Текст книги "Горны Империи"

Автор книги: Олег Верещагин

Глава 9
ПАСТОРАЛЬНЫЕ НРАВЫ-2

Мотоцикл давал не меньше двухсот километров в час. Хорошее шоссе не неслось – летело по сторонам и внизу, под колёсами. На поворотах Славка «клал» своего «горбунка» так, что прямо возле голого колена Дениса опасно свистел асфальт. Но это было здорово! Денису очень хотелось сдёрнуть шлем, чтобы ветер шарахнул в лицо. Однако на такой скорости от малейшего камешка можно остаться слепым. Жук какой-нибудь контузит, как удар боксёра. Да и шлемы – копии шлемов всё той же косморазведки – стоили того, чтобы их носить.

Машин попадалось мало, и попадавшиеся «попутки» Славка обходил, "как стоячие". Денису нравилось всё. Как летит над асфальтом «харлей». Как бьётся над правым плечом галстук. Как хлещет по ногам ветер. И даже то, как в небе движутся тучи, цепляясь за Голодный и где-то над горами проливая дождь…

…А вот знаменитый Медео Денису не понравился.

Нет, стадион был огромен. Но он выглядел чем-то вроде руин Колизея – у нормального человека руки так и чешутся привести их в порядок. Денис ни разу не видел таких гигантских и таких запущенных сооружений. Имперские стадионы почти все были меньше (кроме, разве что, петроградского «Динамо» на тридцать тысяч мест… да столичного сорокатысячного "Космоса"). Но они оставляли ощущение веселья и бодрой подтянутости – чистые, светлые, украшенные десятками флагов спортивных обществ, многолюдные… А тут… Со всех сторон – горы, покрытые мокрым туманным лесом. Сам лёд, правда, был на удивление хорош (со здешними-то запасами энергии – конечно…). Но тут и там трибуны были провалены, большинство хозяйственных помещений явно заброшено, а то и просто разрушено. Да и люди… От большинства у Дениса осталось неприятное впечатление всё той же истеричной вокзальной толпы, странной и глупой в своей торопливости. Только эти нелепо торопились отдыхать. Жгли костры, спешно пили что-то, что-то готовили… Настоящего веселья не было видно даже там, где собрались компании подростков. Более-менее приятно выглядели несколько домиков на дальнем склоне гор – наверное, какие-то… о, а уж не президентские ли это дачи, где он "свой гарем содержал"?

Впрочем, Славка тут нигде и не задерживался. Мотоцикл, правда, сбросил скорость, но достаточно уверенно шёл по всё той же дороге – как ни странно, по-прежнему хорошей – постепенно спускаясь всё глубже и глубже в котловину, где был расположен каток. Тут было безветренно и душновато. Это Денис ощутил, как только «харлей» встал и, соскочив с него, мальчишки стащили шлемы.

На обложенной кирпичами площадке горел большой костёр, с нескольких краёв на отодвинутых углях жарились шашлыки из сочных кусков мяса и кипел большой котелок. На скамейках – по два брёвнышка с прибитой сверху доской – сидели человек двадцать, не меньше, ребят и девчонок, ровесников или немного постарше-помладше Дениса и Славки. Они все уже издалека наблюдали за подъезжающим мотоциклом. Когда же Славка положил шлем на сиденье, послышались возгласы:

– Ого, Славян со своей быстрокрылой птицей!

– Привет, Славян!

– Славян приехал!

– А это кто с тобой?!

– Погоняем, Славян?

Какая-то девчонка, поднявшись, крепко чмокнула Славку в щёку – тот скривился и сделал вид, что стряхивает поцелуй в огонь. Вокруг костра проскочил хохот, девчонка замахнулась кулаком.

– У-ух, ты!

– Всем привет! – Славка плюхнулся на скамейку. – Это Денис, он из Империи приехал.

– Из Империи-и-и?

– Да хоть с Севполюса, садись, Денис!

– Чай будешь?

– Ты его не слушай, он живёт по принципу – "чай будешь, а шашлык я сам съем…"

– Привет, я Олег…

– Я Нина.

– Тимка.

– Сашок.

– Ксана…

Денис почти сразу всех перезабыл, конечно. Но эта компания здорово отличалась в лучшую сторону от остальных, виденных по пути сюда. Собственно, Денис решил бы с ходу, что попал в обычную компанию имперских ребят. Но тут же различил среди пионеров «гражданских» мальчишек, нескольких – в какой-то серо-золотой форме, вроде бы уже виденной на улицах Верного, но пока неизвестной… Однако, ясно было одно – ребята хорошие. И правда рады не только знакомому Славке, но и незнакомому Денису – то есть, ведут себя именно так, как должны вести нормальные мальчишки и девчонки. Он охотно уселся в общий ряд, взял на себя заботу о "шашлыках по правому флангу", как выразилась девчонка с роскошным золотистым «хвостом» до лопаток и стал просто прислушиваться и приглядываться.

