Текст книги "Свадебный переполох в Медусельде (СИ)"

Автор книги: Оксана Шамрук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Девушки, обрадованно набросились на Второго Всадника Марки, а Фарамир облегчённо выдохнул и повернулся к Эйомеру:

– Вот спасибо! Думал – совсем щебетом с ума сведут. Как у вастаков по четыре жены? Теперь против них меч поднять жалко, лучше домой отправлять. Больше влетит.

– Ума не приложу, как они справляются. Может, поэтому и предпочитают военные походы домашнему очагу? – наблюдая за тем, как ловко брат поправляет растрепавшиеся волосы Эйовин, Сенешаль только покачал головой. – Давайте ещё на кухни прогуляемся, там повар наверняка заждался своего главного помощника. Надеюсь нам на ужин не только рыбу подадут?

Тэйодред снова зябко поежился, словно не лето было на дворе. Собраться бы сейчас, снова рвануть в степь, к душно-жаркому запаху медовых трав и раздавленных копытами коня ягод, посмотреть на то, как седыми волнами ковыля играет привольный ветер, как высыхают на ниточках травинок блестящие капельки росы. Пусть только закончатся торжества, а там… Рубеж Марки всегда был опасен. Не вовремя опустить меч, не отразить удар, словно зазевавшись. И никто не поймет, что не случайно это всё…

– С поварами я уже договорился, – а на лице играла спокойная улыбка. – Не только рыба. Но если девушки хотят посмотреть – так забирайте их. Мне на тренировку ещё надо, воинов погонять.

– Да сжалься ты над ними, – вздохнул Фарамир. – Второй день ни себе, ни им роздыху не даёшь, и на боевых мечах… Хочешь на помолвке с поцарапанным лицом стоять?

– Он пойдёт с нами и разъяснит кухонным упрямцам, что мясо нужно готовить с базиликом и тмином, иначе оно такое пресное, что в горло не лезет, – окинув брата подозрительным взглядом, Эйомер поднялся и, протянув руку Ремиль, помог ей спуститься с широкой кровати. – А на ристалище ближайшие две недели командовать буду я, дальше посмотрим.

– Вот видишь, уже и тебя чему-то научил, – отшутился Тэйодред. – Иди, распоряжайся.

– Эйомер, – сестра дернула воина за край плаща, – а давай мы посмотрим, как ты пироги печешь?

– И посмотрите, и помощь посильную окажете, – пообещал ей витязь, отлично помня как закатывали глаза кухарки, когда на кухни являлась княжна Марки, которая даже бульон сварить не могла, чтобы не всыпать в него пригоршню соли и столько же перца. – Только вот распоряжаться не получится, повар никого, кроме Тэйодреда, всерьёз не воспринимает, так что если я сейчас скажу ему про базилик, нарочно подорожника возле конюшен нарвёт.

– Хватит вам моего жениха смущать, и так не знает, куда глаза прятать, – Лотириэль взяла нареченного за руку, осторожно погладив пальцы. Он ответил ей одобряющим пожатием:

– Мне бы действительно делами заняться. Вам же не скучно втроём? Ремиль, тебе покои понравились? Если чего-то не хватает – либо сама распорядись, без смущения, привыкай понемногу, либо у будущих сестёр спроси.

– Всё замечательно, здесь очень удобно и уютно, спасибо, – поблагодарила девушка, скользнув, как под крыло, под руку приобнявшего её Эйомера. Всё здесь было новым, необычным для привыкшей к простой крестьянской жизни девчонки, единственным родным человеком был любимый, поэтому недовольство в его потемневшем взгляде распознать было не сложно. Тем более в памяти ещё были свежи мгновенья паники, когда навстречу нёсся обезумевший рыжий жеребец. – Только мне бы хотелось, чтобы вы сами показали нам кухни. Мама учила меня готовить, я бы хотела помогать, если мне конечно будет позволено.

Тэйодред кивнул, ни взглядом, ни жестом не выказывая недовольства и поднялся.

========== Глава 8. ==========

Комментарий к Глава 8.

Дорогие читатели, прошу обратить внимание на то, что выложенная вчера 7-я глава не высветилась в обновлениях фикбука и скорее всего вы её не прочли.

