Текст книги "Женщины-убийцы"

Автор книги: Олег Мазурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ее белое лицо от прекращения кровоснабжение головы по мере удушения синело. От потери сознания опорожнился и мочевой пузырь. Потом изо рта пошла кровавая пена – ведь дыхательные пути были закрыты не полностью, и в легкие попадало какое-то количество воздуха, несмотря на петлю.

Агонизировала преступница долго. Фаза конвульсий наступила примерно через 45 секунд после повешения. Настоящая агония началась, когда боль от удушения, стала невыносимой. Мэри начала судорожно дергать ногами. При этом пошли мощные движения грудной клетки – жертва безуспешно пыталась вдохнуть хоть глоток воздуха, и скорость этих движений стремительно нарастала. Казалось, что Мэри бьется в припадке истерического смеха – настолько быстро сотрясались ее плечи и грудь. По телу преступницы шла сильная дрожь, мышцы попеременно быстро спазматически сокращались и расслаблялись, как бы вибрируя. Эти движения были настолько сильными и частыми, что присутствующие на казни люди слышали как гудит веревка. Ноги Мэри то поджимались к подбородку, то синхронно дергались в разные стороны, то раздельно. Коттон поневоле исполняла «пляску висельника».

Злодейка мучилась бы еще дольше, если бы палач не догадался схватить ее за бедра и с силой потянуть вниз. Он использовал при этом всю тяжесть своего тела. Наконец-то веревка хорошо затянулась – и вскоре отравительница умерла.

Поскольку злодейка и отравительница Мэри Энн Коттон до конца своей жизни придерживалась позиции невиновности, никогда не будет известно точно, сколько жертв на самом деле она уничтожила, и сколько людей умерло от естественных причин. Знает эту черную статистику только она сама, но вряд ли она уже об этом когда-нибудь расскажет.

Мэри очень хотела избавиться от своих детских страхов, быть богатой и нравиться всем мужчинам без исключения. Иметь детей, мужа. Но, к сожалению, эти цели она достигала преступным путем, постепенно превращаясь в кровожадную убийцу и нимфоманку. Да она стала состоятельной женщиной, но каким путем? Путем убийства ни в чем не повинных близких – детей, пасынков, мужей, собственной матери. Ей казались эти пути к богатству и влиянию праведными, но в итоге они для нее оказались губительными.

Ее дурная слава в Британии не померкла и до сих пор. Эта первая английская серийный убийца живет в народной памяти в виде популярной детской считалочки:

 
Mary Ann Cotton,
She's dead and she's rotten
She lies in her bed,
With her fingers up her bottom.
 

 
Мэри Энн Коттон,
Она мертва и гниет
Она лежит в своей «постели»,
Пальцы вверх, на днище гроба.
 

ГЛАВА 4
ДЕЛЬФИНА ЛА ЛОРИ. МАДАМ СМЕРТЬ

В таком нелепом занятии, как убийство,

находит свое подтверждение вся тупость

жизни, которой покоряются.

Теодор Адорно

Согласно статистике женщины становятся серийными убийцами гораздо реже, чем мужчины. Но если становятся – то только держись! Эти злодейки ни в чем не уступают сильному полу. И в издевательствах, и в наказаниях, и в убийствах. Особенно этому потворствует доступность человеческих ресурсов и безнаказанность за преступления. То есть, когда не надо выслеживать жертву, караулить, заманивать к себе, когда она находиться в полной зависимости от тебя, и только ты вправе решать, жить ей или нет, когда она сама приходит по одному твоему только зову, когда жертва не может некому пожаловаться или обратиться в суд за издевательства и мучения. В таких случаях совершать злодеяния маньячкам становится гораздо легче.