Довольно быстро выяснилось, что вокруг – и ребята из сеттельмента, дети имперских специалистов, и местные пионеры, и просто «сочувствующие», а эти, в серо-золотом, из кадетского корпуса Верного. Разговор вращался вокруг самых разных тем и на взгляд Дениса выглядел как ничего не значащая для него смесь обрывков, смеха и непонятных реплик. Но потом возникла в руках одной девчонки гитара – и все сразу утихли, а её голос, задумчивый и спокойный, поднялся над огнём, как тонкая струна:

 
– Мама, что это за горы —
Там,
На горизонте?
Я хочу туда домчаться,
Посмотреть
С кручи…
Тихо я пойду, чтоб не спугнуть
Сон тех,
Кто при жизни был сильнее скал,
Круче…
Тихо я пойду, чтоб не спугнуть
Сон тех,
Кто при жизни был сильнее скал,
Круче… (1.)
 

1. Стихи А.Земскова.

– А ну дай, – Славка протянул руку, когда девчонка допела, и все молчали, как это часто бывает после хорошей песни. – Дай-дай.

– Держи, оп! – она перебросила дворянину инструмент, и Денису показалось, что Славка начал играть ещё в полёте. И это была совсем другая песня, а голос у Славки оказался сильным и хорошо поставленным – в лицеях учили петь по специальной методике, развивая даже бесталанных казалось бы в этом отношении, так как считалось, что без умения петь дворянин неполноценен.

 
– Может, в чём-то бывал неправ и я,
Власть бандитскую зло кляня,
Но пока страной правит мафия,
Попрошу не держать меня!..
 

Кругом оживлённо зашевелились, у всех заблестели глаза. Многие – неосознанными жестами – положили руки на плечи соседям. Денис не знал этой песни и подумал, что она, наверное, местная. Да и неудивительно – в Империи просто не могли петь о таком.

 
– Попрошу не читать нотации,
Дескать, молод ты и горяч.
Мне от вас не нужны дотации,
И силком меня не запрячь.
Мне не нужно искать нынче модных тем,
Я б очистился от грехов,
Звезданув по холёным мордам тем
Плетью, скрученной из стихов!
 

 
Попируйте, попейте кровушки
Средь народной лютой беды!
Будет время – слетят головушки
И растают ваши следы.
 

 
И хватило бы вам везения
Хоть за гробом спастись от слёз.
Но и там не видать спасения
Тем, кто людям мученья нёс.
 

 
По гулянке выйдет похмелие,
Толпы нищих развеселя.
Кровью выльется то веселие
И оплатятся векселя.
 

 
Враз раскаетесь, твари злобные,
Поваляетесь вы в ногах,
И придушат крики утробные
Парни в кованых сапогах.
 

 
И никто, ни теперь, ни в будущем,
Не проронит о вас слезы.
Пейте ж водку в море бушующем
И разбейте свои часы!(1.)
 

– Славка завершил игру финальным красивым аккордом и предложил Денису, как ни в чём не бывало: – Пошли покатаемся. Зачем ехали-то?..

Стихи Д.Ляляева.

…Коньки выдавали тут же напрокат несколько шустрых пацанов, вооружённых солидными дубинками и державшихся сплочённой кучкой. Впрочем, когда подошли Славка с Денисом, местные мальчишки не стали брать деньги вперёд и даже предложили покараулить ботинки Дениса и кеды Славки.

– Чего это они такие вежливые? – спросил Денис, защёлкивая магнитный замок. Коньки были старые, но ухоженные и хорошо наточенные.

– А чего им не быть вежливыми? – Славка перепрыгнул через бортик. – Это хорошие ребята. Вот тут зарабатывают, как могут – они и каток в порядке содержат, и даже охраняют от разной шпаны.

– Они сами на шпану смахивают, – Денис повторил прыжок и крутнулся на месте, с удовольствием вспоминая ощущение от коньков – он не катался уже полгода. – И что они, со всем так?

– Во-первых, они меня знают, – сказал Славка. – А во-вторых, они видят, что мы пионеры. Тут это много значит. Нас или вообще не трогают, или…

– Или? – Денис с удовольствием и завистью наблюдал, как Славка закрутился на месте и, остановившись, продолжил ничуть не сбившимся голосом – просто, как о самом обычном:

– …или убивают. Ты спарринговаться не раздумал?

– Потом, а? – сказал Денис. И предложил: – Давай то больше поворотов накрутит?

– Давай, – легко согласился Славка. – Эй, – окликнул он кого-то из "надзирателей", – посчитай повороты! И – раз!

