Текст книги "Гипно Некро Спам"

Автор книги: Олег Гладов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Почему болваны? – [Ф] Ольга извлекла двумя пальцами зажигалку из кармана, дала прикурить Спирохете, прикурила сама. Ади проследил за тем, как она спрятала зажигалку в карман.

– У него не интервью, а ДНК брать надо. Чтобы потом спасать человечество, – сказал вдруг серьёзно и резко сел.

– Почему вы в рабочее время находитесь здесь? – спросил он, глядя на них снизу вверх.

– Тот же вопрос алаверды, – [Ф] Ольга выбросила сигарету и протянула ему руку:

– Вставай.

Полчаса спустя большой зеркальный лифт остановился на последнем этаже одного из самых высоких зданий в мире. Двери его, которые с внутренней, обращённой к пассажирам стороны тоже были зеркальными, плавно и почти бесшумно разъехались. Пассажиры всю поездку лицезрели свои отражения в полный рост. У [Ф] Ольги в i-POD гонялись на random все альбомы Jamiroquai. Поэтому двери лифта у неё разъехались под Deeper Underground.

Ади первым вышел из кабины.

Он сделал два шага и остановился. Спирохета и [Ф] Ольга замерли за его спиной.

Ади посмотрел себе под ноги.

Сделал шаг назад, склонив голову к левому плечу. Понял, что не послышалось: серое ковровое покрытие стало чёрным от воды. Оно было насквозь мокрое.

Помедлив, всё так же держа одно ухо чуть ли не параллельно полу, Ади двинулся дальше. Он увидел чёрно-золотую @chtung (!) стойку, обычно стоящую у самого входа.

Обычно за ней сидела Раста.

Сейчас Раста стояла тремя метрами севернее. А чёрно-золотая стойка была на месте. Только не стояла, а лежала, погнутая под хитроумным углом.

Раста, прикрыв рот и нос обеими ладошками, смотрела на приближающегося Ади. На [Ф] Ольгу и Спирохету, держащих дистанцию в метр за его спиной.

Ади, Спирохета и [Ф] Ольга входят в редакцию русской версии @chtung (!). Они слышат чавканье мокрых ковровых покрытий под своими подошвами. Они останавливаются прямо перед Растой.

– Ади, – говорит та глухо, не отнимая рук от лица.

– Да, – говорит Ади и смотрит направо, – Ади, это я. Ади, это про меня. Я – Ади, это точно. Абсолютно просто. Стопроцентно.

Раста вдруг замечает под волосами Ади небольшое пятно зелёнки. Над левым виском.

Он, [Ф] Ольга и Спирохета смотрят влево. Раста видит пятнышко зелёнки в волосах над правым виском Ади. В огромном, размером с добротное зернохранилище помещении @chtung (!) РОССИЯ, пахнет горелым. А это запах, изначально не вызывающий оптимизма. Это не запах костра в лесу. Это запах оплавившегося пластика и горелой, быстро потушенной мокрой бумаги с чёрными краями.

Спирохета и [Ф] Ольга видят огромное выгоревшее пятно, тоже влажное. Возле него, черкая что-то в блокнотах, стоят чуваки из страховой компании, два мента и ещё какой-то мудак в кофейном костюме с бакенбардами и лысиной. Наверное, один из владельцев недвижимости. Один из обладателей этого небоскрёба. Ади смотрит вверх. На тонкую паутину термо и дымо-датчиков. На широкие распылители противопожарной оросительной системы. И его губы начинают разъезжаться.

Через секунду на его лице оскал. Сильно сжатые белые зубы. Уголки рта подняты вверх. Ади улыбается. От его улыбки у Расты мороз по коже. Крупная капля падает прямо Ади в темя. Он даже не моргает. Зато Раста отшатнулась и заморгала: мелкие-мелкие брызги попали в лоб и глаза. Ади ещё раз смотрит в потолок. Потом он идёт в сторону чувака в кофейном костюме.

Ади видит, что все бумаги на столах его сотрудников мокрые. Что вода залила все до единого компьютеры, мониторы, сканеры. Залила сервер, стоящий в углу.

Ади видит, что внутри Ади Куба, прямо на эксклюзивном столе, огромная куча человеческого дерьма. Судя по цвету, именно этим дерьмом выписаны большие буквы на прозрачной восточной стене Ади Куба:

«Пошёл ты на х*й, Д. П.»