Вспомним, как издевались над своими служанками такие одиозные личности как Элизабет Батори, Дарья Салтыкова (о них в первой книге автора), Браунригг. Правда у англичанки миссис Браунригг, жившая в XVIII в отличие от первых двух была одна жертва, она замучила до смерти свою воспитанницу, но это не делает ей чести. Но как говориться бог есть на этой земле. Все три «героини», как их не прикрывали чиновники и влиятельные родственники, как они не откупались от суда и следствия, все же поплатились за свои злодеяния. Батори заживо замуровали в ее же собственном замке, Салтыкову пожизненно заключили в монастырскую тюрьму, а Браунригг отправили на эшафот.

Еще одной хозяйкой-садисткой, которая мучила и убивала своих слуг, была американка французского происхождения Дельфина Ла Лори. И о ней пойдет речь в этой главе. Но перенесемся на несколько веков назад. В США, в город Нью-Орлеан.

Чуточку истории…

Территория этого города была открыта испанскими конкистадорами еще в начале XVI века. Но в 1680 году у испанцев её отвоевали более боеспособные и нахальные французы и приступили к колонизации южных провинций долины Миссисипи. Возникают города-форты Сент-Луис, Форт-Арканзас, а в 1718 году и Нувель Орлеан (Новый Орлеан). Город был основан по приказу луизианского губернатора Жана Батиста де Бенвиля и назван в честь Филлипа Орлеанского, регента Людовика XV-го. В 1763 году завершается колониальная война, французы терпят поражение, и город снова переходит в руки испанцев. Но потомки Карла Великого не сдаются. В 1800 году будущий великий полководец и император Наполеон Бонапарт предъявил Испании свои права на Нувель Орлеан. В течение следующих трех лет никто здесь не знал, какой же из стран принадлежит город. В 1803 году Наполеон Бонапарт продаёт город молодому государству – Соединенные Штаты Америки, вследствие чего доселе католический Новый Орлеан попадает под влияние протестантской культуры.

В 1803 году население города насчитывало уже 10 000 жителей, 50 % из них были европейского происхождения, а вторая половина состояла из африканских невольников. Центром города являлся роскошный Французский квартал, застроенный великолепными особняками. После присоединения города к США, в нём начинается бурный экономический рост. За короткий срок население города вдвое увеличивается. Новый Орлеан превращается в крупный речной порт и торговый центр. Все чаще и чаще его называют Парижем Нового Света.

И вот наступил 1833 год…

Нью-Орлеан. Тот самый знаменитый Французский квартал. Дома-дворцы, дома-великаны.

Особняк по адресу Ройял Стрит, номер 1140.

Владелица дома – мадам Дельфина Ла Лори – тщательно готовилась к вечернему балу. Поправив красивое жемчужное платье, она властно крикнула в глубину огромного зала:

«Эй, кто там из слуг? Позовите мне Лию! Пусть эта девчонка приведет в порядок мои волосы!»

Распоряжение хозяйки незамедлительно передали другим слугам, и вскоре в зале появилась негритяночка-рабыня Лия – девочка двенадцати лет. На ней было серое платье, а поверху платья – белый фартук, закрывающий плечи. На тонкой чернокожей шее красовалась оранжевая бабочка, а на голове – такого же цвета платок. Наряд служанки гармонично дополняли оранжевые сандалии. Взгляд Лии был осторожным и пугливым. Маленькая рабыня старалась не смотреть на мадам Ла Лори. Девочка до ужаса боялась хозяйки, знала не понаслышке, что та в гневе может ударить, избить, покалечить и даже убить провинившегося слугу. О ее пыточной комнате на третьем этаже особняка ходили легенды среди прислуги. Рабы панически боялись своей жестокой госпожи-садистки и старались ничем ее не разгневать. Им явно не хотелось быть избитыми, покалеченными или убитыми.

Лия боязливо и вежливо улыбнулась мадам. Хозяйка повелительным жестом показала девочке, что нужно делать и важно уселась в кресло. Девочка стала аккуратно ее причесывать. Но в какой-то момент она нечаянно дернула Ла Лори за волосы.

«Ах ты, мерзавка!» – вскрикнула мадам. – «Как ты смеешь?!»

Она вскочила с кресла и ударила девочку по лицу, а потом и по голове. Ребенок сжался как щенок и заплакал.

