Текст книги "Ответ Империи"

Автор книги: Олег Измеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

3. Сумерки: перезагрузка

– Курите?

– Нет, спасибо.

Проверка, нет ли привычек, подумал Виктор. Чем меньше у людей привычек в такой ситуации, тем лучше. Неизвестно, в каком качестве он здесь. Хотя его только что спасли от смерти. Еще бы знать, рисковали они жизнью ради него или того, чего он может и не иметь, и что ему светит при не оправдавшихся надеждах.

Спрашивавший сидел на переднем сиденье возле водителя. Виктор описал бы как мужчину лет тридцати – тридцати пяти, с худощавым лицом, длинным и острым римским носом, светлыми глазами и темными волосами, подстриженными очень коротко, чтобы скрыть две большие залысины на лбу.

– Можете отвечать?

– Да.

"А к чему говорить "нет"? Кто-то в меня только что стрелял и все эти рекомендации "как вести себя при задержании" тут не работают".

– У вас есть соображения, кто мог пытаться вас убить?

– Нет. Мозинцев говорил о некоем Марселе Леверье, студенте-филологе из Франции. Якобы он неравнодушен к Лацман. Но я его не видел и не знаю.

– "Лотос", "Лотос", – повторил лысоватый в невидимую гарнитуру, – записали? Что еще можете связать с этим? – снова обратился он к Виктору.

– В библиотеке нашел странную монету.

– Покажите.

Лысоватый вынул из кармана электронный фотик, похожий на портсигар или дешевый бюджетный "Рекам", защищенный от воды – кому как больше нравится – заснял монету с обеих сторон, затем выдвинул из фотика антенну и нажал одну из кнопок на корпусе: замигал светодиод.

– "Лотос", кидаю снимок монеты.

"Оригинально. Мыльница с функцией MMS. Может, по ней еще и звонить можно?"

– Да, извините, забыл представиться. Расков Евгений Афанасьевич, старший лейтенант госбезопасности СССР. У вас есть какие-то вопросы, жалобы, просьбы?

– Два вопроса.

– Пожалуйста.

– Первый – что с товарищем, который закрыл меня от пули?

– Жив, он в жилете был. Но в больнице полежать придется.

– Не знаю, как сказать даже… Передайте от меня самую огромную признательность… и, как только появится возможность, навещу.

– Хорошо. А второй?

– Где можно будет плащ почистить?

Его спутники непроизвольно расхохотались. Расков первый вернул себе полустрогий вид и спокойно сказал:

– Как приедем, отдадим в чистку. За плащ не волнуйтесь.

Машина тем временем проскочила мост и от пушки свернула почему-то не влево, а вправо. Встречный ветер швырнул на лобовое стекло горсть дождевых капель; заработали дворники. Сквозь тонированные окна Виктор увидел мелькнувшие двухэтажные купеческие дома, а за ними старые одноэтажные избушки, обшитые досками. Калинина в этой части была узкой и малолюдной, как деревенская улица.

– Не застраивают здесь? – почему-то спросил Виктор.

– Здесь низина, вода, – ответил Расков. – Решают пока, что делать.

Возле одноэтажной коробки продмага машина резко свернула вправо и стала карабкаться на крутой подъем все той же Верхней Лубянки, подпрыгивая на размытых дождями выбоинах асфальта – до этого уголка города модернизация добралась еще не во всей полноте. Дорога шла по краю обрыва, и справа из намокшей, поросшей лесом глубины тянулись стволы берез и сосен; затем, вильнув у верховья, она превратилась в свежеасфальтированный проезд между коттеджей и, наконец, влилась в улицу Вали Сафроновой. Виктору показалось, что они едут в "Коннект", и вот даже знакомое здание на углу показалось, и огни светофоров на перекрестке, но на Дуки они повернули вправо, и Виктор понял, что его везут в Кремль. В тот, который на Кургане.

