Текст книги "Проклятие Змея"

Автор книги: Олаф Локнит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Слушаю, Конан-рикс.

– Приставь к этому господину двоих дружинников построже. Попробует сбежать – повесить. Можно не за шею.

В шатре Конана было душно и тесно. Королевская палатка, бесспорно, довольно велика, однако, сейчас в гостях у достославного государя находились практически все главнейшие участники похода за кладом Нифлунгов, не исключая грустного Руфуса из Оргайла и улыбчивого Сигвальда, страшно довольного своим недавним подвигом – ничего себе, изловить настоящего злодея короны!

– Предположим, что нашими действиями и впрямь руководит Хранитель сокровищ, – вслух размышлял аквилонский король. – Этот неизвестный монстр желает, чтобы золото попало именно в мои руки, и потому главнейший соперник, Доран, выведен из игры. Хранитель почти наверняка содействовал Темвику и стае белых волков – поймали-то они не мелкую сошку, а предводителя!

– Случайность! – разом обиделись Темвик с Сигвальдом. – Доран со страху побежал в сторону, где укрылась засада! Там мы его и скрутили.

– Ему могли и подсказать... – недоверчиво хмыкнул Тотлант. – Хранитель почти наверняка может незаметно влиять на волю и разум человека.

– Ладно, давайте ненадолго забудем о Доране и подумаем, какой негодяй его нанял? – вопросил киммериец. – Кто прячется за спиной пресловутого «месьора Лейна»? Подозрения у меня самые нехорошие, скажу прямо... Хальк, что скажешь? Ты у нас первейший дворцовый интриган, значит, можешь если не догадаться, то хотя бы предположить – кто против нас играет?

– Он играет не против нас – это вторичный постулат, – не задумываясь, ответил я. – Первично – золото царя Тразариха. Мы являемся лишь досадной помехой на пути к сокровищам. Ясно как день, Доран Простец этого человека побаивается и уважает, как младшие львы в прайде уважают вожака. Слышали, что было сказано? Ежегодный доход от незаконных сделок и контрабанды превышает две сотни тысяч – сумма умопомрачительная, почти одна пятая от доходов государственной казны! Хозяин месьора Лейна почти наверняка обладает реальной властью и реальным влиянием в королевстве, пускай иногда ему и требуются услуги обычных низкопробных бандитов наподобие тех, что ходят под рукой Дорана. Давайте вспомним, кто из высших дворян и купцов Аквилонии обладает крупными состояниями, сколоченными за последние пять лет – именно столько Доран знаком с Лейном?

– Я ж тебе не государственный казначей и не глава налоговой управы, – развел руками Конан. – Гленнор мне обычно докладывает, кто и сколько приворовывает из казны, кто из придворных обогащается не самыми достойными способами, но здесь совершено другой размах! Чувствуется сила большой и тайной организации, выкачивающей золото из крупных городов и провинций!

– А если это сам барон Гленнор пошаливает?– подал я еретическую мысль. – Тайная служба не может существовать без денег – это аксиома! Надо платить аквилонским конфидентам, подкупать чиновников в сопредельных странах, устраивать заговоры и покушения, содержать тайную гвардию «Беркутов»... Представляешь, во сколько казне обходится такое удовольствие, как Латерана?

– Хотите чеканную историческую фразу? – оскалился король. – Хальк, можешь записывать: «Тайная служба – лучший друг короля!» А равно и наоборот. В первый год моего правления без помощи барона Гленнора и его ведомства мы просто не удержались бы у власти. Расходы на Латерану оправданы, тем более, что я дозволяю Гленнору и графу Кертису зарабатывать деньги самостоятельно и далеко не всегда законно. Знаешь сколько питейных домов и борделей лишь в одной Тарантии принадлежат Латеране? Вот то-то же. А я знаю! Гленнор к истории с Дораном непричастен, готов руку дать на отсечение – барон служит королевству и королю. Тут что-то другое, более простое и сложное одновременно...

– Чужеземные тайные службы, наподобие немедийского Пятого департамента. Сообщества пиратов Полуденного побережья. Магические конклавы вроде Черного Круга, Золотого Лотоса или Белой Руки, – перечислил Тотлант. – Столь крупным организациям тоже требуются большие деньги. Очень большие!

