Текст книги "Склеп Хаоса"

Автор книги: Олаф Локнит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Неизвестно, чем бы обернулось назревающее посреди разоренной ярмарки побоище. Перейти от слов к делу горожанам помешал чей-то полный неподдельной муки крик, требовавший «немедленно, слышите вы, немедленно!» пропустить его к «этим мерзавцам».

– Это кто? – насторожился Монброн.

Конан прислушался:

– По-моему, дон Карбальо, градоправитель. И он тоже хочет твоей крови.

– Почему только моей? – возмутился Маэль. – Это ведь не я, а ты трепался на всех углах о том, что открутишь голову любой ящерице-переростку, даже если ее и называют драконом. И пусть, мол, она только попадется на твоем пути…

– Когда я такое говорил? – на этот раз настала очередь Конана возмущаться.

– Губернатору ты такое говорил, – злорадно напомнил Маэль и на всякий случай еще немного попятился от медленно смыкавшегося вокруг людского кольца. – Я собственными ушами слышал.

Благородный дон Карбальо, градоправитель Карташены, наконец-то протолкался к предполагаемым виновникам обрушившихся на город неурядиц. За ним следовал десяток изрядно разозленных вояк в форме местной гвардии, а далее валила размахивавшая оружием разношерстная и крикливая компания молодых дворян из числа благополучно уцелевших при крушении помоста.

Преимущество теперь оказалось на стороне противника, и Конан мельком пожалел, что не прислушался к голосу собственной предусмотрительности, настойчиво твердившей ему: «Убирайся, пока не поздно». Монброн непроизвольно съежился, норовя стать как можно незаметнее. Теперь-то он отлично понимал, каково пришлось отсиживавшемуся в проулке Блайи и даже искренне посочувствовал барду.

Жалкая попытка избежать предстоящей выволочки провалилась – первая порция хорошо выдержанного зингарского негодования досталась именно гостю из Аквилонии. Маэль топтался на месте, бледнел, краснел, неуверенно пытался оправдываться, понимая, что бoльшая часть высказанного губернатором – совершеннейшая правда. Толпа улюлюкала, свистела и всячески выражала свое неодобрение неудачливому драконоборцу.

И потому Монброн не слишком поверил своим ушам, когда рядом с ним раздалось громогласное: «Ну хватит! В конце концов, мальчишка в самом деле хотел как лучше…»

Губернатор поперхнулся недосказанной речью (в которой обличал действия аквилонца как «преступное юношеское легкомыслие»), набрал побольше воздуху и обрушился теперь уже на беспечно ухмылявшегося корсарского капитана. Получивший краткую передышку Маэль ощутил в глубине души нечто вроде смутной признательности по отношению к человеку, которого он считал всего лишь туповатым рубакой.

Конан и сам не знал, что его дернуло вступиться за вполне заслуживавшего трепки Монброна. Разве что желание насолить дону Карбальо. Если бы градоправитель не был таким прижимистым скрягой, крылатая зверюга уже давно лежала кверху лапками, обезглавленная и аккуратно выпотрошенная…

Интересно, каково на вкус мясо дракона?

– Как лучше? – возмущенно повторил дон Карбальо, и его короткая черная бородка воинственно задралась вверх. – Вот это все, – он выразительно обвел рукой разоренную ярмарку, – это все, оказывается, называется – «как лучше»?

– Так получилось, – отрезал киммериец. – Так я… то есть мы пойдем?

Вокруг раздалось недовольное ворчание. Губернатор, ощутивший за своей спиной поддержку в кои веки объединившихся сословий, возмутился:

– Пойдем? После всего, что вы здесь натворили, вы собираетесь так просто повернуться и уйти?

– Вот именно, – подтвердил Конан, уже начинавший злиться.

– Ну уж нет! – дон Карбальо решился. – Я, конечно, наслышан о том, как вам, капитан, не раз удавалось ускользнуть от ответа за свои действия, но здесь это не пройдет! Не знаю и знать не хочу, кто вам покровительствует в Кордаве! Пусть это будет сам король или принцесса Чабела, да будут они всегда под защитой Солнцеликого Митры! А здесь хозяин я! И я своей властью запрещаю вам покидать этот город, пока донна Вальехо не окажется в безопасности, а это… это существо не будет уничтожено!..