«Госпожа, я сделала этот нечаянно! Простите меня, я больше так не буду, я исправлюсь! Пожалейте сироту!»

Но мадам не повела и бровью. Зубы ее сжались от ненависти и гнева. Глаза заполыхали огнем бешенства.

«Генри, принеси мне кнут!» – распорядилась она.

Камердинер тут же принес его. Девочка кинулась с мольбой на колени.

«Пощадите, госпожа!» – все еще надеялась на милость хозяйки Лия.

Но щадить провинившуюся служанку рабовладелица явно не собиралась. Она люто ненавидела своих рабов, как, впрочем, и рабов всего мира. И на то у нее были весьма веские причины. Когда-то на плантации ее матери и отца в Гаити случился бунт чернокожих рабов. Эти мятежники зверски убили ее родителей, а затем подожгли особняк вкупе с обширнейшими плантациями. С тех пор мадам Ла Лори «смертельно» мстила темнокожим рабам, особенно с Гаити. Кстати Лия была привезена в США из этой же французской колонии и поэтому была так нелюбима хозяйкой.

Дельфина взмахнула кнутом…

Вжик! Кожаная плеть хлестко ударила по хрупким детским плечам.

Вжик! И плеть попала по ребрам.

«Не бейте мне, госпожа! Мне больно!» – зарыдала девочка.

«Ах, ты, дрянь!» – еще больше распалилась мадам и продолжила беспощадно хлестать рабыню.

Девочка, прикрывая голову детскими ручонками, уворачивалась и пыталась спастись от разящего кнута, но мадам доставала ее везде. Заходилась в отчаянном крике, Лия бегала по зале, а мадам носилась за ней, не на миг не прекращая экзекуцию. Ла Лори задаст трепку этой несносной девчонке! В следующий раз не будет ее дергать за волосы. Спасаясь от разящей боли Лия, разбежалась и прыгнула в высокое и большое окно. Раздался звон разбитого стекла, и вместе с многочисленными осколками на широкий балкон второго этажа вылетела Лия. По инерции, а больше от страха, она рванула вперед и перемахнула через ажурную ограду балкона – но неудачно! Лия не смогла правильно сгруппироваться и полетела вниз головой…

Раздался страшный шлепок! Это ударилось детское тельце о булыжную мостовую. Голова девочки раскроилась как спелый арбуз. Кровь хлынула на мостовую. Смерть маленькой рабыни наступила мгновенно.

«Ах, ты, подлая девка, – сокрушалась убийца. – «Она нанесла мне непоправимый убыток. Разбито чудесное зальное стекло, надо заказывать новое. А это так дорого стоит. Мерзавка, что и говорить Она разорила меня полностью».

Пока слуги и прохожие склонялись над безжизненным телом девочки и оглядывали его, Ла Лори, сокрушенно и расстроено покачивая головой, осматривала разбитое окно и причитала над ним как над убитым человеком. Оно ее волновала в сто раз больше, чем жизнь рабыни.

Эта история не осталась незамеченной. И хотя жизнь раба тогда в США не стоила и пенни, общественность Нью-Орлеана была возмущена поведением француженки. А жители квартала немедленно подали жалобу на соседку-садистку. И богатую аристократку Дельфину Ла Лори, как не удивительно, но судили. Правда… ее связи в высшем обществе и деньги помогли ей избежать серьезного наказания. Суд приговорил мадам к штрафу в 300 долларов и вынес строгое внушение. Плюс к тому же у мадам Ла Лори по судебному решению конфисковали домашних слуг. Но вскоре она вернула их. Ее изощренный ум придумал одну ловкую комбинацию, которую она быстро осуществила. Она просто подговорила своих знакомых купить ее реквизированных рабов на аукционе и продать ей же! И эта хитроумная сделка состоялась. И в первый же день после возращения слуг в особняк мадам Ла Лори устроила им Варфоломеевскую ночь. Садистка била их, мучила, унижала, калечила, а одного раба даже убила. Потом она купила новых слуг, и жестокости богатой маньячки продолжались. В народе поползли слухи, что на чердаке особняка безумная Ла Лори устроила камеру пыток, и рабы, попавшие туда, уже никогда оттуда не возвращаются.

