Текст книги "Дело «Тридевятый синдикат»(другая версия)"

Автор книги: Олег Шелонин

Соавторы: Виктор Баженов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

11

Чебурашка, затаив дыхание, нажал на клавишу с цифрой два:

– А если так, доходов вдвое больше будет?

– Ну как тебе сказать? – почесал затылок Илья.

– Куркулятор, – нежно прошептал министр финансов.

– Держи, наследник! – Капитан выудил следующий презент из рюкзака и вручил своему тёзке огромного плюшевого Чебурашку, предварительно нажав на пуговку носа.

 
Я был когда-то странной игрушкой безымянной,
К которой в магазине никто не подойдёт, —
 

сладеньким голосом запел плюшевый министр финансов. Настоящий вздрогнул и чуть не выронил подарок «папы». «Самурайский» меч наследника престола глухо стукнул деревянной рукояткой об пол. Нежно прижав плюшевую игрушку к груди, Илюша принялся баюкать её. Это было нелегко, так как габариты копии министра финансов не уступали оригиналу, но выглядело так трогательно, глаза наследника сияли таким восторгом, что домового Василисы проняло. Он украдкой смахнул слезу.

 
Теперь я Чебурашка, мне каждая дворняжка
При встрече сразу лапу подаёт.
 

Министр финансов представил себе эту сцену, и глаза его молниеносно просохли. Музыка кончилась. Малыш потряс игрушку и обиженно посмотрел на «папу».

– На пятачок ему нажми, – усмехнулся капитан.

Илюша послушно нажал, но ушастая плюшевая голова мягко подалась назад, и контакт не сработал. Недолго думая, наследник престола приставил игрушку к стене и с размаху вмазал ей по носу. Жалобно пискнув, плюшевый министр финансов с бешеной скоростью проверещал то же самое на бис. Это привело Илюшу в такой бурный восторг, что он повторил экзекуцию, подхватил «певца» и запрыгал с ним по комнате в такт музыке. Василиса с Иваном весело смеялись, глядя на забавные прыжки сына. Министр финансов позеленел и бочком выскользнул в дверь, в которую тут же сунулась голова сотника Авдея.

– Ваше Царское Величество, все готово. Народу пропасть. Яблоку упасть негде. Все на папу посмотреть хотят.

* * *

Народу действительно было многовато. Тронный зал не в состоянии был вместить всех желающих, а потому догадливая Василиса заранее распорядилась распахнуть огромные двери в трапезную, не уступавшие габаритами приличным воротам, объединив таким образом два зала в один. Несмотря на большое скопление гостей, центр зала был пуст. Весь народ столпился вдоль стен, а повинно в том было очередное новшество Василисы. Шведский стол. Сидели на этом пиру только трое – Иван на своём троне, по правую руку от него Илья в огромном кресле да Василиса по левую. Царь-батюшка хотел было «папу» на трон усадить, да тот воспротивился.

– Богу – богово, кесарю – кесарево, – решительно сказал он, заставив отца Митрофания усиленно почесать затылок.

Идею шведского стола Василиса почерпнула у Чебурашки, тот, в свою очередь, у Гены, а Гена, естественно, у блюдечка. Столы, заваленные снедью, стояли вдоль стен залов. И каких только изысков на них не было! Даже сосиски и заморское блюдо под названием плов, изготовленное, разумеется, в русском варианте. Кроме риса и мяса шеф-повар Василисы набухал туда тёртого хрена, редьки, капусты, морковки и украсил всё это симпатичными веточками укропа и петрушки. Между столами и стеной сновали слуги, подтаскивая все новые и новые блюда, которые исчезали со столов довольно быстро, ибо с другой стороны шёл обратный процесс. Послы, бояре, купцы и заводчики энергично работали руками и челюстями, злобно поглядывая на шведа, растерянно топтавшегося неподалёку. Стол под названием «шведский» шведскому послу был незнаком.

