Текст книги "Ошибка, которая лишила меня всего (СИ)"

Автор книги: Оксана Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

14

Но утром мне не до разборок, вместо будильника мен поднимает звонок начальника. Срываюсь на работу даже не позавтракав, все делаю на ходу. Аврал, отчет не отправлен, новые данные. Все сроки сорваны и я просто вхожу в какое-то бешенное колесо.

Три дня пролетают, как будто кто-то вырезал их из жизни и перемешал.

Работа засасывает полностью. Утром кофе, потом телефон, отчёты, таблицы, цифры, письма, снова звонки. К вечеру всё превращается в белый шум, и я сам становлюсь его частью – говорю, отвечаю, думаю, действую, не чувствуя себя. Глаза болят от монитора, в висках пульсирует от постоянного напряжения.

Дома я бываю только поздно ночью. Иногда захожу на цыпочках, чтобы не разбудить Кристину. С кухни тянет чем-то домашним, тёплым, будто детством – супом, молоком, хлебом. Мария, как всегда, старается держать дом в порядке, но по глазам видно: она на грани.

Кристина стала неспокойной, часто плачет по ночам. И всё чаще я слышу в её голосе усталость, раздражение, сдержанные слёзы.

Рита…

Рита ведёт себя тихо.

Слишком тихо.

Она словно чувствует, когда я появляюсь в доме, и исчезает. Может все таки что-то поняла после нашего последнего разговора, а теперь не может бросить Марию в таком состоянии? Мария умеет располагать к себе людей, уверен, даже такая змея как Рита не смогла бы устоять перед чарами моей жены.

Утром, когда я выхожу на работу, Рита где-то на кухне, возится с завтраком для Кристины. Вечером, когда возвращаюсь, в гостиной уже темно. Иногда слышу её приглушённый голос из детской – укачивает дочь, поёт какую-то незнакомую колыбельную, такую мягкую, будто сама тьма в ней убаюкивается.

Мария благодарна.

– Если бы не Рита, я бы, наверное, уже не выдержала, – говорит она как-то утром, наливая мне кофе. – Ребёнок плачет ночами, я не сплю, а она просто берёт её на руки и укачивает. Без слов. Как будто чувствует, что мне тяжело.

Я слушаю и не знаю, что ответить.

Иногда, когда я прихожу поздно, вижу, как Рита молча накрывает стол для Марии, ставит чашку чая, уходит в свою комнату. Всё делает спокойно, будто пытается доказать: она – часть этого дома, не угроза, не враг.

Я пытаюсь не смотреть на неё. И всё же ловлю себя на мысли, что стал меньше настораживаться. Раньше одно упоминание её имени вызывало у меня вспышку раздражения, почти страх. А теперь – ничего. Усталость слишком плотная, чтобы через неё пробиться.

На работе тоже становится только тяжелее.

Сроки поджимают, начальство давит, задачи сыплются, как град. Я живу в режиме выживания, в голове – одно: дотянуть до конца недели. Каждый день сливается с предыдущим, и уже неважно, какой сегодня день – вторник, среда или пятница. Всё одно и то же: работа, дорога, дом, тишина, короткий сон, крики Кристины.

Иногда я думаю, что всё, что было между мной и Ритой, – бред, затянувшийся кошмар. Что, может, я действительно всё выдумал, как сказал бы психотерапевт. Что никакой угрозы нет, а есть только усталость и замотанность, выжимающая из меня остатки воли.

Эти мысли пугают, но и приносят странное облегчение.

Вечером третьего дня я возвращаюсь домой ближе к полуночи.

Коридор погружён в полумрак, только маленький ночник с кухни бросает мягкое жёлтое пятно света на пол. Мария опять не спит, ждет меня, чтобы хоть минутку побыть вместе. Ладно, хоть я и устал, но я остаюсь мужем и должен быть с женой.

Вхожу на кухню, но вижу Риту в коротком, шелковом халатике, босиком, со стаканом в руке. Она поворачивается и делает вид что не слышала ка я вошел. Запахивает халатик прикрывая грудь, но через тонкую ткань отчетливо видно ее соски.

