Текст книги "Проклятие Змея"

Автор книги: Олаф Локнит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Вы, месьоры, дозволите мне высказать свое мнение? – с обычной стеснительной вежливостью спросил Руфус. – Вспомним легенды: всякий... кхм... всякий уважающий себя клад обычно имеет хранителя. Иногда демона, иногда сонмище злых духов, имеющих магическую природу, но чаще всего – дракона. Классический сюжет сказок: витязь выступает против дракона, стерегущего сокровища! В девяти случаях из десятка клад охраняет дракон. Предположим, что наши прежние догадки верны и золото Нифлунгов действительно принадлежит легендарному Нидхоггу, Дракону Разрушения. Хотя за девять лет, проведенных на Вадхейме я не видел ни одного дракона, даже самого маленького... Что мы знаем о драконах?

Последний вопрос относился ко мне.

– Драконов-животных мы сразу отметаем, – сказал я. – Виверны или амфинтерны являются обычными живыми существами, пускай и наделенными некоторыми странноватыми способностями. Дракон-герольм, четырехлапый крылатый змей с пламенной пастью – это уже стократ интереснее. Утверждается, что герольмы были созданы противоборствующими силами Света и Тьмы в эпоху властвование небезызвестного божества Полуночи – Роты-Всадника. Тогда и людей-то еще на свете не было...

– Куда ни плюнь, повсюду наткнешься на Роту, – фыркнул Конан. – Знатно же он почудил в древние времена!

– Не то слово! – согласился я. – Предания Валузии и Кхарии утверждают: Рота воплотил неких могучих духов в тела драконов и у него получились... Как бы это сказать? Понимаете, эти драконы недаром именуются геральдическими. Не только потому, что крылатых змеев часто изображают на дворянских гербах. В законах геральдики все цвета разделяются на «финифть» и «металл» – на обычные природные цвета и цвета различных металлов. Рота воплотил драконов финифти – черных, зеленых, красных, синих. Силы, противостоявшие Всаднику Полуночи в свою очередь создали «металлических» змеев – золотых, серебряных, медных, бронзовых. Предполагается, что драконы Всадника были злыми, а драконы Света, разумеется, добрыми.

– Дракон Геллир, с которым я встречался в Карташене, был добрым, – заметил король. – Чешуя у него была золотистая.

– Что подтверждает мои слова, – я сделал паузу, прикидывая, как бы попроще рассказать королю и остальным о «цветных» змеях. – Драконы, подчинявшиеся Роте отличались друг от друга не только цветом. Зеленые были помешаны на магии и плевались ядовитым разъедающим газом, а не только огнем. Красные – классические драконы огня, воплощенная Стихия Пламени. Синие драконы плевались молниями, магией пользовались нечасто, но среди всех «злых» змеев отличались порядочностью и честностью – человеку с ними можно было договориться. Белые, ледяные драконы – самый неудачный опыт Всадника. Умели замораживать противника, колдовством не промышляли и были тупы, как пробка. А вот черные драконы. Змеи Хаоса, были весьма примечательны. Магией черный дракон владел довольно посредственно или не владел вовсе, извергал кислотную струю вместе с огнем и был гораздо крупнее остальных сородичей. Характер у черных драконов был преотвратный – они никогда никому не подчинялись, даже создателя, Роту-Всадника, частенько оставляли с носом. Их главная черта – непредсказуемость. Сегодня черный дракон дерется на стороне Тьмы, а завтра ему приспичит повоевать в рядах Светлых сил или вообще улететь куда—нибудь подальше и ради удовольствия сжечь мирный городок. Стихия Хаоса, ничего тут не попишешь... Главное развлечение черных – разрушение, именно для разрушения они и были созданы. Остальное малоинтересно – почти все драконы умели принимать человеческий облик, разговаривать, колдовать...

– Но ведь драконы вымерли! – воскликнул Хальк. – По крайней мере, сейчас известно о существовании только двух драконов-герольмов. Один – упомянутый Конаном Геллир – живет в уединении на Полуночи Гиркании, а второй обитал в провинции Темра, но сейчас куда-то улетел...