– Как лошади стоя жуём, – пробурчал Демидов. – Федька! Поднос тащи!

Расторопный слуга приволок поднос, и один из гостей царской четы смог наконец-то оторваться от стола. Эликсир и закуска на подносе двигались перед ним с помощью ног Федьки. Примеру разбогатевшего заводчика последовали остальные гости, и в зале стало ещё теснее, так как кое-кто из бояр решил, что один поднос – это не престижно. За самыми спесивыми тянулся шлейф из трёх, четырёх, а за боярином Нарышкиным даже из пяти подносов. Мимо него проскользнул худенький китаец, приветствуя каждого встречного кивком головы, отчего она у него тряслась не переставая.

– Срочный пакет от императора Цинь-Дриня, – прошептал он на ухо послу, достигнув своей цели.

Китайский посол облобызал печать, сломал её и углубился в чтение. Стоявший рядом отец Митрофаний добил третью рюмку и, набравшись храбрости, двинулся к «папке».

– А что, сын мой… – Походка его была уже не совсем тверда, а в руке вместо рюмки почему-то оказался фужер. И не пустой, а полный.

– Какой ещё сын?!! Он папа! – Иван грозно насупил брови. – Брат мой старшой!

Однако подогретый отец Митрофаний не испугался. Илья успокаивающе похлопал Ивана по руке:

– Какие проблемы, святой отец?

– Вы в делах богословских человек просвещённый…

Илья заёрзал в своём кресле:

– Это с какой стороны посмотреть… – В своё время из чистого любопытства он раскрыл Библию, но дальше «Книги бытия» продраться не смог. То ли терпения не хватило, то ли ума.

– Не верю, – категорично заявил батюшка, заглатывая содержимое фужера, – мудростью делиться не хотите.

Впервые в жизни Илья почувствовал тяжкое бремя славы. Все ждут от него чудес, которых он делать не умеет, мудрости, которой не имеет…

– Ну что ж, – вздохнул капитан, – поговорим о Боге. Какие у тебя к нему претензии?

Отец Митрофаний нервно икнул и яростно затряс бородой.

– У меня? К Богу? – Глаза его готовы были выскочить из орбит.

– Веруешь?

– Верую! – дыхнул свежим перегаром поп.

– Молодец! Благословляю! – Капитан перекрестил святого отца, позволил приложиться губами к своему знаменитому массивному кресту и небрежным жестом дал понять, что аудиенция окончена. Счастливый до соплей отец Митрофаний двинулся обратно, однако был ещё не настолько пьян, чтобы так быстро забыть о главной цели своего визита во дворец. Его по-прежнему терзали сомнения. Он обернулся:

– А с Марьей-искусницей-то как?

Илья отреагировал мгновенно. Он постеснялся сообщить друзьям, что счастьем лицезреть его особу они обязаны в первую очередь сестрице Василисы.

– Вываливай, святой отец, – живо согласился он, что отец Митрофаний и сделал, честно выложив свои сомнения относительно крестин Марьи-искусницы.

– … ведь на метле летает! А я, старый дурак, грех на душу взял! – Отец Митрофаний стукнул себя кулаком в грудь, сердито зыркнув в сторону Ивана.

– Чушь. – Илья начал тихо закипать. – А ну-ка напрягись, святой отец. Хоть одно худое дело за девой этой вспомнишь? – Влюблённый капитан был уверен в ответе, но на всякий случай засучил рукава.

– Ни боже мой! – Поп мотнул головой, опасливо косясь на пудовые кулаки «папы».

– То-то, – облегчённо вздохнул Илья. – Я тебе так скажу. Если человек дерьмо, злодейством да неправдою живёт, то хоть он лоб себе расшиби, грехи свои замаливая, в раю не пропишут. Его место там! – Капитан выразительно ткнул пальцем в пол. – А коль душой живёшь, добру служишь, то плевать – крещёный ты аль нехристь, Аллаху или Будде поклоняешься, Бог тебя примет!