– Ты поздно…

Сердце бешено стучит, но я стараюсь не показывать эмоции. Сжимаю зубы, делаю вид, что ничего не замечаю. Прохожу к столу, наливаю себе чай. Хочу, чтобы это было как обычно – тихо, без слов.

15

– Устал? – тихо спрашивает она. Я молчу. Стараюсь сосредоточиться на чае. Рита делает шаг ближе. – Тебе тяжело, да? Позволь мне помочь, – её голос мягкий, но есть что-то в нём такое, что заставляет кровь бурлить. Она касается моего плеча, я вздрагиваю, хватаю ее за запястье, разворачиваюсь, смотрю ей прямо в глаза. Каким же я был дураком, думал, что она все поняла. Резко отталкиваю её.

– Хватит! Я думал, что мы уже все решили, – шёпотом, но с нажимом произношу я. – Этого не будет! Я женат! Я люблю свою жену.

Легкая и понимающая улыбка не сходит с лица Риты, она вновь делает шаг ко мне, пальцем касается моей груди, рисует на ней какой-то узор.

– Я все поняла, – шепчет она, гипнотизируя меня своим взглядом. Ее рука опускает ниже, скользит по животу и подбирается к ремню. Я так устал, да мне хочется разрядки, но не с ней… Я хватаю ее руку и останавливаю. – Я все сделаю тихо. Мария ни чего не узнает, если ты не будешь громко стонать, – она подносит вторую руку и быстро расстёгивает ремень. Мой член уже налился желанием и она гладит его. – Вот так…

– Хватит! – резко вскрикиваю я, чуть громче чем хотел. Толкаю Риту, она налетает на стол, падает на него. Я успеваю заметить ее зловещая улыбку, словно она наслаждается моей реакцией.

– Не надо! Хватит! – выкрикивает она и ее голос сотрясает стены. Она рвет на себе тоненькие трусики, оставляя красную полосу, задирает халатик оголяя задницу. Я стою, замерев, сердце в груди как колокол. Я не понимаю, что происходит. – Пожалуйста! Не надо!

Я отступаю назад, в полнейшем шоке

– Что… что здесь происходит?! – выдыхает Мария. Поворачиваю голову, все словно замедлилось, мне кажется я вижу как душа Марии ломается в этот момент. Она замирает, глаза расширены, взгляд полон ужаса и непонимания.

И до меня медленно начинает доходит происходящее.

Я стою с расстёгнутой ширинкой, с торчащим колом членом, а передо мной Рита прижатая к столу, в растрепанная и с разорванными трусиками.

Рита, словно ребёнок, начинает плакать.

– Он хотел меня… насильно! – голос хриплый, драматичный. – Я только хотела воды, а он на меня набросился! Мария, – Рита поднимается отдёргивает халатик, подбегает к Марии и хватает ее за руки. – Прости меня, прости! Я только хотела попить! Я не знала, что твой муж… Я думала его еще нет…

Я пытаюсь оправдаться, слова застревают в горле.

– Мария, нет, это… Это неправда! Слушай, я… – меня всего трясет, я вижу как все рушится, все что я так долго пытался сохранить. Доверие Марии кажется я слышу как она с треском разбивается, а эта боль в ее глазах, она ранит меня в самое сердце. – Это она! Она сама набросилась на меня! Сама порвала трусы! Ты же не веришь этой сумасшедшей? Ты ведь… Маш, я только тебя люблю! Маш… Машенька, – я делаю шаг к ней, но жена тут же отступает назад. – Маш, Маш, послушай! Это уже не первый раз…

– Да, он уже пытался, но я тогда жестко обозначила и думала что на этом все кончено. Старалась не показываться ему на глаза, – стонет на перебой Рита.

– Сука! – цежу я сквозь зубы, хочу броситься и убить ее прямо здесь, делаю шаг, но Мария закрывает Риту собой.

– Он угрожал, что если я расскажу, то… – голос Риты срывается как же она реалистично играет, а эти слезы…

– Маш, Маш, это все не правда. Послушай меня. Прошу.