– После Войны Трех Камней, когда древние расы и их божества избавились от Роты-Всадника, разрушив его крепость, уцелевшие драконы расселились по удаленным пещерам, подальше от людей и альбов, которые уничтожали всех змеев без разбора, позабыв о их разделении на «добрых» и «злых» – пояснил я. – Впрочем, разделение это довольно условно – и среди золотых драконов попадались отпетые негодяи, равно как и некий синий дракон верой и правдой служил одному из императоров Кхарии. С течением времени герольмов становилось все меньше – их развоплощали, убивали, травили... Всякий витязь мечтал заполучить трофей в виде драконьей головы. Однако, почти никто не знает, что со смертью тела сущность дракона не уничтожается – просто заключенный в теле дух вырывается на свободу и уходит в Мир Невидимый, в царство духов, о котором люди знают очень мало.

– Тотлант, а вот скажи, – перебил Конан, – точно ли известно, что все души драконов уходят в Незримую Вселенную? Или бывают исключения? Понимаешь, о чем я?

– Тайна сия велика есть, – процитировал я один из древних трактатов. – Всякое может быть... Постой-постой... Ты полагаешь, что клад охраняет развоплощенный дракон? Его душа? Стихия Хаоса не владеющая материальным телом? Любопытная мысль... Надо посмотреть на месте!

– Посмотрим, – кивнул киммериец. – И очень скоро.

Лошади вышли на перевал и нашим взорам открылись сразу две долины. Первая, лесистая и широкая, рассекала остров с Полуденного восхода на Полуночный закат, вторая была затянута облаками пара и углублялась в горы точно в сторону Полуночи.

– Кажется, мы почти приехали, – угрюмо сказал Темвик. – Он живет там, в дыму... И он нас ждет.

Долина Дымов оказалась крайне неуютным местечком. Во-первых, здесь несносно воняло тухлыми яйцами, благодаря вырывавшимся из-под земли вулканическим испарениям. Во-вторых, то справа, то слева из расселин и округлых дыр в камне лихо вырывались струи пара и горячей воды, способные нешуточно обжечь лошадей и всадников. В-третьих, мне показалось, будто наш отряд внезапно очутился в далеком прошлом, в самые первые дни после сотворения мира – именно в таких поэтически-зловеших местах и обязаны жить древние духи, драконы и забытые божества. Нас окружали влажные черные скалы и пузырящиеся грязевые озера – газ вырывался на поверхность через липкую глину, сопровождая людей странной музыкой природы.

Плюх... Плип... Глоп... Блах... Плюх... Иногда пар свистел, иногда завывал, но чаще всего по-змеиному шипел. Некоторые гейзеры, как и предупреждал граф Оргайл, и впрямь выглядели очень величественно, выбрасывая фонтаны в неизмеримую высоту и образуя огромные облака пара.

Руфус, ранее досконально исследовавший долину, повел нас самым безопасным путем – по камням, минуя горячие грязевые болота и серные озера.

– Впечатляет, – уважительно сказал Конан, в сотый раз, обводя взглядом долину. – Прямо мороз по коже дерет, честно признаться...

– Сходи искупайся в кипяточке, мигом согреешься, – зло процедил Хальк. – Не хочется верить, что подобное может существовать в нашем цивилизованном и благополучном мире! Прав был конуг Хререк, создается полное впечатление, будто под скалами спит огромный монстр, которого мы собираемся разбудить себе на погибель!

– За пораженческие разговоры – сошлю на галеры, – привычно ответил Конан. – Хальк, здесь же невероятно интересно! Когда еще ты выберешься из Тарантии и прочистишь горло от пергаментной пыли на свежем воздухе? Получай удовольствие от необычной прогулки!

– Это, по-твоему, свежий воздух? – барон Юсдаль потянул носом, вдыхая сернистый смрад.

– Кажется, в этой долине протухло яйцо какой-нибудь титанической вселенской курицы... Понимаю, что тебе, как варвару, такие запахи привычны и любезны сердцу, однако не стоит забывать о чувствах других людей!

– Месьоры, перестаньте ругаться, – громко сказал граф Оргайл и вытянул руку, указывая вперед. – Подъезжаем! Вход в пещеру находится у подножия двурогой скалы, которую уже можно рассмотреть. Видите?