Толпа встречала каждую фразу градоправителя одобрительным ревом. Дон Карбальо обычно не пользовался излишней приязнью горожан, однако сегодня сословия дружно встали на его сторону. В конце концов, виновные были чужаками, а господин губернатор выступал в защиту потерпевшей стороны. Кроме того, он сам пострадал – многие видели, как страшный зверь унес донну Агнессу, справедливо считавшуюся не только первой красавицей Карташены, но и чем-то вроде души города.

– И мне наплевать, как вы это сделаете! – губернатор, забыв о своем достоинстве и происхождении, перешел на вульгарный крик. – Вы приманили эту распроклятую тварь в мой город! Вы и этот плебейский выкормыш, Плоскомордый! Кстати, где он? Ну конечно, теперь боится и нос высунуть! Ничего, до него я тоже доберусь! А вы, – узловатый палец губернатора, украшенный массивным кольцом с желтым камнем, уперся в парочку неудачливых драконоборцев. – Вы не тронетесь из гавани, пока я своими глазами не увижу это жуткое создание мертвым!

* * *

Лет пять назад Конан не обратил бы на подобные угрозы никакого внимания. Он ушел из Карташены, даже если для этого потребовалось бы сразиться со всей местной гвардией или превратить городские ворота в груду камней и досок. Однако те веселые и шумные времена, к сожалению, давно миновали. Он сам согласился поступить на службу короне Кордавы и повесил себе на шею ответственность за ораву бездельников, громко именовавшуюся командой его корабля. Конечно, никто не мешает ему сделать вид человека, подчинившегося требованиям губернатора, а ночью потихоньку выскользнуть из гавани… Только это со всей определенностью означает – возвращение в Кордаву откладывается. Может быть, даже навсегда. И, кроме того, неужели он позволит мальчишке повторить попытку добыть зверя? У него ведь может и получиться… Да, и еще ведь существует Агнесса! Конечно, зверь пообещал, что не сделает ей ничего плохого, но можно ли верить словам крылатой чешуйчатой твари?

«А с Плоскомордым я еще побеседую, – мысленно пообещал себе Конан. – Втянул меня демон знает во что, а сам смылся! Мы так не договаривались!»

– В общем, чтобы через пять… нет, через три дня моя племянница вернулась домой, целая и невредимая, – дон Карбальо уже начал успокаиваться, но тут ему на глаза снова попался переминавшийся с ноги на ногу Монброн. – А с вами у меня будет особый разговор! Вы убедили мою бедную девочку в том, что знаете этих проклятых тварей, драконов, как облупленных, и что же?

– Но я… – заикнулся Маэль. Он собирался сказать, что действительно знает драконов – все, что говорится о них в летописях рода Монбронов, потомственных драконоборцев, и что только сегодня он понял разницу между записями в хрониках и встречей с настоящим, живым зверем.

– Заткнись, – еле слышно прошипел Конан. – Ты уже и так испортил все, что можно!

Аквилонец послушно замолчал, сообразив, что не следует еще больше настраивать губернатора против себя и проглотив невысказанные оправдания.

– Вы отправитесь вместе с ним, – градоправитель небрежно махнул рукой в сторону корсарского капитана. – И я не желаю больше слушать ваших беспочвенных рассуждений! Мне нужны действия, а не слова! Убирайтесь отсюда и чтобы через три дня животное было здесь – мертвое!

В толпе обрадованно засвистели и заулюлюкали. До Монброна долетели несколько крайне оскорбительных высказываний относительно его персоны, прозвучавших со стороны местных дворян, и он постарался запомнить болтунов. Когда у него появится чуть побольше свободного времени, он обязательно отомстит за все сказанное. Дуэли в Зингаре, в отличие от Аквилонии еще были разрешены.

Кто-то из вилланов, осмелев, запустил подгнившей репкой в корсара. Промахнулся и сразу же проворно юркнул в толпу, стоило киммерийцу чуть приостановиться и обвести шатнувшееся назад сборище взглядом нехорошо прищуренных глаз.