– Конклавы, говоришь? – Конан остро взглянул на стигийца. – Тотлант, не подумай, я не собираюсь никого подозревать, но почему маги конклава Алого Пламени Равновесия, к которому ты принадлежишь, упросили меня разрешить собираться именно в Тарантии? Разве сообществу магов-равновесников не нужно золото?

– Нужно, конечно, – холодно ответил Тотлант. – Однако, нас слишком мало. И конклав организован совсем недавно. Мы физически не можем проворачивать такие невероятные аферы. А почему мы собрались в Тарантии? Я просто надеялся на твое дружеское расположение ко мне лично и...

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – подняв ладони в примирительном жесте, сказал Конан.– Сам понимаешь, мы обязаны рассмотреть все версии. В конце концов, Алые маги доказали свою непричастность к истории с кладом Нифлунгов – ты и Валент Мессантийский спасли королевский замок от Демона Огня...

– Да я вовсе не обижаюсь, – отмахнулся волшебник. – Меня другое смущает. Почему месьор Лейн настрого приказал Дорану воздерживаться от убийств и по возможности не чинить ущерба королевским слугам? Самодеятельность мага Черного Круга и вождя напавших на отряд пиктов в расчет мы не берем. Изначальный приказ был недвусмыслен – задержать, но только не убивать!

– Справедливо! – подхватил я. – Если неизвестный «Кто-то Там» возжелал заполучить клад целиком, не собираясь делиться с конкурентами, то было бы вполне разумно просто уничтожить соперников. Складывается впечатление, что этот человек близко знаком с каждым из нас и поэтому пытался уберечь королевский отряд от неприятностей. Поймите же, меня – Халька Юсдаля – можно было убить без особых сложностей. Я хожу по Тарантии без ликторов и телохранителей, передвигаюсь пешком, а не в повозке или портшезе... Достаточно одной арбалетной стрелы, выпушенной с крыши дома на улице Первых Королей и я благополучно отправляюсь на Серые Равнины. Но вместо решительных действий наш главный противник приказывает Дорану: задержать любым способом, однако оставить в живых. Такую нежную опеку следует понимать как симпатию или как наличие у соперника далеко идущих планов?

– Не знаю, – коротко ответил киммериец. – Я всегда предполагаю самое худшее. Месьоры, скоро полночь, а завтра будет тяжелый день. Предлагаю разойтись по своим шатрам и поспать до восхода солнца. Если, конечно, не произойдет ничего неожиданного. Мечи лучше держать под рукой. Геберих, стража выставлена?

– Разумеется, Конан-рикс. Три дальних дозора, двойные караулы вокруг лагеря.

– А я попросил белых волков приглядеть за окрестностями, – как бы невзначай вставил Темвик. – Появятся чужаки – нас предупредят.

– Главное, чтобы сообщники Дорана не пустились среди ночи на поиски своего предводителя, – сказал Конан. – Надеюсь, у них хватит ума дождаться рассвета. Сигвальд, ты говорил, будто знаешь Харальда Змеелова, конуга, приплывшего на остров вместе с Дораном?

– Знаю, конечно, – согласился молодой нордлинг. – Харальд приходится мне самому и моему дяде Хререку отдаленным родичем. Мы никогда не враждовали с Харальдом. Он честный человек и могучий воитель.

– Таким образом, рано или поздно тебе придется переговорить с этим Харальдом от моего имени и предложить союз. Я не желаю, чтобы на Вадхейме пролилась кровь.

* * *

Переполох, как это всегда случается, начался под утро, когда человек спит крепче всего и видит десятый сон. Сначала я подумал, что на лагерь совершено нападение – вопили дружинники Гебериха, слышался рык киммерийцев и нордлингов из «Дикой согни», звякнуло оружие...

– Конана своими руками придушу, – простонал Тотлант, вскакивая с мехового ложа. – Накликал! Уверен, это головорезы Дорана! Сет Великий, как холодно... Хальк, Темвик, держитесь поближе ко мне. Если атакуют, придется использовать заклинание «Огненное кольцо», по крайней мере, нас не достанут стрелами...

