Текст книги "О речевой коммуникации в судебной практике"
Автор книги: Оксана Красовская
Жанр:
Юриспруденция
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
На этой процессуальной стадии стороны могут выступить с дополнительными объяснениями, которые предусмотрены для получения как можно более полной информации о правовом конфликте. Дополнительные объяснения – это возможность сделать последнее замечание до подведения итогов в споре, до произнесения заключительной речи.
С. Исследование материалов закончено. Какие будут дополнения? (после паузы). Есть дополнения?
И. Да. Я хочу сказать о потере мною денежных средств. Ответчик так и не указал, какие денежные средства я потеряла, находящиеся на счету банка «Аваль». Это заявление не соответствует действительности, так как во всех бухгалтерских документах эти средства были проведены. Сумма процентов по этому вкладу действительно не была включена в отчет за 2001 год. Но эта ошибка была исправлена в соответствии с требованиями бухгалтерских стандартов. Руководитель не усмотрел моей вины в этой ошибке, о чем свидетельствует отсутствие приказа о возмещении мною материального ущерба. Среди приобщенных им документов этого приказа нет.
Дополнительные объяснения, также как и объяснения при исследовании доказательств, носят частный характер. В приведенном примере истица опровергает только один из аргументов ответчика, с помощью которых он обосновывает правильность ее увольнения.
Очевидно, необходимость «попутной» реакции предусмотреть можно не всегда. Поэтому дополнительные объяснения, в отличие от «основных» судебных речей, чаще всего осуществляются как неподготовленное и к тому же спонтанное[56]56
О разграничении терминов «неподготовленный» и «спонтанный» см. в работе: Земская Е.А. Разновидности городской устной речи и задачи их изучения // Е.А. Земская. Язык как деятельность: Морфема. Слово. Речь. М., 2004. С. 250.
[Закрыть] выступление.
Процессуальные участники, которые хорошо знают свои речевые полномочия и занимают активную, наступательную позицию в деле, стремясь «переговорить», «переаргументировать» оппонента, как правило, сами требуют дополнительного выступления такими фразами, как: Можно мне дополнить? Яхочу сделать дополнение.
Пассивным участникам судебного разбирательства судьи обычно не предлагают воспользоваться возможностью дать дополнительные объяснения. Однако если вы ждете такого выступления, а суд решил его «пропустить», следует настоять на нем: у вас есть процессуальное право его инициировать.
Судебные пренияЭто заключительная часть судебного разбирательства, после которой суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения, и последняя процессуальная возможность для сторон отстоять их позицию в правовом конфликте.
Однако непрофессиональные участники процесса чаще всего не используют эту возможность. Судьи, принимая меры к организации этой процессуальной стадии, либо задают сторонам наводящие вопросы: О чем просите суд? Удовлетворить ваши исковые требования/требования истца?и т. п., либо предлагают следовать указанию: В прениях просят. Таким образом судебные дебаты сводятся к поочередному произнесению процессуальными участниками стереотипных фраз, которые уже звучали в объяснениях:
(Дело слушается в апелляционном суде)
С. (обращаясь к О.). Слушаем вас, М., в прениях.
И. (молчит).
С. Что вы просите?
И. Я уже не знаю, что еще можно говорить.
С. В прениях уже говорят, что вы просите нас сделать.
И. Прошу удовлетворить мою апелляционную жалобу.
С. Ответчик, о чем вы просите суд?
О. Прошу М. в удовлетворении жалобы отказать.
Как свидетельствует судебная практика, стороны, плохо информированные о процессе, особенно немногословны в прениях. И причин этому несколько. Во-первых, требования к содержанию и структуре прений в законе не разработаны. Во-вторых, к их началу конфликт оказывается разобранным по косточкам. Поэтому, получив в прениях время для выступления, процессуальные участники «не знают, что еще можно говорить».
В прениях процессуальным участникам предоставляется как минимум две возможности для последнего обоснования своей позиции: это обстоятельная речь и краткое выступление, условно именуемое в процессуальном законе репликой[57]57
Условность этого наименования связана с тем, что все выступления процессуальных участников можно считать репликами, которые отличаются друг от друга объемом, степенью заданности, подготовленности и нек. др. параметрами.
[Закрыть].
