Текст книги "Другая жизнь"

Автор книги: Олег Красин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 24

Пробиравшаяся по лесу Ира, услышала глухие бухающие звуки, похожие на выстрелы и остановились.

Лес, по которому она шли, оказался густым, заросшим, без тропинок и дорожек. Глухая чащоба напоминала картину Васнецова, и иногда казалось, что пробившись сквозь непролазные кусты, она вдруг выйдет к деревьям, где играется бурая медведица со своими медвежатами.

В детстве Ирина боялась леса. Ей казалось, что здесь мрачно, темно, страшно. Бродили неведомые зверюшки, ползали змеи. Когда она ходила с мамой за грибами, то всегда шла рядом с ней, далеко не отходила, потому что та в шутку пугала её лешим и кикиморами. Но Ирине казалось, что не в шутку…

Она прислушалась. Больше никто не стрелял. Лес шумел своими таинственными шумами: скрипели раскачиваемые ветром деревья, высокая трава с шелестом клонилась к земле, неподалеку каркали вороны.

Ире показалась, что справа доносится отдаленный шум проезжающих машин, и она пошла сквозь кустарник, отталкивая голыми руками колючие ветки.

Евграфов и Петр не сразу покинули территорию Дома отдыха. Какое-то время они стояли возле разбитой машины со следователем Следственного комитета, обсуждали дальнейшие действия.

Три девушки, сидящие ранее в шезлонгах, уже ушли, а на месте одной из них пристроился молодой военный, развлекавший девиц в последний час. Он блаженно лежал, откинувшись на спину и подставив лицо ласковым лучам солнца. Бойцы спецназа в бронежилетах и с автоматами его не волновали.

У ног он поставил магнитолу и нашел радиостанцию, проигрывающую классическую музыку. Звучала композиция Эрнесто Кортазара «Молчание Бетховена». Она обволакивала магическими звуками корпуса дома отдыха, окружающий лес, офицеров спецслужб и чистое сияющее голубизной небо над ними. Хрустальная хрупкость звуков едва касалась увядающих листьев и игл на деревьях, но заставляла их трепетать, вибрировать, отрываться, исполняя один-единственный неповторимый танец полета к земле. Листья сыпались на спецназовцев, застревая в касках и бронежилетах.

Картина была неожиданной и удивительной. Курасов в этот миг отвлекся от общего разговора и посмотрел в ту сторону, откуда доносилась музыка. Это был сюрреализм Дали в чистом виде. «Сон, навеянный полетом пчелы вокруг граната, за миг до пробуждения».

А подполковник со смехом рассказывал следователю, как брали Главного – следователь был другой, не тот который производил обыск, и ему было интересно.

Петр слушал куратора вполуха, детали обыска и ареста его не занимали, но теперь под впечатлением сюрреалистического пейзажа, так неожиданно открывшегося ему, он по-другому оценил этот рассказ. Он даже на миг представил генерального директора в дорогом офисном костюме с отливом, в галстуке с бриллиантовыми запонками и зажимом, белоснежной рубашке. И параша в углу камеры. Опять сюрреализм Дали!

Курасов не заметил, как к ним приблизилась девушка с веселым выражением лица. Она была в медицинском халате, и Петр ненароком подумал, что это медсестра из кареты скорой помощи. Но девушка, забавно гримасничая, спросила:

– Мальчики, скучаете? – из-под полы её халата выглянула красивая нога с чулком на резинке. – Развлечемся?

Евграфов досадливо нахмурился.

– Петр, разберись! – приказал он и раздраженно заметил следователю: – Развели тут секс-больницу! А с виду и не подумаешь, что публичный дом. Узнать бы кто хозяин этого «райского уголка»!

Еще только въехав на территорию Дома Отдыха, и посмотрев на ярко накрашенных молодых девиц, беспечно гуляющих по дорожкам вокруг корпусов, на озабочено-похотливые физиономии мужчин в спортивной одежде, Петр подумал, что здесь что-то не так. Не походил этот Дом Отдыха на обычное лечебно-оздоровительное заведение, о каком у него сложилось представление, по словам Татьяны. Никак не походил.