– Огненное, значит, кольцо? – процедил я, пытаясь натянуть сапоги. – Должно быть, хорошо от комаров помогает.

– И это тоже... За мной! Не отставайте!

Никаким нападением даже не пахло. По крайней мере, никто не рубился на мечах и не палил в темноту из арбалетов. Возле королевского шатра стоял озадаченный Конан вкупе с Геберихом, Торольвом, Тюрой и Руфусом. В царственной длани его величество сжимал свой знаменитый аметистовый клинок – подарок гномов Граскааля. Остальные (кроме графа Оргайла) тоже были вооружены.

– Мамочки... – только и сказал Тотлант, узрев бесплотных гостей, посетивших стоянку отряда. – Что это, Нергал вас забери, такое?

– Я как раз собирался задать аналогичный вопрос, – быстро ответил Конан. – Магия? Или опять незнаемое бесовство?

– Опять, – простонал стигиец. – Но как красиво сделано! У Хранителя сокровищ Тразариха есть чувство прекрасного, в этом не откажешь.

– В задницу его чувства! – с варварской прямолинейностью высказался киммериец. – Их можно как-нибудь отсюда убрать?

– Сами уберутся... – проворчал Руфус. – Просто стойте и смотрите. Я нечто похожее наблюдал и раньше, это всего лишь безвредное наваждение.

Безвредное наваждение являло собой королевскую процессию, непринужденно шествовавшую мимо нашего лагеря. Караульные недаром подняли шум – при виде эдакого феерического спектакля нервы могли сдать не только у впечатлительных варваров, но и у привычных к любым чудесам волшебников (да вы посмотрите на Тотланта – стигиец стоит раскрыв рот, словно ребенок, которому показывают фокусы!). Чтобы картина была полной, надо заметить, что черная стена леса теперь заместилась фасадом огромного пышного здания неизвестной мне архитектуры – квадратные колонны, восседающие в мраморных креслах статуи, на стенах видны иероглифы, которые я сразу распознал: кхарийская письменность. Иллюзия достоверности происходившего была бы полной, не пробегай по силуэтам людей и стенам высоченного легкие волны, словно от горячего воздуха.

Однако, вовсе не призрачный дворец привлекал всеобщее внимание. У дальнего края обширной поляны, со стороны Восхода, из воздуха появлялись человеческие и конские фигуры, каковые с величавой торжественность проходили вдоль «фасада», будто по городской площади, а затем с той же легкостью растворялись в пустоте на другой стороне прогалины. Умопомрачительные доспехи сверкали золотыми насечками и самоцветами, шлемы украшали цветные плюмажи из птичьих перьев, колыхались багровые, пурпурные и темно—синие плащи бородатых всадников, пешие вели на поводках пантер и леопардов, лениво протопал белый слон, с вульгарной роскошью украшенный лентами, вышитой попоной и легкомысленным бантиком на хвостике.

Засим, в полной тишине, мимо онемевших зрителей покатили боевые колесницы, промаршировали трубачи с начищенными боевыми буцинами, снова появились поводыри животных – теперь вместо привычных хищных кошек призрачную «площадь» наводнили какие-то здоровенные ящерицы в намордниках и чудовищно большие насекомые наподобие богомолов, которые в то же время, несли в седлах седоков. Наверное, давно вымершие боевые животные времен Ахерона...

И вот – кульминация. Морозный воздух породил высокую колесницу, запряженную восьмеркой белоснежных лошадей. Повозку украшал собой величественный господин с рыжей бородой лопатой – если я ничего не путаю, мы его уже видели прошлой ночью в «небесном окне». Тразарих?..

Рядом с древним царем, облаченным в золотой панцирь и сияющую бриллиантовую диадему, стояли прелестные темноволосые девицы в простеньких белых столах – девы-призраки доставали из круглых чаш монеты и швыряли их на «мостовую», вероятно одаривая подданных бесплотного государя.

Но если «государь» был бесплотен в полной мере, то монеты оказались самыми настоящими...