– Аллаху?!! – затрясся отец Митрофаний, мелко крестясь.

– Кого там Бог по Библии первым создал?

– Адама.

– А по Корану?

– Адама… вроде… – прошептал поп.

– Значит, Бог один?

– Один. – Святого отца заштормило. Потрясение было так велико, что сотник Авдей, оказавшийся, к счастью, рядом, едва успел подхватить его под локоток.

– Позвольте проводить вас, батюшка, – почтительно предложил он.

Батюшка позволил проводить себя до стола, где принялся пережёвывать полученную информацию, усердно запивая её эликсиром.

– Папа, – почтительно вопросил Никита Авдеевич, – мы вот тут одну штуку никак не поймём. Может, подскажешь?

– Давай, Авдеич, не стесняйся, – ободрил воеводу Илья.

– Чем «сотовая» от «спутниковой» связи отличается?,

– Ох и ни… да-а-а-а… вопросики… – В этой области капитан был не просто не специалист. Он был полный ноль. Однако положение обязывало.

– Понимаешь, Авдеич, как бы тебе это попроще… сотовая, значит… это… ну… когда недалеко. А вот ежели очень далеко, то тут без спутника ну никак… ясно?

– Кажется, понял, – обрадовался воевода.

Именно в этот момент Багдадский вор решил осчастливить царский двор своим присутствием. Когда он появился в зале, пир был в самом разгаре. Количество принятых на грудь чар с эликсиром достигло такой отметки, что некоторые купчишки уже начали пританцовывать, напевая что-то себе под нос, и потому на странного чужака в пыльном пёстром халате, из-под которого торчали красные сафьяновые сапоги, никто не обратил внимания. Оглядевшись вокруг, Багдадский вор почесал затылок, сдвинув тюбетейку на лоб, и тихонько свистнул. Он сразу понял, что все украшения, находящиеся в зале и на гостях, в один заход не уволочь. Срочно нужна база. Добычу надо где-то складировать. Багдадский вор решительно двинулся прямиком к царскому трону. По дороге его халат стремительно обрастал орденами, медалями, золотыми цепями и медальонами. На руках заблестели крутые «гайки», сплошь в брюликах. К шведскому столу Багдадский вор не подходил принципиально, так как халявную кормёжку не любил, однако кушать хотелось. Стырив пару сосисок с подноса Саввы Морозова, он вонзил в них свои крепкие зубы и в таком виде предстал перед царём-батюшкой и «папой», отцом-основателем державы русской, государства тридевятого.

– Радуйся, державный. Посол я, – не переставая жевать, сообщил он Ивану, с любопытством посмотрев на Илью, – апартаменты выделяй. И попросторнее. – «Посол» вновь перевёл взгляд на капитана, профессионально, как рентгеном, просветив его насквозь.

– Э-э-э… – не очень вразумительно промычал Иван. Он всегда терялся в таких ситуациях.

– Ты сам-то откуда? – пришёл на помощь Илья, с любопытством изучая «посла».

– Оттуда, вестимо. – Багдадский вор неопределённо кивнул в сторону востока.

– Да что за страна-то?

– Большая страна.

– А много ль народу?

– Да два человека.

– И кто ж эти люди?

– Барыга и я…

Багдадский вор понял, что увлёкся, а у Ильи соответственно зародились вполне обоснованные подозрения.

– Название страны? – отрывисто, как на допросе с пристрастием, вопросил капитан. Ушки у него уже были на макушке.

– Мандладаш, – ляпнул первое, что пришло в голову, Багдадский вор.

– Чего дашь? – опешил Илья.

– Чего, чего, – прочавкал Багдадский вор, – чего надо, то и дашь. Ах да! Ну-ка подержи.

Сунув в руки отца-основателя недогрызенные сосиски, главный криминальный авторитет знойного Востока вытер жирные руки о свой не первой свежести халат, извлёк откуда-то из-за пояса секретное послание императора Цин-Дриня и шлёпнул его на колени царя-батюшки.