Монологическое выступление в прениях содержательно отличается от объяснений сторон, даваемых в начале судебного разбирательства дела. Основная цель выступления в прениях – подведение итогов разбирательства. В процессуальной литературе отмечается, что в итоговых выступлениях стороны должны вновь обосновать занимаемые в споре позиции, но теперь уже с опорой на собранные и исследованные доказательства, и высказать свои соображения (т. е. просьбы) относительно разрешения дела[58]58
См., например: Авилина И.В. Как защитить свое право в суде. М., 1991. С. 55.
[Закрыть]. Ср. соответствующий пример: О. Я прошу истице отказать в удовлетворении ее исковых требований – возмещении материального и морального вреда из-за того, что моя корова ей якобы нанесла телесные повреждения. 3. так и не смогла доказать, ударила ли ее моя корова. Таких справок в дело она не предоставила. 3. грипповала, была у невропатолога, принимала препараты, которые, возможно, и повлияли на ее самочувствие. Кроме того, прошу суд учесть, что показания 3. противоречивые. Она изменила свои показания. А свидетели отказались подтверждать, что 3. ударила моя корова. Поэтому, Ваша честь, еще раз повторяю: прошу отказать 3. в удовлетворении ее исковых требований, так как считаю их надуманными и необоснованными.
Поскольку в идеале выступления в прениях должны включать в себя анализ не только собранных доказательств, но и позицию противоположной стороны, судебные юристы советуют итоговые выступления поручать адвокату. Если такой возможности нет, следует самому разобраться, что можно считать доказательствами в судебной деятельности, что входит в предмет доказывания для истца и ответчика, что представляют собой исследование и оценка судебных доказательств и многое другое[59]59
См., например: Власов А.А. Особенности доказывания в судопроизводстве. М., 2004; Звягинцева Л.М., Илюхина М.А., Решетникова И.В. Доказывание в судебной практике по гражданским делам. М., 1999.
[Закрыть].
Реплика, т. е. краткое выступление, предусмотрена в процессуальном регламенте как средство естественного мгновенного реагирования на кульминационную речь оппонента. Реплика может быть продумана заранее, но окончательно формируется на самом заседании – как реакция на предшествующее выступление, как речь-отпор позиции противоположной стороны. Реплика – это потенциальное, а не обязательное выступление сторон в прениях. Правом на нее юристы советуют пользоваться только в случае необходимости, а не для перебранки с противником. Такой необходимостью может быть восполнение существенного пробела в собственной заключительной речи, а также выражение несогласия с итоговыми рассуждениями оппонента.
Приведу пример неудачного использования реплики процессуальным участником:
(Из дела по жалобе на неправомерные действия работников ГАИ, которые отказали 3. в регистрации купленного им автомобиля)
С. К прениям переходим. 3., что просите?
3. Поставить автомобиль на учет.
С. (обращаясь к ПГО.). Что вы просите?
ПГО. На основании постановления Кабинета министров транспортные средства с уничтоженными и поддельными номерами регистрации не подлежат, а номер автомобиля 3. принадлежит к числу таковых, прошу не удовлетворять его жалобу.
3. Можно мне добавить?
С. У вас реплика? Ну давайте.
3. Интересно, а как же я могу пользоваться автомобилем? Купил – и не могу поставить на учет. Это просто издевательство какое-то.
С. Так, 3., хватит. Мы уже это слышали. По сути будете что-то говорить?
Совершенно очевидно, что реплика, отклоняемая судом, носит характер эмоционального выпада, недопустимого в судебном состязании.
А вот пример реплики, принимаемой судом:
(Из дела о восстановлении на работе, выплате заработной платы и возмещении морального вреда)
С. (после выступления в прениях О. и его представителей). Реплики будут?
ПИ. Да.
С. Слушаем вас.
ПИ. Ответчик в своем выступлении отметил, что истица ничем не подтвердила перенесенные страдания. Поэтому я хочу обратить внимание на следующее. Законодательство, которое регулирует применение механизма возмещения морального вреда, не является совершенным. В юридической литературе подчеркивается, что право определять границы своих требований должно принадлежать самому потерпевшему. Он сам может определить эквивалент своих страданий. Но в любом случае моральный вред не имеет точного материального выражения. Поэтому при любой форме возмещения его И., которая была незаконно уволена, возмещение будет только частичным.