Смотрю на свою жену и вижу как она ломается, шок, испуг, сменяет что-то жестокое, хладнокровие. Она с каменным лицом сморит на меня и качает головой. Я делаю шаг, но Мария взглядом останавливает меня. Меня пугает ее металлический взгляд.

– Сейчас ты соберёшь вещи и уберешься из дома.

– Маш, ты серьезно? Ты поверишь этой суке? Да ты даже не знаешь ее!

Я не верю, что моя жена с которой я столько лет, сейчас верит женщине которую знает не больше недели.

– Убирайся, – Маша качает головой резко разворачивается и уходит из комнаты.

Рита продолжает рыдать, пока Мария не скрывается из вида, а затем поднимает голову и смотрит на меня в победоносной улыбкой. Я готов разорвать ее, но не сейчас, сейчас мне нужно разобраться с женой, убедить ее и рассказать всю правду!

Я иду следом за Марией.

– Маш, подожди. Я все объясню!

16

Я забегаю следом за Марией в спальню. По её щекам текут слёзы; она хватает чемодан и начинает собирать мои вещи, скидывая их без разбору.

Делаю шаг вперёд, чтобы она поняла, что я не несу ей угрозы.

– Мария, послушай! Я должен рассказать тебе всё, – говорю я. Это сложнее, чем я думал: даже понимая неизбежность, не могу в этом признаться. Глубоко вдыхаю, но Мария даже не слушает – рыдает и кидает мои вещи. Понимаю, что так разговор не получится; если я уйду, Рита тоже должна покинуть этот дом вслед за мной.

– Послушай! – кричу я и хватаю Марию за запястья, лёгонько встряхиваю, чтобы привести её в себя.

– Ты… ты предал меня! Нашу семью! Нашу дочь! Ты… ты мне омерзителен! – Мария плюёт мне в лицо. Я знаю, что заслужил это; она говорит правду.

– Да, я слабый, я ничтожество, я предатель! – говорю я. – Но я не насильник! Да мне проще снять шлюху. Ты правда думаешь, что я прихожу так поздно домой, весь без сил, чтобы попытаться изнасиловать эту…? Если бы я так хотел кого-то трахнуть, я бы заплатил, чтобы ты не узнала! – На секунду в глазах Марии появляется сомнение; её попытки вырваться прекращаются, она растерянно замирает. Наконец я поймал её внимание и могу продолжить. Отпускаю запястье жены. – Я изменил тебе, но не сейчас.

Боль в глазах Марии ранит сильней любого клинка в самое сердце.

– Когда? – сухо произносит она, смотря в стену, словно она не здесь. – С кем?

– Это было… – я задыхаюсь, мне плохо я не хочу этого говорит, но другого варианта у меня нет. –

Восемь месяцев назад… И почти столько же и продлилось. И это была Рита,

–

Мария поднимает на меня глаза, я готов ползать перед ней, она все что у меня есть. Единственное ради чего я живу.

– То есть ты спал с ней восемь месяцев… Все восемь месяцев, в месяцы в которые я носила твоего ребёнка? Бегала по клиникам? А потом приходил домой как ни в чем не бывало и обнимал меня, целовал и говорил что любишь?

– Я люблю! Только тебя люблю!

– А потом… А потом, даже целовал нашу дочь, губами которыми целовал свою любовницу? Ты притаскивал эту грязь к нам домой?

– Блядь, Маша, прости, прошу. Тогда все так навалилось… Ты беременна, этот чертов запрет, на работе завал…

– Ты меня винишь? Это я виновата, что ты не смог ради своего ребенка член в штанах подержать?

– Маш, я знаю, что виноват. Я только прошу прости меня. Я бы все изменил если бы мог! Я хочу чтобы ты мне поверила, Рита не та за кого себя выдает! Она шлюха, она тебя обманывает! Она сама на меня накидывалась, даже в душ ко мне залазила! Если ты не хочешь меня видеть, я понимаю, но только прошу не оставляй Риту рядом! Она опасна!