Неужели их Главный приезжал сюда на выходные? Впрочем, почему нет? Бульдог был любитель женского пола, сам приезжал, привозил свой гарем. Они оттягивались здесь, среди леса, без привычной корпоративной осторожности и ограничений. Гуляли на полную катушку! Гендиректор мог сюда приезжать и один – девиц хватало на любой вкус.

Во время обыска в корпусах, Курасов несколько раз ловил на себе взгляды этих девушек, но взгляды не были любопытными, какими обычно смотрят на незнакомого человека, взгляды были намекающими на доступность. Они словно говорили, подойди, и нет ничего невозможного! Девушки, и Петр это понимал, обсуждали его между собой, кокетливо смеялись, чтобы привлечь внимание.

Курасов невольно связывал это с тем положением, в котором оказался – он был вместе с силовиками, и как бы принадлежал к элите, к людям, имеющим право вторгаться на военные объекты. Это не скучная офисная работа, на которой можно закиснуть, ежедневно глядя на экран с финансовыми документами. Это была совершенно другая, непридуманная жизнь, дающая огромные возможности и перспективы.

Курасов крепко взял девушку за руку и подвел её к пустой будке у ворот.

– Тебя кто-то послал? – спросил он, довольно сильно сжав её руку. Глаза его зло прищурились, превратившись в маленькие черные точки.

– Пусти! Мне больно! Никто меня не посылал.

Петр отпустил руку девушки, подумав, что теперь у неё будут синяки. Но странно – это не огорчило его, не заставило почувствовать вину. Сила власти, как он понял в эту минуту, всегда сопутствует физической силе. А еще он подумал, что приятно принадлежать к людям, обладающим такой властью.

– Да ладно! Сама, что ли, заявилась? – ухмыльнулся он и даже подумал, что мог бы ударить девушку по щеке. Несильно так хлестнуть, чтобы кровь не пошла, но красные следы от пальцев на щеке остались.

Она прочитала в его глазах нечто неблагоприятное для себя, жестокое, страшное. Наигранная кокетливость и веселость вмиг слетели с неё, и она съежилась как от холода.

– Главврач попросил подойти. Хотел, чтобы я послушала, о чем разговор, а потом рассказала ему.

– Ну, вот видишь! Красава! – поощрил её Курасов, всё более проникаясь мыслью об универсальной силе жестокости, – а теперь вали отсюда и не болтай лишнего. Поняла?

– Да!

Посмотрев на спину спешно удалявшейся стриптизерши, Курасов подумал, что эта другая жизнь, которую он для себя хотел, нравилась ему всё больше и больше.

Опустив девицу, Петр вернулся к Евграфову. Тот сказал:

– Петя, я поеду на Лубянку отписываться, а ты, давай, возвращайся в фирму. Покрутись там, послушай, о чем болтает народ. Есть у меня понимание, что не всё мы еще получили, что хотели. Как подсказывает оперское чутье, в загашнике вашего генерального директора осталось много чего любопытного. Да, вот еще, – он протянул Петру оптический диск, – здесь видеозапись того, что происходило в кабинете вашего директора. Наши вели её скрыто, но, – Евграфов поднял вверх указательный палец, – с санкции судьи. Посмотри внимательно, возьми на заметку любую мелочь!

Глава 25

Уже второй час Вера мучилась, сидя за компьютером и работая над проектом дизайна виллы известного предпринимателя, состоятельного человека, живущего в Ницце. Оригинальных, свежих идей в голову не приходило, и она выпила уже несколько чашек горячего кофе.

Маясь от бессилия, ругая себя, Вера глядела на компьютер, и задавала разные вопросы. Почему так сложно спроектировать виллу? Отчего она терзается и не может осилить такую простую вещь?

Она задумывается.