Ади, словно не замечая всего этого, подходит к представителю владельцев здания и что-то тихо спрашивает. Абсолютно не шевелясь, даже не моргая, Ади выслушивает длинный и сбивчивый местами ответ. Потом он молча разворачивается, подходит к зеркалу, в человеческий рост размером, и смотрит на себя удивлённо.

– Объясните мне, уважаемый, – говорит вдруг Ади громко, и все, вздрогнув, и поэтому слегка испуганно, оборачиваются и смотрят на него.

– Объясните мне, уважаемый, – говорит Ади. И вдруг орёт:

– Да нет, бл*дь! Ни х*я не уважаемый! Как могло так получиться, что ты взял на работу этого претендента на звание Мудак Тысячелетия??? Этого обладателя трёх Золотых Мудаков зрительских симпатий??? Этого Мирослава, бл*дь, Мотузного?

– А теперь полюбуйтесь! – прокричал Ади так свирепо, что пара стажёров присели в ужасе, а Раста прикрыла глаза.

– Полюбуйтесь!!! Этот мудак пьяный завалился сюда посреди ночи, а другие мудаки на входе его сюда среди ночи впускают!!! – говорит Ади почти весело и вдруг визжит, брызгая слюной:

– А потому что другие мудаки тех мудаков на работу приняли!!! Да Ты Же Сам МУДАК!!! – вопит Ади. Расте кажется, что ещё один такой раз – она точно уписается.

– Ты – МУДАК!!! – уже воет Ади. – Что ты смотришь??? Ты взял Мирослава Мотузного на работу!!! Сам его привёл!!! Нех*й теперь тут на меня смотреть такими глазами, ЯСНО??? Ты сам, мудак долбаный, привёл сюда другого мудака. А тот сегодня ночью знаешь, что сделал???

Мир приехал сюда в начале четвёртого утра. Он вошёл в лифт пьяным, обблёванным, злым. С 10 литровой канистрой бензина в руке. Он рвал на части рассказы из бумажных распечатанных башен. Он швырял их в костёр, разведённый прямо посреди абстрактного холла @chtung (!) редакции, на площадке между Ади Кубом и стойкой «ресепшн». Он жёг рассказы Александра Гноя, Влaдимира А? и других ублюдков недоразвитых. Он брызнул бензином на большой принтер и бумагу вокруг него. Он метался по огромному помещению @chtung (!), как зверь, больной бешенством. Он стирал все файлы с пометкой «Экс Спермо Ментальный Фашизм» из редакционных компьютеров. Потом сработала пожарная сигнализация и сразу за ней – система тушения. Затем прибежала охрана здания.

В ту минуту, когда Ади беснуется перед зеркалом, на другом конце Москвы адвокат Мотузного перечисляет ему все пункты, по которым он впух стопудово. В эту как раз минуту Мотузный узнаёт, что, для того чтобы расплатиться только за повреждённое ковровое покрытие, он продаст всю мебель из своей коммуналки. А для того чтобы удовлетворить весь иск @chtung (!) РОССИЯ, Мирославу придётся продать свою комнату и где-то занять примерно столько же. Иначе @chtung (!) юристы – команда из самой дорогой конторы – жопу порвут на фашистский крест. Мирослав с тоскливым ужасом понимает, что его юрист – полное дерьмо. И что за свои деньги он на большее рассчитывать не может. И всё-таки ему повезло. Он просто не предполагает, насколько. Потому что, когда Ади узнал о том, как Мир прогнал FF с «Невестами смерти», в этот момент он взбесился по-настоящему. Он схватил монитор с ближайшего стола и швырнул им в ментов. Он затопал ногами, завизжал и вонзил ногти в своё лицо.

– ЧТО????? – вопил он, – ЧТОООООООО???!!!!

Мир даже не предполагал, чего стоило его ангелам-хранителям устроить Мира под охраной вооружённой милиции в нескольких километрах от Адольфа Кейля.

Десять минут спустя Aдольф Кейль стоит с расцарапанным лицом, тяжело дыша и глядя себе под ногти. Пара десятков человек молча стоят вокруг него и смотрят. На него.

– Простите! – говорит вдруг тихий женский голос. – А кто такой Д. П.?

Все оборачиваются и видят дежурную уборщицу. Она стоит перед большой стеклянной стеной Ади Куба. На руках её малиновые резиновые перчатки по локоть. В правой – большая губка. В левой – ведро с мыльной водой.

– Это он мне, – говорит Ади.

Больше в тот день он не издаёт ни звука.