Маэль, несмотря на шум, все-таки расслышал брошенные им вслед слова губернатора, обращенные к начавшей возмущаться свите:

– Ничего, пускай попытаются. Это даже к лучшему, если тварь их прикончит. Тогда, благородные господа, каждому из вас будет предоставлена возможность прославить свое имя. Кроме того, не забудьте не будем забывать о древнейшей традиции – тот, кто спасет из лап ужасного змея прекрасную девицу, имеет право…

Дальнейшего Монброн не слышал, но все было и так понятно. Но вряд ли донна Агнесса вообще захочет его видеть. Даже если случится чудо и ему удастся прикончить зверюгу, вернув градоправителю его похищенную родственницу…

Маэль в очередной раз вздохнул над своей неудавшейся судьбой и, чтобы нарушить неприязненное молчание, спросил:

– Интересно, какого обманщика разыскивал дракон?

– Понятия не имею, – раздраженно буркнул Конан. Положение, в которое он угодил по милости Эвана Плоскомордого и этого выскочки-аквилонца, больше не казалось киммерийцу всего лишь забавной нелепостью. С разозлившегося градоправителя вполне станется наложить арест на корабль. В гавани Карташены не найдется судна, способного преградить «Вестрелу» дорогу, однако Конан уже давно усвоил, что в мире есть вещи, способные удерживать надежнее цепей, решеток и запертых дверей…

Подумать только: столько неприятностей – и все из-за какой-то летающей ящерицы!

А ящерица-то не так проста, как кажется… Если бы дракон просто украл Агнессу – чтобы съесть или зачем еще подобным созданиям требуются хорошенькие девчонки? – все было бы просто и понятно. Но зверюга разыскивает некоего человека и уверена, что этот неизвестный обязательно придет – это ясно как день! Кого же тварь имела в виду? Точно не его, Конана – у него пока не имелось поводов обманывать каких-либо драконов. Может быть, Монброна? Или еще кого-нибудь из горожан?

Сбежавшаяся на крики градоправителя толпа медленно расходилась, неохотно расступаясь и пропуская двух виновников (вернее, тех, кого сочли виновниками) сегодняшнего происшествия. Маэль плелся позади корсара и мрачно размышлял, зачем он идет вслед за этим человеком и как ему теперь быть. Ясно, что нужно спасать Агнессу, только с чего начать? Где искать улетевшего дракона? Животное ведь с легкостью могло преодолеть по воздуху несколько десятков лиг и добраться до Рабирийских гор или скрыться на одном из сотен маленьких островков Полуденного Побережья…

– Эй! Господин капитан!

Конан остановился так неожиданно, что Монброн едва не ткнулся ему в спину. Голос, окликнувший корсара, показался аквилонцу знакомым. Впрочем, так оно и было – несостоявшихся драконоборцев окликнул не кто иной, как Деррик.

Доверенное лицо прекрасной донны Вальехо, ныне сгинувшей неведомо куда, сидело на перевернутом прилавке в обнимку с неразлучной рыжей псиной. Убедившись, что замечен, Деррик спрыгнул со своего насеста и подошел поближе. Взгляд у него был несколько растерянный и задумчивый.

– Ты Эвана не видел? – быстро спросил Конан.

– Плоскомордого? – Деррик поразмыслил и отрицательно помотал головой. – Нет, не видел. Кстати, если ты ищешь своих людей, то почти все они там, – он ткнул в сторону нескольких уцелевших лавок. Прислушавшись, Монброн с удивлением различил доносящиеся из-за деревянных стен приглушенные вопли и звуки борьбы.

– Что они там делают? – тоном, не предвещавшим подчиненным ничего хорошего, поинтересовался киммериец.