Шум раздается за моей спиной, Мария смотрит в сторону дверей и я медленно поворачиваюсь. Рита стоит в дверях.

– Я не опасна для Марии и для Кристины, – гордо заявляет она. – Это я разорвала наши отношения, после того как познакомилась с тобой Маш. Он мне говорил, что ты страшное, вечно злая постоянно его пилишь, а потом все так получилось… И я оказалась у вас дома… Но он не давал мне прохода, постоянно приставал, я пыталась поставить точку, но… Дошло до этого…

– Замолчи сука! – не выдерживаю я и поворачиваюсь в Маше. – Маш, это не правда! Я клянусь тебе, – падаю перед ней на колени, слёзы выступают на глазах. Маша делает шаг назад и качает головой. – Маш. Прошу, только не верь ей. Я говорю тебе правду! Она одержима! Она чокнутая! Сумасшедшая! Ее нельзя оставляет рядом с нашей дочерью!

– С моей дочерью! – обрывает меня Маша.

– Маш, ты же не поверишь ему. Он спал со мной восемь месяцев, обманывал и тебя и меня, – Рита плачет и я не выдерживаю, все что я хочу чтобы она заткнулась. Вскакиваю и хватаю ее за горло прижимаю к стене и начинаю душить.

– Сдохни, тварь! – я вижу как лицо краснеет, глаза наливаются кровью, вены выступают на лицо. Но тут чувствую удар по спине.

– Оставь ее в покое! – Машин крик прорезает воздух, и рука сама разжимается. Я стою, ладонь сжата в воздухе, сердце как молот.

Мария бросается к нам, в лицо её – смесь ужаса и ярости; она отталкивает меня от Риты, встает на ее защиту. Рита рыдает ещё громче, цепляясь за край халата, как будто это её единственная защита.

Я понимаю, что за секунду всё вышло из-под контроля. В груди что-то рвётся. Руки дрожат. Пытаюсь сказать что‑то в оправдание, но слова слипаются.

– Ты что делаешь? – шипит Мария, и в голосе слышится стальной конец, от которого стынет кровь. – Убери руки! Прочь от неё! – Я подхожу к Марии, хочу взять её за руки, удержать, объяснить, но только слышу её:– Убирайся! Убирайся сейчас же! Не смей даже смотреть на меня!

Она толкает меня с такой силой, что я теряю равновесие и падаю на колени. На миг перед глазами мелькает образ Кристины – её пухлые щёки, мирное дыхание.

– Послушай меня, – реву я. – Я говорил! Я сказал тебе всю правду! Я не… – слова вырываются хрипло и бессвязно. – Я пытался остановиться. Я сказал ей, что всё кончено. Это была ошибка, ошибка, и я хочу исправить это!

Мария смотрит на меня, и в её взгляде больше нет сомнения – есть только окончательное решение. Она делает шаг сторону чемодана и подпинывает его ко мне.

– Ты сделал свой выбор, – слышу я её голос, и он холоднее чем лед. – Ты сделал его сам.

Я пытаюсь встать, но ноги – как ватные. В ушах гудит. Хочется кричать, а выходит только жалкая отрыжка слов. Рита смахивает слёзы пальцем, смотрит на меня, взгляд её скользит по телу так, словно хочет убедиться, что я жив, что я уязвим. Это взгляд победителя.

– Уходи, – слышу я, и в этом слове нет ни мольбы, ни просьбы. Это приговор.

Я тянусь за чемоданом. Рука дрожит, пальцы еле держат ручку.

– Я могу объяснить. Я могу всё рассказать. Я готов уйти. Я просто прошу тебя – подумай, она не твой друг, – пробую ещё раз, хотя понимаю бессмысленность.

Но Мария не слушает. Она холодно смотрит пока я выхожу, следует за мной в прихожую, чтобы убедится что я покину наш дом. Смотрю с надеждой, но встречаю в глазах любимой жены только холод и сталь. Открываю дверь и медленно выхожу, слышу как за моей спиной щелкает замок. Я думаю, что Рита безопасна для Марии теперь, она долго не задержится в этом доме, поняв что победила, лишила меня всего. Снаружи коридора темно; люди, наверное, слышат, но не вмешиваются. Я стою на лестнице, с чемоданом в руках, слушаю, как за дверью плачет Мария; звуки оттуда сжимают мне грудь.