– Во! Верительные грамоты. Читай. Там все прописано.

Это доконало державного. Он долго хлопал глазами, недоуменно рассматривая испещрённый незнакомыми иероглифами свиток. Китайской грамоте его не обучали. Он и русской-то владел с трудом.

– Надо же, как хитро пишут, подлецы, – восхитился кто-то из-за его спины. Иван повернулся. «Посол» с неподдельным интересом изучал пергамент.

– Э-э-э… кто там… – щёлкнул пальцами царь, озираясь, – распорядитесь насчёт комнаты для посла.

Василиса тяжело вздохнула, но промолчала. Илья тоже вмешиваться не стал. Неудобно как-то в первый же день в царские повеления вмешиваться.

– Папа, по мандладашскому обычаю…

Трижды облобызав обалдевшего от такой чести Илью, Багдадский вор отнял у него недоеденные сосиски и удалился вслед за слугой, вызвавшимся проводить его в посольские апартаменты, став богаче ещё на три сувенира. Эти поцелуи стоили Илье:

   • Часов наручных командирских противоударных пылевлаговодонепроницаемых – 1 шт.

   • Креста серебряного, литого, церковью освящённого – 1 шт.

   • Яичка ажурного золотого с кучей брюликов – 1 шт.

Пока шёл обмен верительными грамотами, гости, званые и незваные, продолжали насыщаться и, само собой разумеется, напиваться. Не повезло только Акире. Сидя на хрустальной люстре, он причитал над чашей с пловом, сердито отделяя все лишнее. «Что за варварская страна?» – горестно вопрошал он себя. Японцы народ аккуратный. Цивилизованный. Мясо у них – это мясо. Приправа – это приправа. Все в отдельных мисочках, чашечках, плошечках.

– Такой рис испортили, – чуть не плакал шпион, выковыривая из плова мясо, петрушку, морковку…

– Не пора Лихо выпускать? – шепнул Никита Авдеевич Ивану.

– Зови, – распорядился царь-батюшка.

Никита Авдеевич протиснулся сквозь толпу и исчез за дверью. В этот момент пучок укропа скользнул меж хрустальных подвесок люстры и спланировал на ухо проходившего под нею Никиты Демидова. Сдёрнув с уха приправу, Никита мрачно освидетельствовал её, окинул орлиным взором окружающую среду и увидел подобный же пучок на блюде боярина Нарышкина, у которого он всего полгода назад за бешеные деньги выкупился из холопов. Удар был нанесён чисто по-русски и, что самое главное, с двойным удовольствием. От души.

– Обнаглели холопы! – взвизгнул Нарышкин, выползая из-под шведского стола. Сдёрнув с него кувшин эликсира, боярин запустил его в обидчика. В этот момент строго по сценарию в залу ворвался народный целитель.

– Ма… – Кувшин разбился об его лоб, пропитав лекаря эликсиром, заодно сметя с носа очки. По плану целитель должен был произнести историческую фразу типа: «Марьюшку похитили, и только папа может её спасти!!!», но, как видите, несдержанность боярина Нарышкина сорвала тщательно продуманную комбинацию синдиката. Илья попросту не заметил появления Лиха, так как во дворце уже вовсю кипело веселье. В воздухе порхали подносы, купцы и заводчики таскали за бороды бояр, те пинались ногами, норовя заехать обидчикам по причинному месту, а слуги, пользуясь случаем, атаковали шведский стол. Старое билось с новым и, похоже, проигрывало. У Ильи зачесались кулаки. Он соскочил с трона, но, пока раздумывал, на чьей стороне выступить, с потолка рухнула люстра, которую уже несколько секунд терзал бессмысленным взглядом народный целитель, грузно осевший у двери. Купцы и бояре резво сыпанули в разные стороны. Веселье ненадолго прекратилось. Все с любопытством уставились на хрустальную горку, которая ползла к выходу, сердито ругаясь по-японски. Как только она скрылась за дверью, народное гулянье возобновилось.