– Это Блайи виноват, – расплывчато пояснил Деррик. Затем беззвучно хихикнул и уточнил: – Наш бард вторично наткнулся на своего обидчика, когда тот вылезал на белый свет из-под рухнувшего на него навеса. Оказывается, столь странным чувством юмора у нас обладает некий дон Кабортальеза… Редкостный мерзавец, если кого интересует мое мнение. Блайи, разумеется, тут же запаниковал и бросился прятаться. А Сигурду и еще кое-кому из твоих людей, капитан, показалось весьма занятным проделать с благородным доном то же самое, что он сделал с Ди Блайи… Чем они и занимаются.

Конан хмыкнул и уже спокойнее проворчал:

– Между прочим, ты знаешь, что твою хозяйку утащил дракон? И что ваш градоправитель так разошелся, что решил задержать мой корабль до тех пор, пока я не доставлю его драгоценную племянницу обратно? Да, и еще – что за гадость ты бросил в морду бедной зверюшке?

– Сочувствую, – очень серьезно сказал Деррик. – И тебе, и моей госпоже. Что до «гадости», то я представления не имею, что это такое. Я купил эту вещицу по случаю, у заезжего торговца с восхода. Меня уверяли, что если разбить флакон, будет много вонючего дыма и треска. Как выяснилось, не соврали… Так наш утренний договор вступает в силу?

– Какой договор? – осторожно влез в разговор Маэль. Киммериец недовольно покосился в его сторону, но все же ответил:

– Деррик утверждает, будто ему известно, где живет дракон.

– Только предполагаю, – безмятежно уточнил молодой человек. – Кстати, если вы собираетесь спасать мою госпожу, то вам стоило бы поторопиться. Нам понадобятся лошади и припасы. Если выехать сегодня днем, то к завтрашнему утру можно добраться до места. Придется изрядно порыскать по скалам, разыскивая логово этой твари… Месьор Монброн, судя по всему, тоже принимает участие в нашей экспедиции?

Конан не слишком хорошо представлял, что означает мудреное слово «экспедиция», однако смысл вопроса понял безошибочно.

– Придется тащить его с собой, – недовольно признал корсар и, прищурившись, взглянул на солнце. – Лишний шум нам ни к чему, а потому сделаем так… Деррик, где можно незаметно выбраться из города?

– Через бывшие Корабельные ворота, – незамедлительно последовало в ответ. – Это за гаванью, дальше по берегу на восход. К шестому послеполуденному колоколу я подъеду туда и буду ждать.

– Опоздаешь – уедем без тебя, – пригрозил Конан. Маэль сердито вскинулся, но корсар уже развернулся к нему спиной и зашагал к лавкам, пиная валявшиеся под ногами доски. Деррик легкомысленно засвистел ему вслед.

– Что-то ты не слишком тревожишься за свою госпожу, – язвительно заметил Монброн.

– С какой стати мне за нее тревожиться, если ее берутся спасать даже не один, а двое героев? – отмахнулся Деррик. Маэлю послышалась в его голосе плохо скрываемая издевка. – Кому нужно беспокоиться, так старому бедному ящеру, у которого завтра случится не самый приятный день в жизни… Ладно, я пошел. Постарайся в самом деле не опоздать.

Деррик жестом подозвал собаку и удалился. Монброн посмотрел ему вслед, затем вспомнил, что до назначенного срока осталось не более двух ударов городских курантов и что ему нужно поторапливаться. С корсарского капитана вполне станется уехать, не дожидаясь навязанного ему попутчика.

Маэль не видел и не слышал шумной перебранки, устроенной подчиненными Конана после того, как они узнали о решении градоправителя. Не видел он и того, как самым последним из-за лавок осторожно высунулся Ди Блайи, по-прежнему завернутый в алый плащ графини Вальехо. Бард убедился, что на площади не осталось никого, кроме занятых подсчетом своих убытков торговцев, вернулся в проулок и несколько раз с яростью пнул лежавшего на земле человека.

Избиваемый не подал никаких признаков жизни. Даже когда Блайи подобрал валявшийся рядом с ним мешок, а затем, воровато оглядевшись, отцепил туго набитую поясную сумку. Корсары не обратили на нее внимания, а бард всегда придерживался мудрого правила, гласившего, что у поверженного врага нужно забрать все, представляющее мало-мальскую ценность. Кроме того, по вине дона Кабортальезы он, Ди Блайи, лишился возможного сегодняшнего заработка и имеет полное право возместить потерю.