На кухне все кипело и шумело так, словно пир готовили минимум на неделю, повара метались быстро и слаженно, а появившихся было «гостей» встретили по-разному: Эйовин ткнули в руки булку с малиной и велели ничего, упаси конь Эйорлов, не трогать, Фарамира просто оттерли в уголок, на Лотириэль посмотрели недоверчиво, тоже чем-то угостили, но пока трогать и говорить ничего не стали, Эйомеру и Ремиль тоже досталось по пирожку, а вот Тейодреда едва не растащили к трем печам сразу.

– Так, меня жарить не надо! – воин едва перехватил плащ. – Что творится? Решили же – небольшой праздничный обед!

– Так конунг распорядился. Сказал, что негоже в уголке отмечать сразу две помолвки…

Заметив, что ещё минуту назад смеявшаяся вместе с Эйовин и Лотириэль невеста побелела как мел и, потеряв всякий интерес к сдобной булке, норовит положить её на стол с остывающими румяными пирогами, Эйомер отвёл её в укромный угол и, наполнив кружку молоком, велел есть, пока совсем силы не потеряла.

– Тебе бы отдохнуть с дороги нужно, или боязно одной оставаться?

– Да, – кивнула девушка, стараясь скрыться за его массивной фигурой от любопытных глаз прислуги и ощущая, как по коже бегут противные мурашки паники. – Такой большой праздник готовится, как на меня завтра смотреть станут? Я ведь не ровня местным дворянам.

– Мне безразлично их отношение к моему выбору, и тебе думать об этом запрещаю, – заглянув в тревожные глаза Ремиль, Эйомер ласково провёл пальцами по её щеке. – Ты для меня дороже чужих слов и взглядов, ни на ком, кроме тебя, я никогда бы не женился. Прошу, думай обо мне, а не о пересудах. Их в любом случае было бы не избежать, так стоит ли печалиться? Я здесь, с тобой, никому не позволю обидеть, не забывай об этом.

– Ты прав, – смущённо улыбнувшись от его участия, она наконец откусила кусочек булки и запила прохладным молоком. – Просто всё так непривычно, мне бы хотелось найти друзей, а не врагов в твоём доме.

– Всё так и будет, ты добрая и весёлая, а судить мою невесту за происхождение никто не посмеет, иначе будет иметь дело со мной.

– Норов у вас с братом крут, это я успела заметить. Смотри, он опять уйти хочет. Ты ведь тревожишься? Хочешь, я попрошу Тэйодреда показать дворец?

– Не стоит, мой брат не дитя, за каждым шагом не уследишь, а тебе отдохнуть всё же нужно. Доедай, я провожу тебя в покои.

– Хорошо, – ощутив, что всё же голодна Ремиль быстро расправилась с угощением, а затем, поспешив за женихом по освещённым редкими факелами коридорам, была рада оказаться в отведённой комнате и, скинув непривычного покроя платье, устроиться в постели под тёплым одеялом.

Как бы ни хотелось Тэйодреду отлучиться, но его ловили на каждом шагу. То конунг приказал одно, то другое, то третье, а за разъяснениями к нему не пойдешь – не в настроении Правитель Марки. Вот и бегали все к наследнику, тот суров был только как командир, остальное хоть по сотне раз объяснит и голос не повысит.

А уже время собиралось к ужину, за которым предстояло всем впервые сесть за один стол.

Наведавшись в казармы к эйореду и выслушав поздравления своих воинов с предстоящей помолвкой, Эйомер лишь ближе к ужину успел искупаться и, переодевшись в чистое, направился в покои Ремиль. Та уже снова облачилась в платье и заплела волосы в скромную девичью косу.

– Ты готова? – спросил Сенешаль, подмечая что к любимой вернулся румянец и начинать снова бояться она, кажется, не собирается. – Держись всё время возле меня, всё будет хорошо. Просто улыбайся.

Вместе они спустились в тронный зал и заняли места за установленным на возвышении столом. Рассматривая из-под опущенных ресниц множество шумных воинов и несколько богато накрытых столов, Ремиль больше всего обрадовалась, когда в дверях в сопровождении Фарамира появились Эйовин и Лотириэль, а вот когда вошёл высокий седовласый Конунг, постаралась придвинуться поближе к жениху и казаться незаметной как мышь.