Точно. Здоровенная буро-желтая скала с двумя верхушками поднималась к небесам на высоту около сотни туазов и, по счастью, была окружена сухими каменными плитами, на которых мог остановиться отряд. Туман постепенно рассеивался – гейзеры и кипящие озера остались позади.

Король Нифлунгов славный был смел и полон сил.

Однажды под горою дракона он сразил,

В его крови умылся и стал неуязвим,

Не взять теперь Тразариха оружьем никаким...

– Хальк внезапно произнес нараспев отрывок из древней саги. Помолчал, озирая скалу и, наконец, сказал:

– «Песнь о Нифлунгах» утверждает: повелитель этого народа победил дракона в честном бою. В тексте нет упоминаний, что несметные сокровища Тразариха принадлежали именно этому дракону, но вывод напрашивается сам собой – если душа дракона и является проклятием клада, то царь Нифлунгов совершил подвиг почем зря! Дракон не отдал ему золото и остался незримым хранителем сокровищ, погубив своего убийцу. Как вам версия?

– Сойдет, – согласился Конан. – Руфус, и где твоя пещера? Геберих! Скажи своим, чтобы спешивались и приглядывали за дорогой – не дай Митра гости не вовремя нагрянут!

– Мне кажется, – полушепотом сказал Хальк королю, – что не следует идти в пещеру вместе с дружинными Гебериха и нашими телохранителями. Золото частенько оказывает на людей околдовывающее действие, человек при виде несметного богатства становится безумен...

– Смотри сам разумом не повредись, – хмуро улыбнулся киммериец. – Отправимся туда впятером – я, ты, Тотлант, Руфус и Темвик. Остальные подождут снаружи.

– Не-ет, – попятился бледный оборотень. – Я туда даже за все сокровища мира не сунусь! Ни за что! И не просите! Страшно! Зверь там, за камнем!

– Не хочешь – не надо, – пожал плечами Конан. – Вместо тебя Гебериха возьмем. Подходя крючкотворски, клад-то принадлежит народу вези, потомкам Нифлунгов. Пусть глянет на свое богатство. Не будем терять время. Если готовы – идем. Хальк, скажи историческую фразу!

– Сжимая в руке обнаженный меч, король двинулся навстречу судьбе, готовый победить или умереть! – прогнусавил барон Юсдаль. – Доволен?

– Дурак ты, – вздохнул киммериец. – Факелы приготовили? Замечательно. Надеюсь, через один квадранс мы окажемся богаче на несколько медяков...

* * *

Я повидал много разных сокровищниц – бывал в роскошных усыпальницах пирамид Птейона, в хранилищах казны Немедии и Аквилонии, даже умудрился сунуть нос в кладовую короля Грасскальского подгорного королевства Дьюрина VIII – интересно же посмотреть, какие богатства накопили гномы? Самая нищая сокровищница (всего пять сундуков с монетами и несколько шкатулок, наполненных цветными камнями), была, разумеется, в моем родном Пограничье, самая богатая – в Стигии, и принадлежала она конклаву Черного Круга...

Я думаю, что при виде клада Тразариха любой нормальный гном молча вышел бы из пещеры, нашел веревку попрочнее да сук покрепче, и немедленно повесился. А рядом с гномом дерево украсили бы казначеи всех государств мира, от Аквилонии до Пагана – никто из них не выдержал бы этого зрелища. Даже Руфус, который уже видел сокровища, схватился за сердце, а что говорить об остальных?..

Конан опомнился первым:

– Кхм... Это мне не мерещится? Ведь не бывает такого! Может, перед нами очередной морок, наведенный Хранителем?

Онемевший Хальк подошел к ближайшей груде крупных золотых монет и пнул ее ногой. Золото со звоном рассыпалось по камню, одна монетка подкатилась к носкам моих сапог.

–... Тоже кхарийская, – выдавил я, рассмотрев монету. – Эпоха тринадцатой династии. Сет Великий, да что же это такое?! Тразарих перетащил сюда все сокровища Пифона? Да еще Атлантиду разграбил? Вместе с Лемурией и Валузией?