Мари Дельфина Ла Лори (девичья фамилия Маккарти) родилась в 1775 году в городе Нью-Орлеан, США. Ее семья была богата, родовита и принадлежала к высшему новоорлеанскому обществу, так что девочка с детства привыкла к роскоши, дорогим вещам, балам и приемам. И когда она выросла и превратилась в хозяйку шикарного особняка-дворца, то очень любила устраивать роскошные ужины, суаре и балы для местных сливок общества. На эти приемы собирался весь высший свет Нью-Орлеана, включая и главного городского судью. Именно он впоследствии поможет мадам Ла Лори избежать сурового наказания в деле об убийстве маленькой Лии.

Вскоре Дельфина стала наследницей огромного состояния. Это произошло в результате одного трагического случая, о нем автор упоминал выше. Это когда ее отец и мать поехали на свое роскошное ранчо в Гаити, чтобы отдохнуть, привести в порядок хозяйство и проверить финансовые документы (не обманывает ли их управляющий?) и были зверски убиты восставшими чернокожими рабами. Подпорченный огнем особняк на Гаити Ла Лори отроила заново, подыскала нового толкового управляющего (предыдущего убили вместе с ее родителями), восстановила плантации и наладила бизнес. После она вернулась в Нью-Орлеан.

Замуж Дельфина Ла Лори выходила трижды. Первый раз – за богатого испанца дона Рамона де Лопез Ангуло, второй раз – за работорговца Жана Бланка, а в третий – за доктора Леонардо Луи Ла Лори. От первых двух она родила двух дочерей. Как умерли ее первые мужья, доподлинно неизвестно. Возможно, она их отравила с целью избавиться от них и стать еще богаче. Но это только версия, имеющая право на существование. И не более того. Хотя, зная коварный характер и дурные наклонности Мари Дельфины Ла Лори, можно все-таки предположить что, она могла это сделать. Но оставим темное прошлое нашей героини в покое и перенесемся в 1832 год.

В этом году чета Ла Лори приобрела неплохой особняк по адресу Ройал Стрит, 1140, который в последствие станут в народе называть как «Поместье Ла Лори».

В то время профессия дантист была весьма уважаемой, почетной и редкой в Новом Свете, в принципе, как и в Старом. Поэтому доктора Ла Лори очень ценили и почитали в Новом Орлеане, и он был вхож в лучшие дома города. А его жена – мадам Ла Лори слыла среди представителей высшего общества Нью-Орлеана идеальной хозяйкой и вообще женщиной приятной во всех отношениях. Она тоже пользовалась уважением у новоорлеанского высшего света. К ней очень любили приходить на вечерние приемы и балы. Там было весело, сытно, занятно и полезно новыми деловыми знакомствами и связями.

На людях, во время балов или праздничных ужинов, Дельфина Ла Лори обращалась со своими слугами вежливо, подчеркнуто и доброжелательно. Но ее соседи в буднее время видели совсем другую Ла Лори и другую картину ее обращения со слугами, во многом отличную от той, что лицезрели знатные гости на тожественных приемах. Соседи видели, как она кричит на слуг, бьет их, мучает, издевается над ними. Здесь маньячка была само собой и представала во всей своей «садисткой» красе. Постепенно, слухи о ее жестокости распространялись по всему Французскому кварталу, а после – и по всему Новому Орлеану.