Они не тормозили перед воротами – видимо, они открылись по сигналу – и въехали в подземный гараж. Машина проехала еще какое-то расстояние по тоннелю, как по улице, и остановилась перед двойными решетчатыми воротами из толстых стальных труб; рядом в будке виднелись амбразуры, как у дота. К ним никто не выходил и документов не спрашивал: просто ворота открылись и пропустили внутрь. Они проехали медленно еще метров пятьдесят.

– Все. Выходите.

Гараж, как гараж, подумал Виктор, светлый и проветриваемый. На тюремные застенки это подземелье мало походило, и даже бензином почти не пахло.

– Прошу вас, правую руку.

С Виктора сняли браслет, и это, видимо, было, чем-то положительным. Браслет, скорее всего, радиомаяк.

Виктор снова почувствовал какую-то раздвоенность. С одной стороны, его спасли, и явно намерены обеспечить безопасность. С другой стороны, на него могли запросто повесить мошенничество и использование фальшивых документов, а также связь с иностранной гражданкой; хотя последнее – не статья, но при желании под это можно было накрутить вплоть до особо тяжких. Особенно при обострении международной обстановки и гонке ракетно-космических вооружений. Кроме него, в Союзе еще четверть миллиарда людей, безопасность которых надо обеспечить, и четверть миллиарда минус один – это в пределах неизбежных потерь.

Самое главное, сказал он себе, понять, что это все просто машина, и по отношению к нему она безразлична, а лишь действует, как заведена, и по умолчанию в любой, даже самой демократичной стране подобные машины заведены искать виновных – для того их и создавали волею народов. Поэтому в любом случае нельзя допускать в себе чувства вины – это может привести если не к прямому самооговору, то к показаниям против себя.

Впрочем, наша обычная жизнь в нашей реальности в этом плане мало чем отличается. От всех нас, получавших паспорт с гербом СССР, постоянно требуют чувства вины. Нам доказывают, что наш труд в советское время был ненужным и бессмысленным, наше общество – преступным, нашу страну – обреченной. Не поддавайтесь этому. Идите в Большую Несознанку. Вы ни в чем не виновны, вы не обижали ни один народ в мире, ваш труд был трудом для народа, а не какого-то там «режима», вы прожили жизнь не святым, но порядочным человеком, и то, что вы сделали в этой жизни, было очень нужно другим людям. Не признавайте того, что «весь цивилизованный мир» обязательно использует против вас, ваших близких и друзей, против людей разных национальностей, которых за рубежом зовут одним словом – Русские. Если даже на изломе эпох, доводилось соглашаться с обвинениями в «проклятом прошлом» – не подписывайтесь под этим, угораздило подписаться – откажитесь.

– Пройдите.

Их было двое, один шел сбоку, другой позади. Однако Виктора так и не обыскивали; из этого можно было предположить, что человек с паспортом РФ к опасным преступникам сам по себе не относится. Остается выяснить, почему они ищут человека с телефоном стандарта GSM, и это скоро станет ясным. И тогда, в сквере, они ловили человека с телефоном стандарта GSM, человека странного вида, и, как сказал мужик из автобуса – со странными способностями. И сиреневая девушка оказалась ложной целью. Кого же они тут ловят и за что?

– Мы у кабинета. Хорошо, – это в гарнитуру рации. Хэндз-фри.

– Заходите, пожалуйста, – раздался из-за двери женский голос.

Виктор переступил порог. Из-за стола приподнялась женщина: это была Светлана Викторовна, та самая, которая заходила к нему в кооператив осваивать методы бизнес-анализа.

"Так вот отчего Иван на бумажке писал! Он знал!"

– Здравствуйте, – сказала она. – Вы просили почистить плащ: оставьте его на вешалке, к утру его вам принесут.

– Здравствуйте… простите…

– Семиходова – это моя настоящая фамилия. Звание – майор, если интересует. Присаживатесь.