– Если мы объявим себя владельцами этой... этого... Боги, да у меня язык не поворачивается назвать это обычным кладом!! – чуть истерично воскликнул Хальк, обретая дар речи. – Так вот, если мы вывезем все, что здесь накоплено, в Аквилонию, то на следующий день мы сможем скупить весь остальной мир на корню, и даже на бутылочку хорошего вина останется... Не верю! Просто глазам своим не верю!

– Я тоже сначала не поверил, – пробормотал Руфус. – Но все это существует! Золото до невозможности материально! Легенды не врали. «До невозможности материальных» сокровищ здесь было не просто много, а невероятно много! Немыслимо много! Я почувствовал предательскую дрожь в коленях – хотелось броситься в середину пещеры и набить кошель до отказа, а потом привести сюда лошадь и наполнить золотом переметные сумы... Да что одну лошадь – караван!

С трудом подавив неподобающие желания, я сделал тщетную попытку хоть на глазок оценить размеры клада Тразариха. Пещера, видимо некогда вымытая под скалой горячими водами, оказалась велика – оглядев ее при свете факелов я решил, что вытянутый подземный зал в длину составляет шагов четыреста, в ширину – двести пятьдесят или около того. Словом, грот превосходит размерами Большой Тронный зал королевского замка Таранти раза в полтора. С потолка свисают белые известковые сосульки-сталактиты. Шума воды не слышно – в пещере сухо. Ведущий наружу коридор наверняка некогда являлся руслом подземной реки, пересохшей еще тысячу с лишним лет назад. Все пространство от входа до теряющейся во мраке дальней стены буквально забито золотом в слитках и монетах – иные груды были высотой в человеческий рост. Угадывались очертания доспехов, клинков, шлемов, отделанных камнями боевых секир... Стройными рядами стоят золотые (опять же...) чаши, доверху наполненные несметными богатствами. Признаться, описать это зрелище довольно сложно – тут нужен поэт, а не косноязычный маг!

– Пройдем дальше? – совершенно деревянным голосом предложил Конан, и первым шагнул на устилавший камень драгоценный ковер.

– Да не бойтесь вы! Хранитель не станет нас резать или душить – ему надо, чтобы мы все это забрали себе! Верно я говорю?!

Последние слова король выкрикнул, задрав голову к потолку пещеры. Хотел, чтобы Хранитель услышал.

Тишина. Никакого ответа. Хозяин клада предпочел промолчать.

– Взгляните, – привлек наше внимание Хальк, поднимая нечто, весьма похожее на арфу с золотой дужкой и серебряными струнами. – Изделие изначальных альбов! Рунические надпси выполнены с самой архаичной стилистике – арфу почти наверняка сделали до падения Роты-Всадника...

– Положи на место! – шикнул Конан. – Геберих, брось этот дурацкий кинжал! Пока ни единая монета из клада нам не принадлежит...

Военный вождь вези, доселе не проронивший ни слова, с заметным сожалением вернул приглянувшийся нож в эмалевых ножнах туда, где он лежал прежде.

Под подошвами наших сапог позванивало золото. Было странно шагать по осыпающимся горкам монет давно исчезнувших государств и сознавать, что люди тут не бывали тысячу триста лет. Кроме, естественно, Руфуса Оргайлского.

– Книги! – с восторгом взвизгнул Хальк, рванувшись к правой стене, возле которой громоздились стопки роскошно переплетенных фолиантов. Едва факел от возбуждения не уронил.

– Руфус, ты не знаешь, что это за тома? Не просматривал раньше?

– Я плохо читаю на кхарийском, – сдержанно ответил граф Оргайл. – И тебе, Хальк, не советую касаться этих книг. Его величество абсолютно точно заметил – они не наши!

– Я просто посмотрю, – отмахнулся барон Юсдаль, хватаясь за верхнюю книгу. – Смотреть-то никто не запрещает? Я же не воровать их собираюсь! Митра и Иштар, помилуйте! Летописи Атлантиды! Они считались утерянными еще две тысячи лет назад! А это что?.. Тотлант, тебе будет интересно – трактат по валузийской магии, если я правильно разобрал заголовок! Так... – У меня сейчас сердце разорвется – самое настоящее «Описание древних нечеловеческих рас» с пятьюдесятью миниатюрами! Я видел копию этого трактата в Гиперборее, но оригиналы давным-давно пропали! Конан, делай что хочешь, убивай дракона, но эти книги должны быть моими!