В этом фрагменте реплика представителя истицы содержит в себе не эмоциональное, а логическое несогласие с позицией оппонента и потому – несмотря на ее протяженность – не отвергается судьей.
В рамках судебных прений действуют те же правила организации судебного диалога, на которые я обращала внимание ранее – в соответствующем разделе книги: процессуальные участники по предложению или с разрешения председательствующего выступают в определенной последовательности, которая оговаривается в законе; нерелевантные, оскорбительные суждения судом отводятся.
В чем же заключается состязательное начало судебных дебатов? В равных процессуальных возможностях для сторон дать свое толкование фактам, содержащимся в деле, и поочередно парировать доводы друг друга.
Итак, жанровая система судебной коммуникации включает в себя разнообразные речевые формы – от спонтанных реплик-замечаний до основательных выступлений, которые требуют тщательной подготовки.
Практически все жанры, которые приходится исполнять процессуальным участникам, встречаются и в других сферах нашей жизни. Кому из нас не доводилось обращаться с официальной просьбой в ту или иную инстанцию? Сколько раз в день мы задаем вопросы и отвечаем на них? Найдется ли среди читателей этой книги человек, который никогда ничего не объяснял, ни о чем не рассказывал, никому не возражал и ни с кем не спорил? Вряд ли. Но в процессуальной среде эти речевые формы выполняют другие – специфические функции. И их текстовые реализации поэтому специфичны.
Требования к судебно-процессуальным жанрам содержатся в законе или живут в судебной традиции.
Закончу этот раздел мыслью, с которой его начинала. Знание жанровых конвенций, сложившихся в процессуальной деятельности, делает участие в ней более уверенным и успешным.
Судебное разбирательство как конфликтный дискурс
Стало быть, «правовая ситуация» – сложное жизненное обстоятельство, особый «поворот» в делах и событиях. Это и события, затрагивающие жизнь общества в целом (такие, как само вхождение данного сообщества в условия цивилизации, переход от одной эпохи к другой). Это и конкретные обстоятельства нашей жизни – столкновение интересов и страстей, казус, не поддающийся простому разрешению на основе одних лишь представлений о морали, принятых в данном круге людей обыкновений, словом – то, что уже в юридической сфере образует «дело». Как правило, это конфликт или положение во взаимоотношениях людей, грозящее конфликтом, с внешней стороны по большей части – спор, сшибка интересов, страстей, соперничество мнений и намерений. Причем в условиях цивилизации, когда волей и страстями людей начинают руководить жесткие индивидуальные интересы, особенно те, которые выражают императивы власти, собственности и идеологии, такого рода конфликтные ситуации становятся постоянно существующей средой.
Суд – это сфера конфликтной коммуникации, причем обращение людей в суд означает расширение и укрупнение конфликта между ними. Расширяются его временные и пространственные рамки: один и тот же спор может годами рассматриваться в судах разных инстанций. Увеличивается количество его участников: в правовом конфликте, как известно, кроме судьи и противоборствующих сторон, могут участвовать их представители, а также свидетели, эксперты, переводчики и некоторые другие лица; на открытых судебных заседаниях может присутствовать публика.
Конфликтанты идут на это, когда спорная проблема имеет для них чрезвычайное значение, когда, как говорят психологи, материальная и моральная «цена» конфликта меньше «цены» выхода из него[61]61
Конфликтология / Под ред. А.С. Кармина. СПб., 2001. С. 54–55.
[Закрыть].
Не удивительно поэтому, что «правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности (выделено мной. – O.K.)» (ст. 12 ГПК РФ; ст. 10 ГПКУ). Ее суть – в возможности для каждой стороны активно и в равных условиях спорить, отстаивать свою позицию, излагать основания своих требований или возражений, давать свое толкование фактам и т. п. Потенциал состязательности создают многие факторы, в том числе симметричность судебной процедуры, т. е. гарантированная возможность сторонам поочередно совершать одно и то же процессуальное действие, а также процессуальная информированность сторон, справедливость судей.
Таким образом, характер речевого взаимодействия в суде спорный.
