Текст книги "Симбионты"

Автор книги: Олег Дивов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Это ошибка, – убежденно заявил Леха.

– Да ну? А ты военное применение универсального бота представляешь? А как тебе понравится террорист с банкой универсалов-репликаторов, заточенных, допустим, под разборку пластмассы? Вот забросят таких хлопцев к вам в «яму», сожрут они там всю изоляцию, потом закусят компьютерами…

– Какую яму? – удивился Леха.

– Месяц в Нанотехе, а «ямы» не знаешь! И туда же, пальцы гнешь, теоретик… А у тебя уже вся аппаратура поедена, все провода замкнуло, и подметки твои кто-то слопал мимоходом. Тем временем террорист подает с элементарного воки-токи новую команду, боты просачиваются в канализацию – и поминай как звали. Плывут, готовые к новым свершениям, ко мне в больницу. Только их уже не полкило, а целая бочка, отъелись на нанотеховских компах. И вылезает эта бочка у меня в подвале, где сидит, никого не трогает, водку хлещет, мирный сантехник Вахнюк, чтоб он был здоров, скотина… А команда теперь у ботов «кровавое месиво»… Чего ржешь?

Виктор отодвинул тарелку и налил себе чая.

– Я сам не в восторге от запретов, – буркнул он. – Того нельзя, сего нельзя… Мировое сообщество трусливо, не мне тебе объяснять, ты про это двадцать два трактата прочел в своих интернетах, юный анархист. Но пока запрещена репликация, универсалов просто не будет.

– Погоди, – сказал Леха. – Я ведь не про то. Я не прошу тебя достать мне из кармана парочку универсалов… Просто Дед, пока создавал вертолетики, нашел кучу уникальных решений, которые могли бы сейчас помочь. А они потеряны. Вот я и спросил… Я же спросил просто!

– Он сам нашел – и ты ищи, – сварливо заявил Виктор.

– Так я и прошу тебя – подскажи где! Вдруг Дед что-то оставил…

– Ничего Дед не оставил, он все грохнул. Как только наши подписали конвенцию. Не понимаю, чего твой Михалборисыч вдруг задергался: тут работала специальная комиссия Госдумы, выясняла, как Нанотех конвенцию выполняет, а потом еще и ФСБ по ее следам прошлась…

– Но зачем было уничтожать документацию подчистую?

– Может, Дед знал и понимал что-то, чего мы с тобой не знаем?

– Обидно, – сказал Леха. И добавил, явно с чужого голоса, слишком взрослыми словами: – Значит, нынешние исследователи обречены пройти заново тот же путь, тыкаться, как слепые котята, повторяя все ошибки Деда?

– А на фига это нынешним исследователям? – удивился Виктор. – Им кто-то заказал универсала? У них задачи вообще другие. Им приказано обеспечить здоровье нации, вот пускай обеспечивают…

– Много интересных решений потеряно безвозвратно… – гнул свое Леха.

– Ты их видел, эти решения?! – Виктор подался вперед через стол. – Что ты видел? Пластмассовую фиговину ты видел, похожую на вертолетик с лапками! И никто, понимаешь, никто не может дать гарантий, что эта фиговина работала! Хочешь сделать такую же и заставить ее шевелиться? Никаких проблем, дружище. Есть прекрасный давно апробированный путь. Ты закончишь школу, поступишь в университет…

– У-у, спасибо! И пока я буду учиться, все изобретут без меня?

– А как ты хотел? Изобрести по чужим черновикам? Это немножко по-другому называется!

– Но пап, ты пойми, это же будущее человечества…

– Оно никуда от тебя не денется, – веско сказал Виктор. – Будут открытия и покруче пятой серии, поверь на слово врачу. А если тебе невтерпеж, если ты боишься, что за годы учебы остынешь к идее, то это не идея, а каприз. И незачем тратить на него силы.

Леха тяжело вздохнул, медленно встал и с подчеркнуто обиженным, совершенно детским видом направился к себе.