* * *

Жан де Рябье сжался за колонной, не рискуя высунуть оттуда нос. Ему было трудно. Чью сторону принять? Новых славян или… он ить боярин как-никак. Столбовой. Но, с другой стороны, попробуй найди в тридевятом боярина просвещенней! Жан гордо задрал нос. Нет, с бородатыми козлами ему не по пути. А эти новые… хамьё, быдло! Однако с деньгами. Русский француз завистливо вздохнул. И как это ловко у них получается! Взял товар, скинул товар, гоп, шлёп, и в кармане… может, и мне бизнесом заняться? Перед глазами Ваньки Рябого возник шикарный кабинет, где он сидит, откинувшись в кресле, положив ноги на стол, а управляющий, склонившись в три погибели, почтительно докладывает:

– Ваше сиятельство, не велите казнить! Промашка вышла. Наш доход за истёкшие сутки на пять целковых не дотянул до предсказанного вами перевыполнения плана. Мы получили всего-навсего полтора миллиона прибыли. Но мы приложим все силы!…

– Вор! – азартно рявкнул Жан де Рябье, на мгновение забывшись.

Кто-то бесцеремонно дёрнул его за рукав.

– А? Что? – очнулся Жан.

– Барыгу по шустрому найти сможешь? – Перед Жаном де Рябье стоял посол Мандладаша, который нутром почуял, что перед ним свой в доску.

– В смысле как? – вылупил глаза Жан.

– Товар столкнуть надо. – Перед носом русского француза сверкнуло ажурное яичко Кощея. – Не обижу. Процент иметь будешь.

Как ни странно, но Жан въехал.

– Есть такой человек, – таинственно прошептал он. – Верный. Обожает редкости. За ценой не постоит.

– Веди.

Жан, беспрерывно кланяясь, потрусил вперёд, показывая Багдадскому вору дорогу к верному человеку: Дверь в «узилище» Кощея была приоткрыта, и оттуда доносилось сердитое бормотание:

– Я этого Соловья убью!

Напомаженные кудри Жана де Рябье осторожно сунулись внутрь. Бурчало где-то в шкафу. Самого Кощея практически не было видно. Из раскрытой дверцы торчала только его филейная часть, да иногда мелькали пухленькие ручки. Во все стороны летели тряпки, шляпки, панталоны…

– Всех воров извёл! Чья бы корова мычала. Под самым носом у единственного узника чалму спёрли…

– Ваше Бессмертие, – деликатно кашлянул Жан.

– Ну кто там ещё! – дёрнул ногой Кощей. – Я занят! И вообще пора знать – с 10.00 до 14.00 у меня обед.

– Ваше Бессмертие, я клиента привёл. Редкостной вещичкой обладает.

Кощей с кряхтеньем выполз из шкафа, волоча за собой не первой свежести чалму.

– Тащи его сюда, – удовлетворённо крякнул он, выколачивая о колено пыль из находки.

Кудряшки Жана де Рябье дёрнулись назад, и в дверном проёме появился Багдадский вор. Деловито оглядевшись, он протопал к столу и вольготно расположился в кресле Кощея, забросив ноги на стол.

– Чем платить будешь?

– Товар – деньги – товар, – отчеканил Его Бессмертие, выдёргивая кресло из-под нахального гостя, – вот принцип здоровой торговли.

Багдадский вор не обиделся. Он отряхнул штаны, уселся на стульчик для посетителей, сдёрнул с пальца массивное кольцо, украшенное кроваво-красным рубином, и шлёпнул его на стол.

– Сколько дашь?

– Ты кого ко мне привёл? – возмутился «узник», гневно вперившись в Жана де Рябье.

– Дак, Ваше Бессмертие, – залепетал напомаженный хлыщ, – он мне совсем другое показывал. Изумительно тонкая работа. Как минимум двадцатый век… до нашей эры…

Багдадский вор понял, что камушки здесь не в цене, и в руках его появилось яичко. То самое.