Колесница исчезла, а с ней пропало и видение дворца – будто свечу задули. Нас вновь окружал дикий хвойный лес. Один из дружинников-вези оказался смелее других. Нагнувшись, он пошарил ладонью в невысоком сугробе, вытащил монету и громко объявил:

– Чтоб меня галиурунны сожрали! Золото!

– Всем стоять! – яростно заорал Конан, понимая, что сейчас может произойти. Люди бросятся собирать деньги, а этого допустить нельзя!

– Не трогать! Отойдите!

– Слышали, что сказал великий рикс?! – в тон киммерийцу взревел Геберих. – Назад! Алгимунд, отдай монету! Ну?!

Алгимунд подчинился. Подошел к своему военному вождю и молча вручил Гебериху тяжелый кругляш. Тот передал его Конану.

– Десятники! – скомандовал король. – Соберите все золото, что найдете и оставьте в мешке у костра! Если кто утаит хоть одну монету – собственными руками башку снесу! Нам не нужно золото призраков!

Десятники аквилонского отряда и вези, прихватив факела бросились на поиски. Пока они копались в снегу, Тотлант отобрал у Конана золотой артефакт, зажег у себя над головой магический огненный шарик-фонарь и пристально рассмотрел добычу.

– Грандиозно, – выдохнул стигиец, вертя в пальцах драгоценный кругляш. – Сколько столетий минуло, а она как новенькая... Знаете, чем нас одарили?

– Монетой, – справедливо сказал Конан. – Кхарийская, надо думать?

– Правильно думаешь. Да только монета сия весьма необычна! Отчеканена казначейством Пифона во времена правления императора Ахтонотепа Четвертого из шестнадцатой династии правителей Ахерона. Не забудьте, детство и молодость я провел в Стигии, нас весьма неплохо учили истории кхарийских предков, поэтому и разбираюсь в подобных тонкостях... Ахтонотеп был сотым кхарийским императором и его коронация была отмечена грандиозными по своему размаху торжествами. Это так называемая «коронационная» монета. Чистейшее золото, без примесей. Таких монет отчеканили очень мало. Знаете сколько?

– Тысяч десять, – пожав плечами, предположил я.

– Ха-ха! Ошибаешься! Семьсот семьдесят семь!

Семерка и тройка для кхарийцев были священными числами, они верили в нумерологию – магию чисел. Сами понимаете, три раза по семь, при сложении получается двадцать один, а два и один – это три... И так далее. Однако, соль тут вовсе не в нумерологии. Эти монеты, конечно, могли служить и банальным средством расчета на базаре, но изначально они предназначались в подарок родственникам и приближенным императора. На каждую монету наложено заклятие благополучия. Монета-талисман, оберег. Притягивает счастье, золото, отпугивает злых духов.

До наших дней в Стигии сохранилось только девять экземпляров, еще два – в сокровищнице короля Немедии, последние пять находятся во владений гиперборейской Белой Руки. Остальные утеряны. Вернее, были утеряны... Эта монета – подлинная. Я ясно различаю заклинание. За одну такую денежку Черный Круг отвалит тебе целое состояние, поскольку она несет в себе забытую магию Ахерона!

– Н-да, щедрые привидения обитают на Вадхейме, – заключил киммериец. – Бесплотный Тразарих, оказывается, швырнул нам «целое состояние»! Не пожадничал. Давайте глянем, чего там десятники насобирали. И потом, Тотлант, как призраки могут разбрасываться всамделишным золотом?

– Понятия не имею, – мрачно ответил стигиец. – Боюсь, это лишь цветочки – ягодки нас будут ждать завтра.

– Уже сегодня, – заметил Темвик, посмотрев на светлеющие небеса. – Утро наступает. Результаты поисков привели Тотланта к смятению чувств – наши киммерийцы и вези нашли в сугробах еще триста восемь «коронационных монет» императора Ахтоиотепа. От кожаного мешка, в который было собрано древнее золото, так и пыхало магией: пробегали змейками синие и розоватые искорки, посверкивала золотистая волшебная аура. Тотлант сказал, что это не опасно, но дотрагиваться до мешка не разрешил.