И остановился в дверях кухни как вкопанный. Потому что Виктор глухо сказал ему в спину:

– Итак, ты ищешь следы опытной партии. Хорошо. Закроем эту тему раз и навсегда. Производство репликаторов запрещено. А пятая серия могла быть только репликаторной. Ее на конвейер не поставишь, разоришься… Значит, единственный выход – она должна быть самосборной. Думаю, Михалборисыч тебе не врет, а просто выдает желаемое за действительное. Размечтался. Он имел весьма слабое отношение к проекту и не мог знать, как продвигается работа. Скорее всего, он высчитал, что опытная партия была, исходя из сроков, которые обычно нужны для создания нового бота. Ну, будь это новый диагност или доставщик, Михалборисыч угадал бы. Но делали универсала, а это долгая история. Семенов прав. Опытной партии не было. Ее просто не успели собрать до запрета. А если бы успели – я узнал бы об этом одним из первых. Она поступила бы на испытания ко мне.

Леха медленно повернулся.

– Разрешите представиться, – сказал Виктор. – Бывший заведующий отделением опытной нанотерапии.

Леха привалился спиной к дверному косяку, глядя на отца во все глаза.

– Последние два года, – добавил Виктор. – До этого просто врач-кибернетик экспериментальной клиники. Слово-то какое – клиника… Нас сначала было всего двое: я и Зарецкий. Иногда случалось и медициной заниматься, вдруг кто палец отдавит, или там белая горячка на рабочем месте… Наладчика, помню, какой-то чушкой зашибло…

– Естественно… – пробормотал Леха. – Естественно. Ты же познакомился с мамой, когда привез Деду на дом документы… Я еще думал, что такого может привезти директору Нанотеха терапевт из санчасти…

– Стаканчик для анализа мочи, – предположил Виктор. – Нет, конечно. У директора был грипп, а надо было завизировать одно техзадание, которое теперь… Неважно.

– Почему я раньше не знал?..

– Теперь знаешь, – сказал Виктор просто.

– Но… Зачем ты ушел?!

Виктор пожал плечами.

– Деда твоего похоронили, вот и уволился.

Леха кивнул. Для него именно такой ответ был однозначным и окончательным.

– Так я тебе говорю: пятая серия ко мне на испытания не приходила.

Виктор подумал секунду и добавил:

– Вот «трешку» я гонял лично. Ну, это был такой… Предшественник девятой серии. До сих пор не понимаю, зачем Мишка его зарубил. Это был нормальный бот-диагност. Работал неделю, а больше и не надо. Знаешь, как было задумано с самого начала? Смотри. Грузим пациенту «трешку». Чтобы прочесать весь организм, ей хватало суток. Значит, через сутки-двое повторный визит к врачу, кладем пациента под сканер – и получаем исчерпывающий рапорт о состоянии организма. Полностью корректную, настоящую «карту здоровья». Боты через неделю уснут, и все. И никаких громких нацпроектов. Простая диспансеризация. А эти хитрецы слово-то какое придумали: «вакцинация»… Хренация! Реклама это и пиар. Мыльный пузырь. Как говорил твой дедушка… – Виктор осекся. Он чувствовал, что его понесло.

– Ну?

– Что?

– Что говорил дедушка?

– «Мишка во власть рвется», вот что говорил. «Думает, если мы придумали друзей человека, то они в первую очередь его друзья». Его слова.

Леха поглядел на отца недоверчиво и самую капельку сочувственно. Он-то был уверен, что Михалборисыч не такой. Директору не власть нужна, ему бы всех вылечить, это круче любой власти. У директора в голове сплошные микробы. Особенно пятая серия. Он по ней до сих пор вздыхает. И очень на Леху надеется – вдруг тот найдет хоть что-нибудь.

– Погоди, – сказал Леха. – Но девятая серия будет еще и чистить организм… Вот почему вакцинация.

– Полгода? Не смеши. Незачем ей столько времени сидеть в человеке. Это только особые случаи какие-нибудь… Зачем твой Михалборисыч взял старую хорошую идею и раздул ее до такого состояния, будто прям щас спасет человечество? Зачем они с Рыбниковым так долго возятся с «девяткой»? – Виктор невольно повышал и повышал голос, он злился. – Рыбников – большой специалист, почему он столько лет не может поставить ботов на поток? Какого такого нанотерминатора ему Мишка заказал?! Чего он на самом деле хочет от «девятки»?! Не знаешь?! И я не знаю! Вот и подумай над этим.