В её мире не должно быть ничего сложного. Если нужно создать проект, значит, проект должен сам собой возникнуть в голове, без усилий. Мир фантазий дает безграничные возможности, тем он и отличается от всего настоящего, где так тяжелы любые начинания. Очевидно, и Вера думает об этом, в мире мечты нужен своеобразный душевный настрой, эмоциональный всплеск для претворения желаний.

Чашка кофе – всего лишь способ создать такой настрой, но он ей не помог. Должно быть что-то другое, лучше, сильнее…

Она обводит взглядом комнату, в надежде получить подсказку. Огромный телевизор на стене, стеклянные окна от пола до потолка, через которые открывается захватывающий вид на море, на бухту Ангелов. Кожаный диван посреди комнаты, полки для ваз. На двух стенах висят любимые картины, нарисованные ею. Ничего лишнего, всё достаточно просто и продуманно. Обстановка традиционная для домов её уровня достатка: нет излишней роскоши, но нет и показной аскетичности.

Потом Вера обращает внимание на стеклянную подставку возле полки для ваз. На ней стоит проигрыватель дисков.

Музыка! Музыка – вот, что ей нужно!

Вера выбирает любимый диск с композициями Кортазара и вставляет его в проигрыватель. И вот по комнате летят легкие, завораживающие звуки фортепиано, подчиняющие себе, уносящие в заоблачные выси. Вера никогда не пробовала наркотики, но музыка, казалось, погружает её в пучину эмоциональных видений, действует не хуже любого психоделика. Ей становится грустно, затем весело, мелодия вызывает слезы на глазах. Музыка как освежающая гроза, позволяет душе очиститься от всего наносного и мелкого, летящие звуки смывают грязь пошлости в сточную канаву жизни.

«Сейчас, сейчас!» – думает она, поймав настроение, и с решимостью садится за компьютер.

Ей видится вилла – красивое, великолепное здание. Оно освещено солнцем, колеблются тени пышных пальм, белоснежные стены создают ощущение неограниченного пространства. На белом фоне она прорисует голубые детали: окна, решетки балконов, шпили крыш. Она назовёт виллу «Голубой мираж».

Вилла наполнена светом солнца и соленым запахом моря, в ней она хотела бы жить сама. И она думает, что так и нужно делать! Нужно проектировать здания, в которых хочется жить самой. Нужно строить корабли и самолеты, на которых хочется плавать и летать. Нужно создавать такой мир, в котором хочется жить самой, который не вызывает боязни и отвращения.

«Боже мой! Как же я счастлива! – думает она, глядя на свой проект. – «Голубой мираж» сделала я. Я могу это делать! Здорово!» От избытка чувств она гладит экран компьютера с нарисованной в трехмерной плоскости виллой. Ладонь скользит по глянцу экрана, пальцы повторяют изгибы линий.

Фортепиано Кортазара все играет и играет и музыка переливается как перламутровые краски на солнце, серебряными звуками падает в пространство её комнаты. Музыка побуждает идти девушку дальше, не останавливаться, азарт художника охватывает её.

Она берет большой лист бумаги, крепит его на мольберт и акварелью, потому что только она передает нежнейшие оттенки и нюансы её архитектурной фантазии, рисует «Голубой мираж».

Воздушное бело-голубое здание парит среди зелени пальм. Вдали едва колышутся морские волны. И среди этой красоты не хватает только одного – людей. Вера не удерживается и рисует себя на скамейке в тени деревьев. На ней длинное розовое платье, на голове летняя белая шляпка. Она читает. Что читает? Неважно! Книгу или журнал.

Теперь картина закончена, в ней есть смысл, поэзия и гармония. Вера довольна, так же, как и тогда когда рисовала море с яхтами и тем яхтсменом. Она не гениальный художник, но талант у неё есть. С этим никто не поспорит. «Да здесь и спорить некому!» – думает она с удовлетворением.

Но потом возникает запоздалое сожаление.

Правильно ли это, что никто не может объективно оценить её? Иногда она хочет услышать возражения в свой адрес, пусть глупые, несправедливые, эмоциональные, но ведь никто не застрахован от ошибок. И даже она. Хотя и пытается всё делать идеально.