Виктор повесил плащ и сел на стул. Встретить женщину, тем более уже знакомую до этого, он никак не ожидал. "Видимо, на неожиданность и рассчитано. И на психологию."

– Чтобы не томить вас неизвестностью, – продолжала майор Семиходова, – вы участник ПЗС, программы защиты свидетелей покушения на жизнь нескольких человек. Пока – свидетелей. Скажу сразу: предлагать вам сделку – мы вам закроем глаза на два паспорта, вы нам расскажете то-то и то-то – я не собираюсь. Дешевый прием, да и вы на это не пойдете. Тем более, что у вас есть смягчающие обстоятельства – безвыходность положения, отсутствие документов и средств к существованию, сложность объяснения того, откуда вы и как здесь очутились. Вас не удивляет, что я вам это подсказываю?

– Нет.

– Зачем вы включили мобильный телефон?

– Подать сигнал.

– Кому?

– Вам.

– Вы хотели, чтобы вас задержали?

– Да. По той же причине предъявил российский паспорт. Прошу занести это в протокол допроса.

– А почему не обратились в пункт реабилитации? Вы не могли не слышать.

– Слушайте, – возразил Виктор, – я здесь человек новый. Откуда я знаю, может, в этих пунктах бомжей на донорские органы разбирают.

– Минуточку, – сказала Светлана Викторовна и нажала кнопку селектора.

– Паша! Составь записку на Боротаева – создать хорошее впечатление о пунктах реабилитации. Пусть писатели подключатся, киношники и прочее. Чей вопрос? А совесть гражданина у тебя чей вопрос? Другое дело.

– Ну вот, – продолжила она после некоторой паузы, – это действительно наша недоработка, спасибо, что помогли обратить на это внимание. Вы просили занести в протокол, что подали сигнал мобильным телефоном?

– Да.

– Это зафиксируют, но у нас пока не допрос. Сейчас поздно, как свидетеля, вас допросят завтра, если в этом будет необходимость. Тем более, что как свидетель покушения, вы мало что сможете рассказать. Сейчас важно обеспечить вашу безопасность. Инга Лацман призналась, что выполняла задание ЦРУ – склонить вас к выезду из СССР или организовать ваше похищение. Вы знали об этом?

– Нет. А после того, как Мозинцев на своей квартире стал угрожать мне оружием, я стал искать способ связи с вами и придумал историю с миной.

"Вообще интересно", отметил Виктор про себя, "значит, по покушению я свидетель, а как же шпионаж, незаконное хранение огнестрела, мошенничество? Я что, по этим преступлениям не свидетель? А, черт! Да все очень просто – Инга с перепугу согласилась сотрудничать. Вот что значит "пока свидетель покушения". А дальше? В чем моя роль в этой игре и как надолго?"

– Ну что ж, поговорить об этом у нас еще возможность будет, а пока вас отведут в убежище. Это номер в ведомственной гостинице на территории комплекса. С вами будут наши сотрудники, для безопасности. Ужин занесут в номер. На вашу работу уже сообщили, что вы подпадаете под ПЗС, так что неприятностей не будет. Еще одно: силой в убежище никто не держит, но… Рассчитываю, что жить вы еще хотите.

– Намек понял.

– Вот и отлично.

Она что-то набрала на клаве, и тут же в комнату вошли двое – со стороны можно было подумать, что Светлана управляла им по сети. Качками они отнюдь не выглядели. Худощавые, даже чуть ниже среднего роста, жилистые. Встретишь таких на улице и внимания не обратишь.

– Анатолий Петрович и Семен Игнатьевич вас проводят.

…Номер в гостинице был одноместной девятиметровкой с небольшой застекленной лоджией. Сама гостиница располагалась не в корпусе силовых ведомств, что косой трапецией приютился возле самого верховья Судка, возвышаясь над дачными участками желтой глухой стеной, а посреди внутреннего сквера, выходя окнами в сторону подствеченного квадратными прожекторами облисполкомовского крыла, которое днем населяли работники плана и финансов.