Правовой спор представляет собой ту сложную последовательность действий, которая требует стратегического управления[62]62
Ср.: «Обычно к стратегиям и тактикам прибегают, как только последовательность действий становится сложной, а также в тех случаях, когда промежуточные этапы невозможно запланировать заранее, например в связи с отсутствием информации» (см.: Дейк ван Т.А. Когнитивные и речевые стратегии выражения этнических предубеждений // Т.А. Дейк ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989).
[Закрыть]. Ср. мнение психологов: «Осуществлять прогнозирование в конфликтной деятельности необходимо постоянно, это позволит упредить оппонента, захватить инициативу. <…> Контроль как психологическая составляющая конфликтной деятельности также осуществляется практически постоянно и охватывает все ее сферы»[63]63
Богданов Е.Н., Зазыкин В.Т. Психология личности в конфликте. СПб., 2004. С. 104.
[Закрыть]. Приведу еще одно замечание конфликтологов: «Очевидно, что эффективное решение проблемы, приведшей к конфликтной ситуации, требует от каждого субъекта ясного представления об общей природе и специфике данного типа конфликтов, осмысленного стиля поведения (курсив мой. – О. К), выбранного с учетом стилей, используемых другими сторонами»[64]64
Ворожейкин И.Е., Кибанов А.Я., Захаров Д.К. Конфликтология. М., 2004. С. 131.
[Закрыть].
Мысль о принадлежности судебного разбирательства к стратегически релевантным ситуациям подтверждается существованием работ, в которых гражданский процесс подвергается тщательному стратегическому анализу. Например, В.М. Кравчук выделяет и описывает такие «дробные» процессуальные тактики, как тактики работы с судом, противоположной стороной и другими участниками процесса; тактики «нападения» на оппонента, защиты от иска и некоторые другие[65]65
См.: Кравчук В.М. Стратепя i тактика цившьного процесу // Зразки процесуальних докуменмв. Стратепя i тактика цившьного процесу. К., 2002. С. 262–343.
[Закрыть].
Осмысленное и целенаправленное отношение к судебному разбирательству делает его протекание более организованным и по-настоящему состязательным. Чтобы прогнозировать речевую деятельность, необходимо иметь представление о той ситуации, в рамках которой она будет осуществляться. Ср. соответствующие реплики: (реакция С. на ходатайство И. о вступлении в дело нового представителя) Ей не надо знакомиться с делом?', И. (в деле, которое повторно начинает рассматриваться в районном суде) Ваша честь, я хотела, чтобы… вы объяснили, у нас продолжается заседание или новое. Информация для выработки стратегии также берется из «предыдущих локальных шагов» (Т.А. ван Дейк) коммуникантов: ПИ. (после предоставления О. суду ряда документов, затребованных на предыдущем судебном заседании) В связи с предоставленными документами нам необходимо время, чтобы мы увеличили исковые требования, а также их изучить.
Выделим стратегии и тактики, типичные для речевого поведения конфликтантов в суде.
О терминах «стратегия» и «тактика» можно сказать, что они уже прижились в лингвистической литературе по коммуникации и риторике. Их единого понимания лингвисты не выработали. Данные толковых словарей указывают, что термины «стратегия» и «тактика», первоначально «привязанные» к военной среде, в речевом материале логично использовать для обозначения общего плана коммуникации и конкретных приемов (ходов или шагов) его реализации[66]66
Ср.: Стратегия – «паука о ведении войны, искусство ведения войны», «искусство руководства общественной и политической борьбой»; тактика – «искусство подготовки и ведения боя, а также наука о ведении боя», «совокупность средств и приемов общественной и политической борьбы, способов достижения цели» (см.: Крысин Л.П. Толковый словарь иностранных слов. М., 2005).
[Закрыть].
Что следует понимать под планом коммуникации? План, который определяет общий стиль взаимодействия, допустимые и недопустимые тактические ходы. Ср. рассуждения Т.А. ван Дейка: «Например, участник речевого взаимодействия может иметь общую стратегию быть добрым или вежливым, и она будет влиять на каждый ход в некоторой последовательности действий»[67]67
Там же. С. 273.
[Закрыть].
Воспользуемся выводами психологов, которые, изучая взаимодействие людей в конфликте[68]68
Заметный всплеск исследовательского интереса к феномену конфликтного поведения отчасти связан с утверждением мнения о том, что конфликт – неизбежная форма человеческого взаимодействия. Это потребовало интеграции различных знаний о конфликтах и привело к формированию новой науки – конфликтологии.