17

Я выхожу, но прежде чем уехать я должен убедиться, что Рите достаточно того, что Мария выгнала меня, что она отступится от моей семьи. Жду её у подъезда. Двор пуст, и я будто сам с этим чёртовым домом дышу в унисон.

Дверь хлопает. Рита выходит, катя за собой чемодан с вещами. Спокойная. Улыбается, будто мы с ней случайно пересеклись в магазине. И у меня что-то щелкает.

– Сука! – хватаю ее за пуховик и прижимаю к двери. Но в ее глазах нет испуга, наоборот они блестят, будто Рита ждала именно этой сцены. – Что тебе нужно? – я срываюсь. – Что тебе, чёрт возьми, надо?! Ты забрала у меня всё! Всё, слышишь?! У меня больше нет семьи, нет дома, нет сна, нет покоя! Ты довольна?! – Она молчит. Только смотрит и улыбается. – Проваливай! Ты добилась своего! Ты хотела отомстить? У тебя получилась! Теперь просто оставь нас мою семью в покое! Не смей подходить к Марии. К ребёнку. Ко мне. Если я тебя ещё раз увижу рядом – клянусь, пожалеешь.

– Кирилл, – говорит тихо, почти ласково. – Ты просто устал. Я же вижу. Всё рухнуло, потому что ты не понимал что это не твоё. – Она тянет к моему лицу руку, пальцы дрожат, но в глазах – восторг, не страх. – Теперь у тебя есть я. Мы можем начать заново. Только ты и я!

– Ты больная, – выдыхаю и отпускаю, понимая что с ней бороться просто не возможно, любое мое слово она толкует так как хочет.

– Нет. Я просто люблю. Сильно. По-настоящему. Так, как Мария не смогла. Она же тебя не поняла, не защитила, не простила. А я могу. Я умею прощать. Я ждала тебя, Кирилл. Мы теперь семья.

Меня передёргивает. Я не могу поверить, что слышу это.

– Ты... – я качаю головой. – Ты даже не понимаешь, что делаешь. Это не любовь. Это одержимость… Ты совсем башкой тронулась!

Она смеётся тихо, будто я сказал что-то глупое.

– Всё равно ты вернёшься. Потому что я – твоя, а ты – мой.

Я чувствую, как сжимается горло, как руки дрожат. Хочется просто исчезнуть, испариться, не видеть этих глаз, не слышать её голоса. Я сожалею о каждой минуте проведенной с ней.

– Держись подальше от Марии, – говорю, глядя прямо в глаза. – Иначе я сделаю всё, чтобы тебя остановить. Любой ценой.

Я разворачиваюсь. Не оглядываюсь. Иду к машине. Сажусь в салон, закрываю дверь, завожу двигатель. Руки дрожат. Сердце колотится, будто я пробежал километр.

Смотрю в зеркало – она всё ещё там. Маленькая, неподвижная, но теперь я знаю – на что она способна и этот облик лишь иллюзия.

***

Мне пришлось снять квартиру в двух кварталах от нашего дома. Иногда выхожу на улицу, чтобы увидеть Машу и Кристину, когда они гуляют во дворе. Стою в тени деревьев или за припаркованной машиной – стараюсь не попадаться на глаза. Вид их вместе тёплый и болезненный одновременно: Машины волосы развеваются на ветру.

Риты рядом нет. Как будто её не было вовсе. Иногда ловлю себя на мысли, что она исчезла, растворилась в воздухе, но сердце всё равно сжимается от тревоги. Каждое утро я просыпаюсь с чувством, что что‑то может случиться, что Рита вернётся. Но её нет. И это даёт мне слабую надежду.