– Я подумаю, – пообещал Леха. – Честно. Это все ужасно интересно, пап.

– Извини… – сказал Виктор, пряча взгляд. – Ладно, гуляй, а я посижу еще и поеду, наверное, за мамой.

– Ага, – только и сказал Леха.

Вышел было, но обернулся:

– Спасибо, пап. А чего «извини»?

– Ну… Понесло меня самую малость. Да и мечту твою о «пятерке» обломал.

– Ерунда. Я буду искать и что-нибудь найду. Зато… Я горжусь тобой, пап. Ты не просто сидел в Нанотехе, ты работал с микробами!

– Уйди, маньяк, – попросил Виктор.

Леха рассмеялся и наконец-то ушел к себе.

На кухне Виктор подпер щеку кулаком и тоскливо поглядел в сторону шкафа, где стояла бутылка коньяка. Ох бы он сейчас надрался. Залил тоску. Но ему за руль садиться, а завтра на работу, и там действительно ремонт, глаз да глаз нужен.

Ну что, почти не соврал? Да практически.

Ведь действительно пятая серия не пришла в отделение опытной терапии.

* * *

Говорят, когда икаешь, это тебя недобрым словом вспомнили. Рыбников, по этому поверью, должен был сейчас икать, аж подпрыгивая. Нехорошо о нем подумал Виктор и довольно зло отозвался в разговоре с Лехой.

В тот самый момент, когда Васильевы обсуждали микробов у себя на кухне, Рыбников с микробами – работал. Он все еще сидел в Нанотехе и трудился до помутнения в глазах. Под микроскопом у него была небольшая колония ботов из особой партии, которую он сейчас натаскивал на решение одной деликатной задачи.

Внешне все та же «девятка»: головастик, только хвост как у медузы – шлейф из тонких нитей. Почти круглое тело, из которого торчат несколько антенн, пара щупов и манипуляторы.

Но эти микробы не могут лечить и, уж тем более, не станут поднимать уровень эндорфинов, у них другая задача.

Этим ботам предстоит ловить других ботов.

Если они успешно пройдут тесты – им скоро идти на дело.

Рыбников оторвался от микроскопа, устало потер глаза и решил выпить кофе. Ему тут еще сидеть и сидеть.

Едва он вышел из лаборатории, картинка под микроскопом превратилась в фильм ужасов. Над мирной колонией «девяток» нависла гигантская зловещая тень.

Кто-то хищный и зубастый прогрыз уплотнитель и забрался в герметичную предметную камеру.

Головастики мгновенно взбудоражились, сбились в плотную кучу и выстроились в каплю, направленную тупым концом к врагу.

Вертолетик сделал стойку, как охотничий пес. Потом резко прыгнул вперед и сильно ударил по капле манипулятором, так что она разлетелась в мелкие брызги. Схватил одного из головастиков и обнюхал его.

У «девятки» мелко затрясся хвост.

Вертолетик быстро выбежал из кадра, унося добычу в лапах.

Головастики опять собрались в каплю и принялись возбужденно сновать по предметной камере. Но триллер еще не закончился. Вслед за первым вертолетиком прибежали двое. Они снова раздолбали каплю, после чего один сцапал головастика и удрал, а второй замешкался. Одна «девятка» уже была у него в лапах, и теперь вертолетик пытался сунуть добычу под мышку, чтобы свободным манипулятором прихватить еще. Наконец ему удалось прижать к себе пару трепыхающихся головастиков. Переваливаясь с боку на бок, вертолетик заспешил к своим.

Оторванные далеко от группы, «девятки» сразу уснули. Они валялись грустной кучкой, а вертолетики, сложив винты, чтобы не мешать друг другу, обступили их плотным кольцом. Так и сяк обнюхав головастиков, потыкав их манипуляторами и даже попинав лапами, вертолетики приступили к научным экспериментам. Одну «девятку» они разобрали на части и тщательно исследовали. Другую попытались раздавить, прыгая на нее с высоты и ударяя с разгона лбами. Третью закинули на нагревательный элемент и установили, что уже при температуре чуть выше ста градусов «девятка» превращается в студень. Это было крупное открытие, вполне достаточное для завершения серии экспериментов. Единственного уцелевшего головастика вертолетики принесли на стол Михалборисычу и там бросили. Если бы их спросили, зачем они это сделали, ответ был бы таким: туда, откуда взяли, нести было дальше.