[Закрыть], пришли к следующему выводу: «Конфликтующие стороны, независимо от вида конфликта, количества его участников и их интеллектуального статуса, действуют примерно по одним и тем же схемам, используют одни и те же тактики и приемы конфликтного противоборства, причем, что самое интересное, в строго определенной последовательности. Это обусловлено тем, что доминирующие у участников конфликта негативные психические состояния (в основном сильные стрессы) специфическим образом «однонаправленно» влияют на протекание психических процессов, механизмы сравнения и даже интеллектуальную деятельность. Отсюда и известная стереотипность поведения»[69]69
См.: Богданов Е.Н., Зазыкин В.Г. Указ. соч. С. 8.
[Закрыть].
Одной из самых популярных и широко используемых в бизнесе и переговорной сфере является концепция Томаса – Киллмена, в которой выделяются пять основных стратегий поведения человека в конфликтной ситуации (в психологической литературе их также именуют направлениями, линиями, формами и стилями поведения). Это: 1) соперничество; 2) сотрудничество; 3) компромисс; 4) приспособление; 5) избегание. Основанием для их выделения является соотношение между степенью настойчивости и уступчивости поведения конфликтантов[70]70
Подробно с концепцией Томаса – Киллмена можно познакомиться в любом пособии по конфликтологии, а также в недавно вышедшем словаре: Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Словарь конфликтолога. СПб., 2006.
[Закрыть].
Некоторые психологи считают, что не все формы поведения в конфликте, представленные в рассматриваемой концепции, можно обсуждать как стратегии. Например, по мнению Б.И. Хасана, избегание, приспособление и компромисс не содержат целевых установок, связанных с собственно противоречием: «Это позволяет отнести их к тактикам поведения в конфликте, поскольку они способствуют не столько разрешению, сколько разрешанию, т. е. определенному способу организации процесса. Можно рассматривать эти формы поведения как реактивные по отношению к факту конфликта в целом, а не стратегии участников, реализуемые для разрешения. Мы считаем важным подчеркнуть, что, если в конфликте нет субъекта, ставящего цели разрешения, вообще невозможно обсуждать вопрос о стратегичности поведения»[71]71
11 Хасан Б.И. Конструктивная психология конфликта. СПб., 2003. С. 96.
[Закрыть].
По моему мнению, стратегия поведения человека в конфликте не обязательно связана с его разрешением, т. е. с устранением противоречия. Она может быть направлена на завершение конфликта, т. е. на его прекращение, не связанное с устранением разногласия. При этом план конфликтной коммуникации осознается далеко не каждым участником конфликта.
Итак, под стратегией поведения человека в конфликте будем понимать план коммуникации, который направлен на разрешение или завершение спора.
Рассмотрим, какие речевые тактики способствуют реализации стратегий Томаса – Киллмена в правовом конфликте. Их именами в нашем материале будут имена соответствующих им речевых поступков[72]72
12 Оставляя в стороне анализ существующих в лингвистической науке классификаций стратегий и тактик, отмечу только, что описываемые здесь речевые ходы являются в первую очередь прагматическими, так как определяют характер взаимодействия процессуальных оппонентов и течение конфликта. Читателю, заинтересовавшемуся вопросом стратегического управления речью, порекомендую еще две известные лингвистические работы: Демьяшов В.З. Конвенции, правила и стратегии общения (интерпретирующий подход к коммуникации) // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1982. № 4; Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. М., 2006.
[Закрыть].
Стратегия соперничества
Это стратегия активного, наступательного поведения в конфликте, которое выражается в стремлении удовлетворить свои интересы, не принимая в расчет интересов оппонента. (Ее также называют противоборством, конкуренцией, соревнованием.) Она естественна для состязательной модели современного гражданского судопроизводства. Сама инициатива судебного дела означает наступление на оппонента. Замечу, что в законе предусмотрена возможность контрнаступления – предъявления встречного иска.