– Отдай!!! – оглушительно заорал Кощей, распластавшись в стремительном прыжке. Помешала комплекция. Живот зацепился за край стола, и Его Бессмертие оказался на полу. Багдадский вор довольно улыбнулся. Он понял, что с пустыми карманами отсюда не уйдёт.

– Сколько просишь? – прошипел Кощей, выползая из-под стола, куда занёс его неудачный прыжок.

– А сколько дашь?

– Золотой… нет! Два.

– Ха-ха-ха! – картинно, несколько в нос пропел Багдадский вор. Торг за смертную душу Кощея Бессмертного начался.

* * *

А в тронном зале веселились вовсю. В стороне не остался никто. Слуги, подзаправившись эликсиром, мутузили друг друга кулаками, каждый отстаивал правоту своего хозяина. О господах и говорить нечего. Даже послы иноземных государств, аккредитованные и неаккредитованные, не выдержали искуса. Они слишком долго жили в России – кто год, кто полтора, – успели привыкнуть к русскому эликсиру и к русским забавам, а так как зуб на соседа имел каждый (поиски формулы «папы» обычно выливались в нездоровую конкуренцию), то как было упустить такой случай? Клубок послов катался по всему залу, мешая выяснять отношения новым славянам со старыми боярами. Поэтому им периодически доставалось как от тех, так и от других. Царь-батюшка, не удержавшись, выдернул из толпы первого попавшегося и занёс кулак.

– Ну чисто дети, – укоризненно произнесла Василиса Премудрая. – Ванечка, ты как закончишь валять дурака, распорядись, чтоб тут прибрались. – С этими словами царица направилась в детскую.

Иван, тяжело вздохнув, отпустил шведского посла.

– Кончай базар! – рявкнул он. – Не то осерчаю, – добавил он уже тише. Но все услышали. Попадаться под руку царю-батюшке, когда он серчает, не стоило: никакая реанимация не помогла бы, тем более что в тридевятом ею ещё и не пахло. В наступившей тишине отчётливо стал слышен нервный смех Лиха, сидящего на корточках у входной двери.

– Хи-хи-хи… Ма… хи-хи-хи… Ма…

Все члены синдиката, находившиеся в зале, сразу вспомнили о своих обязанностях. Никита Авдеевич нацепил на бедолагу очки, подхватил его на руки и отволок к трону.

– По-моему, он хочет тебе что-то сказать, – таинственно прошептал воевода на ухо Илье, вываливая ему на колени тщедушное тело «народного целителя».

– Что с тобой, болезный? – не на шутку обеспокоился капитан.

– Ма… хи-хи… Ма… хи-хи…

– Папа, будь спок! – Иван сдёрнул целителя с колен «папы» и энергично перекинул его за трон. – Вылечим.

Туда же метнулись Никита Авдеевич и Чебурашка. Илья попытался было дёрнуться за ними, но его деликатно тормознул Соловей.

– Царь-батюшка у нас в последнее время наукой врачевания увлёкся. Только не любит, когда в это время под рукой вертятся. Ты уж ему не мешай. Уважь брата младшего.

Илья пожал плечами и сел обратно.

– Погоди, царь-батюшка, – донёсся до него сдавленный шёпот Чебурашки, – дай я, у меня удар послабже.

Из-за широкой спинки трона послышались глухие удары и строгий голос Ивана:

– Ты понял? Ма-а-арьюшку похитили.

– А на хрена? – удивлённо воскликнул за троном Лихо. Глаза Ильи стали квадратными.

– Эликсиру давай! – громко прошептал Никита Авдеевич. За спинкой трона раздалось характерное бульканье. Нервная икота и хихиканье прекратились, и через несколько секунд перед Ильёй появился «народный целитель», бережно поддерживаемый друзьями.

– А Марьюшку украли, – радостно сообщил он капитану, – только я тут ни при чём, хи-хи…