– Это золото принадлежало Нифлунгам, – тоном записного пророка сообщил Руфус, с подозрением глядя на мешок. – Я не исключаю, что проклятие Тразариха может перейти к новому носителю вместе с любой вещью, взятой из клада. Заберешь единственную монетку – и тотчас получишь все беды и несчастья скопом.

– Правда? – нахмурился король. – Тотлант, проверь, может кто-нибудь из наших не отдал монеты? Или некоторые еще валяются в снегу? Ты ведь сумеешь их найти по магическому ореолу?

Стигиец молча ушел.

– Пора собираться в дорогу, – сказал Конан.– Хальк, Руфус, как, по-вашему, что нас ожидает впереди?

– Однозначно ничего хорошего, – недипломатично заявил граф Оргайл. – Даже если мы откажемся от сокровищ, их обязательно заберут люди месьора Дорана и Хранитель клада выберется с острова в широкий мир. А если мы с ними перережем друг друга, то Дух Разрушения просто порадуется очередной кровавой драме и будет искать новых потенциальных жертв... Единственный выход – утопить клад в Океане, чтобы его больше никто и никогда не нашел. Хотя я не думаю, что с этим согласятся все заинтересованные стороны.

– Чтобы дружки Дорана и капитан Алонсо Руис добровольно отказались от денег? – покачал головой киммериец. – Скорей уж я поверю в то, что конклав Черного Круга решил забросить колдовство и занялся защитой вдов и сирот. Хорошо. Я принял решение. Давайте, по крайней мере, поглядим на сокровища – не зря ведь перлись столько лиг из самой Тарантии? А уже на месте решим, что делать дальше.

– Монет у нас триста девять? – вопросил подошедший Тотлант. – Я отрыл в сугробах еще двадцать четыре штуки. Кстати, никто из дружинных на золото не позарился... Вези честный народ. Теперь у нас ровно триста тридцать три монеты – вновь счастливое число, кратное трем. Попомнишь тут кхарийскую нумерологию! Что будем делать с мешком?

– Выкинем, – непререкаемо сказал король.

– Признаться, мне тяжело такое говорить – когда это я выбрасывал золото? – но пока мы не разберемся с проклятием Тразариха, от сокровищ придется отказаться.

– Мудро, – кивнул Руфус. – Хранитель будет очень разочарован.

– Плевал я на его оскорбленные чувства! Хальк, Темвик, помогите сложить шатер!

Когда краешек дневного светила показался над океанскими водами, отряд снялся со стоянки и двинулся в путь – предстояло миновать перевал и спуститься в Долину Дымов, где и были укрыты драгоценности Нифлунгов. Руфус уверял, что до пещеры, в которой хранилось золото, мы доберемся к полудню – конным ходом всяко быстрее, чем пешком. Одну из заводных лошадей предоставили толстому Дорану, выглядевшему изрядно печальным. Конечно, кому понравится перспектива провести остаток жизни на рудниках, как пообещал Простецу король? Веселой прогулки не получилось – едва цепочка всадников отошла от поляны на пятьсот шагов, ехавший впереди Конан натянул поводья. Верные киммерийцы из «Дикой сотни» мигом выстроились за спиной короля и положили ладони на рукояти клинков.

– Какая неожиданная встреча, – пробормотал Тотлант. – Вполне естественно, что соратники месьора Дорана отправились на поиски предводителя. Их могли ввести в заблуждение следы волчьих лап, но ведь там еще и Сигвальд натоптал, а это наверняка выглядело подозрительно!

Всадников было всего ничего – семеро. При виде нашего многочисленного отряда они вовсе не испугались и не предпочли бегство. Подъехали, остановились.

Трое – явные нордлинги. Полосатые штаны, меховые шапки, нордхеймские мечи на широких поясах. Один аквилонец: одет, как и Доран – богато, пусть и не вызывающе. Рожа самая продувная. Следующего я тотчас же узнал, вспомнив рассказы Темвика и Тотланта – страшенный бородатый туранец, личный телохранитель Простеца по имени Ламасар. Предпоследний был высок, худощав, носил острую седую зингарскую бородку и ярко-алый колет, подбитый мехом. Самый живописный всадник был облачен в черный балахон с глубоким капюшоном и вышитой на груди коброй – понятно, колдун из Черного Круга.