В номере стоял полумрак: люстра с подкрученным тиристорным регулятором на выключателе озаряла светом угасающего солнца уютный, хоть и строгий интерьер. Вместо кровати в номере стоял желто-коричневый диван, и, кроме него, для сидения по ковровому покрытию разбрелись три полумягких кресла той же расцветки. Непременные атрибуты гостиничного сервиса – гардероб, книжная полка, письменный стол c настольной лампой – у Виктора интереса не вызвали, он лишь отметил, что на столе есть телефон; зато бросились в глаза небольшой холодильник-бар и угловая тумба для желтой видеодвойки с четырнадцатидюймовым экраном. Не люкс, конечно, но и не для рядовых. Книги на полке были рассчитаны на гостей города – то-есть альбом с видами города, издания по истории, путеводители и справочники, а также набор детективчиков почитать от нечего делать, в основном зарубежных типа Чейза. Издания, которое сейчас больше всего интересовало Виктора, то-есть уголовно-процессуального кодекса с комментариями, в наличии, увы, не оказалось. Тумба под двойкой оказалась забита видеокассетами: к удивлению Виктора, это был набор, который сейчас обычно просят записать на ноут в дорогу, и который состоял из любимых советские комедий с шестидесятых по семидесятые и сериалов про "наших-там", начиная от "Вызываем огонь на себя" и кончая снятым в этой реальности "Латиноамериканским вариантом". В холодильнике оказались пакеты с фруктовыми соками, шоколадные и творожные батончики, в общем, то, чем можно было перекусить. Радиочасы наигрывали антоновскую "От печали до радости".

"Похоже, что вначале хотят предложить пряник", решил Виктор, "а там посмотрим".

Минусом оказалось то, что охранники Виктора хотя и были вежливы, но уклонялись от любых разговоров, и отказались разделить с Виктором ужин, который к их приходу уже занесли в номер. «Одно из двух», подумал он, «либо это инструкция, чтобы не отвлекались – и это естественно и разумно – либо они не должны вступать со мной в контакт, и это не совсем понятно. Это как раз я по идее должен сейчас не наболтать лишнего.»

Расположились охранники в двух креслах – одно возле двери в лоджию, другое напротив, со стороны двери в коридор, меж собой не разговаривали, газет и книг не читали.

– Анатолий Петрович, вы не поскажете, можно ли как-то привезти из общежития бритвенный прибор, чтобы утром побриться?

Анатолий Петрович молча встал, выдвинул верхний ящик тумбочки возле дивана и достал оттуда бритву "Харьков" и упаковку ножей к ней в пакете, на котором белела наклейка с красными буквами "Стерилизовано". Выглядел он при этом очень дружелюбно – примерно, как Крокодил из старой комедии "Блондинка за углом". "Он такой добрый, он за меня убьет" – вспомнил Виктор фразу из той же комедии.

Сумерки за окном давно сгустились, и над мансардной крышей исполкома виднелось зарево от уличных огней микрорайона Старый Аэропорт. Виктору очень хотелось посмотреть, как тут сняли продолжение про Штирлица, но, удержавшись от соблазна, он включил ТВ и, перебирая кнопки на пульте, нашел брянский канал.

– Как уже сообщалось, – приятным голосом произнесла молоденькая ведущая, сегодня вечером на вокзале Брянск-1 произошло покушение на гражданку Германии Ингу Лацман, сотрудницу торгового представительства. Неизвестный произвел несколько выстрелов, в результате которых гражданка Лацман получила ранение и сейчас помещена в больницу. В настоящее время жизнь ее находится вне опасности. Благодаря умелым действиям сотрудников правоохранительных органов удалось избежать больших жертв. По горячим следам ведется расследование, о ходе которого мы будем сообщать вам в ходе следующих выпусков…

Оба охранника не проявили никаких эмоций. На экране появился какой-то хозяйственник и начал рассказывать о росте добычи циркониевых руд на Унеча-Крапивенском месторождении. Для интереса Виктор подошел к телефону – это был белый, блестящий, пузатый аппарат с большими кнопками – и поднял трубку. Телефон оказался отключен.