Было бы преступным и неправильным совсем не упомянуть про то, что Спирохета была Коллекционером. Самым настоящим: страстным и профессиональным. То есть жадным. Так она сама оценивала себя, отключив все предохранители с маркировками «Стереотип №», «Комплекс №», «Суеверие №», «Страх №».

То есть если по-честному.

Так вот.

Спирохета была жадной до зажигалок.

Так говорила её бабушка.

Бабушку звали Лида Розенталь.

Мама Спирохеты в девичестве была Роза Розенталь.

И была Спирохета аКа Александра Николаевна Пак, поэтому 100%ой иудейкой.

Бабушка Лида уже десять лет жила в Хайфе со своей старшей дочерью Наташей и её мужем Моисеем.

Корейцем в отчестве Спирохеты был её папа Коля. Его сперматозоид, оплодотворивший яйцеклетку мамы Розы, в какой-то поза-роза прошлой своей сущности был атомом, отколовшимся от листочка, который отломился от веточки на большом стволе Великого Генеалогического Древа Легендарных Корейских Воинов.

Иначе чем объяснить, что родившееся дитя, получившее имя Александра, отчество Николаевна, а фамилию Пак – визуально была стопроцентно раскосой, смуглокожей кореянкой. Плюс стопроцентной еврейкой.

«Ты страшный человек. В будущем», – говорила по телефону из Хайфы баба Лида.

Спирохета была жадной до зажигалок.

Она коллекционировала их с 14 лет.

Первую подрезала у хахаля своей сестры.

Венцом коллекции спустя несколько лет был золотой Dunhill Sport Turbo, выпущенный серией 100 штук специально для участников и судей какой-то регаты, проходившей в Средиземном море.

Спирохета, стоя в подземном переходе под Люблинской улицей, смотрит сверху вниз на лежащего прямо на затоптанном полу, одетого в клетчатый пиджак, клетчатые брюки и клетчатые кеды Главного Редактора @chtung (!) РОССИЯ.

Шорох десятков подошв о кафель пола. Невнятная музыка у ларька, где-то на поверхности. Где-то недалеко от ступеней, ведущих в переход: буц-буц-буц.

Запах пирожков. Молчание Панков.

– А я к ним присоединился, – говорит Ади и достаёт руки из карманов пиджака. В левой руке пачка синего «Житана». А в правой?

Зажигалка.

Ади прикурил и сунул пачку и зажигалку обратно в карманы. Это всё, что видела [Ф] Ольга. Спирохета очень подробно, в деталях рассмотрела [[[х]]] [[[+]]] зажигалку (цвет – белое золото, вставка: космический алюминий с алмазной крошкой, logo: крест из изумруда, законно вывезенного из Буркина-Фасо, количество экземпляров: 10). И всё это – в правом кармане Ади.

Спирохете показалось, что Ади быстро и внимательно заглянул в её зрачки.

Она не спала трое суток.

У неё сердце обмирало каждый раз, когда Ади закуривал.

Всего 10 штук.

Выпущено в 1986 году.

По заказу анонима из штата Иллинойс.

Говорят, что это был личный секретарь одного из католических епископов этого штата. И уж совсем мало кому известно, что епископ этот – один из самых страстных коллекционеров зажигалок в мире. Таким образом, он,, очевидно, хотел войти в историю такого вида человеческой деятельности, как коллекционирование зажигалок.

Короче, зажигалка была очень дорогой и редкой. По мнению Спирохеты, такую зажигалку невозможно было увидеть в руках рождённого человеческой самкой. С другой стороны, у неё иногда закрадывалось сомнение: а человек ли Ади? Когда она увидела [[[х]]] [[[+]]] зажигалку в его руках, она отчётливо поняла, что НЕТ.

Она не спала три ночи.

Три дня видела, как прикуривая каждый раз, Ади Кейль смотрит прямо ей в глаза.

Потом она подошла к нему.

– Послушай, Ади, – говорит она.

– Нет, – говорит он.

И Спирохета вдруг плачет. Секунда – и слёзы покатились из глаз. Крупные.

Спирохета стала такой красивой, что Ади показалось, будто вокруг потемнело.

– Фуяссе, – говорит он, – неожиданно и по-настоящему круто, но всё равно: НЕТ.

Ади видит: [Ф] Ольга с интересом смотрит в их сторону.

– Писюн! – как-то искренне восклицает Спирохета.

– Именно, – говорит Ади, – сделай мне кофе.

И [Ф] Ольге, стоящей в отдалении, уже громче:

– Иди сюда.

– Писюн, – повторяет Спирохета.