Нордлинг, который постарше, выехал вперед.

– В Нордхейме меня знают под именем Харальда, по прозвищу Змеелов, – с достоинством сказал он. – Я морской конуг из Ванахейма. Эти люди мои... мои друзья. С кем я говорю, почтенные?

– Конан из Канахов, король Авкилонии, – киммериец не стал скрывать свое имя. Зачем? – Тебе что-нибудь нужно от нас, конуг?

– Прошлой ночью потерялся один из моих людей, – невозмутимо ответил Харальд. – Мы его ищем. Колдун, который приплыл на остров вместе с нами, утверждает, что человека похитили... Похитили вы. Если я не прав, опровергни мои слова и прими извинения.

– Сигвальд? – громко позвал Конан. – Сигвальд, бегом сюда! Достойный конуг хочет узнать, зачем ты похитил и привел в наш лагерь месьора Дорана!

– Привет тебе, родич, – Сигвальд, ничуть не смутившись, подъехал ближе к Харальду. Конуг, узнавая, удивленно вздернул брови. – Поклон конугу Харальду от моего дяди, Хререка... Я расскажу, почему был пленен твой друг – если человек по имени Доран из Боссонии действительно входит в круг твоих друзей! – но сначала я хочу узнать, почему три ночи назад один из твоих драконов атаковал корабли Хререка? Разве мы когда-нибудь ссорились?

– Это были ваши корабли, Сигвальд? – Харальд подозрительно покосился на мага в черном плаще. – Клянусь бородой Вотана, я не знал... Меня уверили, что это – враги!

– Отдайте нам Дорана, – встрял человек с зингарской бородкой. – И мы мирно разойдемся.

– Заткнись, Алонсо, – скрипнул зубами король. – Тебя не спрашивают! И, кроме того, ты совершил очень большую ошибку, попавшись мне на глаза...

– Капитан Конан... – осклабился пират. – Жаль, что ты оставил наше благородное ремесло и ушел в короли. Я бы с удовольствием вновь встретился с тобой на море...

– Еще успеешь, – пригрозил киммериец. – Господа! Дорана мы вам не отдадим. Я, как владетель Ванских островов, считаю его злодеем короны и отправлю в Тарантию для предания справедливому суду.

– К-какой, в задницу, «владетель»? – снова не выдержал Алонсо. – Это ничейная земля! Тут у всех равные права – право силы и меча!

– Ванские острова, включая Вадхейм, присоединены к Аквилонии. Как раз праву сильного, – преспокойно ответил Конан. – Показать рескрипт или поверишь на слово? А эта дружина, – киммериец указал на насупившихся вези и вояк «Дикой сотни», – мой, так скажем, экспедиционный корпус, явившийся на Вадхейм навести порядок на землях короны. Другие вопросы будут, Алонсо? Нет? Тогда, боюсь, ты здесь лишний. Я хочу говорить только с уважаемым Харальдом-конугом!

Над лесом повисла недобрая тишина. Краем глаза я заметил, как Тотлант разминает ладони – неужели не обойдется без магического поединка?..

Глава 5

Второй рассказ Тотланта

«Золото Тразариха»

о. Вадхейм

23 день Первой весенней луны 1293 г.

Ни для кого не секрет, что Конан умеет искать союзников, частенько обращая в свою пользу даже действия заклятых врагов, которые временно вступают в союз с киммерийцем ради достижения общей цели. Общеизвестный пример: знаменитый Тот-Амон из Птейона, глава Черного Круга Стигии помогал компании Конана избавиться от Повелителя Небесной горы пять лет назад, и не случись вмешательства Тот-Амона всем нам пришлось бы очень туго... Правда, мало кто знает, что мы самым пошлым образом шантажировали стигийца, потерявшего Перстень Силы, и Тот-Амон был вынужден оказывать поддержку аквилоискому королю ради возвращения волшебного кольца, неожиданно оказавшегося в руках подруги Конана, графини Ринги Эрде. Нечто похожее случилось и на Вадхейме. И дело даже не в том, что мы уговорили конуга Харальда Змеелова, нанятого Дораном Простецом принять нейтралитет – Харальд отказался понимать меч на друзей своего родича Хререка, – а в невероятнейшей магической афере, которую нам внезапно удалось провернуть, весьма оригинальным способом избавив клад от его Хранителя и устранив опасных соперников.