Тейодред появился ниоткуда, словно ветерок выскользнув из-за портьеры. Пара движений – и соседкой по столу для окончательно растерявшейся Ремиль, помимо Эйомера, стала Эйовин, а от конунга девушку отделяли ещё трое. Подмигнув невесте брата, витязь сел рядом с Лотириэль, что-то шепнул ей, кивком головы указав в другой конец зала, где по гобелену вниз с балки спускался к блюду с жареной рыбой маленький полосатый котёнок, а внизу под столом, оглядываясь, настороже сидел пушистый щенок гончей.

Имрахиль перехватил взгляд дочки и, то и дело отрываясь от разговора с Тэйоденом о поставках кожаных изделий, поглядывал, пытаясь уловить момент, когда же эти двое утащут себе добычу.

Дождавшись, пока в зале наступит относительная тишина и оторвавшись от беседы с князем Конунг официально объявил о том, что завтра во дворце состоится две помолвки: его сына и племянника с выбранными ими невестами, а затем, приказав разносить вино чтобы осушить кубки за молодых, взглянул на Тэйодреда. Понять бы что им движет: алчности за сыном правитель никогда не наблюдал, да и сейчас он был так обходителен с невестой, словно и впрямь в неё влюблён. Так зачем же тогда было устраивать такой скандал? Неужели состоявшийся вовремя разговор по душам не был бы предпочтительнее?

Фарамир тоже не сводил взгляда с двоюродной сестры и шурина, то и дело подмечая и бережную нежность, и заботу. Может, и ошибся он – слюбится у этих двоих. Но что с Эйомером не сговорили – это правильно, там бы бедой обернулось. У Третьего Всадника и так невеста хорошая. Светлая, застенчивая, но сразу видно – примут ее здесь, вон как все посматривают с искренней радостью, ни у кого в глазах холода нет.

Лотириэль не могла поверить в то, что это всё не сон, что всё обошлось, что любимого никто не отнимет. И кто бы знал, как она была благодарна и Высшим, и вот этой девочке – за ее любовь к Эйомеру, за то, что и он ее любит, за то, что больно ему не сделают своим браком.

– Ремиль, – тихо спросила она, когда за столом уже возобновились разговоры, – а ты цветы любишь?

– Да, особенно лилии, – кивнула девушка с ужасом глядя на то сколько рагу в её тарелку насыпал Эйомер, ведь этого и за неделю не съесть! Ловко поменяв свою тарелку с его ещё пустой и подметив строго сведённые брови жениха, она, как ни в чём не бывало, повернулась к дочери Князя. – Они расцветают летом на берегу реки и пахнут так сладко, что хоть до ночи рядом сиди. Я даже пересадила несколько домой под окна, в тени они очень хорошо принимаются.

– Так что, привезти вам немного? – улыбнулся Имрахиль. – Я тоже их люблю, сам ухаживаю. А вот Лотириэль с розами возится. Помню, ещё молодым был, приезжал в Рохан весной, так степь цвела как ковёр самоцветный. Накопал цветов, увёз домой – не прижились… Расстроился – даже не сказать как.

– Так степные цветы нужно семенами сеять, от корневищ проку не будет, они либо однолетние, либо слишком капризные чтобы пересадку пережить, – улыбнулась Ремиль ощутив под столом лёгкое пожатие Эйомера: напоминание что он рядом и бояться нечего. – В наших степях цветут самые красивые на свете маки. Они алые, словно предвещающий ветер закат, но рвать их нет смысла – все лепестки тут же облетят. Вот их семена вы можете взять домой и посеять по весне, я помогу их собрать.

– Буду признателен! – князь улыбнулся и, чуть перегнувшись через стол, прошептал. – А рыбу эти двое уже стащили, вот, посмотрите.

– Котёнок! – проследив за его взглядом Ремиль едва не захлопала в ладоши от радости заметив рябой хвост сорванца который утащил под стол кусок жареного карпа. – Какой шустрый, прям как лисица.

– Там ещё и щенок, – улыбнулась Эйовин. – Они вместе добывали, сейчас делят.

– Как двое юношей однажды добывали последний горшочек с черничным вареньем из погреба. Тот, что постарше, поваров отвлекал, новые рецепты рассказывал, байки из воинской жизни, там все едва со смеху не попадали. А второй, помладше, в подвал через окно забрался и пробовал, в каком горшочке черничное. Со всех по ложечке. Пока нашёл – на всю жизнь варенья наелся, верно, Эйомер? – Конунг улыбался радостно и искренне. – Или вы с Тэйодредом думаете, что я не знал, почему ты сладкое не очень любишь?