– Первая жертва золотой лихорадки, – неодобрительно покачал головой король. – Как я могу убить дракона, если его здесь нет? Темвик, вероятно, ошибался... Пещера пуста. В смысле, необитаема.

– А вот эта штуковина может сойти за обитателя пещеры или как? – подал голос Геберих, заставляя нас отвлечься от рассматривания книг.– Если это не обитатель, то я, извиняйте, морская каракатица.

Я медленно попятился, наткнувшись спиной на сдавленно охнувшего Халька.

Хранитель. Дракон. Проклятие Нифлунгов. Невоплощенный Дух. Словом, называйте Его как хотите.

Он пришел. Хранитель не стал пугать людей. Сначала я был уверен, что Хозяин сокровищ предстанет перед нами в каком-нибудь устрашающе-величественном виде, желая продемонстрировать свое превосходство, однако Он избрал более чем невинное воплощение.

Девица. Как и все предыдущие видения, бесплотная, пусть и очень красивая. Вихрь радужных и полупрозрачных шелковых одеяний, не оставлявших никаких сомнений в ее округлых прелестях. Судя по характерному разрезу глаз, смуглой коже и украшениям сия дева явилась в Тринадцатый век по основанию Аквилонии прямиком из Кхарийской эры, запросто преодолев длинную череду столетий...

Иллюзия была бы полной, но передвигалась красотка абсолютно бесшумно, и под ее голыми ступнями не осыпалось золото. Магии, как и прежде, я не чувствовал и, кажется, начал понимать, почему – если клад Тразариха действительно охраняет дух черного дракона, то надо вспомнить о неприятии Змеями Хаоса колдовства. Они предпочитали разрушать огнем и силой внушения, отлично действовавшей на людей или альбов – последние, благодаря черным драконам, уничтожали себя сами, не ведая, кто навел их на мысль о междоусобицах или братоубийственных войнах.

Что говорил Руфус об «искушениях»? Похоже, кхарийская дева пришла к нам как раз ради искуса, который непременно повлечет нашу гибель!

– Хороша-а! – протянул Конан, откровенно пялясь на пышные абрисы неожиданной гостьи.– Пускай и не в моем вкусе. Предпочитаю длинных и стройных. Со светлыми волосами.

– Как будет угодно государю... – мы все непроизвольно вздрогнули, услышав мягкий, журчащий голос призрака. Сей же момент грудастая кхарийка заместилась высокой беловолосой воительницей с ярко-голубыми глазами, какие частенько ходят в дружинах конугов Нордхейма. – Так лучше?

– Здорово! – с непритворным восхищением воскликнул киммериец. – А ну, покажи еще что-нибудь!

– Тут тебе не бродячий балаган, – неожиданно жестко процедило новое воплощение Хранителя. – Я знаю, ты пришел за золотом. Забирай. Все, что находится в этой пещере – твое.

– Фу, как примитивно, – поморщился Конан. – А как насчет проклятия? Судьба Тразариха и его народа была печальна, и я не хочу повторить ошибку Нифлунгов. Ты ведь следила... э... следил за нами? Слушал разговоры, подсматривал, знаешь, о чем мы говорили. Скажи, наши догадки верны? Ты действительно принадлежишь к роду черных драконов Хаоса? Или мы ошибались?

– Какая разница? – глубоким грудным голосом пророкотала дева. – Откажешься от сокровищ – их рано или поздно заберут другие люди. Посмотри на своих друзей, о, король! Каждый из них может выбрать себе любую приглянувшуюся вещь! Хальку нравятся книги – они очень редки, бесценны! Гебериху нужно золото, дабы возродить древнюю славу своего народа? Прекрасно! Вези смогут вернуть себе былое величие. Тотланту хочется стать самым великим магом человеческого мира? (Признаться, чего-то такого мне и в самом деле хотелось...) Я смогу научить его всему, что знаю сам. Да, по меркам древних я знаю немного, но в нынешние времена человечество утеряло и эти знания! Тотлант, ты был убежден в моей неспособности к искусству волшебства? Что ты скажешь на это?..