Впрочем, давайте обо всем по порядку. По большому счету надо бы стократно поблагодарить молодого Сигвальда за благополучный исход переговоров с Харальдом Змееловом. На Полуночи свои законы и золото не имеет большой власти над умами обитателей Нордхейма – для нордлингов гораздо важнее личная честь, нежели бренные богатства. Да, Харальду заплатили. Да, конуг согласился доставить Дорана и компанию на Вадхейм и защищать аквилонцев от возможных врагов. Но той знаменательной ночью, когда мне пришлось отражать магическое нападение на корабли Хререка, конуга вероломно обманули, сказав, что перед ним неприятель, жаждущий потопить морской караван и уговорили дать возможность поработать магу – он, мол, быстро избавится от супостата не вынимая меча. Результат известен – мои заклинания оказались сильнее, и один из драконов Харальда был сожжен.

По законам Нордхейма, неправой стороной всегда считается тот, кто напал первым и без предупреждения. Вдвойне не прав – напавший на родича. Командовал кораблями кто? Правильно, Харальд. Значит он и повинен, а Хререк имеет полнейшее право отомстить, и его никто не станет упрекать. Однако, законы допускают и выплату виры за ущерб. Словом, я, в отличие от Сигвальда, плохо разбираюсь в сложных и запутанных «Правдах» нордлингов, но твердо знаю одно – Сигвальд, как наследник Хререка, вытребовал у Харальда виру: конуг обязался вернуть людям Дорана золото и не вмешиваться в дела аквилонского короля. Отлично! Одним противником меньше! Теперь нам нечего опасаться пяти десятков мечей дружины Харальда – конуг дал слово... И, похоже, ныне он не желает иметь ничего общего с Дораном и капитаном Алоносо, поскольку именно они вынудили Харальда нарушить правду Нордхейма.

Когда переговоры с конугом были завершены (Алонсо, Ламасар, незнакомый аквилонец и маг Черного Круга ожидали неподалеку, имея вид недовольный и угрожающий), Харальд и двое его дружинных вскочили в седла и, не сказав бывшим союзникам ни слова, уехали. На первый взгляд оставшаяся четверка авантюристов не представляла для нашего немаленького отряда никакой угрозы и Конан, словно позабыв о них, поднял руку, собираясь отдать приказ следовать дальше.

– Позволю себе ненадолго отвлечь внимание Вашего королевского Величества, – Алонсо пришпорил свою зингарскую кобылу и, резко осадив лошадь перед киммерийцем, преградил дорогу.

– Капитан Конан, мы с тобой знакомы не один год, и ты знаешь, что я никогда не отступаюсь! Доран говорил, что на острове спрятан клад, который никому не принадлежит, и...

– Как так – не принадлежит? – ядовитенько вставил Хальк. – По всем законам Аквилонии, сокровища спрятанные на выморочных коронных землях, коими Вадхейм теперь несомненно является, переходят в казну короля. По рескрипту...

– Да подотрись ты своим рескриптом, – грубо ответил Алонсо и вновь перевел взгляд на Конана. – Меня, как этого провонявшего сыром и селедкой нордлинга, не подкупишь... На моем судне пятьдесят с лишним клинков, ребята с Барахас. Давай договоримся, капитан! К демонам Дорана – если этот жирный ублюдок тебе нужен, забирай! А сокровища поделим пополам. Говорят, золота на всех хватит, никто не будет обижен. Как в старые добрые времена, когда мы были друзьями? Только ты и я – без третьей стороны?

– Эх, Алонсо, Алонсо... – задумчиво проговорил король. – Терзают меня смутные подозрения, что друзьями мы никогда не были, да и впредь не будем. Почему, собственно, я должен с тобой делиться тем, что принадлежит мне по закону?

– По закону, который ты сам установил, присвоив остров! – возразил аргосский капитан.