Я проверяю новости, соцсети, поисковые базы – даже легальное досье. И вдруг нахожу: Рита на самом деле – Анжела Кремлева. Оказывается, она лечилась в психиатрической клинике, диагноз – мания преследования, усиленная паранойя и склонность к навязчивым действиям. Вся моя кровь стынет. Всё становится на свои места: её преследования, умение проникать в жизнь чужих людей, то, как она завоёвывала доверие и одновременно создавалась угроза.

Я сжимаю кулаки, снова проверяю телефон: ни звонков, ни сообщений от неё. Похоже, она действительно ушла. Я начинаю медленно дышать, как будто выдохнув целую бурю.

Но надежда – хрупкая вещь. Машу я вижу каждый день, но не спешу приближаться. Я хочу убедиться, что Рита окончательно исчезла, что я не окажусь перед лицом той же угрозы снова и не подвергну опасности Машу и Кристину.

Каждый вечер, возвращаясь в свою маленькую квартиру, я ощущаю пустоту, но не страх. Вместо него – тяжесть сожаления. Я слежу за своей совестью так же строго, как за тем, чтобы Рита не появилась внезапно. Моя жизнь пока держится на одной мысли: не повторять ошибок, пока всё окончательно не утихнет.

Я погрузился в работу, оправляю почти все деньги Маше, чтобы она ни в чем не нуждалась и все жду когда она мне позвонит. Так проходит почти месяц, но надежда не гаснет, Маша так и не подала на развод, а значит у меня есть еще шанс, это значит что она не готова меня отпустить, так же как и я ее. Я знал, что наша любовь сильнее всего, и вот посреди рабочего дня экран моего телефона загорается и на экране «Любимая жена», все тело накрывает теплой волной. Я хватаю мобильник, принимаю вызов.

– Маша, – выдыхаю я. – Как я раз, что ты позвонила. – Но в трубке тишина, слишком долгая, а затем я слышу всхлипы. – Маша? – сердце с тревогой ускоряет темп, я даже встаю из-за стола что-то почувствовав, словно готов сорваться, только дайте мне отмашку. – Что-то случилось? – она дальше продолжает рыдать, все сильней и сильней, пока рыдание не превращаются в холодный смех, который я сразу же узнаю. – Рита…

– Привет, – слышу голос Риты. Он звучит как карикатура на заботу, слишком мягко, слишком уверенно. – Это я. Ты где? Когда приедешь домой?

Мозг отказывается принять происходящее. «Она в квартире», – мысль врезается в голову. Я представляю коридор, кухню, нашу гостиную – и вдруг всё это оказывается чужим.

– Что ты наделала? – выдавливаю, не скрывая паники. – Где Мария? Что с Кристиной?

На другом конце мгновение тишина, а потом она отвечает так, будто говорит о погоде:

– Они здесь, со мной. Мы теперь семья, не так ли? Ты ведь говорил, что любишь меня. Я – твой дом. Ты скоро придёшь?

Горло сжимается. Кажется, я слышу, как в квартире шуршат предметы, давящиеся всхлипы ребенка. Я вскакиваю, не думая ни о чём, лишь одно: добежать до них.

– Отпусти их! – рдяно кричу в трубку. – Иначе я вызываю полицию!

Рита тихо смеётся, в её смехе – что‑то безумное.

– Полиция? – повторяет она. – А ты придёшь домой? Мы просто ждём тебя. Ты же не бросишь нас, правда?

– Мария, если ты можешь говорить – скажи хоть слово, – шепчу, уже почти умоляю.

– Кирилл… помоги… – слышу только тихий голос Марии, заплетающийся между рыданиями

– Не мешай ей, – шипит Рита в трубку, и в голосе её – командный тон. – Она напугана. Я её успокаиваю.

Я пытаюсь собрать мысли, выдавить разумные слова, которые могли бы убедить, уговорить, запугать – хоть что‑то. Ничего не работает.

– Если ты не отпустишь их сейчас же, – говорю я, и в голосе я чувствую, как дрожит собственный голос, – я приеду. Я уже еду. Только не трогай их!

– Хорошо, – отвечает она слишком легко. – Приходи. Мы тебя ждём. Ты ведь обещал прийти домой.