– Не работает, – сказал Виктор, обратившись к Семену Игнатьевичу. Тот молча пожал плечами, и больше никаких действий не предпринял. Видимо, так полагалось.

«Интересно, имею ли я право на звонок?» – подумал Виктор. И вообще все произошедшее начинало казаться ему все более странным. Если, конечно, считать обычным делом то, что было до выстрелов.

Модернизация оно конечно, модернизацией, но вряд ли их процессуальный кодекс так уж сильно отличается от нашего, рассуждал Виктор, а, если так, то непонятно, как все вот это в него вписывается, как-то поперек идет всх представлений о том, что должны с ним делать. И это первое.

Второе еще занятнее: выходит, ЦРУ вполне верит в попаданцев из будущего. Стало быть, и КГБ верит, и этим объясняется шмон мобил, розыски людей с необычными способностями и, наконец, визит в кооператив товарища Семиходовой, то-есть, проверяли мигрантов. Попаданцы здесь штатная ситуация и они объявлены в розыск. Но тогда непонятно отсутствие действий, тем более, что улики налицо. Непонятно, почему его никто никуда не тащит, не расспрашивает, не пытается в той или иной форме получить информацию о будущем, а, скорее, наоборот.

"Может, наших тут целая группа? Интересно, а что в соседних номерах? Может, и там тоже? Нет, вряд ли. Тогда нет смысла сажать столько охраны в каждый номер."

На экран вернулась дикторша и начала рассказывать о жизни троллейбусов. Пятерку продили до Автозаводца, на Новостройке построили теплый остановочный павильон, а на Ново-Советской оборудовали навес у Интерната. Простые провинциальные новости, подумал Виктор. Людям за пределами столицы мало интересно, что делают звезды в постели или за что сняли министра. Им интересно куда что провели или где что заасфальтировали. Им это ближе. И уж конечно, им абсолютно до фонаря, когда в Москве исчезнут пробки, если они не собираются туда съездить на пару дней. Кстати, а как же они исчезнут, если здесь их просто нет?

Виктор вырубил зомбоящик и стал стелить на диване.

"Надо отдохнуть. Может, тут среди ночи на допрос вызовут."

И еще он подумал о том, что в его жизни снова наступила перезагрузка, и надо по-новому привыкать к всему, что с ним теперь будет происходить.

4. Атака хронов

Утро настало, как обычно. В креслах сидели уже другие охранники. Из окна, за тюлевой занавеской, было видно, как на фоне чистейшего голубого неба золотится воздушная филигрань вершины старой березы, заботливо сохраненной здесь строителями. Ветви, словно пряди женских волос, покачивались на ветру, и с них срывались, и, кружась, опускались в глубину двора светящиеся под солнцем листья.

"Какая прелесть!" – подумал Виктор. "Сколько раз видел подобную вещь, но только сейчас понял, что за сказочная красота бывает рядом с человеком."

После завтрака его снова проводили в кабинет к Семиходовой. Он сразу узнал свой плащ на вешалке возле двери.

– Уже почистили? – спросил он, пытаясь найти хотя бы намек на грязь.

– Все в порядке?

– Это потрясающе, он прямо как новый. Как в рекламном ролике…

– Он и есть новый. Это новозыбковский.

– Они уже такие делают?

– Теперь будут делать. Думаю, мы опередим итальянцев по фасону. Носите на здоровье.

– Спасибо…

– Вам спасибо. Присаживайтесь. То, что у нас будет сейчас, называется собеседование. Это значит, что вы не обязаны отвечать на вопросы и то, что вы будете говорить, не будет использовано ни против вас, ни в вашу пользу. Почему так – это вы сейчас тоже узнаете. Возражений нет?