Рыбников вернулся в лабораторию, уселся за микроскоп и опять протер глаза. Во-первых, «девятки» скакали, как наскипидаренные. Во-вторых, ему показалось, что ботов стало меньше.

Он все-таки надорвался с этой особой партией. Пора отдыхать.

Глава 19

Даша пристроилась на подоконнике и быстро листала учебник, время от времени сгоняя отдельные абзацы с «читалки» в телефон. Мария рядом подкрашивала губы.

– Зачем ты это делаешь?

– Уроки?!

– Ну да. Зачем ты все их от корки до корки делаешь сама? У тебя появился новый ресурс, надо этим пользоваться. Скоро зарплата. Пообещай сотку вон хотя бы Татьяне. Считай, вся письменная часть в кармане, да Танька еще и руки тебе целовать будет… Погоди, а ты куда, собственно, деньги деваешь?

– Папе отдаю. Все деньги у него, а он уже распределяет…

– Ну-ну… – неопределенно отозвалась Мария, разглядывая себя в зеркальце.

Даша вздохнула и отодвинула «читалку».

– Я, наверное, уволюсь. Ничего не успеваю. Мама приболела, еле ходит, опять на мне братья и сестра. И работа. Да и, честно говоря, не нравится мне в Нанотехе. Особенно эти съемки фальшивые. Это же просто нечестно.

– С ума сошла. Что значит нечестно? Это пиар. У фирмы есть имидж, его надо поддерживать…

– Не знаю, как у вас в пресс-службе, а у нас в лабах это зовут показухой, – сказала Даша.

Мария захлопнула пудреницу и оглядела Дашу так, будто давно ее не видела.

– Ну вот, подруга, а ты еще говоришь, будто тебе не нравится в Нанотехе!

Даша слегка нахмурилась. Она сама не очень понимала, что ее раздражает в институте. Там все, даже молодые – а если честно, особенно молодые, – оказались какие-то страшно деловые и в то же время циничные. Конечно, с Дашиной должности типа «подай-принеси» учуять атмосферу творческого горения и научного поиска было трудно. Но вот не сложилось у нее мнения, что кто-то тут всерьез «болеет микробами». Люди четко выполняли свои функции и так же четко покидали рабочие места по звонку. Не перетруждались, не напрягались. Говорили о музыке, кино и футболе, поругивали меню в столовой… Могли вдруг на полчаса всей лабораторией зависнуть в Интернете, если там появлялась новая игрушка для офисного планктона… И ни одного заинтересованного слова о работе. Может, так и должно быть на производстве? Сектор управления потоком, куда попала Даша, гордо именовал себя «Центр Управления Полетом»: на нем лежала отладка и сопровождение поточной микросборки, калибровка «станков», общая поддержка всего, что в «яме». По сути, именно производство. Может, там, где занимаются собственно наукой, обстановка другая? Непонятно. Однажды кто-то из старших бросил вскользь: «При Деде такого бардака не было», но Даша эту фразу и в городе не раз слышала, она могла относиться к чему угодно, вплоть до состояния дорог, хотя при Деде асфальт тоже был так себе.

Та «показуха» в центральном зале сопровождалась хохотом и язвительными шуточками, но никто и не подумал сказать: ребята, а не совестно нам вешать людям на уши лапшу? Сотрудники с абсолютной покорностью выполняли приказ. И обсуждали, какая красотка Мария и как бы кто ей, извините за выражение, вдул. Болтали, не подумав, что у Даши тот же самый служебный чат на мониторе. И она старательно отворачивалась от телекамеры, потому что сидела вся красная, как помидор.

Даше несколько польстило то, что лично ей готовы были не только вдуть, а сразу после этого жениться. Но осадок неприятный остался. Да за кого тут замуж-то идти?