Девица щелкнула бесплотными пальцами и я едва не потерял сознание – меня окутал мощный и упругий поток магии. Древнейшей и могучей магии, которая стремилась ко мне в руки! Возьми ее и используй!

Никакой Тот-Амон, никакие Пелиас или Тсота-Ланти и мечтать не могут о такой силе!.. И эту силу мне готовы подарить!

– Н-нет, – с трудом прохрипел я. – Оставь... Прекрати, я тебе сказал!

– Повинуюсь, – с нехорошей улыбочкой поклонилась дева, и вихрь волшебства исчез. – Месьоры, я дарую вам все, что захотите. Цена – моя свобода.

– Послушай, подруга, – серьезно сказал Конан. – Или друг?.. Неважно. Я подумаю над тем, как тебя освободить, обещаю. Конан Канах никогда не бросает слов на ветер, уж поверь. Только выполни одну ма-аленькую просьбочку.

– Я знаю, что ты исполняешь обещания, – согласился Хранитель. – Какова просьба?

– Хватит этого дурацкого маскарада! Покажись в истинном облике! То есть, в том обличье, какое ты носил во времена, когда был воплощен.

– Изволь... То были славные времена! Эпоха величия, которая никогда не вернется... Клянусь всеми силами Вселенной, я бы много отдал за то, чтобы...

Хранитель осекся на полуслове, будто не хотел открывать людям некую тайну, принадлежащую только ему самому. Метаморфоза произошла мгновенно. Пещера озарилась вспышкой золотистого огня, сразу заместившейся ровным свечением, похожим на лучи заходящего солнца. Обиталище Хранителя теперь можно было осмотреть полностью – факелы потускнели и начали гаснуть, но золотых лучей вполне хватало, для того, чтобы различить витиеватые гербы, отчеканенный на валявшихся под ногами монетах.

– Нидхогг, – только и сказал Конан. – Месьоры, а ведь мы умные, талантливые и рассудительные – разгадали шараду!

–... Не без моих подсказок, – под сводами пещеры прокатился гулкий бас. – Таким я был сотворен!

На золотом ложе хозяйски развалился гигантский черный ящер, который одновременно и служил источником свечения. Дракон лежал на брюхе, обвившись длинным хвостом, оканчивавшимся чем-то наподобие ромбовидного копейного оконечья. Широкие крылья сложены на спине. Острая морда, зубастая пасть, на вытянутой голове – острые шипы. Могучие лапы украшены когтями длиной с человеческую руку. Очень впечатляет!

Конан прошелся вдоль призрачного туловища дракона (в длину оно было не меньше семидесяти шагов!), ткнул рукой в чешуйчатый бок ящера, но ладонь провалилась в пустоту – дух Нидхогга покинул тело много столетий назад и более не сумел воплотиться.

– Вот интересно, насколько быстро ты смог бы разнести по кирпичику такой крупный город, как Тарантия? – непринужденно поинтересовался Конан. – Седмица, полторы? С учетом отдыха?

– За кого ты меня принимаешь, король? – нешуточно возмутился Хранитель. – Седмица, сказал тоже... Сжечь поселение, подобное твоей столице, любой дракон Хаоса сумеет за время от рассвета до полудня, а, возможно и быстрее.

– Понятно, – уважительно отозвался Конан.

– Послушай, может мы договоримся? Поступай ко мне на службу. Обещаю чин гвардейского легата, выслуга, жалование и все такое...

– И большое жалование? – на драконьей морде отразилось некое подобие саркастической улыбки. – Тридцать золотых за одну луну? Тогда моего богатства хватит, чтобы служить легатом самому себе примерно десять раз по десять тысяч лет...

– Да шучу я! Не обращай внимания. Давай поступим так. Завтра утром я приду сюда и скажу, какое мы приняли решение. Насколько я понял, ты жаждешь свободы?

– Именно, – громыхнул дракон.

– И свободу ты можешь получить, только если человек заберет твои сокровища и будет их использовать? Тогда ты сможешь властвовать над этим человеком и направлять его действия?

– Сказано чересчур упрощенно, но в целом верно.