"А смысл возражений?" – подумал он, "Если бы знать, что тут задумано… А узнать не у кого."

– Пока нет, – ответил он осторожно.

– Я так и думала. Знаете, во время проверки в кооперативе – вы уж извините за этот маленький розыгрыш – вы произвели очень хорошее впечатление.

– Спасибо. Вы тоже.

– Ой ли? Ну что же, приступим. Скажите, Виктор Сергеевич, это не первое ваше перемещение во времени?

– Простите, не понял, – ответил Виктор после некоторой паузы.

– Нет, это не провокационный вопрос с целью направить вас в психушку, как вы только что подумали. Можете отвечать правду, и не думать, поверю я или нет.

– Нну… Если я скажу, что это уже третий случай, я сильно сойду за сумасшедшего?

– Для нас – не сойдете… Скажите, а вот вы не замечали, предыдущие путешествия протекали совершенно по-разному или что-то повторялось?

Виктор задумался.

– Если честно – сюжет примерно один и тот же. И здесь вначале похоже.

– Вы уверены? Виктор Сергеевич, постарайтесь спокойно выслушать то, что я вам сейчас сообщу. Вас, скорее всего, используют в качестве хроноагента.

"Мать твою за ногу!" – молнией сверкнуло в голове Виктора. "Да это же что? Шпионаж, измена, и вплоть до высшей!? Хотя… Используют – это вроде как отсутствие умысла и помимо воли… может, даже и жертва! Да… а и вообще, что такое хроноагент? Может, это у них просто термин такой – хроноагент… вон у нас агентов влияния сколько и никого не посадили… но здесь-то бы их точно… а, может, просто этим словом пугают? Психологическое давление? А чего хотят? Спокойно, спокойно…"

– Кто использует? – спросил Виктор, ибо лучшего ничего в голову не приходило.

– Ну, если бы мы знали… Но я бы удивилась, если бы об этом знали вы. Судя по всему, вы хроноагент четвертого рода.

– В смысле?

– Есть четыре рода хроноагентов. Хроноагент первого рода – это тот, кто, действуя конспиративно, выходит на лиц, от которых зависит ход истории и пытается на них влиять. Но это хорошо для фантастов. Открывать ногой кабинет первого лица хотят слишком многие. Включая разных проходимцев и агентов иностранных держав. Поэтому власть либо создает механизмы защиты от таких личностей, либо превращается в марионеточный режим, а у марионеток есть свои хозяева, которые тоже не допустят, чтобы их куклами игрался кто-то другой. Короче, там, где мир поделен на хозяев и марионеточные режимы, хроноагентам первого рода делать нечего. Даже сверхспособности не помогут. Помните Распутина?

– Он что, этот, хроно…агент?

– Неважно. Экстрасенс с сильным влиянием на царскую семью. И что? Его просто ликвидировали.

В терминале на столе Светланы что-то пиликнуло, и она быстрым движением пальцев отбила на клаве ответ.

– Хроноагент второго рода, – продолжала она, – это человек из будущего, которого сильные мира сего сами приближают к себе за знания о будущем, и который сознательно направляет их действия в нужное ему русло. Вроде Василия Блаженного или кого-то из экстрасенсов. Тоже любимая тема фантастов. Попадешь в прошлое, тут тебя к царскому столу, гуся жареного пододвинут, кубок нальют, – а расскажи-ка, как наше государство обустроить, Константинополь прибрать, и вообще так, чтобы были у нас полная демократия и права человека при крепостном праве. Как вы понимаете, по умолчанию царь не глупый, а если нет, то и не он решает. Если царь кого-то использует, как информатора, он знает искажения в канале связи. Почему юродивых звали? Потому что юродивый – дурак, он никакими интересами при дворе не связан, терять ему нечего, кроме своих вериг, речь не контролирует, несет все, что слышал, как автоответчик, да его еще вином напоят, чтобы разболтался. И вообще царю выгодно этого дурака провидцем выставить, для психологического давления на свиту – дескать, вот вы тут у меня все под колпаком. А хроноагент – как его проверишь? На дыбу его, болезного, и дознавать, кем подослан. Короче, все это сработает лишь в том случае, когда в государстве власть подорвана и местная знать готова стать марионеточной. Дескать, ах-ах, какие у вас стеклянные бусы, какие вы все передовые, мы тоже хотим в ваш образ жизни. Помните, как у вас там Горбачев на мобильник от "Нокии" пялился?