Должны быть в Нанотехе и другие люди, настоящие. Леха Васильев, простой школьник, мог битый час рассказывать о микробах так, будто важнее их не было на свете ничего. Мария над этой его одержимостью всегда посмеивалась, а Даша готова была слушать до бесконечности. И судя по всему, этот парень в Нанотехе не скучал. Несколько раз Даша видела его в столовой: Леха жевал, ничего не замечая вокруг, и пока девушка собиралась с духом, чтобы присесть рядом, убегал обратно в свою лабу. Значит, ему там интересно? В школе Леха теперь небрежно, но со значением бросал Даше: «Привет, коллега!» Один раз даже спросил: «Ну, как там у вас в ЦУПе?..» Даша почти что собралась рассказать – как, но Леха уже исчез. А Даше хотелось броситься ему на шею и попросить, чтобы забрал ее с собой. В своих мечтах она так и делала. И он легко подхватывал ее на руки – Лешка удивительно сильный, это все знают, – и уносил далеко-далеко. Оттуда не видно было ни их несчастного города, ни насквозь фальшивого института, ни ярко раскрашенной, а на самом деле убогой жизни, в которой ты заперт на ржавый замок и ничего тебе нельзя.

Одноклассники жалуются, как их давят родители. А Даша пережила дома форменную бойню, отстаивая право носить джинсы. Из-за модного телефона, который ей подарила на первое сентября Мария, отец чуть на стенку не влез. Хорошо, вспомнил, что они с Машкой еще с детского сада вместе и не взятка это, соблазн дьявольский, а вполне дружеский дар.

Еще один в школе такой страдалец – бедный Лешка, из которого сумасшедшая мамочка инвалида делает. Он заметно изменился с тех пор, как пришел в Нанотех. Плечи у него расправились. Плечи и раньше были загляденье, но теперь видно, что он внутренне свободен… Может, и ей не увольняться? Работа – маленький островок свободы. Но она сжирает тот крошечный резерв личного времени, что еще оставался. Кончится все понятно чем: Даша завалит учебу, а этого отец не простит. Будет бить. А она устала терпеть, быть скотиной бессловесной, возьмет сковородку и так в ответ врежет, что папа с костылей грохнется – и чего дальше? Бедный несчастный папа. Бедная мама. Бедные мы все.

А Машка взбесится, если бросить работу. Она всегда знает, как человеку лучше, – и старается помочь, и не отвертишься. Тоже изменилась, попав в Нанотех. Нехорошо изменилась.

Он будто соковыжималка, этот чертов институт, давит из человека наружу то, чего в нем больше всего. Из Марии полезло честолюбие, да с такой силой, прямо страшно. Этот Михалборисыч, гладенький, скользкий, неприятный человек, пообещал сделать ее «лицом Нанотеха» – и все. День за днем ее в пресс-службе натаскивают, как ловчее пудрить людям мозги, а она и рада. Всегда была уверена, что два-три простеньких трюка принесут ей на блюдечке чью угодно голову, всегда знала, как побеждать в споре, как склонить человека на свою сторону – а теперь ей объяснили, что это правильно, что так и надо. И Мария стала жесткой и какой-то злой, нетерпимой. Либо она вобьет в тебя свое мнение, либо… Все равно вобьет. Как гвоздь загонит. Она права обычно, но это ведь неприятно, когда в тебя гвозди заколачивают.

Как бы удрать от всего этого? Как вырваться? Леша от такой безысходности научился бегать по стенам – а ей куда бежать?

Для начала, увы, с работы. Не потянет она, не потянет.

– Не то чтобы совсем не нравится…

– Ты сказала «у нас в лабах», – напомнила Мария. – Ты чувствуешь себя частью команды. Это же прекрасно!

– Ой, потом, все потом. Когда школу закончу.

– Потом будет поздно! Дурочка моя милая, ты сама не знаешь, как тебе повезло. Мы рядом с таким человеком, который очень далеко пойдет. И мы с ним вместе!

– Извини, без меня, – сказала Даша, снова утыкаясь в «читалку».

– Нет, дорогая, как раз с тобой! Скажу… Только это секрет, Даш. Тебя во время той съемки заметили. Ты очень телегеничная. Представляешь, как тебе повезло? Мало кому выпадает такая удача.

Даша сделала несчастное лицо и перелистнула страницу.