– Похоже от вас многое не утаишь? – поднял на него глаза Сенешаль, удивляясь, как при такой осведомлённости о проделках с вареньем, дядя ничего не знал о Ремиль. Или ему были настолько безразличны чувства племянника, что решил не придавать значения его увлечению? – Кто же нас заложил?

– Да никто не жаловался, – вздохнул Тэйодред. – Тогда и Гримы при дворе ещё не было.

– Братишка, будешь такую дрянь за столом вспоминать… – Эйовин демонстративно сморщила носик. – Лучше мне бы тогда принесли варенье.

– А ты отказалась.

– И рыбу увели, – сочувствующе кивая, поддакнул Эйомер. – Даже не знаю каким деликатесом теперь тебя побаловать? Может маринованными огурчиками в сметанном соусе?

Глядя на нарочито расстроенную Эйовин, рассмеялись все, даже Тэйодред. И как бы не шумели за другими столами, за этим внезапно стало тепло и спокойно.

– Эйомер, ты зайдёшь ко мне после ужина? – тихо спросил Конунг.

– Разумеется, дядя, – ответил витязь удивлённо взглянув на правителя, а затем на Тэйодреда. Интересно, что такого успел наворотить брат за те пару часов, на которые они расстались на кухнях? Конечно, дурное дело не хитрое, особенно если с его сегодняшним усердием, но вот чтобы посредник понадобился в их с отцом противостоянии – это что-то новенькое. – Как только Ремиль отдыхать провожу.

Ужин закончился уже затемно, гости и сами рохиррим разошлись по покоям, а Тэйоден направился не в тронный зал, где обычно решал все вопросы, а к себе в покои. Присев за стол, он взял в руки перо и бумагу, но писать ничего не стал, покрывая лист витыми узорами и дожидаясь племянника.

Тот не заставил себя долго ждать и, проводив утомлённую невесту в опочивальню, тут же явился пред его светлые очи.

– Вы хотели поговорить, дядя?

– Присядь, – Тэйоден поднял голову. – Не поговорить. Попросить прощения. За то, что едва не натворил, что не поверил и не выслушал прежде, чем решения принимать.

– Не стоит, я благодарен уже за то, что вы изменили своё решение и позволили взять в жёны ту единственную, что мне дорога. Для меня это гораздо ценнее возникших прежде недоразумений, – в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, Эйомер остановился перед конунгом. – Хотя не спорю, мне хотелось бы знать что стало тому причиной. Меня тревожит Тэйодред, с ним явно что-то происходит, только и слова не выдавишь.

– Я знал о ней. От Гримы. Но, когда освободился от его власти, решил, что и это его наветы… Обжегшись на молоке, дуют на воду, Эйомер… А Тэйодред пытался, видимо, тебя защитить, да перестарался. Одно хорошо – Лотириэль его любит. А он всё считает, что я в его бредни о том, что он тебя к трону пускать не хочет, поверю. Да вы же роднее братьев.

– Роднее. Только если бы знал что он задумал, то не допустил бы этого и вашей ссоры. Но Тэйодред обвёл меня вокруг пальца, как мальчишку, – при одном упоминании Гнилоуста на щеках Сенешаля заиграли желваки: даже сейчас этот гнусный лжец вторгался в его жизнь, закончится ли это когда-нибудь? – Мне не ведомо возможно ли ужиться с нелюбимой. Я бы точно не смог, поэтому чувствую свою вину перед ним.

Тэйоден встал и шагнул к Эйомеру, обнимая его:

– Мальчик мой… Пойми, Тэйодред тепло относится к этой девочке, и она его любит. И уберечь его если и надо, то от самого себя. Поможешь мне?

– Разумеется – отвечая на объятья конунга и ощущая их крепкое отцовское тепло, витязь подумал о том, что, возможно, он не прав в своих суждениях о происходящем и всё ещё может быть хорошо. – Что я могу для этого сделать?

– Сначала скажи, ты ведь видел его и Лотириэль вместе? Веришь в то, что они могут парой стать? Потому что она его любит, и он добр к ней, причем ему эта доброта не в тягость.