– Но заметь, «Чей» и «Где», – говорит он, глядя ей за спину. На приближающуюся к ним [Ф] Ольгу.

– Как-то это всё странно, – говорит Спирохета вечером, – даже для меня.

Как бы в отместку самому себе, Ади приходит на работу к 6 утра. Вместе с ним на работу выходит половина сотрудников @chtung (!) РОССИЯ. Вторая половина появится здесь же в 6 вечера.

Ади пугает всех. Даже Свят – самая близкая особь мужского пола в @chtung (!) – и тот стал смотреть на своего босса-друга слегка настороженно. Рассказывали, что вчера Ади, беснуясь, метался по своему Кубу и хлестал себя по спине короткой, плетёной из кожи нагайкой. Он всегда был немного не в себе, но сейчас его просто разрывало. Он разбил всех сотрудников ровно пополам. Две группы людей, опухших, осипших, с лезущими из орбит от кофеина, энергетиков и никотина глазами, работают двенадцатичасовыми сменами. Без выходных.

Они делают Боевой листок «ЛЖИ. NET (!) »

– Он будет выходить раз в неделю, – сообщает всем Ади. Так же он поставил всех в известность, что «ЛЖИ. NET (!)» #1 должен быть у него в руках в следующий понедельник.

– Но это уже через шесть дней! – воскликнул кто-то из стажёров.

– Как тебя зовут? – спросил Ади.

– Нина… Казарина…

– Уволить, – сказал Ади.

Увольняют в течение часа за слова «зачем?», «почему?», «повторите, пожалуйста, ещё раз».

У всех стойкое ощущение, что Ади 24 часа в сутки находится в своём Кубе. Находится и говорит по телефону. Когда не посмотри – он там. Говорит по телефону.

Спустя неделю после его появления в редакции, ранним утром возле каждого выхода из метро появляются мальчики, похожие друг на друга.

– Я! Хочу! – говорит Ади, – мальчика, одетого в чёрные галифе с красным тонким кантом. Мальчика, одетого в чёрный сюртук, с круглым воротом и чёрную пилотку. Мальчика, обутого в хромированные кожаные кеды по колено. Я хочу, чтобы по два таких мальчика стояли возле каждого выхода из метро.

«ЛЖИ. NET (!)» вышито золотом на груди и спине. В руках у каждого:

а) пачка глянцевой бумаги с текстами и фото;

б) большой «школьный» колокольчик. Такими обычно 1 сентября обозначают «первый», а где-то в мае «последний» звонки. Ставят точки «входа» и «выхода Из».

Мальчики мерзко тарахтели фирменным ЛЖИ. NET (!) звонком. Перекрывая иногда шум подмосковных электричек, кричали громко, но чётко:

– [ЛЖИ. NET [!]!!! Абсолютная. Бесплатная. И Беспощадная. Стопроцентная. ПРАВДА. [ЛЖИ. NET [!]!!! Абсолютная. Бесплатная. И Беспощадная. Стопроцентная. ПРАВДА.

[ЛЖИ. NET [!]!!! Абсолютная. Бесплатная. И

Боевой листок [ЛЖИ. NET [!]

Ади придумывает его, и он Происходит.

Случается.

Возникает.

[ЛЖИ. NET [!] – первое, что читают москвичи в бумаге каждое утро.

[ЛЖИ. NET [!] – первое, что обнаруживают в корзине «антиспам» люди, решившие проверить своё «мыло».

Самая Настоящая Правда.

В ежедневном Боевом Листке [ЛЖИ. NET [!]

К 7 утра у Мальчиков В Чёрных Галифе не остаётся ни одного экземпляра.

[ЛЖИ. NET [!] не выбрасывают.

Его коллекционируют.

Склaдируют в ящиках письменного стола.

Хранят на жёстких дисках.

[ЛЖИ. NET [!] – за месяц – самая читаемая единица СМИ.

Впереди только «Комсомолка» и АИФ.

– Просто у них тираж больше, – говорит Ади в интервью CNN. С удовольствием смотрит на себя в вечернем выпуске, в утреннем и в повторе по «Второму Каналу».

– Это должны быть особые пацаны! – говорит Ади в кадровом агентстве, – они должны быть Особенными! Они должны быть как грёбаный «югендфюрер»!

Ади подошёл однажды к такому Мальчику в Галифе, стоящему у выхода из метро «Бауманская». Не то чтобы специально, нет. Просто шёл мимо и вдруг тормознул возле тарахтящего в фирменный [ЛЖИ. NET [!] колокольчик.