У Дениса был отличный вестибулярный аппарат. На школьной центрифуге в прошлом году он как-то ради шутки выжал шесть «жэ», крутил их сорок минут, вышел своими ногами, почти не пошатываясь – и присутствовавший при этом выпускник школы, уже семь лет как офицер космофлота, предложил мальчишке после школы сразу поступать в Гагарин, обещая протекцию на физподготовке. Денис тогда посмеялся, а Войко побелел от зависти, в чём потом и признался другу, стыдливо сопя.

Но в этом соревновании Денису выиграть было не суждено. Славка всё ещё продолжал кружиться, когда Денис, тяжело дыша, поймал его за руку:

– Сто-ой, надежда русского дворянства.

– Это шутка? – Славка остановился, громко дыша. Но даже не покачнулся. – Жаль, что мы не на желание соревновались.

– А что бы ты загадал? – мальчишки рядом заскользили по льду – отсюда, снизу, каток казался вообще огромным, десятки людей терялись на его пространстве.

– Чтоб ты упросил своего отца меня с вами взять, хотя бы на каникулы, – выдал Славка. Денис даже споткнулся, но тут же выправился и присвистнул:

– Ого. Во-первых, я бы не уговорил, ты что?! А во-вторых, твоего отца кто стал бы уговаривать?

– А, я бы сбежал, – то ли в шутку, то ли вполне серьёзно ответил Славка, делая "ласточку".

Мальчишки катались довольно долго, пока им не замахали от костра, что шашлыки готовы.

Шашлык оказался из баранины, как объяснили Денису, который обратил внимание на необычный вкус мяса. Мальчишка привык к шашлыку из свинины, но, когда он об этом сказал, со всех сторон только что не плевки посыпались, пока одна из девчонок не перекрыл всех:

– Тихо, что вы, как дикие?! Человека пожалеть надо, это ж так жить… – и протянула Денису ещё палочку: – Кушай, мальчик и не слушай злых дядей.

Денис не обиделся, взял шашлык и сказал:

– Спасибо, добрая тётя, – после чего вокруг начали смеяться, и к теме баранины разговор больше не возвращался.

Центром внимания был Славка. Он перебрасывался репликами, задавал вопросы, смеялся, отмахивался, острил, серьёзнел и вёл какие-то полупонятные разговоры. Впрочем, значительная часть разговоров Денису была понятна вполне – речь шла о делах пионерских, хотя и с явным местным колоритом. Так, на вопрос об экскурсии в планетарий и лекции, решительная девчонка с грубоватыми чертами лица, но роскошной косой цвета пшеницы, огрызнулась на Славку:

– Да моим подопечным не про Луны Юпитера, а про хлебо-булочные изделия… и желательно с демонстрацией и дегустацией… Славян, ты хоть отцу скажи… Им жрать нужно, иначе что из них вырастет?! И молоко нужно вместо той синей водички, которую им в столовке наливают. Я эту столовку, Славян, подожгу коктейлем, а дверь припру, чтоб персонал выскочить не успел. В окна они не пролезут – жирные больно…

– Тебе года в спецшколе мало? – осведомился Славка. Девчонка ответила:

– Потому и ратую, что хватило… А вообще это было при неправильной власти, – добавила она сердито. – В раньшие времена.

– Ты что, сидела в тюрьме?! – изумился Денис. Девчонка поправила спокойно:

– В спецшколе. Сидела, за покушение на убийство.

– Между прочим, жилфонд тоже совсем херовый, – задумчиво ругнулся тоненький парнишка в гражданской одежде. – Батька на улучшение списки подал, а к нему вчера вечером на улице подошли двое и говорят – прямо в лицо: не лезь, как твои неудачники в своей грязи сидели, так и будут сидеть…

– Так и сказали? – спросил Славка, сузив глаза. Парнишка кивнул. – Ладно. Посмотрим.

– Да и сами… – парнишка вздохнул. – Как в норах сидят, грязь… А подойдёшь к ним – шарахаются. Слухи эти дурацкие – что детей будут отбирать, что выселят вообще в леса на Голодный…

– Я вообще начисто не понимаю, что с ними чикаться, – зло сказал беловолосый мальчишка с чуть раскосыми серыми глазами – в пионерской форме с нашивкой командира звена. – Этих взять за шкирку и вытряхнуть из этих трущоб силой. А к тем немцев из гвардии прислать – и… – он сделал короткий резкий жест.

– Ты, Димочка, левак, – заметила девчонка, которая пела под гитару. – Помнишь, мы по истории проходили про леваков? Нельзя людей в счастье тащить за шкирку. Ну поселишь ты их в новые дома, ну заставишь отдать детей в школу… Они эти же новые дома специально, назло тебе загадят. Из прынцыпа.

– Дурь это, а не принцип! – отрезал Дима. Девчонка кивнула, соглашаясь:

– Дурь. Это мы с тобой знаем, что дурь. А для них – принцип жизни. Не верить никому. Особенно тем, кто обещает хорошее.