– Со стороны кажется, что они и есть настоящая любящая пара, не знай я правды, поверил бы им. Тэйодред всегда отличался добротой, он не обидит Лотириэль, но мне бы хотелось чтобы и сам был счастлив в этом браке.

Тэйоден опустил голову:

– Другой у него нет. Но тут вопрос в том, что я знаю, как он решил поступить. И предпочту, чтобы он все-таки женился на ней.

– Дядя, вам отцовское сердце должно подсказать как вернее поступить, – попытался успокоить конунга Эйомер, разумно промолчав о том, что две его предыдущие попытки заключения брачных союзов в семье были не слишком успешными. – Уверен – вы найдёте правильное решение.

– А ты сам готов жениться? – улыбнулся Конунг.

– На Ремиль хоть сейчас.

– На Ремиль. Хорошая она у тебя, ясная. За меня пока прощения попроси, я это сам позже сделаю, когда пообвыкнется. Иди спать, Эйомер. И прошу, просто знай, что Тэйодред – мой сын, и я все сделаю, чтобы он остался жить и был счастлив.

– Поверьте, дядя, это и для меня не менее важно ведь он мой брат, – снова обнимая конунга, Эйомер склонил голову, а затем поспешил в свою спальню – день выдался слишком трудный. Правда, проходя мимо комнаты выбранной Тэйодредом для любимой, он не смог побороть искушение и заглянул туда, чтобы увидеть как спит утомлённая поездкой и волнениями девушка. Его маленький звонкий колокольчик, она была сегодня невероятно смелой и он всегда будет ценить это.

========== Глава 9. ==========

Тэйодред задремал едва ли не к утру, проснувшись от того, что слуги принесли ему наряд, взглянув на который, он едва не застонал. Праздничный, роскошный, в таком только на торжествах статуей стоять, ну ведь обручение…

Но когда он вышел в коридор, то и Эйомера застал в таком же:

– Отец решил всех гостей роскошью удивить? – воин улыбнулся брату. – Тогда спускаемся, девушкам положено позже идти, их по традиции Эйовин приведет.

– И то верно, – всё ещё удивляясь дороговизне одежды, которая была выбрана для помолвки, Сенешаль расправил манжеты белого с золотом камзола и поспешил вслед за братом к лестнице. – Давно у нас праздников не было, оттого и размах, наверное.

Гости уже стояли толпой в тронном зале, а перед ними, на возвышении – сам Конунг, Имрахиль и незнакомые Тэйодреду мужчина и женщина, явно непривычные и к сборищу людей, и к парадным одеяниям. Вот только в их лицах угадывались те же черты, что и у Ремиль. Это что же, отец и за ее родными втайне послал? Вот склонился к женщине, что-то ободряюще прошептал, улыбнулся…

– Эйомер, это родители твоей суженой?

– Верно, – удивлённо взглянув на Киорхта и Анарель, у которых только позавчера просил руки любимой, Сенешаль учтиво кивнул им, а потом, не без интереса, принялся рассматривать украшающие колонны гирлянды из полевых цветов. – Ты понимаешь что здесь происходит? Мне кажется, слишком торжественно для помолвки.

– Вообще ничего не понимаю. Только вчера отец говорил, что коротенькая церемония, быстрая – и дальше как по обычаю. Я вечером собирался на Рубеж уехать. Братишка, а отец у тебя вчера о сроках длительности помолвки не спрашивал? Мне сказал, что как ты решишь. Так сколько?

– Спрашивал, – кивнул Эйомер, припоминая давешний разговор с конунгом. – Только он спрашивал готов ли я жениться, и кажется ничего более.

– А ты что сказал? – Тэйодред приветственно кивнул своим воинам.

– Что на Ремиль хоть сейчас.

– Единый… Так мы что, на свадьбе? – сейчас лицо Тэйодреда было не то, что юным – по-детски растерянным. – Да нет, это я уже бредить начинаю.

– Хочешь сказать, это я виновник торжества? – вдохнув поглубже, Эйомер ещё раз обвёл взглядом пышно украшенный зал и нарядных гостей, особенно задерживаясь на родителях невесты, правителе и князе. – Дядя всерьёз мои слова воспринял? Нет, я только рад не ждать, но почему он тебя не предупредил? Ты тоже имеешь право голоса в таком вопросе.