– Что ты можешь рассказать мне о [[[x]]] des! gn, белое отребье? – спросил Ади.

Пацан перестал колошматить в жестянку.

– Сообщество анонимных дизайнеров, – сказал он, – синтетически создающее Абсолютно Новые Геометрические Формы, не виданные ранее. Абсолютно Новые Запахи не существовавших никогда «букетов».

[[[x]]] des! gn CREW – люди, объединившиеся, чтобы создавать [[[x]]] продукцию – противовес всему классическому. Это сектанты от Эстетики, создающие новое [[[x]]] пространство. Ключевые слова «новое» и «[[[x]]] пространство».

Самый известный продукт – женский аромат [[[x]]] woman.

Единственный известный лицом человек из [[[x]]] des! gn CREW – это ЯR, самый мощный и злой креативщик из говорящих на русском языке, – сказал пацан и замолчал.

– Да, – кивнул Ади, – я его звал в @chtung (!), а он отморозился. Причём тупо. В [[[x]]] больше денег ему предложили…

Ади развёл руками:

– Вот и всё…

Пацан молча смотрел на Ади снизу вверх.

– Что в номере? – спросил Ади.

– Сплошной регресс, – ответил пацан тут же. – Министр Обороны нелегально покупает органы для своего больного сына.

Именно это – про «органы», «нелегально» и «министр» – кричат Мальчики в Галифе у метро как-то в понедельник.

– А потому что это правда, – говорит Ади кому-то в трубку. Это слышат Спирохета и Раста.

Министр встречается с Ади.

Просто к ГлавРеду @chtung (!) РОССИЯ подошли на парковке двое в костюмах. И через полчаса он вполне мило общался с Министром Обороны. Они беседовали часа три. Министр удачно шутил. И вообще понравился Ади. Лично Ади он был очень симпатичен.

– Напишете опровержение? – спросил вдруг Министр, дружелюбно улыбаясь.

– С чего бы? – улыбаясь, удивился Ади. – Это же правда.

– Мой сын – воспитанный хороший мальчик. Ему срочно нужны поджелудочная железа и почка. Вам не жалко восьмилетнего ребёнка? Вы понимаете, что учитывая моё положение, я вполне мог устроить ВСЁ и даже не покраснеть. И все остальные сделают вид, что ничего не видели. Не слышали. Не знали.

Ади молча взирал на Министра, закинув ногу на ногу и держа себя обеими руками за колено. Министр продолжал:

– Но после вашей статьи Они обязаны будут проверить меня. Просто отреагировать на звон. А там только копни. Я прошу вас, во имя моего сына, напечатайте опровержение.

– Нет, – говорит Ади, – это – Правда. А я отныне просто обязан говорить Правду круглосуточно.

– Вы сектант? – спрашивает Министр.

«Излишне сухо», – подумает он минуту спустя.

– Нет, – говорит Ади, – я дал обет.

– Какой обет? – спрашивает Министр недовольно.

– Пффф!!! – говорит Ади, посмотрев в потолок. И продолжает, покачав головой, – «какой», поверьте мне, здесь не первостепенно важно. Важно, скорее, «Кому».

– «Кому?» И кому же?

– Кому и где.

– Да.

– Что «да»? «Кому»? И «Где»?

Ади поднял палец:

– А вот об этом чуть позже.

Министр следит за тем, как ГлавРед @chtung (!) РОССИЯ прикуривает «Житан». Выпускает клуб дыма. Продолжает:

– Просыпаюсь я как-то утром. Кофе можно?

Министр смотрит и молчит.

– Кофе можно? – повторяет Ади.

– Это вы мне?

– Вам.

Министр поднимает брови.

Скоро перед Ади появляется кружка горячего кофе. Ади делает глоток. Говорит:

– Просыпаюсь я как-то утром. Выходной. Суббота. Всё отлично. Только голова чешется. Очень. Причём в двух местах одновременно. Я купил два ящика пива, хороших сигарет, заперся в квартире. Как чувак из «Transpoiting». Я давно собирался написать большую статью и вот решил выходные этому посвятить. Удачные получились выходные… На майские праздники чё-то там попадало, и потому со всеми перестановками вышла неделя отдыха. Я купил пачку писчей бумаги и одноразовых ручек. И заперся в квартире. Я на «Тульской» живу. В трёхкомнатной. А пишу от руки. Потом отдаю в набор…

Ади затянулся. Продолжил через время:

– Голова чесалась в двух местах одновременно. Очень чесалась. Больше суток. Я уже подумал, что пора совершить замену содержимого в папке «страшно думать о». Собрался заменить Зубную Боль на Чешущуюся Голову, как вдруг! – воскликнул Ади, фальшиво удивляясь, – почувствовал уплотнения на голове…

Ади положил сигарету в пепельницу и показал обеими руками, где он обнаружил уплотнения.