«Настоящее», т. е. двустороннее, состязание в ходе судебного разбирательства разворачивается тогда, когда обе стороны процессуально подкованы и для каждой из них важен результат разрешения дела. (Конфликтная деятельность такого рода отражена в пословичном суждении: Остер топор, да и сук зубаст.) В таких случаях можно наблюдать и формальные «придирки» друг к другу (требования передать дело в другой суд, возвратить иск, заменить ответчика и многое другое), и острую полемику по сути конфликта, включающую в себя тщательно подготовленные, риторически выстроенные речи, и регулярные возражения против действий судей, а также смелые заявления им отводов. При соперничестве оппонентов конфликт носит очень напряженный, взаимообусловленный характер, используется каждая возможность убедить судью в правильности занимаемой позиции.
Для речевого поведения «наступающего» конфликтанта характерна повышенная активность, а именно: постоянное стремление принять на себя функцию говорящего, перебивы оппонента, готовность к отпору его позиции, негативно-оценочная обратная связь.
Перечислим речевые тактики, типичные для острой конкурентной борьбы.
Тактика дискредитации процессуального оппонента, т. е. сообщение суду отрицательной информации об оппоненте для подрыва его авторитета, создания неблагоприятного эмоционального фона для принятия судебного решения в его пользу. Осуществление этой тактики обычно сопровождается нарушением постулата релевантности.
Вот какую характеристику истице – своей бывшей работнице – давал ответчик в деле об ее увольнении за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей: (из письменных возражений О., зачитанных им на судебном заседании) Согласно акту от 28.05.2002 года, М. безответственно относилась к выполнению своих функциональных обязанностей, осуществляла неквалифицированное руководство коллективом, своими действиями привела его к сбою в трудовом ритме, внесла нервозность и неразбериху, нанесла материальный и морально-психологический урон акционерному обществу. <…>
Своими действиями М. существенно усложнила упорядоченную работу бухгалтерии общества, что вызвало необходимость создать комиссию для сверки наличия бухгалтерских документов, которой выявлено отсутствие пяти папок с необходимыми для работы документами, что подтверждается актом от 26.06.2002 года. В своем решении судья оценивает перечисленные нарушения трудовых обязанностей как нерелевантные для рассматриваемого спора, так как они носят «не однократный, а длящийся характер».
Также я наблюдала, как в споре о восстановлении на работе ответчик сообщал суду о том, что истица «с 1986 года по 2001 год сменила одиннадцать мест работы, а средняя продолжительность работы на одном рабочем месте составляет семнадцать месяцев». А в деле о взыскании алиментов, например, ответчик пытался рассказать суду о том, что его бывшая жена однажды уехала от него жить к своей матери, «подорвав тем самым их семейные отношения». В обоих примерах ответчики, защищаясь от предъявленных им исков, сообщали суду факты, которые, по их мнению, должны были ослабить позицию противоположной стороны.
Примеры можно легко продолжить. Почти в каждом из них судья «вычеркивает» такие факты из судебного разбирательства как не относящиеся к сути конфликта. Характеристики процессуальных участников актуальны в других делах – например, о лишении родительских прав, защите деловой репутации.
Тактика дезориентации суда, т. е. предъявление ему процессуальными участниками ложных сведений.
Я уже неоднократно отмечала, что гражданский процесс пронизан ложью, которая может использоваться и для очернения противника[73]73
Эту тактику можно рассматривать как частный случай тактики предыдущей.
[Закрыть]. Вот пример оговора истицы ее оппонентом по трудовому спору:
О. Истица постоянно игнорировала свои должностные обязанности…
С. (прерывая). Вы можете предъявить доказательства этого? Потому что Госинспекция ответила на наш запрос, что не изучала вопрос профессиональной компетенции истицы. Видели в деле этот ответ?
О. Теперь не можем. Если б мы знали, что будет судебное разбирательство…
С. (раздраженно). Ну так не ссылайтесь на факты, которые вы не в состоянии подтвердить!
Соответственно частотны в гражданском судопроизводстве оценки дезинформации – как «прямые», грубые, так и эвфемистичные, «смягченные»:
О. К. [истица] полностью вышла из-под контроля, для нее не существовало распоряжений администрации, практически являлась на работу тогда, когда хотела.
И. Не врите, пожалуйста!
Св. Что, что вы сказали?
И. Не врите, пожалуйста!
Св. (обращаясь к С.). Я не знаю, как я должен на это реагировать.