Блайи приоткрыл кожаный футляр виолы, убедился, что драгоценный инструмент ничуть не пострадал за время краткой разлуки с владельцем, подумал и еще раз пнул своего обидчика. На этот раз благородный дон Кабортальеза издал слабый звук, свидетельствующий о том, что он еще жив. Бард попятился, сунул возвращенный кошелек в позаимствованную сумку и решил, что настало самое время пойти и узнать, чем кончилось явление в город страшного летающего чудовища.

Говоря по правде, Ди Блайи не слишком хорошо рассмотрел приземляющегося крылатого змея, сразу же юркнув в первое попавшееся на глаза укрытие. До него долетело приглушенные расстоянием ужасающее по своей силе рычание, и Блайи вовсе не стремился познакомиться с существом, испускающим подобные звуки.

В отличие от Маэля Монброна, Тейраз Ди Блайи никогда не стремился в герои, соглашаясь на более скромную роль наблюдателя.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Романс для дракона

Ранним утром по песчаному берегу, вытянувшегося узкой белой лентой между обрывистыми известняковыми скалами и шелестящей полосой прибоя, бродили в поисках корма несколько оседланных лошадей. Точнее, их насчитывалось ровно пять. Вороной жеребец, недоуменно косившийся на маленькие волны, равномерно набегавшие на мокрый песок. Выносливый ширококостный мерин, ни на что не обращавший внимания по причине полного равнодушия к миру. И три изящные кобылки местных зингарских кровей, одна из которых была под дамским седлом.

Еще по берегу грузной рысью носилась крупная рыжая собака из породы кофийских бойцовых псов. Животное обнаружило выкинутую прибоем деревяшку и теперь настойчиво совало ее двум молодым людям, сидевшим у затухавшего костерка, предлагая поиграть. Игра, по собачьему разумению, заключалась в том, чтобы кто-нибудь закинул палку как можно дальше, чтобы можно было принести ее обратно.

– Чинка, отстань, – отшлифованная морем деревяшка в очередной раз улетела в воду. Собака обрадованно гавкнула и с плеском поскакала по мелководью вдоль берега – подбирать свое сокровище.

– Как думаешь, они его найдут? – Ди Блайи отложил виолу, из которой целое утро извлекал нечто меланхолическое, и неуверенно попытался завести светский разговор.

– Куда он денется, – не оборачиваясь, неохотно буркнул Деррик. Он забрался на макушку желтоватого валуна и пристально озирал оттуда пустынный горизонт, будто ожидал корабля с важными известиями. Деррик вообще стал на редкость молчалив после того, как маленький отряд выбрался за пределы Карташены. Он даже не встрял в утреннюю перебранку между Конаном и Маэлем Монброном.

Справедливости ради надо признать, что зачинщиком спора был Маэль, утверждавший, что ни один из его благородных предков не отправлялся на бой со всевозможными чудищами голодным. Конан в ответ заявил, что, разведя костер, они оповестят о своем появлении всех драконов в округе. Монброн уперся. Блайи попытался воззвать к чувству долга, напомнил о пребывающей в плену благородной девице, но быстренько замолчал, поймав хмурый взгляд корсара. Деррик молча встал и ушел на берег – выискивать в кучках выброшенного морем плавника ветки, могущие сгодиться для костра.

Присоединение Ди Блайи к отряду будущих спасителей донны Агнессы оказалось полной неожиданностью для всех, кроме самого барда. Стоило ему услышать перевранную и изрядно приукрашенную историю похищения графини Вальехо, как он уже больше не сомневался – это судьба! Чудовище унесло первую красавицу города – сюжет, конечно, избитый, но когда такое случалось в последний раз? Правильно, лет двести, если не триста назад! И разве кому-нибудь (кроме, разумеется, похищенной девицы и ее спасителя) доводилось собственными глазами увидеть поединок с драконом? Верный ответ – никому и никогда!

Так неужели он, Тейраз Ди Блайи, будет отсиживаться в городе, если вокруг происходят такие захватывающие дух события?