– Вот здесь…

Министр увидел слабые пятна зелёнки под пальцами и волосами Ади.

– Что у вас случилось? – спросил Министр, тоже закуривая, – что за зелёнка на голове?

– За хорошее зрение три рубля премия, – сказал Ади, – именно к этому мы сейчас и движемся по волнам устной информации, исходящей от меня. То есть достоверной информации.

– Блин, – сказал Ади, – я вот только что подумал, что вы, военные, вы же вообще своей жизнью живёте. Отдельной. Есть какие-то Штатские. И Вы. К Вам относятся все люди, носящие военную форму или/и имеющие звание. К штатским – Все остальные. Включая жену и детей. У вас же, в ваших «воинских частях», там же своя жизнь. Свой мир. Тайный. Как у вампиров или маньяков…

Министр сидел не шевелясь. Слушал. Сигарета меж его пальцами истлела до середины. Ади:

– У вас же свои аэродромы, рейсы, переброски – ваще, нах, своя жизнь, о которой Вы не обязаны докладывать всяким Штатским, да?

– Да. Так вот, – сказал Министр. Маршал по совместительству.

– Так вот? – Ади затушил окурок.

Министр:

– Кому вы дали обет?

Ади:

– Двум собакам и мальчику. Псы такие огромные. Один чёрный, другой белый. Белого зовут Уголь. Чёрного – Снег. Дело в том, что у меня рога расти начали. Из этих уплотнений чешущихся. Такие… Толщиной с большой палец руки.

Министр посмотрел на свою правую конечность.

– Они мне позже предложили покурить шалфей. Я покурил, перенёсся в прошлое, стал светящимся червем, вылез из стены в подвале и сказал своему дяде, что он Волшебник.

Пауза. Министр вздохнул. Посмотрел на дотлевший до фильтра окурок в своей руке. Затушил его в большой пепельнице с Лого Военно-Воздушных Сил. Произнес, закинув ногу на ногу и сцепив обе руки на колене:

– Это «Кто». А теперь «Где».

Ади кивнул:

– Да. В общем, сначала я подумал, что это раздражение, потом – уплотнения, потом – наросты. В общем, в среду утром я понял, что это рога. А я, знаете, вам признаюсь, я – человек. Рождён другим человеческим существом от третьего человеческого существа. То есть, когда я понял, что это рога, я просто ох*ел. Извиняюсь за то, что слишком часто произношу слово «я». Но всё это происходило со мной и касается меня непосредственно. Поэтому, думаю, что имею право в этом случае произносить «я» несколько большее количество раз, нежели обычно.

Министр не шевелился.

– И вот я понимаю, что у меня растут рога. В тот момент я ещё не знаю, что представители некой Церкви провели некий Обряд. Дурацкий и ничего не значащий обряд. Ранее. А сейчас сработавший… Я вижу, вы меня не понимаете?..

Министр не шевелится.

– Ну представьте себе, что, например, суеверия все стали сбываться… Блин, например, «нельзя со стола крошки рукой, а то денег не будет». Представьте себе, что поели вы хлеба, накрошили на скатерть и решили смести крошки. Смели рукой, потому что тряпки не нашли, и пошли в магазин. Открываете кошелёк, а там пусто. И на карте ничего нет. И на счёте в банке. А потому что «не сметай крошки рукой со стола, а то денег не будет». А всё потому, что сработало. И все отныне срабатывает, ясно? Вот провели представители некой Церкви обряд Демонизации. Причислили меня к лику Демонов. Внесли в список Суеверий. Приписали мне Вредоносные свойства… «Вредоносие», что ли?.. Вот. А у меня рога стали расти. Но я-то об этом не знаю. Я тут в среду утром понимаю, что это рога. Торчат из башки. Спать мешают и вообще – грузят. Я занавесил все окна и отключил телефон. В шоке я, короче. Мне страшно. Ночью вскочил, нашёл в кладовке ножовку по металлу и отпилил оба рога. Под самый череп. Ободрал кожу. Зацепил кусок волос. Рога завернул в газету и смазал башку зелёнкой. Утром я проснулся и сразу заорал. От ужаса: мои рога за ночь выросли в два раза больше. Я целый день просидел у зеркала. Опухший. С красными глазами. Около полуночи я отпилил рога, накалил на конфорке ложку и прижёг эти места. Было больно…

Министр не шевелился.