Американские ученые Ввани Ройчоудхури и Михаил Симкин из университета штата Калифорния в Лос-Анджелесе (США) проанализировали поведения маньяков с математической точки зрения и выяснили, что оно неплохо укладывается в известную математическую функцию под названием «чертова лестница». График данной функции аналогичен лестнице с неравными по своей длине ступенями, высота которых постепенно возрастает при движении от нуля к единице. Преступная деятельность многих маньяков и маньячек походит на эту лестницу. Количество убийств возрастает по экспоненциальному закону, а временные промежутки между ними сокращаются по тому же принципу. Это объясняется тем, что в мозге злодеев находится группа нервных клеток, отвечающая за желание совершить очередное убийство, и эти нейроны постепенно наращивают свою активность и достигают в какой-то момент критического предела. Тогда желание умертвить кого-нибудь у маньяка становится непреодолимым, и он отправляется на поиски очередной жертвы. После совершения убийства, наступает долгожданная разрядка, группа клеток «вырубается» на некоторое время, а затем постепенно начинают накапливать в себе смертоубийственную энергию. И все повторяется снова и будет повторяться до тех пор, пока маньяка не схватят или он пока не умрет своей естественной смертью.

Вот и нейроны, запрограммированные мозгом на убийство у мадам Ла Лори, резко активизировались в какой-то момент. В тот миг садистке срочно нужна была новая жертва. Для того, чтобы погасить очаг нейронного возбуждения и заодно развлечься.

Как это происходило…

Как-то в особняке Ла Лори давали праздничный бал. Внезапно в разгар танцев мадам почувствовала какое-то легкое недомогание, а затем и немотивированную раздражительность. Извинившись перед гостями за плохое самочувствие, она ушла в свои покои. Там Ла Лори прилегла на кровать и попыталась отдохнуть, но дурное состояние не проходило. В душе женщины закипала какая-то иррациональная злость, ожесточение, дикая сила. Возбужденный мозг давал приказания мадам причинить кому-нибудь боль или умертвить. Дельфина поняла: это не просто какое-то недомогание или пустяковое эмоциональное расстройство, это весьма серьезная болезнь. И чтобы недомогание прошло, Ла Лори нужна была разрядка отрицательной энергии. И свежая кровь! Надо попытать, помучить или умертвить кого-нибудь из слуг. И тогда самочувствие ее точно улучшиться. Как и настроение.

Пора действовать!

Мари Дельфина решительно поднялась в «пыточную». Там сидели на корточках два провинившихся раба. Их руки были прикованы к стене длинными цепями. Рабов уже не кормили два дня. В полутемной комнате их трудно было рассмотреть, лишь по белоснежным белкам глаз и белому оскалу можно было определить их местонахождения. Графиня чтобы лучше рассмотреть жертвенных агнцев зажгла еще свечи. Звякнула цепь. Навстречу графине протянулась жилистая с крупными венами рука.

«Госпожа, сжальтесь, дайте нам кусочек хлеба», – с мольбой обратился к хозяйке первый пленник.

Ла Лори зловеще улыбнулась.

«Хлеба? Сейчас я тебя накормлю досыта, мерзавец».

Ей, кажется, в голову пришла одна невероятная и смелая мысль. Ни один врач не мог додуматься до этого. А она додумалась. Мадам сорвала с негра набедренную повязку.

«Только не убивайте!» – взмолился он.

«Убивать? Сие просто. Лучше я сделать тебе операцию по смене пола. Ты был до сей поры Томом, а ныне станешь Луизой! Так сказать чудесное превращение из мужчины в женщину!» – воскликнула зловеще мадам.

«Нет, нет!» – в ужасе закричал раб. – «Госпожа, не делайте этого! Заклинаю вас всеми святыми! Только не это».

На губах графиня продолжала играть садистская улыбка.

«Отчего бы не сделать? Пациент имеется, хирургический инструмент – тоже. Ничто и никто не помешает проведению сложнейшей операции. Сейчас ты побываешь в шкуре женщины, презренный раб! Я также поиздеваюсь над вами, как вы издевались над моей семьей».

«Госпожа, я не издевался над вашей семьей! Это не я! Пощадите меня несчастного и моих деток!»

«Замолчи, подлый раб!..»