Когда Ди Блайи всерьез требовалось чего-нибудь добиться, его ум немедленно уподоблялся кончику хорошо отточенного клинка. Ход его рассуждений был весьма незамысловат. Дракон, по слухами, обитает неподалеку от города? Значит, нужно раздобыть лошадь. Это не препятствие. У него теперь есть золото, да вдобавок по бывшему ярмарочному полю бегает в поисках новых хозяев целый табун. Одежду и припасы он достанет в любой работающей (или не работающей) лавке. Куда направиться затем? Лучше всего – к гавани. Оттуда можно будет проследить за корсаром, не попадаясь ему на глаза. А потом? Потом видно будет!

Блайи так и поступил. В решающий момент его выручили собственное красноречие и поддержка Монброна. Аквилонец был убежден, что в таком предприятии, как охота на дракона, никогда не помешает иметь под рукой знакомого менестреля. Дабы потом живописал подвиги, совершенные в честь освобождения прекрасной дамы.

Деррик сделал вид, что не заметил появления нового попутчика.

…А сегодня утром они вышли на отлогую полоску белого песка и остановились. Деррик осмотрел окрестные скалы, с причудливыми вершинами и изрезанными волнами подножьями, кивнул сам себе и твердо сказал:

– Здесь.

После сготовленного на скорую руку завтрака Конан и Маэль ушли, забрав с собой все привезенные из города веревки в крючьями и продолжая вполголоса переругиваться. Деррик и Ди Блайи остались караулить лошадей и дожидаться их возвращения.

С того времени не случилось ничего примечательного, и Блайи уже начинал подумывать, что охота на чудовищ – не больно-то увлекательное занятие. Вполне можно было остаться в городе, а потом выспросить все подробности у словоохотливого Монброна. Однако донна Агнесса наверняка заметит, что в числе людей, вызволивших ее из рук… то есть из лап ужасного змея был и он, Ди Блайи. Такое никогда не забывают и не оставляют без достойного вознаграждения… Впрочем, бард искренне беспокоился за судьбу юной и беззащитной девушки, невольно оказавшейся пленницей небывалого чудища. Баллады балладами, но лучше бы зверюгу поскорее отыскали и прикончили.

– А если они все-таки не найдут, где прячется дракон? – рискнул предположить Блайи. Деррик не ответил, и бард предпочел сменить тему разговора, мечтательно протянув:

– Я слышал, если плыть все время на полдень, встретишь какую-то сказочную землю…

– Много соленой воды – вот что ты встретишь, – буркнул Деррик. – А в ней кое-где для разнообразия воткнуты острова. Если тебе интересно – попробуй порасспросить капитана. Говорят, он забирался в те края.

Деррик оторвался от созерцания морских просторов, повернулся и сполз с камня. Бард обиженно замолчал – ему казалось, что тайны Закатного океана заслуживают более уважительного отношения.

Некоторое время Деррик бесцельно бродил вокруг потухшего костра, не обращая внимания на настойчивые попытки собаки втянуть его в игру. Блайи терпеливо ждал, подозревая, что ничем хорошим это хождение туда-сюда не кончится.

И оказался прав.

– С меня хватит! – решительно заявил Деррик, описав десятый или пятнадцатый по счету круг возле черного пятна кострища.

– Надеюсь, ты не собираешься… э-э… тоже пойти поискать дракона? – опасливо спросил Ди Блайи.

– Угу, – кивнул Деррик. – Хочешь со мной?

Блайи не хотел. Его совершенно не привлекала мысль о лазанье по ненадежным скалам, каждая из которых может оказаться прибежищем страшного огнедышащего змея. Но и оставаться в одиночестве на пустынном берегу было тоже… несколько неприятно.

– А как же лошади? – попытался увильнуть Ди Блайи. – Кому-то нужно присмотреть за ними…

– Чинкуэда отлично справится, – отмахнулся Деррик. – Да и убегать им некуда. Чин, перестань валять дурака, брось палку и иди сюда!