Вере не терпится услышать мнение о своей картине, но здесь никого нет, нет даже её постоянного спутника Горбоносого.

Вот о чем она сожалеет! Никто не оценит её по достоинству, не подскажет, в чем упущения, каковы недостатки. Может что-то надо исправить в экспозиции, подобрать другие тона, краски? Со стороны всегда видится гораздо лучше.

Но здесь никого нет.

Она разочарована, будто последним мазком испортила весь рисунок, снимает лист с мольберта и сворачивает его.

Миллионер, для которого Вера исполняла дизайн виллы, жил неподалеку в роскошном районе Симье, расположенном на живописных холмах над городом. Однако встреча была намечена не у него дома, а в конференц-центре пятизвездочного отеля «Басколо» на бульваре Виктора Гюго, недалеко от того места, где жила она.

Крупного предпринимателя звали Пьер, а его секретарь носила имя Карина.

Этот богач был молодым человеком с лицом очень похожим на лицо Петра – её коллеги по фирме «Россервис». Вера не задавалась вопрос, почему этот Пьер похож на того. У обоих были черные волосы, узкие глаза. Одинаковое высокомерие и снобизм.

Но здесь-то конечно, поведение Пьера казалось более оправданным, чем поведение русского тезки в другой жизни. Здесь оно соответствовало занимаемому положению, а там ничто не давало повода Петру вести себя столь заносчиво, с оттенком презрения к окружающим коллегам – богатства у него не было, богатых родственников тоже. Вера знала, что Петр сотрудничал с ФСБ, он сам ей сказал на Триумфальной площади. Не отсюда ли его неоправданное зазнайство?

Что касается Кристины, она была вылитой Ирой. Для Веры в этом тоже состоял парадокс, ведь в другой жизни Ира положила глаз на Алексея, собиралась женить его на себе. Петр её не интересовал.

Эти персонажи – Пьер, Карина, странным образом переплетались с реальными людьми, живущими в той, настоящей жизни. Внешность, повадки, одежда, повторялись ими с ксерокопировальной точностью. То же самое было и с Главным, начальниками отделов, увиденных ею в ресторане небоскреба-отеля «Негреско».

Вера не могла полностью избавиться, стереть в памяти свои воспоминания о них.

Но почему же они не остались там, а перекочевали сюда следом за ней? Ей совсем не хотелось перетаскивать ту жизнь, которая принесла столько разочарований и неудовлетворенности в этот прекрасный придуманный мир, где у неё все получается. Да, в реальной жизни у неё были счастливые моменты, пусть редкие, но были. Однако… Счастье, так же как и воспоминания, нельзя разделить пополам, раздробить на отдельные части, а потом по крупинкам сортировать и забирать с собой только то, что нужно или выгодно. Счастье или есть, или его нет, а воспоминания и плохие, и хорошие – всё равно никуда не пропадают, они настигают в самое неподходящее время.

Поэтому, как справедливо решила она, новую жизнь надо начинать с чистого листа, с новыми людьми и новыми отношениями. Но всё оказалось сложнее.

– Проходите, – радушно приветствует её Пьер, – я заказал кофе. Не против?

– Нет, – отвечает Вера, входя в один из небольших залов конференц-центра отеля «Басколо».

Стоящая рядом с Пьером Кристина улыбается Вере понимающей улыбкой, словно заранее знает подлинную цель визита дизайнера, а не ту, с которой заявилась Вера. Секретарь Пьера порывисто делает несколько шагов навстречу девушке, как будто хочет коснуться её щек в воздушном поцелуе, но в последний момент резко останавливается. Вере кажется, что Карина проверяет её реакцию, и она делает вид, что ничего не происходит, что нисколько не задета провокацией Карины.

А та, все с такой же нагло-учтивой улыбкой, предлагает Вера сесть на стул, показав на него рукой. Будто этот порыв и был настоящей целью – указать Вере её место.