– Вы знаете про нашу реальность?

– Как видите. Поэтому вы можете иметь свой взгляд на нее, но намеренно искажать не советую. Теперь хроноагент третьего рода. Человек с закладкой в мозгах. Сам по себе простой, в политике неискушенный, манипулировать чужим мнением не способен, так что допросы, психологическое давление, даже пытки – это бесполезно, из сознания у него ничего не выкачать. Но он зомбирован, психологически обработан перед переходом, и, обретя доверие, он незаметно начинает подбрасывать информацию, заложенную в подсознание. Знаете, у Стругацких был такой роман – "Жук в муравейнике"? Там немножко другое, но принцип тот же – в нужный момент работает программа. Если с агентом третьего рода работают просто ученые, обществоведы, в общем, интеллектуалы, которые в вопросах дезинформации несведущи, диверсия будет успешной. Если работают профессионалы, или политики значительной величины, знающие толк в интригах, такого агента, скорее всего, вычислят. Вы понимаете, о чем идет речь.

– Ну да. А чего, этих хроноагентов в самом деле так много, что… Хотя, извините, это, наверное, тайна.

– У нас просто хорошие аналитики. Теперь собственно, ваш случай. Агент четвертого рода предназначен для обществ, где уже есть средства массовой информации и хотя бы примитивные понятия об информационной войне. Он не зомбирован, действует согласно своему разумению, обычно просто стремится выжить в новых для него условиях. Как непрофессионал без подготовки, быстро попадает в поле зрения органов госбезопасности. Обычно у него при себе минимум предметов первой необходимости, указывающих на принадлежность к другому времени. Собственно, то же, что и у вас. Согласны?

– В чем?

– В том, что у вас минимум предметов.

– Были еще пакеты. С продуктами.

– Это тоже минимум. И вот, как только установлено, что это случайный человек, ни в каких местных делах не заинтересован, но имеет массу информации о будущем, у лиц, принимающих решения на уровне страны, возникает большой соблазн это уникальное явление использовать в своих целях. То-есть то, что с вами в других временах происходило примерно то же самое – это не случайность. Это ваше задание. В деталях может быть отличие, но в целом – типовое задание. Оно определено вашим характером, вашими знаниями и так далее. Поскольку вы не меняетесь, для одних и тех же заданий вас используют. Понятно?

– Не совсем.

– Ну, представьте себе, что детям дали куклу… – она посмотрела на Виктора и на мгновение задумалась, – ну, положим, не куклу, а игрушечный пистолет. Они будут играть в войну: пыщь-пыщь, пиу-пиу. Дадут другим детям – они тоже будут играть в войну, и так далее. А когда есть несколько игроков, каждый из которых хочет изменить свой статус игрушечным пистолетом – это уже не жук в муравейнике. Это слон в муравейнике. Если манипуляция не обнаружена, то последствия могут быть глобальны. Это понятно?

«К чему она клонит? Если человеком начнут играть, то кто виноват – тот, кто играет, или тот, кем? Виноват, что он плохая игрушка? Хотя тот, кто играет, себя винить не будет.»

– Как-то, знаете, не верится, что эта игрушка заставит правителей действовать против их интересов.