Мадам Ла Лори заткнула рот рабу кляпом (второму негру – тоже), надела белый длинный фартук, чтобы не запачкать платье, белые медицинские перчатки. Взяла большой и острый нож и… экспериментальная операции по смене пола началась. Без всякой на то анестезии и усыпления. Бедняга ужасно мычал от нестерпимой боли, а по его глазам текли крупные слезы. Раб несколько раз терял сознание и приходил в себя. Затем он все-таки умер. От нестерпимой боли и потери крови. А Ла Лори торжествовала: она сделала то, что хотела.

«Теперь ты будешь сыт навечно… Луиза…» – перевела дух Ла Лори.

«А тебя тоже накормить, чернокожая обезьяна?» – повернулась мучительница ко второму пленнику, который трясся от сильнейшего страха.

Пленник вытаращил глаза и отрицательно и энергично замотал головой. Он только что увидел и пережил такую картину, что не в одном страшном сне не присниться! Его бил и никак не отпускал крупный озноб ужаса: ведь чернокожий не знал, что она, мучительница и убийца благородных кровей, приготовила ему! И сколько ему предстоит пережить и испытать сейчас, было только отцу небесному известно. Раб не хотел боли, он не хотел умирать.

Злодейка взяла небольшую кувалду, с трудом подняла вверх… Тресь! Ла Лори с размаху заехала по ноге раба! Раздался хруст сломанных пальцев! Потом он размозжила все пять пальцев и на второй ноге. Маньячка не успокоилась на этом. Она перебила пальцы и на обеих руках. Но и это ей оказалось мало. В конце концов, она размозжила голову бедному слуге, и тот скоренько отдал богу душу.

И тут графиня резко успокоилась, даже повеселела. Вид двух истерзанных, окровавленных и что не маловажно мертвых тел, привел ее в хорошее душевное равновесие. Нейроны, запрограммированные мозгом на убийство, у мадам Ла Лори резко снизили свою «смертельную» активность. Злодейка сняла забрызганный кровью фартук, перчатки, вытерла полотенцем руки, вернулась к себе будуар, припудрилась, натерла виски ароматными духами и вышла в наипрекраснейшем расположении духа к гостям. И даже станцевала мазурку и котильон.

Что и говорить мадам Ла Лори любила покуражиться над слугами. Особенно в час маниакального недомогания. Некоторых рабов сумасшедшая садистка прибивала к полу, зашивала им губы, сдирала кожу, ломала ноги и руки. Женщинам она отрезала груди, гениталии.

Мадам очень любила изучать анатомию. Строение тела, мышц, внутренних органов, скелета. А потом применяла эти знания на практике в своей пыточной. Сама вскрывала трупы, отрезала части тела, даже у живых, распиливала кости, изучала внутренности, сердце, легкие, печень. Она могла подогу созерцать мертвые тела. Это ее завораживало…

Стопроцентная маньячка!

Муж Дельфины знал о ее пыточной на чердаке, даже потакал ее капризам и даже иногда участвовал в издевательствах и казнях. Он видимо тоже «сошел с ума» от безнаказанности и моря крови. Садист и садистка – два сапога парочка! Они считали себя высшей кастой общества, а рабов – самой нижайшей. Они для них были игрушкой, забавой.

Ведь раб – это недочеловек!

Действительно жизнь раба никогда ничего не стоила. Во все эпохи, во все времена. Например, в Древнем Мире. Раб был просто вещью. Его могли избить, убить и хозяину ничего за это не было. Невольниками как скотом торговали на рынке. А там кому из рабов повезет. Самая достойная участь – это попасть в город в дом знатного патриция или богача, хуже – на сельскохозяйственные работы, в бордель или в гладиаторы. Куда тяжелее – попасть в каменоломни или в сельское имение богатого патриция. Сельские рабы, как известно, живут в самых тяжелых условиях, изнуряемые голодом, частыми побоями, нещадной эксплуатацией…

Хозяин имел право не лечить заболевшего раба. Его могли отвезти на остров Асклепия на Тибре и там его оставить умирать от голода и болезни. Поэтому на острове иногда случались акты каннибализма.