– Садитесь! – дублирует свой жест Карина, знакомым голосом. Её голос кажется Вере удивительно похожим на голос подруги.

Она настороженно садится на стул. В тоже время неловкие телодвижения Карины забавляют Пьера, выглядят любопытным спектаклем, и на его лице застывает легкомысленная улыбка.

Вера недоуменно улыбается Карине и Пьеру в ответ – она чувствует, что это представление специально разыграно для неё, но о цели его она не догадывается. В поведении Карины сквозит неискренность, показная фальшь, как будто секретарь Пьера не считает нужным скрывать её, открыто демонстрируя пренебрежение.

Вера смущенно развертывает лист с акварельным наброском виллы «Голубой мираж».

Поднявшись со своего кресла, к ней подходит Пьер и заглядывает в рисунок.

– Прекрасно! Прекрасно! – покровительственно произносит он, словно меценат, беседующий с нуждающимся художником. – Как называется вилла?

– Я назвала «Голубой мираж».

– Очень поэтично! Мне нравится. Я покупаю! Вы захватили с собой технический проект.

Вера кивает.

– Да, у меня всё на флэшке. Я не стала брать с собой ноутбук.

– И правильно сделали! У меня есть свой.

Он оборачивается, жестом просит Карину принести компьютер. Та подходит к креслу, за которым сидел Пьер и берет со стола эксклюзивный ноутбук с инкрустированной крышкой.

– Хотя нет, постой! – Пьер останавливает её. – Давайте вашу флэшку, – говорит он теперь Вере, – я перекину файл.

Вера отдает и наблюдает, как Пьер занимается со своим ноутбуком. Его манипуляции недолги. Лицо принимает недоуменное выражение, и без того узкие глаза, почти полностью скрываются веками.

– Должен сказать, Вера, на вашей флэшке ничего нет, она девственно чиста, как первый снег.

– Не может быть! – удивляется Вера, – на ней всё было.

– Убедитесь сами!

Пьер поворачивает ноутбук экраном к ней и девушка со своего места видит в «Проводнике», что на съемном диске ничего нет. Флэшка пуста и Пьер не врет. Но ведь она точно помнит, что копировала чертежи, не могла такое забыть! У неё контракт, который она исполнила, а этот богач должен заплатить деньги.

– Хорошо! – говорит, Вера, – не проблема! Я вернусь домой, скопирую всё необходимое: технический паспорт, спецификацию, чертежи. Это не займет много времени.

Молодой человек сегодня улыбчив, он покладисто кивает головой и Вере кажется, что они договорились. Кристина, которая во всем поддерживает босса, тоже поощрительно улыбается. Теперь, после повеявшего от них на первых минутах встречи холодка отчуждения и высокомерия, Пьер и Кристина выглядят располагающе, с ними приятно иметь дело! Так, по крайней мере, решает Вера.

Неожиданно Пьер говорит:

– Знаете, я передумал.

– Как это?

Вера не понимает, она переводит взгляд с Пьера на Кристину и обратно.

– Передумал и всё! – продолжает Пьер, – я не буду строить виллу. По крайней мере, в ближайшее время. Меня устраивает нынешнее жилище. Оно ведь неплохое, не так ли? Ах, да, вы не были у меня дома! Но ничего, думаю, поверите на слово.

– Но я потратила время, у нас договор! – Вера рассержена, она негодует.

Дело не в том, что Пьер бессовестно лжет – девушка помнит, что она копировала файлы, а память её еще не подводила. Нет, он перекинул их на ноутбук и нагло утверждает, что она что-то забыла. Мало того, еще и отказывается от оплаты заказа. Теперь, и в этом нет никаких сомнений, он использует её проект и построит виллу, ничего ей не заплатив, ни копейки!

Это не укладывается у неё в голове!

Разве могут зависимые люди подводить своих хозяев, подданные восстать против королевы? Она ведь может стереть их с лица земли в этой жизни, убрать из полувымышленной Ниццы одним усилием мысли.