– Друзья мои! – зычный голос конунга заставил всех остальных замолчать. – Сегодня я с гордостью объявляю вам о заключении брачного союза для двоих моих сыновей. Они ждали мира, чтобы заключить брак, и посему мы решили обойтись без приличествующей по обычаю помолвки. Пусть же женихи подойдут ко мне и к родителям невест за благословением!

Гости ободряюще зашумели, а Тэйодред только набрал воздуха в грудь, но, ничего не сказав, первым склонился сначала перед отцом, потом перед Имрахилем.

Второй раз за последние дни ощущая себя так, словно за спиной выросли крылья, Эйомер вслед за братом приблизился к трону и, прижав руку к груди, склонил голову. Народу в зале было слишком много, голоса сливались в рассеянный гул, а ему просто хотелось оказаться рядом со своей девочкой, успокоить её, если напугана таким быстрым развитием событий, пообещать быть таким терпеливым, насколько сумеет, просто обнять и коснуться губами высокого лба. Но всё это было уже невозможно: выпрямившись, витязь увидел, как в распахнутые высокие створки дверей вслед за цветущей улыбкой Эйовин входят две девы в белоснежных нарядах, каждая из которых своей красой способна перещеголять звёзды на ночном небосклоне, а бледностью снег. Кажется, обе невесты едва ли знали, что происходит на самом деле. Или же узнали совсем недавно.

Тэйоден жестом подозвал к себе невест, тоже получивших благословение и торопливо приблизившихся к женихам. Слова свадебного обряда звучали по обычаю со всех сторон, затихнув только для того, чтобы молодые произнесли клятвы друг другу и скрепили союз подаными кольцами и поцелуем.

– А теперь прошу всех в трапезную! – конунг улыбнулся гостям. – Начнём пир! И пусть жизнь этих семей будет мирной, долгой и счастливой!

– Слишком быстро всё происходит, ты не готова? – продолжая обнимать теперь уже свою жену, Эйомер внимательно заглянул в её круглые, как у встревоженного совёнка, глаза. – Клянусь, я не знал о решении Конунга, как и ты, но ни о чём ни капли не жалею.

– Я тоже, – смутившись от его проницательности, девушка опустила ресницы и послушно направилась к накрытым столам. – Главное, что ты со мной, и всё же я не ожидала, что всё случится так быстро.

– Не так уж и быстро, – усаживая её, усмехнулся витязь. – Была бы моя воля, ещё позавчера бы клятвами обменялись.

Тэйодред приобнимал растерявшуюся Лотириэль, шептал ей на ухо, что всё будет хорошо, что нечего бояться, что теперь они вместе, а она прижималась к нему, словно именно в этих объятиях и была защита от всего мира.

Поздравления и тосты сыпались со всех сторон, молодые едва успевали кивать и благодарить, а пир начал набирать силу. Уже и танцы пошли, а пары всё так же сидели, прижимаясь друг к другу.

– Братишки, – Эйовин тихо подошла к ним. – Надо отвести ваших жен в опочивальни. Отпустите?

– Конечно, – кивнул Эйомер, накрывая своей широкой ладонью маленькую ладошку Ремиль, стараясь этим жестом передать ей своё спокойствие и силу. Сам бы он не стал торопиться, но вот гости, разумеется, ждали того момента когда будут соблюдены все обряды и супружество станет нерушимым.

– Иди, милая, – Тэйодред улыбнулся жене. – Не бойся…

Но стоило девушкам покинуть зал, как Второй Всадник едва не побелел, сжимая губы и стараясь отвернуться от всех. Фарамир осторожно прикоснулся к его плечу:

– Тэйодред, ты здоров? Не перебрал? Может, выйдем воздухом подышать?

– Тэйодред, – проводив невесту влюблённым взглядом, Эйомер обернулся к брату и, оценив его покрывшийся испариной лоб, решил, что шурин не зря беспокоится. – Пойдём во двор, там воздух посвежее.

Воин кивнул и поднялся. На террасу они вышли все втроём, вечерний ветерок ласково холодил разгоряченные лица, а на небе вовсю сверкали звёзды.

– Красиво, – выдохнул Тэйодред, на щеки которого вернулся румянец. – Ночь будет хорошей. Поздравляю со свадьбой, братишка.