– Нидхогг, я никогда не допущу, чтобы кто-то, пусть даже древний дракон, властвовал надо мной.

– Я это понимаю. Найди другой выход, о, король.

– Не сомневайся, найду. И сделаю так, чтобы все были довольны.

– Это невозможно... Мы принадлежим к разным расам, мирам и временам. Кроме того, ничего подобного доселе никому не удавалось.

– Попробовать-то можно?

– Пробуй. Ты обещал завтра утром дать ответ... И помни – нарушившего слово ждет проклятие куда более страшное, чем то, что погубило Тразариха!

– Обижаешь! – Конан повернулся к нам и сказал: – Пойдем наружу. Здесь нам более делать нечего. Нидхогг, ты еще никуда не пропал?

– Слушаю тебя, Конан из Канахов.

– В свою очередь пообещай, что ночью не будет никаких представлений с раздачей золотых монет. Ты можешь нам помешать.

– Если тебе этого хочется – обещаю. Драконы тоже не нарушают слова.

– Вот и договорились.

Мы вылезли из пещеры в разгар полудня. Прохладное весеннее солнце только-только миновало зенит и начало опускаться к закату, небо светилось блеклой лазурью, продувавший Долину Дымов морской ветер уносил в сторону облака пара и вонючий сернистый газ. Мы сделали большую ошибку, не взяв с собой хворост – в долине не росли деревья, и посему разжечь костер было невозможно. Дружинники Гебериха и привычные к вулканам киммерийцы из «Дикой сотни» короля нашли выход довольно быстро: поставили котлы с похлебкой в раскинувшуюся неподалеку кипящую лужу и быстро приготовили обед для всего отряда. Пока мы беседовали с невоплощенным драконом, ярл Торольв успел обустроить лагерь – шатры стояли на плоских камнях, лошадей отогнали выше по долине, где росла скудная травка, были выставлены непременные караулы. Ждали нас с нетерпением. И не только Торольв, его племянница, Сигвальд да Темвик (оборотень выглядел совершенно больным – воображаю, как на владеющего врожденной звериной магией Темвика действует близкое присутствие дракона!) – на покрытом козьей шкурой валуне у королевского шатра восседала старая ведьма Алафрида!

Как она очутилась в Долине Дымов? Путь сюда сложен и для сильных здоровых мужчин, а уж для ста четырех летней женщины, да еще и слепой, преодолеть дорогу к логову Хранителя было просто невозможно!

– Поговорили? – ведьма, не здороваясь, поднялась навстречу. Почувствовала, что Конан сотоварищи вернулся. – Увидели, что хотели? Красиво... Я была в пещере много лет назад. Нет, не думайте, Нидхогг не предлагал мне золото – ему не интересно возлагать проклятие на нищую и отвергнутую людьми знахарку. Что теперь думаешь делать, Конан-конуг?

– Покушать и отдохнуть, – совершенно серьезно ответил король. – Но... Почтенная, я никак не ожидал тебя здесь увидеть...

– У меня есть свои маленькие тайны, конуг,– Алафрида скривила безгубый рот в невеселой улыбке. – Частенько слепец превосходит зрячего, а зрячий оказывается слепцом. Ты уже объявил себя хозяином сокровищ?

– Пока нет, – буркнул Конан. – Пускай и очень хотелось.

Король ненадолго замолчал, бесстрастно оглядел долину, поднял глаза к синему небу и неожиданно жестко выпалил:

– Месьоры, убить уже убитого дракона невозможно. Но, так или иначе, проклятие Нифлунгов не должно покинуть пределы Вадхейма! Время играет не в нашу пользу – Нидхогг будет ждать до следующего рассвета, а потом наверняка начнет действовать самостоятельно. Заметили, дух дракона искушал нас слишком... Слишком простенько. Мол, забирайте золото вместе с проклятием! И он знает, что мы не хотим быть носителями проклятия. У Нидхогга есть другой план! Никто не полагает, что я, Конан Аквилонский, могу быть лишь приманкой, на которую клюнет человек, которого дракон видит новым хозяином клада?

– Конан, ты с ума сошел! – воскликнул барон Юсдаль. – Ты государь великой страны! Помнишь наш разговор о механизме мироустройства? Ты владеешь самой главной частью механизма, который черный дракон собирается уничтожить!