– Какая разница? – усмехнулся Конан. – Но отказывать сразу я тебе не стану, Алонсо. Подумаю. Мы знаем, где находится ваша стоянка. Вечером я пришлю моего человека, который сообщит окончательное решение. Эти слова короля меня озадачили сами по себе: почему Конан, не слишком тепло относящийся к Алонсо Руису, дает старому пирату надежду на дележ? Или у варвара есть некие замыслы насчет аргосца, о которых я не догадываюсь? Но следующее распоряжение киммерийца вызвало безмерное удивление у всего отряда:

– Геберих! Прикажи своим отпустить месьора Дорана из Боссонии!

Молчаливые вези привели толстяка – Доран выглядел обнадежено, если не радостно. С чего вдруг Конан пошел на попятную?

– Уходи, Простец, – с величественностью государя, оказывающего неслыханную милость (где только так навострился?) бросил киммериец. – Впредь, однако, не попадайся! Ни здесь, ни в Тарантии!

– Благодарю, – неожиданно изящно для своего пышного сложения, поклонился Доран. – Могу я узнать причины столь неожиданного великодушия, государь?

– Могут быть у короля свои маленькие капризы? – усмехнулся киммериец.

– А как четверть века на рудниках? – улыбнулся Доран в ответ.

Он что, нарочно нарывается? Пусть пользуется хорошим настроением Конана и бежит отсюда побыстрее!

– Будешь много говорить – заработаешь пожизненное, – король отвернулся от толстяка и оглушительно гаркнул: – А-атряд!! Рысью – вперед!

Ни дать, ни взять – будто на кавалерийском смотре перед парадом на День святого Эпимитриуса!

И мы поехали вперед. Точнее, наверх, в горы.

– Какой демон тебя попутал?! – разорялся Хальк. – Ваше величество, Доран опасный преступник! В конце концов его колдун поджег библиотеку и все мы едва не погибли! Конан, я требую объяснений!

– Каков наглец: требовать объяснений от короля! – в свою очередь возмутился Конан. – Вот захотелось мне! Приспичило, будто по нужде! А если серьезно – Доран нам совершенно не нужен. На одном прокорме разоримся – представляешь, сколько он жрет? Простец рассказал все, что нам нужно, большего добиться от него все равно не получится. Пускай наслаждается свободой и возвращается в свою банку со скорпионами. Полагаю, у него сейчас проистекает весьма напряженный разговор с капитаном Алонсо – аргосец сейчас единственный, на кого Доран может хоть немного положиться. Однако я уверен – эти достойные господа ради обладания сокровищами будут готовы перегрызть друг другу глотки и наверняка перегрызут... В любом случае мы заметно опережаем Дорана – его головорезы не знают, где спрятан клад Тразариха, а мы знаем.

– Колдун сумеет моментально отыскать нас в любой точке острова, – сказал я. – Он будет чувствовать мою магию и безошибочно приведет Дорана с компанией в Долину Дымов.

– Даже если пираты и люди простеца выйдут из долины фьорда в полдень, и будут очень спешить, раньше наступления ночи они нас не настигнут.

– А что потом? – мрачно спросил Хальк. – Будем драться за сокровища?

– Не обязательно, – уверенно сказал король.

– Если мы за сегодняшний день отыщем способ либо уничтожить Проклятие Клада, либо натравить Хранителя на врагов, не случится никакой поножовщины. Я в этом уверен!

– «Отыщем способ...» – передразнил я киммерийца. – Он «уверен»! Твоими бы устами, да медовуху хлебать! Тридцать третий раз повторяю: смертные не могут победить Ничто, Пустоту! Как сражаться с воздухом? С морской водой? Как можно вонзить клинок в облако?

– Темвик утверждает, что у Хранителя есть собственное сознание, – проговорил Конан. – Сознание подразумевает жизнь. Неживое думать не может. А с живым мы сумеем если не договориться, то, по меньшей мере, разобраться. Варвар похлопал ладонью по ножнам меча. Я только вздохнул – своим киммерийским разумом Конан не понимает, что в нашем мире обитают существа, для которых любой меч, даже самый волшебный, не страшнее палочки для ковыряния в зубах.