут развалилась, или Славик проснется – попить, в туалет.
Утром пришлось выметаться. О подмене на работе договорилась ещё с вечера, болтаться по больнице бессмысленно, раньше тихого часа к нему опять не пустят. Обход, процедуры. Я понеслась домой: душ принять, прихватить деньги, в магазин заскочить.
Я выскочила из такси и припустила к подъезду, когда услышала: – «Эй, царевишна!»
О, господи… только тебя мне сейчас не хватало! Не оборачиваюсь, иду по заданной траектории, топот вдогонку. Настиг у самой двери.
– Чего не здороваешься, соседка?
И вход преграждает. Будто хочет вперед проскочить. Я вздохнула устало:
– Здравствуй, сосед. – А глазами вглубь подъезда показываю, пусти, мол. Тот дурачком прикинулся и спрашивает:
– Ты дома вообще не бываешь что ли? Я тут заглядывал на днях...
– Небось, соли попросить хотел?
– Нет, зачем, познакомиться. – Он лихо улыбнулся и добавил: – По-соседски.
– Я спешу, – бросила я и юркнула между ним и дверью. Он вбежал в подъезд следом:
– Да, погоди ты!
Вот же репей! Я уже не слушала, через две ступени перескакивая, поднималась. Он задрал голову и крикнул в лестничный проем:
– Я узнал уже, тебя Лиза зовут!
– И чего ты от меня тогда хочешь? – свесила я голову.
– Так, ты же не знаешь, как меня зовут, – удивился он.
– А мне неинтересно, – сообщила я и отступила от лестницы.
Когда я открывала квартиру, хлопнула подъездная дверь – вышел. Я прошла, разделась и двинула на кухню. Близко к окну не припадала, но успела разглядеть отчалившую «крокодилицу», на работу покатил.
Папа позвонил, я только из душа выскочила. Закончил с моей машиной, что оказалось весьма кстати. Сам же вызвался к подъезду пригнать. «Спасибо, папуль», – поблагодарила я и стала собираться. Книжку ещё одну прихватила, Рауда почти закончили, кое-что по мелочи и в копилку сунулась. Мной отложенные там лежали и те, что Шмаков вернул. Я прихватила две самые большие купюры, подумала и ещё две взяла: вдруг лекарства понадобятся? Или ещё что. В общем, спокойнее с ними, когда под рукой, а безнала у меня кот наплакал.
Собиралась, собиралась, на ночёвку опять готовилась. В магазин заехала, накупила всего, фрукты, творог, а приехала и растерялась. Женщина в палате на моем месте сидела. Халат на плечи накинут, волосы русые, в гульку собранные, сединой блестят. Губы, ярко накрашенные, в глаза бросились.
– Лиза, ко мне бабушка приехала, – доложил Славик. Женщина повернулась, глянула на меня и негромко произнесла:
– Так вот, значит, ты какая.
Глава 18
Она поднялась, теребя в руках платок, и уставилась на меня. Неприязни в этом взгляде не было, скорее любопытство. Моя растерянность граничила с восторгом: Славик меня впервые по имени назвал! Раньше он как-то всё без него обходился. А следом я испугалась: что она успела ему наговорить? Рассказывать ему сейчас про мать немного поспешно, считала я, лучше дождаться, когда детский организм и психика окрепнут.
– Анна Степановна я, – представилась она и сделала шаг навстречу. Я приткнула пакет возле стены, выпрямилась и сказала:
– Меня Лиза зовут.
– А Игореша где? Что ж это получается, он тебя за Славкой присматривать отправил?
– Никто меня не отправлял, я сама, – обиделась я и подумала: может и вправду, я чего-то не понимаю? Лезу не в своё дело, навязываюсь. Убедилась, ребенок жив, помощь ему оказывается, и достаточно, может, зря я тут «окопалась»? Бабушка приехала вот… Анна Степановна оправила подол черного трикотажного платья и напомнила:
– Игорь-то где? Мне на вокзал скоро.
Заладила. Обязательно при Славке спрашивать!
– Можно вас на минуточку? – попросила я и на выход направилась. Приоткрыла дверь и добавила: – Славик, мы скоро.
Анна Степановна вышла за мной, я повертела головой и отвела её в тамбур, на ту самую кушетку у входа. Там – никого.
– Игорь завтра только прилетит, – присаживаясь, сказала я, – так, по крайней мере, сказал мне.
– Да, не уж-то он правда в Москву укатил? – не поверила она. – Я решила, Славик что-то напутал.
– Игорь в Таиланде.
– В Таиланде? А чего он туда поперся?
– Отдыхать, вероятно, – пожала я плечами, а она головой покачала:
– А чего ж ты его одного-то отпустила? Зря ты это, девонька, напрасно. Он на это место слабоват ведь.
Она указала рукой, демонстрируя, где это самое место находится. Меня немного шокировала подобного рода откровенность. И не «слабости» Шмакова как таковые, о них я уже, к сожалению, или к счастью, в курсе, а то, что она вот запросто говорит мне об этом, видя меня впервые. И не думаю, что за этим скрывается какая-то хитрость, скорее предостережение. Только опоздала она с ним.