– Утром рога были на месте. Ещё больше. В этот день я не вставал с постели несколько часов. Мне было так жутко и страшно, что несколько раз стошнило прямо рядом с кроватью. Вечером я снова отпилил рога. Теперь возле мусорного ведра стояло три разных по размерам газетных свёртка. Я влез в Интернет и стал искать сайты, посвящённые добровольному уходу из жизни. Мне показалось, что пора уже подумать, какой из способов мог бы меня устроить. Ну хотя бы подобрать себе пару-тройку вариантов, чтобы не метаться потом нервно по квартире. А потом я заснул. Мне приснился переулок, уходящий стенами вверх так, что небо светилось где-то там вверху узкой полоской. Прямо передо мной стояли две большие собаки. Одна чёрная, другая белая. А между ними мальчик. В белой футболке с номером «2» над сердцем. Я держу подмышками два отпиленных рога. Они волочатся за мной многометровыми обрубками. Словно рельсы, уходя куда-то за спину. И вот натыкаюсь на псов и мальчика.

– Зелёнкой он мажет, – недовольно говорит Чёрный пёс, – эелёнкой. Гадючий жир втирать надо. Вот что поможет точно.

– Больному на голову зелёнка не поможет, – подаёт голос Белый пёс, – хоть весь пузырёк вылей.

– В церковь сходи, – говорит Мальчик, – тебе не зелёнкой голову мазать, а святой водой.

Потом они мне дали покурить шалфей. Сказали, что поможет. Я покурил, стал светящимся червём, перенёсся в Прошлое, вылез из стены в подвале и сказал своему дяде, что он Волшебник.

Министр молча смотрел на Ади.

– Просыпаюсь утром. Рога на месте. Я их сразу отпиливаю. Прижигаю раны зелёнкой. Болит ужасно. И я плачу. Ною, как девочка в подушку, часа четыре. Ночью во сне я снова встречаю псов и мальчика.

– Мы пошутили, – сказал Чёрный.

– Это не шалфей, – сказал Белый.

– Вернее, шалфей, но не отсюда. Из Запределья. А значит, не совсем шалфей.

– Просто нужно, чтобы ты побыл недолго светящимся червём в Прошлом и сказал своему дяде, что он Волшебник.

– Я ещё из стены в подвале вылезал, – напомнил Ади, не выпуская рога-рельсы из подмышек.

– Я – Снег, – сказал Чёрный пёс.

– Я – Уголь, – сказал Белый.

Мальчик промолчал.

– Чтобы у тебя перестали расти рога, ты должен говорить только Правду, – сказал Снег.

– И писать тоже, – вставил Уголь, – если ты будешь говорить Правду, тебе больше не о чем беспокоиться.

– Ты должен пообещать нам сейчас, что будешь отныне произносить и производить Только Правду и ничего кроме Правды. Иначе рога начнут расти снова. Ясно?

– Я сказал им «ясно», – Ади допил остывший кофе одним глотком. – И с тех пор говорю Только Правду. И боевой листок тоже. Поэтому никакого опровержения не будет. Мне очень жаль вашего сына. Я сочувствую от всей души вам лично. Но быть долбаным Пиноккио я не собираюсь. Ни для кого.

Ади посмотрел Министру в глаза:

– Я звоню на АТС и это Правда. Понимаете?

– Нет.

– До свидания, – сказал Ади, встал и вышел.

Автор: Виталий Мутный.

Файл: Гвоздь и Тролль.

У меня есть глухонемой пёс. Я зову его Герасимом. По глазам его не могу я понять, нравится ли его имя ему. Герасим разговаривает со мной во сне. Я ложусь спать и там, во сне, мне Герасим снится и разговаривает со мной. Он сообщил мне, что был когда-то тренером по боксу. Он тренировал Чемпиона Мира Ивана Гвоздя. Гвоздь однажды в прямом эфире по всем телеканалам мира, прямо на ринге прямым в челюсть убил норвежского боксёра по фамилии Тролль. Тролль и Гвоздь бились в Исландии на потухшем вулкане. Тролль был сыном Официального Палача Норвегии. Гвоздь – сиротой из детдома. Тренера все за глаза звали Чума. А в глаза Слава. Слава Чума научил Гвоздя так, что тот на сороковой секунде первого раунда сломал Троллю нос. Тролль смог после этого вести бой пятнадцать секунд.