Она хмурится, кусает от злости губы и невольно комкает акварельный рисунок. Сейчас она им устроит, покажет кто здесь на самом деле олигарх, от кого все зависят! Она сосредоточенно молчит, пытаясь вызвать в памяти образы других людей, более покладистых и лояльных, которыми можно заменить строптивцев.

Пьер и Карина стоят молча, наблюдая за усилиями Веры. Словно догадываясь, чем она занята в эту минуту, миллионер и его секретарь скептически улыбаются. Они как бы говорят: «Ничего ты с нами не сделаешь! Это не в твоей власти! Пробуй, пробуй!»

Действительно, усилия Веры не дают результата, её деловой партнер, оказавшийся обманщиком, как стоял у стола, так и стоит. Рядом с ним Карина. У Веры ничего не получается!

Но она уже не злится, она озадачена. Оказывается даже здесь, в этом её мире, не все ей подчиняется. Она не может произвольно вмешиваться и менять ход событий, не имеет карт-бланш на полную свободу действий, иначе говоря, свободу рук, и это открытие ей неприятно.

– Мы поняли друг друга? – прерывает её размышления Пьер, – впрочем, если вы хотите всё-таки получить деньги, у меня есть другой заказ.

– Я ничего для вас делать не буду!

– Не торопитесь! Этот заказ не связан с дизайном зданий и ландшафтом.

– Не понимаю! Зачем тогда я нужна?

Пьер колеблется, словно до конца не решился рассказать Вере о своем заказе. Он закрывает ноутбук, садится в кресло и смотрит на Веру. Пауза затягивается.

– Вы должны поехать в Италию, в небольшой городок, неподалеку от границы, – говорит за него Карина. Она уже не улыбается, она серьезна, – городок называется Бордигера.

– Я слышала о нем, – вырывается у Веры, – там сад экзотических растений…

– Правильно, сад Бартоломео Палланки. Но нам нужен не он, не этот сад.

Вера уже успокаивается, она взяла себя в руки. Она подумала, что Горбоносый при случае ей всё обязательно расскажет. Он расскажет, почему она не может произвольно изменить свой, созданный ею же мир. Что нужно для этого сделать? А когда он расскажет это, тогда она рассчитается и с Пьером, и с Кариной.

Пока ей любопытно, чего хотят от неё эти люди – богатый мошенник и его помощница. Пусть поделятся своими планами, всё равно, решать, в конечном счете, ей.

– Нам нужна фирма, – продолжает Карина, – по проектированию парусных яхт. Мы знаем, что в этом городке живет некий Алексис, который может выполнить наш заказ.

– Яхты? Проектирование? – удивляется Вера. – Почему Бордигера, почему не Марсель или Ницца?

– Алексис, – подает голос Пьер, – проектировал их хорошо, он делал проекты моим друзьям. У него налажены связи со строителями, поэтому работая с ним, мы получаем два в одном. Я подразумеваю сам проект и последующее изготовление яхты. И потом, он берет недорого, вы же знаете, в Италии цены дешевле! Я хоть и миллионер, но скромный миллионер!

Он самодовольно улыбается своей шутке.

– Ваш оксюморон не оригинален! – замечает Вера, надеясь его уязвить, – «скромный миллионер», это не «живой труп». Не все миллионеры кичатся богатством, бывают среди них и по-настоящему непритязательные.

– Боже! Не думал, что в вашем лице встречу знатока литературы! Итак, что вы ответите на моё предложение? Берётесь?

– Не знаю! Вы только что обманули меня с проектом виллы, теперь навязываете другой. Не думаю, что вам можно верить!

– В данном случае, безусловно, можно! Мне нет смысла вас обманывать. В подтверждение намерений я заплачу задаток.

Вера раздумывает. Судиться с миллионером будет сложно, и даже если файлы на флэшке восстановимы, то доказать, что Пьер скопировал их и присвоил – невозможно. Будет длинный судебный процесс без перспективы. Вот, что её ждет! Плюс к этому траты на адвокатов.

– Пожалуй, я возьмусь – соглашается она, – но теперь, деньги вперед!