– Нам сейчас обеим надо ловить удачу за хвост. В политику нужно входить в пятнадцать, а не в двадцать! – заявила Мария. – К двадцати ты должна все решения принимать на одной интуиции. В двадцать такой менталитет не наработаешь. Это все равно что учить французский в шестьдесят. Учи не учи, нормально говорить не будешь.

– Не знаю… И папе не нравится, что я работаю. Он говорит, я эгоистка и семью забыла.

– Ишь ты! А он эту семью обеспечить не пробовал?

Даша сочла за лучшее промолчать.

– Знаешь, давно хотела тебе сказать, да все стеснялась, жалела тебя…

– Вот и не надо, – пробормотала Даша. Ей вдруг стало страшно.

Но Мария шагнула к ней вплотную и очень спокойно, размеренно, даже холодно, начала говорить:

– Ты – жертва манипуляций. Родители играют на твоем чувстве долга, на твоей доброте. Они превратили тебя в рабыню. О чем они думали, когда нарожали столько детей? А я тебе скажу. Они и не думали сами их поднимать. Они знали, что община им поможет. И точно. Им помогало государство, соседи, Лехин дед, замечательный дядька. Это мой отец выбил твоему повышенную пенсию – не знала? И твои всё приняли как должное. Как будто так и надо. А уж до чего удобно с церковью получилось! В церковь стекается много денег, и конечно, она поможет многодетной семье! Особенно если эти деньги передают специально для семьи добрые богатенькие буратины вроде моего папули!

– Маш, хватит!

– …Они сосали помощь отовсюду все эти годы. А теперь они эксплуатируют тебя. Ну да, старшие дети помогают растить младших. Только тебя спросили, когда рожали такую ораву? На тебя смотрят как на бесплатную прислугу. И самый большой их страх – что ты снимешь косынку, отрежешь дурацкую косу, наденешь мини-юбку и сделаешь карьеру. Им не нужны деньги, которые ты заработаешь. Им нужна рабочая сила. Они получают удовольствие от власти над тобой.

– Маш, не надо! – умоляюще воскликнула Даша.

– Почему? – спокойно и все так же холодно спросила Мария. – Ведь это правда.

Очень вовремя раздался звонок.

– Я ничего не успела из-за тебя! – выкрикнула Даша и бросилась в класс.

По закону подлости в конце урока ее вызвали к доске. Даша так мучительно «плавала» в предмете, что класс, обычно встречавший промахи у доски радостным гоготом, похоронно молчал: ну жалко ведь, когда тонет у тебя на глазах человек. Принц едва не вывихнул челюсть, пытаясь что-то подсказывать с задней парты, но без толку. Мария глядела в стену. Леха читал статью про микробов и вообще ничего не заметил. Даша получила даже не единицу, а ноль и вернулась на свое место чуть не плача.

Урок закончился, все вскочили, только Леха прилип к «читалке», а Даша уронила голову на руки и так осталась сидеть. Мария, проходя мимо, легонько тронула ее за плечо.

– Чего случилось-то? – спросил Леха в пространство, отрываясь от «читалки». Статья про микробов была из научного журнала, Леха понял в ней почти все слова и чувствовал себя героем.

– Дашка по нолям, – сказал Принц, толкая его рюкзаком: пошли.

– Подумаешь, – Леха пренебрежительно фыркнул. – Если бы меня спросили, я бы вообще в минус ушел.

– Ловлю на слове, Васильев!

Леха оглянулся на учительницу и хотел объяснить, что пошутил, но перед столом преподавателя уже стояла Мария.

– Пожалуйста, не надо ноль. Даша не успела подготовиться, у нее мама болеет, сейчас вся семья на ней. Я обещаю, что она сдаст вам тему завтра на большой перемене. На все десять.

Учительница помедлила секунду.

– Хорошо. Но ты понимаешь, что один балл я срежу.

– Конечно. Спасибо.

– Подходите завтра в учительскую. Васильев!

– Я!

– Готовься. Кстати, и ты, Коваленко, тоже. Давно мы тебя не слушали. Вдруг узнаем что-то интересное.

– Я-то отвечу, – гордо заявил Принц. – Видали, как я подсказывал? Без учебника!