С. (молчит).
Из письменных объяснений О. – журналиста, директора детского реабилитационного центра «П.» – в деле по иску Отдела специальной милиции (ОСМ) об опровержении информации, содержащейся публикации О.: Факты, изложенные в [исковом] заявлении, не вполне отвечают действительности. В частности, начальник ОСМ г-н М. говорит о моем (цитирую) «…нежелании выполнить ряд необходимых действий для решения вопроса о подключении «П.» к системе энергообеспечения…». Тем самым г-н М. косвенным образом пытается обвинить меня как журналиста в недобросовестном изложении фактов. В то время как сам он, по всей видимости, сознательно искажает происходившие события. Он упоминает только об одном состоявшемся между нами телефонном разговоре, тогда как их было пять, причем, ссылаясь на свою крайнюю занятость, г-н М. ни разу не уделил мне время для личной встречи и все переговоры по вопросу подключения «П.» к энергосети велись с его заместителем Ш. <…>
Таким образом, сознательно искажая информацию и используя неполное цитирование высказываний, приведенных в статье, г-н М. пытается представить ситуацию в выгодном для себя свете.
(Из трудового спора): О. (об И.). К. лукавит, что ей не отправляли письмо [о необходимости получить трудовую книжку].
Тактики дискредитации оппонента и дезориентации суда, работающие на «снижение ранга оппонента», по наблюдениям конфликтологов, обязательно используются в затяжных и открытых конфликтах[74]74
Ср. объяснение популярности этих тактик в конфликтном противоборстве: «Случается, что именно из-за снижения ранга оппонента разрешение конфликта существенно затрудняется, более того, оно может закончиться несправедливо. Очень коварный, но, к сожалению, работающий прием, потому-то и разобраться в истинных причинах конфликта бывает крайне сложно» (см.: Богданов Е.Н., Зазыкин В.Г. Указ. соч. С, 110).
[Закрыть].
Тактика угрозы оппоненту, т. е. обещание причинить ему какую-либо неприятность. Ср. следующий фрагмент, в котором представитель истицы угрожает ответчику, возражающему против затребованной истицей суммы на содержание их больного ребенка, «наглядной» организацией апелляционного обжалования: Я хочу сказать, что если нам придется обжаловать решение в апелляционном суде, то мы привезем туда Тамару [дочь] и мать Татьяны Георгиевны [истицы], чтобы все посмотрели, в каком они состоянии.
Обещания процессуальных участников открыть новый судебный фронт являются частотной реакцией на оскорбления, ложные обвинения и подобные речевые действия оппонентов:
О. (дает пояснения). Эти документы говорят о том, что несуразности, выявленные в протоколе № 9 от мая месяца и выписке из протокола, говорят о том, что несуразности продолжаются и в 2001 году, где протоколы вела К. и другой секретарь, и о подделке этого протокола…
И. (прерывая). Я хочу, чтобы эти слова не были пропущены в протоколе. (тише говорит своему представителю) Это очень смелое заявление.
С. Я так понимаю, речь идет о судебной проекции?
С. Конечно. Я подам иск о защите своей деловой репутации.
ПИ. Тут надо сразу пресекать.
Тактика обвинения процессуального оппонента, т. е. приписывание ему вины в чем-либо с целью ее отвода от себя. Например: О. (в трудовом споре) К. очень легкомысленно относилась к заключению трудовых отношений; О. (в деле по иску Отдела специальной милиции (ОСМ) к газете и ее журналисту, директору детского реабилитационного центра, об опровержении недостоверной информации) Своими действиями истец пытается ущемить мое гарантированное Конституцией право на свободу слова и свободу выражения мнений. Кроме того, занимаясь подготовкой к судебному заседанию, я на протяжении последних месяцев не мог полноценно работать как руководитель реабилитационного центра для детей группы риска. Следствием этого является неготовность центра к зимнему сезону, детский реабилитационный центр до сих пор не может возобновить работу в прежнем режиме. В центре получали помощь до пятнадцати детей ежедневно. Таким образом, ОСМ при УВД в Л. области своими действиями нанес моральный ущерб реабилитационному центру для детей группы риска.