– Мы развелись, ещё в декабре, – сообщила ей. – У него новая женщина и новая жизнь.
– А ты чего тогда возле Славки отираешься, он ведь тебе никто? – поинтересовалась она. Беззлобно, скорее недоверчиво. Но мне этого хватило. Я вспыхнула и не выдержала:
– Так вы оставайтесь и дожидайтесь возвращения Игореши! Я вам продукты оставлю, а сама уйду, только я при этом хочу знать, что о ребенке заботятся, что он не брошен на произвол судьбы!
– Ладно, девонька, ты на меня не обижайся, не со зла это. Я ведь дочь потеряла, сама не своя, – прижала она платок к губам. Мне её жалко стало и ещё стыдно. Я подумала: если она сейчас заплачет, я разревусь вместе с ней. Слезы вот-вот на подходе. Но она только тяжко вздохнула и протянула: – Ой, дурачье, ой, дурачье какое… Это что ж они со своими жизнями-то делают? Будто под копирку живут, будто девять их, как кошакам, им дадено?
Она повернулась ко мне, глаза мои отыскала, словно ответ ждала. Напрасно. Вопрос я сочла риторическим, отвернулась, на ладони свои уставилась.
– А ты Гальке-то, почему про это не сказала?
– Я говорила, – шепнула я. – Галя позвонила – Славика везу, я ей и сообщила. Я вообще думала, Игорь поставит в известность, а он не сказал, выходит.
– Ой, бестолковая какая… – раскачиваясь, запричитала она и за голову схватилась: – Ой, глупая до чего! Пошто она к тебе-то тогда поперлась с ним? Сама сгинула и соседа ещё угробила… У него ведь ребятишек трое осталось, и жена не работает, за каждую копейку хватался мужик...
– Это вы о ком? – не поняла я её бессвязного бормотания. Она высморкалась, этим же платком промокнула глаза и пояснила:
– Так Толик, сосед он Галкин. Уговорила его Славика везти, денег дала, а куда, спрашивается, потащила? Я ей звоню: забрал, спрашиваю, Игорь Славку? Она мне – нет, сама сейчас увезу, с Толиком договорилась. Чего с ума-то сходить, Игоря, говорю, жди, а она, как заведенная – хотел воспитывать, вот пусть и воспитывает! И не словечком мне про ваш развод не обмолвилась. Всю жизнь с норовом, ровно кобыла необъезженная. Я, знаешь, вздохнула, когда замуж её сплавила, думала, я не смогла, муж обтешет. Куда там!
Анна Степановна махнула рукой и снова платком к глазам приложилась. Мне следовало выразить соболезнования, но я понятия не имела, как это лучше сделать. Прокручивала слова, подбирала, хотелось как-то мягче, душевнее что ли. А они в горле застряли и никак.
– Игорь гульнул от неё пару раз, ей бы глаза прикрыть, ребенок всё же, глядишь, и жива бы сейчас осталась, горемычная, – продолжила она. – Осторожно коснулась меня, у сгиба локтя, и спросила: – Знаешь, чего она выкинула?
– Что?
– С одноклассником своим переспала, отомстила будто. Ночь дома не ночевала, а утром вернулась, да Игорю хвастает. Ну, не дура ли? Он вещички-то собрал, и сюда на заработки укатил. Я ещё надеялась помирятся, без толку. Галька в бар работать устроилась, пить, гулять придумала. Красивой жизни насмотрелась. Подружки, поскакушки, да телефон один на уме. Уж как я на неё ругалась… Ты, говорю, на меня не рассчитывай, я твоего ребенка тянуть не стану! Я четверых одна подняла, будет с меня, пожить дайте. Ей все нипочем. Это уж когда Игорь ребятёнка забрал, тогда и отлегло у меня немного. Вы, Анна Степановна, не переживайте, сказал он мне, жена у меня хорошая, она Славку никогда не обидит. А Галька ещё и денег с него за сына содрала, на полную катушку. Он, говорит, зарабатывает сейчас, пусть платит. И не стыдно, говорю, тебе... Ну, а потом женатика этого встретила, так и вовсе, словно с катушек слетела. Он какая-то шишка важная, при деньгах, а толку-то что, всё равно не женился бы на ней. А Гальке хоть в лоб, хоть по лбу! Говори, не говори, заладила – не лезь ко мне! Я на праздники к ней приехала, она сама позвала, с внуком повидаешься, мол, Игорь привезти должен. Новый год, а мы втором сидим. Оно и понятно, хахаль Галкин женат ведь, со своей семьей праздновать станет. Оказалось, и вовсе на горнолыжный курорт умчали. Вот она, доля полюбовницы, все выходные и праздники одной куковать. Она, когда Славку везти собралась, я сразу подумала: вернулся поди-ка, женатик этот. Они же у неё встречались, гостиницы тот не жаловал. Я ей сказала однажды: не бедный же, чего к тебе-то таскается, заплатить, что ли не может? В шутку вроде. А она – ой, мама! Его каждая собака в городе знает, будет он ещё по гостиницам светиться! Вот и понеслась, бестолковая… Сгинула, а матери хорони теперь, ещё и Игоря не застала.