Самое страшное для древнеримского раба – это была отсылка на рудники и каменоломни. Там невольники быстро истощались и умирали от непосильного труда и кнутов надсмотрщиков. Но за рабов, работающих на вредных для здоровья рудниках, хозяева получали очень хорошую прибыль.

Казалось, что в XIX веке уже не должно быть рабства на планете Земля, но оно еще существовало. Как, например, в Соединенных Штатах.

Впервые африканские невольники были завезены в британскую Виргинию английскими колонистами в 1619 году. А через двести лет (1860 год), из 12-миллионного населения 15 американских штатов, где сохранялось рабство, 4 миллиона являлись рабами.

Труд рабов широко использовался на плантациях и рудниках, позволяя североамериканским рабовладельцам получать высокие прибыли. В первой половине XIX века национальное богатство США в большой степени было основано на жестокой эксплуатации рабов. За период с XVI века по XIX век в страны Америки было завезено около 12 миллионов африканцев, из них около 645 тысяч – на территорию современных Соединенных Штатов.

Колонистам для освоения земель нужна была дешевая рабочая сила.

Индейцев колонисты не смогли превратить в рабов, те были свободолюбивы и считали, что лучше умереть с честью в бою, чем гнуть спину на бледнолицего. А вот рабы, завезенные из Африки – это как раз и был достойный выход из положения!

Перемещение к африканскому побережью захваченных рабов, скованных между собой цепями на шее часто превращался в «марш смерти», во время которого погибали двое из каждых пяти человек. По прибытии на место негров запихивали в клетки до момента осмотра их и продажи.

Сохранились описания некого Джона Барбота о мытарствах рабов на побережье:

«Рабов… помещают в клетку или тюрьму… рядом с берегом, а когда европейцы приходят за ними, их выводят на большой пустырь, где этих людей подробно обследуют судовые врачи, разглядывая каждого, от ребенка до мужчин и женщин, стоящих обнаженными… Тех, кого сочли подходящими и здоровыми, отводят в одну сторону… ставя на грудь раскаленными железными клеймами знаки французских, английских или голландских компаний… После этого клейменых рабов загоняют обратно в клетки, где они ожидают отправки, иногда в течение десяти-пятнадцати дней…»

Потом их группами размещали в сырых, темных и душных трюмах, на узком тесном пространстве, прикованными друг к другу цепями за шею и ноги и задыхающимися в смраде собственных экскрементов. В такой жутчайшей атмосфере ощущение страдания и удушье столь велико, что доводило некоторых невольников до сумасшествия. Рабы порою убивали друг друга в отчаянной попытке ухватить хоть глоток воздуха. Часто невольники чтобы прекратить страдания кончали жизнь самоубийством, прыгая за борт судна и уходя навечно под воду. Порой палуба, где находились рабы, была настолько покрыта кровью и слизью, что настоящую напоминала скотобойню.

Хозяева часто издевались над невольниками, доводили их до отчаяния. Тогда рабы либо восставали и убивали господ, либо просто убегали. Но порой даже заурядный побег означал смерть.

В XVIII веке в Виргинском кодексе о рабах говорилось:

«Ввиду того, что невольники часто убегают и прячутся, притаившись на болотах, в лесах и в других укромных местах, убивая свиней и нанося иной ущерб жителям… если раб не возвращается немедленно, то любой может убить или уничтожить таких рабов теми методами и способами, которые он… сочтет нужным…Если же раб будет пойман… должно быть… признано законным суду графства назначить такое наказание указанному рабу, будь то расчленение или иное… какое они (эти суды) сочтут уместным, в целях перевоспитания любого такого неисправимого раба и устрашения прочих от подобных деяний…»

Кодекс имел огромное психологическое воздействие на рабов. Невольников приучали к жесткой дисциплине и внушали им мысль об их неполноценности и необходимости знать свое место. Рабы должны были испытывать благоговейный страх перед хозяином, властью. Для достижения этих целей рабовладельцы нагружали рабов тяжелой работой, разделяли их семьи, опаивали «сладостным опиумом» – религией, разобщали путем деления их на полевых работников и более привилегированных домашних слуг и, физически воздействовали с помощью своих верных псов – надсмотрщиков.