Использование взаимных обвинений процессуальными участниками встречает упрек со стороны служителей Фемиды. Ср.: С. (в споре И. с коммунальными службами) …На вводе в дом проверялся когда-нибудь тепловой режим? Именно на вводе в дом, чтобы решить, кто из вас отвечает. А то люди страдают, а две организации [ЖЭК и Теплокоммунэнерго] не могут решить. Или будет дальше продолжаться спихивание вины друг на друга?
Тактика разоблачения оппонента, т. е. раскрытие его замысла, процессуальной тактики. Вот диалог, в котором истец выводит на чистую воду ответчицу – свою бывшую супругу, обнажая в том числе ее ложь:
С. (сообщает, что от О. поступило заявление об отложении дела, так как она не успела ознакомиться с делом и обеспечить себя правовой помощью, после чего обращается к И.). Пожалуйста, истец, ваше мнение.
И. Я считаю, что противоположная сторона обо всем уведомлена. Повестку она получила, я сам ее отправлял, и могла ознакомиться с делом. Ее мнение о том, что она не обеспечена правовой защитой, не отвечает действительности. Это лишь бы оттянуть.
О. Я не успела нанять адвоката.
И. Да он и сейчас здесь, я его в коридоре видел.
Тактика подозрения процессуального оппонента, т. е. предположение о совершении оппонентом каких-либо неблаговидных действий. Примеры: И. (арендатор автомобиля о его хозяине) Я подозреваю, что он сам его разбил, когда брал на два часа!', О. (в трудовом споре) Считаю, что М. умышленно уклонялась от получения трудовой книжки и расчета.
Тактика возражения против заявлений оппонента. Обращаю внимание на то, что речь идет не о возражениях ответчика, в которых обосновывается его позиция в правовом конфликте. Здесь имеются в виду возражения процессуальных участников как реакция на отдельные утверждения оппонентов, а также на те конфронтационные тактические ходы, которые рассматривались выше. Например:
(Из дела об изменении формулировки увольнения)
ПО. (завершая объяснения). Это безответственное и халатное отношение к своим должностным обязанностям, повлекшее за собой грубые нарушения и недостатки в организации работы…
И. Вы ж сами себе противоречите!
И. Из заключения специалиста видно, как на меня повлияли эти негативные обстоятельства [увольнения].
ПО. Это заключение не соответствует вашим требованиям о возмещении морального вреда!
Добавлю еще несколько иллюстраций: (реакции ПО. на обвинения И. в неадекватной оценке ее трудовой деятельности) Пожалуйста, где-нибудь, когда-нибудь звучали в ваш адрес… Вы были уволены по окончанию срока действия трудового договора. Ничего другого не говорилось!', (реакция О. на выступление прокурора в деле о лишении родительских прав) Сделали из меня неизвестно кого. У меня договор с отцом был, что дети остаются у него, пока я не стану на ноги.
Часто рассматриваемый тактический ход используется не «в порядке смены» оппонента, а «в порядке прерывания» его речи, естественном для эмоционального диалога[75]75
См.: Якубипский Л.П. О диалогической речи // Избранные работы. Язык и его функционирование. М., 1986. С. 35.
[Закрыть]. Неаргументированный протест конфликтантов, как правило, представляет собой речевые клише Не врите! Не угрожайте! и под.
Как видно из приведенных примеров, в тактиках напряженной конкурентной борьбы логическое начало часто переплетается с эмоциональным, с речевой агрессией. Ее приметы – словесное поношение оппонента, его преднамеренный оговор, распространение о нем недоброжелательных домыслов[76]76
См.: Завьялова О.И. Речевая агрессия // Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева. М., 2003.
[Закрыть]. Однако реализации стратегии соперничества могут способствовать не только ходы, обладающие негативным эмоциональным потенциалом, но и ходы, поддерживающие или создающие положительную репутацию говорящего. Например: (из объяснений О. в деле о защите чести, достоинства и деловой репутации) Мы не признаем требований К. Истица… до сих пор у нее во всех действиях сквозит обида на увольнение в 2001 году, которое было проведено согласно всех трудовых норм и э… по окончанию срока действия трудового договора. Она оспаривала [увольнение] и в апелляционном суде, и в Верховном суде, и Верховный суд утвердил ее увольнение. Она не выполнила необходимой процедуры увольнения.