– Ладно, – Дима кивнул. – Вот сидит парень из вашей Империи, – он указал на слегка смутившегося Дениса – потому что за этим жестом проследили все. – Только приехал. Вот пусть он и скажет.

– Скажи-скажи, – подбодрил Славка, – а то они никак не договорятся. От этого всё зависит в нашей жизни…

– Не иронизируй, – холодно заметила девчонка. – Тебе легко и просто. Ты дворянин.

– Моя жизнь настолько легка и проста, что ты этого даже не подозреваешь, голуба, – ласково сказал Славка. – Ты, должно быть, путаешь меня с Ветерком.

– Что до Ветерка… – начала девчонка, но Дима прервал разговор:

– Ну так как, Денис – ты ведь Денис?

– Я… – Денис пожал плечами. – По-моему, когда люди живут плохо – это неправильно, – наконец выдал он.

– Свежая мысль, – кивнула девчонка.

– Может, и не свежая, – внезапно рассердился мальчишка, – но лично мне не нравится, когда люди живут в хибарах!

– Ага, мои слова! – злорадно сказал Дима и подмигнул Денису. Девчонка спокойно подняла плечи:

– Это всего лишь доказывает, что и в Империи есть леваки.

– Ну а что ты предлагаешь?! – в голос заорал Дима. – Дождаться, пока…

– …остынет шашлык и тогда сказать: "Ну вот, шашлык остыл," – сказал Славка. Денис огрызнулся – ему спор был интересен:

– Ну что ты шутишь всё?!

– Ну что ты, – спокойно сказал Славка, – какие шутки. Шашлык и правда остыл…

 
… – А по морям да по волнам, сегодня здесь, а завтра там,
Я целый день плескаюсь в море голой жопой к рыбакам,
Дурдома нет без дураков, рыбалки нет без рыбаков,
А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!
 

– распевал Славка, дергая струны, под хохот мальчишек и возмущённые окрики девчонок.

 
– А рано-рано по утру я корчу рожи осетру,
Его подруга всю неделю мечет красную икру,
И у меня полно врагов среди пузатых осетров,
А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!
 

Видимо, песню знали хорошо, потому что последний куплет подхватили все мальчишки и даже некоторые из только что возмущавшихся девчонок:

 
– А я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу,
И шар земной не сам кружится, это я его верчу,
А я рыба без трусов, а я рыба без трусов,
А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов… И – ещё раз! – махнул рукой Славка:
– А я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу,
И шар земной не сам кружится, это я его верчу,
А я рыба без трусов, а я рыба без трусов,
А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!!!
 

– Слав, спой про нетрезвого пионера и шпиона! – крикнул кто-то из девчонок, едва гитара умолкла. Славка рассмеялся, махнул рукой:

– Охрипну я с вами! – но отказываться не стал.

 
– Был с ребятами я в патруле,
Было тихо на нашей земле.
Чтоб не сдохнуть, не сгнить от простуды —
Совершил аморальный поступок…
 

– Славка щёлкнул себя под общий смех по горлу и невозмутимо продолжал:

 
– Участковый же наш, дядя Федя,
Говорит: «Всё, в колонию едешь.»
А меня он и слушать не хочет,
Говорит: «Паразит ты!» – и прочее.
 

 
Изменилась тут вдруг обстановка —
Хтось забёг к нам в заморской обновке.
Дядя Федя сидит тише мыши,
Пионеры в патруль снова вышли.
 

 
Вот сижу я за малым кусточком.
Вижу – прыгает, сволочь, по кочкам.
На боку, присобаченный справа,
Леворверт, а на левом – отрава.
 

 
Тут, я думаю, мне не до игр.
Прыгнул я на него, быдто тигр.
Задышал на лицо и на ухо —
Офигел дух от страшного духа.
 

 
И связал я его, как кутёнка,
Поволок до станицы в потёмках,
И подумал: портвейн мне простят,
Да вдобавок ещё наградят.
 

 
И приехал тут фрукт из газеты.
Говорит: "Где же самый-то этот?
Интервью я возьму у героя,
Подавайте его…" – всё такое.
 

 
Журналист, хоть и был он прыщавый,
Но вцепился в меня, как клещами.
"Заведись, пацан, с пол-оборота,
Расскажи пару слов для народа!"
 

 
Говорю я: "И с моря и с суши
Не пролезут к нам сраные духи.
Не пролезут к нам чуждые гады,
Остановят их наши отряды!" (1.)
 

1. Автор слов неизвестен. Но автор книги слышал изначальный вариант этой песни во время службы в погранвойсках и только немного переделал текст.

Над дальним концом Медео из сползших с гор стадом овец туч лился дождь. Денис жевал шашлык, слушал, как Славка поёт и думал: «Всё будет хорошо.»

Сам не зная, о чём, но – именно так.