Блайи понял, что отвертеться от затеваемого Дерриком рискованного предприятия не удастся. Похоже, судьба решила как следует испытать его, выбрав местом своих замыслов именно этот уютный город на зингарском побережье. Что ж, если ему суждено быть съеденным драконом – против этого ничего не поделаешь.

– С чего ты вообще решил, что дракон живет именно здесь? – недовольно ворчал Блайи, плетясь вслед за Дерриком по рассыпчатому белому песку. – Сам говоришь, его и без нас отыщут…

– Он неподалеку, – убежденно сказал Деррик. – Я следил за ним, он всегда летит к этому участку побережья, а потом исчезает. Он где-то здесь… и я его найду!

– Ну хорошо, найдешь, а дальше? – Блайи зацепился носком сапога за торчащую из песка корягу и чуть не упал. Прогулка под раскаленным солнцем Побережья с каждым шагом нравилась ему все меньше и меньше. – Полезешь его убивать?

– Главное – разыскать зверюгу. Потом что-нибудь придумаем, – с этими словами Деррик взбежал на каменный откос и исчез из виду. Ди Блайи тяжело вздохнул, подумал, что путешествия до добра не доводят, и тоже начал карабкаться вверх по сыпучему склону. На полпути он оглянулся – лошадей уже давно не было видно, а цепочку их следов постепенно заливало наступающим приливом.

По приблизительным расчетам барда, они преодолели уже около трети лиги. Никаких признаков жилища дракона на глаза не попадалось, а дорога стала заметно хуже. Скалы подступали все ближе к полосе прибоя, кое-где приходилось идти по щиколотку в воде, однако Деррик не собирался останавливаться или поворачивать обратно.

Ди Блайи как раз обдумывал маленькую, но в высшей степени пламенную речь, призванную заставить Деррика образумится и перестать носиться по берегу в поисках неизвестно чего, когда до него долетел смутно знакомый звук. Бард тряхнул головой, остановился и прислушался.

Кто-то пел.

Низкий, раскатистый голос долетал откуда-то сверху – то ли со скалистых обрывов, то ли прямиком с бледно-синего неба. На миг Блайи показалось, что звучат сами утесы или в них причудливо отдается эхо прибоя. Однако Деррик тоже стоял с крайне недоуменным выражением лица, медленно поворачиваясь и пытаясь определить местонахождение неведомого певца.

«Значит, он тоже слышит, – с облегчением подумал бард. – Не померещилось. Только кому могло придти в голову петь на безлюдном берегу?»

По привычке Ди Блайи отметил, что голос у незнакомца не слишком хорошо поставленный, зато на редкость сильный. Вот он запел чуть погромче, и бард отчетливо различил каждое слово. Прозвучавший куплет заставил Блайи озадаченно поднять брови – песня была ему совершенно незнакома, да и слова были довольно необычны:

 
Болтая ножкой, на краю земли,
Сидели вы над океанской бездной.
За горизонт скрывались корабли,
Срываясь в ночь, надеждой бесполезной
В пучины моря падала звезда,
Отдав весь блеск величью небосклона,
Последний луч оставив навсегда
В холодном сердце спавшего дракона…
 

– Вон там! – неожиданно зашипел Деррик, тыкая рукой куда-то вверх. – Видишь большую глыбу? Ну, рядом с ней еще кустик торчит? А теперь посмотри вверх и налево! Вот он где прячется, мерзавец чешуйчатый!

Ди Блайи старательно уставился в указанном направлении. Над ним поднимался почти отвесный склон, высотой не менее тридцати – тридцати пяти локтей. Затем виднелся еле выступающий из скалы карниз, на котором чудом пророс цепкий вьюнок, а далее снова тянулась наклонившаяся в сторону моря стена. Над карнизом темнело неправильной овальной формы отверстие высотой в два-три человеческих роста, прикрытое плетями вьюнка и выступами скалы.

– Это что, дракон поет? – бард попытался представить себе огромного ящера, проникновенно исполняющего чувствительную балладу, и отказался от этой мысли. С равным успехом можно было бы воображать сухопутную рыбу или стигийца, уверовавшего в Митру. Тут Блайи невольно вздрогнул: – Деррик, а Агнесса, наверное, тоже там?