Виргинским кодексом за побег или иное преступление рабовладельцу было разрешено расчленить раба заживо. В Мэриленде в 1723 году было узаконено отрезание ушей черному рабу, поднявшему руку на белого господина, а за более серьезные злодеяния рабы подлежали смертной казни через повешение, а их тела следовало было четвертовать и выставить напоказ.

Да, рабов избивали, издевались над ними, заставляли трудиться день и ночь. Иногда за непослушание или бунт убивали. Но то, что делала Ла Лори со своими рабами – просто в уме не укладывается.

Зададимся вопросом: а почему мадам Ла Лори так любила умерщвлять своих рабов? Только ли оттого что она мстила за своих убитых родителей? Или от того что страдала психическими расстройствами? Ведь она не просто лишала жизни невольников, а предварительно их мучила и издевалась над ними. Она была стопроцентной садисткой! И садизм являлся основой всех ее совершаемых преступлений, в том числе и убийств.

Вот, например, кошка играет с пойманной мышкой, пока та не перестанет убегать или шевелиться. Как только жертва прекращает сопротивление, кошка ее убивает. Но до поры до времени усатому полосатому зверю нравиться мучить жертву. Может природа садизма человека в самой природе и заложено? Выходит, заложено. А именно в инстинкте размножения. Садизм часто тесно связан с сексом и с эротическими чувствами.

Садизм – это получения удовольствия путем причинения боли или насилия над партнером. Возможно, еще, будучи ребенком, Мари Дельфина случайно видела акт физической близости между родителями и восприняла это как проявление грубого принуждения. И это вызвало у нее шок. С тех пор для Дельфины секс или какое-нибудь иное удовольствие было непосредственно связано только с насилием. Ведь как говорит дедушка Фрейд, формирование сексуальных предпочтений и поведения происходит в детстве. Так что девиз – «если хочешь получить удовольствие – причини боль человеку» – для Ла Лори был ведущим с детства. Но сначала маленькая Дельфина довольствовалась лишь безобидной формой садизма – ломала игрушки, отрывала куклам головы и конечности, кусала своих нянь. Впоследствии эта легкая и не опасная для окружающих форма переросла в самый настоящий и изощренный садизм, несущий другим людям лишь смерть и боль.

Но обратимся к психиатрической практике.

Типичный случай легкой безобидной формы садизма – это когда партнер перед тем сексом нарочно оскорбляет свою партнершу и на него это действует лучше всякой прелюдии. Потом происходит само соитие. Либо другой вариант. Партнер длительное время обвиняет партнершу во всех смертных грехах, морально унижает, третирует, пытается заставить чувствовать себя виноватой, а потом якобы прощает и заставляет искупить свою вину горячим сексом. Женщина привыкает к роли жертвы, а также к роли плохой жены («Не умеешь готовить!»), плохого водителя («Вечно ты царапаешь машину, а мне платить за ремонт!») содержанки («Это я тебя обеспечиваю, так что заткнись!») и сносит все унижения и придирки. И молчит. Характер ее сломлен – чего садист и добивается! Потом это все усугубляется. И с каждым разом все сильнее. Чтобы заняться любовью женщине уже необходимо, чтобы ее отругал или унизил партнер, иначе хорошего и полноценного секса никак не получиться.

Другой случай легкого садизма. Это, например когда супруги или сожители ссорятся, оскорбляют друг друга, ругают по чем зря, пытаются принизить и унизить партнера. Потом происходит бурное примирение через постель. Секс от этого становиться ярче, острее, лучше. Затем, когда сексуальная жизнь снова становится скучной и однообразной, партнеры ищут любую причину чтобы поссориться (вплоть до невымытой тарелки) и потом снова неистово «мирятся». У некоторых пар это становиться замкнутым кругом. И такая игра ни к чему хорошему это не ведет. Ссоры становятся все интенсивнее и могут привести к разводу.