– И тебя, – кивнул Сенешаль, опираясь о дубовые перила и обдумывая, как бы вернуть ему обычно приподнятое расположение духа. – У меня, кстати, разговор имеется. Это насчёт предстоящей ночи. Поскольку ты всегда был увлечён ратными подвигами да государственными делами, а личное мимо неиспробованным проходило, то, пожалуй, мой долг сейчас состоит в том, чтобы рассказать тебе о том, чем следует заняться с невестой в брачную ночь, а то ведь начнёте наряды с тканями да рецепты обсуждать, а я племянников так и не дождусь. Так вот, когда тебя проводят к Лотириэль, ты с ней не покрой свадебного платья обсуждай, а снимай его с невесты и целуй её так, чтобы волновалась поменьше. Ещё поглаживать её можешь и слова ласковые говори почаще. Тебе, кстати, известно, как дева под сорочкой выглядит, или подробно описать?

– Нууууу, – протянул Тэйодред, задумчиво, – пожалуй, я бы Фарамира послушал. У него я хоть по жене результат вижу, а о твоих «результатах» и не слыхал. Так что говорите, гладить, как кошку по спине? И от этого дети бывают? А сколько раз надо для сына ладошкой провести?

– Вот сын или дочь ладонью точно не получатся, тут другим органом действовать нужно, однако как предварительная ласка вполне подойдёт, – стараясь подавить ухмылку от того, как закашлялся гондорец, продолжил Сенешаль. – Так вот, брат, забудь про кошек, собак и прочую живность, и лучше вспомни про инструмент в штанах, он тебе дан не только для того, чтобы в отхожие места ходить. Им ещё можно себя и жену порадовать. Только сразу не доставай, а то невеста девушка невинная, ещё смутится и всё удовольствие накроется медным тазом. С ней-то, как я с тобой, разговор точно никто провести не успел. Так вот для начала уложи её на кровать и продолжай целовать, пока не почувствуешь, что она откликается и проявляет желание тоже тебя раздеть. Вот тогда можешь приступать к самому интересному. Надеюсь, к чему именно, на пальцах объяснять не нужно?

– Чего? Медным тазом? А им зачем накрывать? – Тэйодред растерянно смотрел на брата. – Вот придумаете вы с отцом. Тот полдня талдычил, что в постели должна быть гармония… Ну ладно, достал я из кладовки этот гномий музыкальный инструмент, так он же большой! Если я его в кровать суну, да ещё медный таз добавлю – где ж я жену любить должен? На подоконнике?

– Ты главное по тазу не бей, а то половина дворца сбежится, чтобы посмотреть что у вас там происходит, – всё ещё стараясь держать серьёзный тон, посоветовал Эйомер. – Лишнее кроме невесты, подушек и перин с кровати лучше убрать. Советы Конунга от греха подальше тоже лучше забудь – у него давно было, вдруг чего путает? Так вот, девушки любят ушами, так что не забывай говорить ласковые слова, а сам тем временем можешь от белья её избавить. И аккуратным быть не забудь, а то второй раз не скоро тебя к себе подпустит.

– Да ну вас, двоих… в постель к жёнам! – не выдержал Фарамир, едва не сгибаясь пополам от хохота и уходя прочь с террасы.

Тэйодред проводил его нарочито удивлённым взглядом, но тут же улыбнулся брату:

– Думаешь, расскажет Эйовин, как ты меня учил? – в голосе витязя снова звучало то спокойное тепло, с которым он всегда обращался к родным. – Пойдём. Они ждут. Или об заклад побьемся, у кого первого «результата» ждать?

– У меня, разумеется, – без лишней скромности ухмыльнулся Эйомер. – А он, между прочим, не лыком шит. Слыхал я в Гондоре всякие слухи, так что только с сестрой и остепенился.

– Ладно, пусть у тебя будет. И это не слухи были, Эйомер, – Тэйодред улыбнулся. – Так что, иди, делай, всё равно мне за тобой не угнаться.

– Но и отставай сильно, а то придётся проверять хорошо ли проведён сегодняшний инструктаж.