– Скорее всего, – Деррик прикинул высоту скалы и с сожалением признал: – Не взобраться…

Песня неслась над медленно колыхавшимися волнами Закатного океана, такая же бездонная и неторопливая:

 
Когда б я мог вновь душу обрести,
И вновь зажечь угасшее сиянье,
Чтоб, отпустив сей луч, сказать: «Лети!»,
Преодолеть меж нами расстоянье
И нас на долгий миг соединить
Плывущей в безднах сферой одинокой,
И стразовые звезды погасить,
Чтоб Вам одной светить во тьме глубокой…[1]1
  Перевод стихов А. Семенова


[Закрыть]
 

– Деррик, – развитое воображение Ди Блайи рисовало ему все более жуткие сцены. – Деррик, а вдруг это чудовище убило донну Вальехо?

– И теперь на радостях распевает над ее бренными косточками, – огрызнулся Деррик. Он только что попытался вскарабкаться по стене, цепляясь за незаметные выступы, но слежавшийся песок раскрошился под его пальцами, и Деррик съехал вниз.

– Но мы не можем оставить ее и уйти! – бард уже забыл о том, что ему не хотелось отправляться на поиски дракона и о том, что ужасное создание находилось поблизости. Стоит дракону услышать подозрительные голоса или просто захотеть поразмяться – и им конец.

– Что ты предлагаешь? – Деррик уселся на кучке песка и выжидательно уставился на своего спутника. Блайи замялся и неуверенно предложил:

– Может, необязательно подниматься именно здесь? Давай поищем какой-нибудь другой путь…

– Ты делаешь несомненные успехи, – признал Деррик, поднимая голову и вглядываясь в недосягаемое отверстие. – Хотя я предпочел бы не заявляться туда без надежного подкрепления… Боги, что это?

Низкий бас (возможно, принадлежавший дракону) умолк. Его сменил другой голос – мягкий и проникновенный голос молодой женщины:

 
Жаль, что ты меня не помнишь,
Жаль, что ты меня не любишь,
Пять веков назад и пять вперед.
Пять столетий нас не будет,
Пять раз вспомнишь, пять забудешь,
Как шиповник под окном цветет…
 

– Агнесса, – растерянно сказал Деррик. – Это же Агнесса!

– Донна Агнесса, – подтвердил Ди Блайи. – Причем живая.

Молодые люди переглянулись. Наверху творилось нечто странное – крылатый ящер и его пленница, которой полагалось бы заливаться слезами и исходить жалобными воплями, развлекали друг друга пением…

– Надо забраться наверх, – наконец сказал Деррик. Блайи молча кивнул. Он уже смирился с тем, что здешние обитатели задались целью поступать вразрез с общепринятыми правилами.

* * *

Они все-таки нашли относительно безопасный и легкий путь наверх – по глубокой расщелине, промытой весенними дождями. Правда, на дне расщелины торчало множество камней, с готовностью срывавшихся со своих мест, стоило вставшему на них человеку убедиться в их надежности. Поскользнувшийся Блайи схватился в поисках спасения за стену и на собственном опыте убедился, что мокрый песчаник имеет свойство превращаться в липкую и очень противную на ощупь грязь.

Примерно на полдороге Деррик остановился, заметив узкую и (по мнению Блайи) крайне непривлекательно выглядевшую щель. Деррик зачем-то сунул туда голову, прислушался, а затем начал протискиваться внутрь. Ди Блайи совершенно не хотелось забираться в какие-либо подозрительные трещины, но другого выхода не оставалось.

Щель оказалась входом в узенький коридор, прогрызенный за несколько лет в толще слежавшегося песка дождевой водой и штормами. Какому-нибудь животному, например лисице или барсуку, этот ход показался бы настоящей галереей, но человеку приходилось пробираться по нему, сложившись в три погибели. Мучения закончились на развилке, где более широкая часть прохода загибалась вверх, а более узкая выводила в какое-то полутемное пространство. Деррик спрятался за наваленными у выхода камнями, резко потянув Блайи за собой.