Тут-то его и убили.

Убил.

Гвоздь.

А тренер погиб в автокатастрофе под Осло. Это было Позже. А теперь он – животное. Собака. Пёс. Глухонемой представитель кинологической расы. Сам он считает, что в нём больше «логического», нежели «кино». Но об этом он может рассуждать шёпотом где-то внутри себя, либо в моих снах вслух. Даже не знаю, нравится ли всё это мне. У меня итак забот хватает. И тараканов в голове. Каждый с ладошку размером. С детскую ладошку, но и этого, я вас уверяю, вполне достаточно. Даже более чем. Тараканов двое. Они состязаются, кто из них больше придумает рифм к слову «другу». Это просто часть словосочетания «толкают нас друг к другу». Часть тараканьей утерянной песни. Самое утерянное место – рифма к слову «другу». Такие вот дела.

На этом всё.

Приходите завтра.

Приносите то же самое.

Говорите, что хотите, но, хоть убейте меня, Самым Героическим Поступком я считал, считаю и буду считать, те пятнадцать секунд из жизни норвежского боксёра по фамилии Тролль. Тот временной промежуток (который в миллионолетней истории Земли толщиной с молекулу кошачьего волоска) между ударом, сломавшим ему нос и мгновением, в которое остановилось его сердце.

Врачи говорят, что все эти пятнадцать секунд он был мёртв.

Кто же вёл бой?

Я задаю этот вопрос себе и чувствую, как все волосы на моём теле встают дыбом.

Кто?

Месяц уходит на то, чтобы найти FF.

FF сменил номера телефонов, уничтожил sim-карты, завёл новый ящик на Яндексе.

Ади обнаруживает его в Берлине, где FFБокоFF готовится к презентации «Невест Смерти».

Большой, почти квадратный альбом. С чёрной матовой обложкой из полимера приятного и странно прохладного на ощупь.

В центре – чёрные блестящие буквы с названием. На корешке, такими же, – имя автора.

У Ади зубы сводит после того, как он вскрывает виниловую упаковку и переворачивает несколько плотных, глянцевых страниц. Он чувствует, что края этих страниц невероятно остры. Одним неверным движением можно распанахать пальцы до кости. Ади думает:

«Бомба».

Он думает:

«Это не выстрелит. Это реально порвет».

– Мне кажется или я чувствую запах фиалок? – спрашивает он, глядя расширившимися зрачками в альбом. От бумаги исходит слабый, какой-то еле уловимый, смутно знакомый аромат. От всего вышеперечисленного – у Ади мороз по коже.

– Это не фиалки, – говорит человек, сидящий напротив Ади в белом и асимметричном кресле, изображающем стоящий на объективе фотоаппарат с открытой задней крышкой. Валики в виде катушек фотоплёнки подпирают острые локти.

– Это не фиалки, – говорит он, – это специальная ароматная эссенция, входящая в состав клея, которым склеены листы в альбоме. Букет составлял тот же человек, который создал [[[x]]] woman. Ограниченная серия.

Человека, сидящего напротив, зовут Томас.

Ади хочет встать и ударить его со всей силы. Коленом. В лицо. Он закрывает глаза на секунду. Открывает. Говорит:

– Ограниченная серия.

Томас кивает.

Немецкий агент Фёдора Фёдоровича Бокова.

Получает 200 евро в час.

И знает, что будет получать в два раза больше.

Как минимум.

Все вопросы с недавних пор, все разговоры

а) решаются

б) ведутся только в его присутствии.

– Круто, – говорит Ади.

– Да, – кивает Томас, улыбаясь, – как всегда.

Секунд двадцать Ади смотрит куда-то между FF и его агентом. По его лицу сложно понять, о чём он сейчас думает. Он вдруг поднимает глаза к потолку:

– Спасибо Тебе, Господи.

– За что?

– Он знает, – говорит Ади, встаёт и кладёт альбом на сидение своего кресла.

– До свидания, – кланяется ГлавРед @chtung (!) РОССИЯ.

И уходит.

– Так, – говорит Ади, стоя перед выстроившимися перед ним большим полукругом сотрудниками @chtung (!) РОССИЯ. – Так. Даём текст извинения. Говорим всем участникам и читателям, что в связи с Техническими Неполадками промежуточные результаты будут объявлены позже. Всем поднять всю почту, всех провайдеров, но чтобы послезавтра в обед все уничтоженные нашим Мудиславом рассказы и всё мыло наших авторов были у меня в кабинете. Ясно?