– Ну, это просто. Из теории нейронных структур следует, что принципиально новая информация приводит к рождению новых или гибели имеющихся у системы элементов. Информационные процессы могут приводить к разрушению окружающего материального мира, а раз процесс обучения неизбежен, то неизбежна гибель, элементов, а, значит, обеднение схемы… чувствую, это до вас опять не доходит.

– Ну почему же не доходит? – возмутился Виктор, которому, честно говоря, надоело просто выслушивать проявления Высшего Разума. – Короче, любую систему можно обучить так, что она развалится.

– Вы интуитивно уловили суть теории? – удивилась Светлана.

– А почему нет?

– Ну что ж, пойдем дальше. Каждая человеческая цивилизация – а их на Земле несколько сотен – это своего рода сеть, в которой постоянно рождаются и умирают знания и информационные связи. Каждая цивилизация устанавливает для себя порядок, при которой она будет устойчива – принципы отношений между людьми, мораль, законы, деловые принципы, порядок воспитания детей. Каждая цивилизация защищает этот порядок, запрещая определенные вопросы или определенную информацию, которая для этого порядка опасна. Не обязательно за высказывания будут отрубать голову или сажать – можно скомпроментировать говорящего, забить информационным шумом, но так или иначе опасную информацию изолируют. Кстати, в так называемом свободном мире в тюрьму посадить тоже могут: например, отрицание холокоста – это информация, которая разрушает Израиль и систему сионистских организаций.

– Но геноцид-то был, – дипломатично возразил Виктор.

– Конечно был, и против еевреев с цыганами, и против славян, так что неонацистов мы тоже не оправдываем, их работы подрывают и СССР. В общем, информационное оружие – это способы пробить барьер, закинуть смысловой вирус, или, как это у нас называют деструктивную информацию. Такую, что заставит общество, институты власти воевать против самих себя, когда страну сама же власть и разрушает. В общем, если, заметите, что власть ведет страну к гибели, прежде чем с этой властью бороться, сперва поищите, не стоит ли за этим кто-нибудь извне.

– Будем искать, – машинально ответил Виктор.

– С вами все в порядке? Может, позвать психолога?

– Нет-нет, это я так, задумался, – поскорее ответил он, а про себя добавил "Черт его знает, какой тут у них психолог".

– Знаете, люди могут испытывать эмоциональный шок, узнав о том, что они хроноагенты. Поэтому для реабилитации инструкция предусматривает помощь психолога.

"Люди… они… множественное число… Может, здесь просто такой способ убирать инакомыслящих? Ну да, угроза хроноагентов, а под это дело можно и любого, кто ничего не совершал, важно ведь не совершать, а быть собой… А что они со мной так возятся? Нужен живой хроноагент, чтобы оправдать репрессии? Кстати, это же и признательных показаний не нужно."

– Если вы уже привыкли к ситуации, – продолжала Светлана Викторовна, – то сейчас подойдут специалисты, и вы им все расскажете.

"Все – что? Им нужны против кого-то показания? В кооперативе?"

– Привыкаю, – ответил Виктор, стараясь сохранять вид наивного человека. – А рассказать о чем? О будущем?

– О прошлом. О ваших визитах туда. Как попали, при каких обстоятельствах, что от вас требовали представители власти, как вы выполняли их требования, что им сообщали, на что это должно влиять. Детектор лжи пока применять не будем, пока все на доверии, только видео– и аудиозапись. В ваших интересах – чтобы мы получили сейчас чистую картину. Что-то поменять, приукрасить – этим вы никому лучше не сделаете. Обеденный перерыв с пол-первого до пол-второго, можно будет погулять во внутреннем садике.

– Прогулки уже разрешены.

– Практически. Дело в том… – она замялась, встала со стула, зачем-то взяла еженедельник, но, не став листать, просто поставила на стол вертикально, слегка опершись руками, – дело в том, что стрелявший в вас бесследно исчез.