– Не будь в механизме самой маленькой шестерни, работать он не будет, – упрямо сказал киммериец. – Интрига закручена куда серьезнее...

– Дозвольте обратиться, благородные господа! – к нам подбежал Визимар, дружинник вези.

– Дозор опять схватил того толстого аквилонца! Ехал прямо сюда! Хоть бы остерегся! Его как, повесить?

– Доран? – вытаращился король. – Откуда его нелегкая принесла? Я ж ему четко объяснил – на глаза не попадаться! Визимар, он что-нибудь сказал?

– Просит встречи с тобой, Конан-рикс.

– Веди к нам. Только вежливо! Вдруг действительно что-то важное... Он один?

– Вместе с телохранителем. Немой бородатый урод. Очень сильный. Они не сопротивлялись, великий рикс.

– Чем дальше, тем занятнее, – заинтересованно сказал Конан. – Доран, как я и надеялся, переругался с капитаном Алонсо и прибежал предлагать свои услуги? Не думаю... Простец не станет опускаться до таких пошлостей. Или он хочет сообщить нечто необычное? Визимар, не стой столбом! Веди!

Будете смеяться, но именно Доран подсказал нам путь к спасению. Впрочем, право рассказать о дальнейших событиях я предоставлю Хальку Юсдалю. У него это получится гораздо лучше.

Глава 6

Хальк, третий рассказ

«Купить дракона»

о. Вадхейм

21 день Первой весенней луны 1293 г.

– Все продается и все покупается! – в голос орал Доран Простец. – Все что угодно, понимаете? Боги, короли, драконы, демоны, маги, города, государства! Ваше величество, при всем уважении к персоне монарха, я не могу не напомнить вам, что некий Конан Канах был и наемником, и пиратом и простым шадизарским жуликом, продававшим свое умение срезать кошельки или забираться в окна добропорядочных горожан! Это же известно любому человеку, способному сопоставить байки Шадизара о некоем Конане по прозвищу «Малыш» с легендами про Конана – капитана Зингарского флота корсаров и именем нынешнего короля Аквилонии!

– Дальше-то что? – невозмутимо спросил киммериец. – Конанов на свете не меньше, чем Хальков или Доранов. А Тотлантов в Стигии и вообще не сосчитаешь. Я правильно говорю, Тотлант?

– Это довольно распространенное имя, – недовольно ответил волшебник. – Но при чем тут...

– Да при том! – взвыл Простец. – Если вы хотите что-то приобрести – узнайте цену! Пусть она будет высокой, но желание стоит выше золота! Этот проклятущий клад наверняка можно перекупить у Хранителя!

– Ничего себе... – изумился киммериец. – Доран, ты не знаешь, о чем говоришь, потому, что не был в пещере! Невозможно купить сокровища, не имеющие цены!

– Вполне возможно, – твердо сказал Доран. – Повторяю: надо знать, чего и сколько желает получить за клад этот Хранитель-дракон.

– Видывал я и мздоимцев, и тех, что мзду давали, – Конан мечтательно воздел глаза к небу. – Но давать взятку дракону?.. Доран, ты безумен!

– Никакого безумства, – быстро ответил толстяк. – Только чистый прагматизм. Да, Хаос и Разрушение являются стихией этого существа. Но ведь Нидхогг наверняка хочет что-то получить для себя самого? Для своей личности, сущности? Сотый раз повторяю: мы должны узнать, чего именно желается дракону и подарить ему это!

– Что мы можем подарить душе дракона? – взвился Конан. – Золото? Этого добра у Нидхогга как грязи! Нас самих? Благодарю! Никогда и ни за что! Власть на миром? Мы этим миром не владеем, следовательно, и дарить его не можем. Доран, по-моему, ты зря сюда приехал. Теперь рудниками не отделаешься – вздерну!

– И все-таки я уверен, – с неодолимой убежденностью процедил Простец. – Государь, если наше предприятие окажется удачным, обещаю: я уйду на покой, уеду из Тарантии и впредь не побеспокою тайную службу вкупе с управой городской стражи. За такой большой куш я буду драться до последнего. Пусть даже этот куш достанется другому.