– Свечку держать будешь? – хмыкнул Тэйодред. – И сколько времени дашь, прежде чем проверять придёшь? Я же старше тебя, вдруг уже и не смогу… И не встанет… А если встанет, то не спрыснет, а если спрыснет – не прорастет, а если…

– Месяц, – оборвав его жалобы на мужское здоровье, Сенешаль задумчиво потёр подбородок. – Если что, к дяде обращусь, он тебе быстро целителя найдёт.

С этими словами хлопнув брата по плечу, витязь направился к дверям.

– Поторопись, а то слухи пойдут что невеста тебя не слишком привлекает.

Тэйодред быстро догнал его и в коридор они вошли уже вместе.

– Удачи, братишка! И до встречи утром.

– Советы мои не забывай, – обернулся тот, уже направляясь к лестнице и старательно игнорируя насмешливо-понимающие взгляды так же вышедших из зала воинов. – Наверное, конспектировать нужно было. Боромир говорит чтобы ничего из памяти не терять нужно обязательно вести каждодневные записи.

– Ничего я за «писи» прятать не буду, – Тэйодред легко вбежал по лестнице.

– Вот уж постарайся попадать в цель, – пользуясь тем, что двери его спальни были ближе Эйомер приоткрыл их и, прежде чем скрыться внутри, ещё раз подмигнул брату. – Моя дочь родится первой.

========== Глава 10. ==========

Лето таяло, как мед на горячих и пушистых ломтях свежеиспеченного хлеба. Из садов доносился чуть терпковатый запах яблок, убирали зерно и уже начинали сбраживать новую медовуху. Рохан жил мирной жизнью, границы были спокойны, редкие набеги отбивались быстро, так что присутствие Тэйодреда и Эйомера на Рубежах не требовалось. Тэйоден только улыбался, втайне радуясь тому, что племянник с молодой женой решил до весны остаться здесь, в Медусельде, пока мастера полностью не закончат восстановление отцовского дома, за которым хоть и следили всё это время, но даже то, что там никто не жил, много значило.

А обе молодые пары не отрывали рук друг от друга, к ночи мужья, как бы ни были заняты, возвращались к своим супругам, а, зачастую и днём могли уйти в покои. И если от Эйомера и Ремиль Тэйоден ждал такого, то подобное поведение сына и удивляло, и радовало. Неужели влюбляется? Неужели оставил давнюю причуду за спиной? Вот все два месяца после свадьбы каждую ночь с женой…

Конунг осекся… Каждую? Без перерыва? И Эйомер тоже? Так чего молчат? Или залюбились до того, что счёт лунным дням потеряли? А на лице уже сияла радостная улыбка, которую ничем нельзя было стереть. Ну всё, сын. Не получится у тебя уехать на Рубеж, как вчера решил и объявил. Неделю ещё тут просидишь, а там целители уже не ошибутся. То-то девушки по утрам чуть бледны, да не особо к завтраку притрагиваются…

Лотириэль действительно была расстроена предстоящим отъездом мужа, но что поделать, дочь и сестра воинов, осознавала необходимость. Вот только с Ремиль своей тревогой поделилась, потому что к этой светлой девочке привязалась как к сестре, которой у нее не было.

– Через неделю хочет уехать? Это точно? А вдруг и Эйомер решит с ним отправиться? – ощущая, как от одной мысли о том, что может остаться одна, без мужа, в этом огромном, полном воинов дворце, к горлу подступает тошнота, Ремиль испуганно взглянула на ставшую подругой темноволосую дочь Князя Дол-Амрота. – Давай лучше спросим? Не хочу теряться в догадках.

Та согласно кивнула и, покинув комнату для рукоделия, девушки поспешили в сад – там несколько воинов жарили на углях свиные туши, которые должны были стать главным угощением на празднике урожая: отмечать планировали нынче вечером, с первыми звёздами.

– Эйомер, – позвала Ремиль, заприметив любимого, проверяющего, хорошо ли закреплён один из вертелов и срезающего на пробу кусочки румяного мяса, запах которого показался не слишком аппетитным, но тревожил не так сильно как собственные страхи. – Говорят, Тэйодред после праздников собирается отбыть на Рубеж? Скажи, ты ведь не едешь сейчас с ним? Я не хочу оставаться одна, мне будет плохо без тебя. И Лотириэль тоже волнуется. Может, вы нас с собой возьмёте? Есть же там комнаты, а мы не прихотливы.