Текст книги "Ведьмочка в Академии Магов. Дилогия (СИ)"

Глава 8

– Я не могу взять вас с собой в город, – честно сказала я трем церберам, прощаясь с ними возле арочного выхода из академии. – И даже не пытайтесь меня уговорить. Ни ты, Пушок, ни ты, Котик! А тебя…

Вздохнув, я все же обняла Зайчика, а затем поцеловала его в расстроенную морду.

– Это слишком опасно, – сказала им. – Здесь, в академии, вы ни у кого не вызываете вопросов, если только страх и ужас у некоторых глупых студентов. А в городе ваше появление может привести к серьезным проблемам. Как для вас, так и для меня.

Потому что с проблемами сегодня я уже успела столкнуться, и они были в лице четверки Роя и Ханта, узнавших, что трон лидерства под ними покачнулся.

Нет, покачивания его они не ощутили из-за собственного громкого и язвительного гогота, с которым они встретили известие о том, что мне поручено собрать девичью боевую четверку.

Но это еще не все – до конца недели у нас будет проходить «битва оценок», и выигравшая в ней команда станет представлять факультет Некромантов на состязаниях внутри академии.

Сперва парни веселились над этим фактом, а потом, когда узнали о составе моей четверки, принялись смеяться над каждой из участниц. Ну и мне привычно досталось, не без этого.

Кстати, собрала я всех довольно быстро. Никто из моих подруг и Лианна, которая моей подругой не являлась, не стали отказываться.

Гретта быстро со всем согласилась – не только со своим участием, но и с тем, что придуманные мною имена отлично подходят церберам. На это ее любимец Пушок, на которого она наступила этим утром, а потом вопила на всю академию, тотчас же ее облизал.

– Ты же будешь капитаном нашей команды, – сказала она мне.

И это был даже не вопрос, а утверждение.

– Буду, – кивнула я.

– Тогда мы всех победим, – обрадовалась Гретта. – Надо же, я и подумать о таком не могла! Хант и Рей давно захватили лидерство на нашем курсе, и никто не осмеливался им кинуть вызов, пока не появилась ты. Но ты уверена насчет остальных? Я говорю о Роуз и Лианне.

– Уверена, – сказала ей, после чего отыскала Роуз, хромавшую с Мироздания на Зельеварение, и сообщила, что хочу видеть ее в нашей девичьей четверке.

А еще имена собак, таскавшихся за мной хвостиком.

Роуз тотчас же обняла за шею Котика, ее любимца, ведь именно он вынес ее на своей спине от лестницы до библиотеки во время Прорыва.

– Я с тобой, куда бы ты ни пошла. Даже в Лабиринт, – заявила мне. – А что мне нужно будет делать?

Обойдемся без Лабиринта, промелькнуло у меня в голове.

– Для начала отлично учиться, – ответила я. – А еще доверять своим ощущениям. Справишься?

– Справлюсь, – уверенно отозвалась Роуз. – С учебой у меня все хорошо, особенно с Предсказаниями. Плохо только с Физической Подготовкой, но меня освободили от нее до конца недели из-за моей ноги.

И я кивнула, заявив, что это отличные новости.

Лианна тоже не стала возражать против своего участия в девичьей четверке. Сказала, что она давно о таком мечтала, но не думала, что попадет в команду уже в самом начале четвертого курса.

Изумилась, когда услышала, что мы взяли еще и Роуз – та ведь только на втором курсе. А затем округлила глаза:

– Вообще-то капитаном должна быть Гретта, – заявила мне. – Она в Академии Альтариса с самого первого курса, а ты тут только появилась.

– Вообще-то, тебе стоит закрыть рот и во всем слушать нашего капитана, – парировала староста.

На этом и порешили. Лианна закрыла рот, но потом его открыла и согласилась во всем меня слушать. Иначе – я заявила, что мы выберем другую на ее место.

Пожала плечами на имена церберов, после чего ушла получать отличные оценки по Физической Подготовке, сказав, что со своей стороны принесет в нашу копилку только высшие баллы.

Ну что же, я тоже постаралась.

Занятие по Концентрации – высший балл у Александры Дельвейн. Никаких сложностей ни с одним заданием пожилого магистра у меня не возникло. Как раз наоборот, все было слишком легко для ученицы Академии Ведовства.

Теоретическая Некромантия – высший балл у Гретты, высший балл у Александры Дельвейн. Соревнуясь друг с дружкой, мы написали два объемных трактата об обитателях сельского погоста в условиях дождливой осени.

Единственное, выданное в канцелярии перо у меня было неудобным и непривычным, и я наставила несколько клякс. Расстроилась, но быстро перерисовала чернильные пятна в цветочки и сердечки.

Преподаватель взглянул на меня удивленно, но… поставил высший балл.

Практическое Врачевание – высший балл у Александры Дельвейн.

Ну да, я сама вызвалась отвечать к доске, а затем увлеченно и почти до конца занятия рассказывала всем о воспаленных и гнойных ранах, а также о личинках, которые могли в них завестись.

И все это – если вовремя не начать лечение.

Несмотря на то, что занятие было у последнего курса Некромантов, которые к этому времени должны были успеть многое повидать, паре девушек стало нехорошо. Они попросились выйти на воздух, а парни почти все сидели бледными.

Особенно Рей с Хантом, когда поняли, что мне снова поставили высший балл и угроза со стороны девичьей четверки для них стала очень даже реальной.

Заодно преподавательница искренне восхитилась моим рассказом. Спросила, откуда я так много знаю о ранах, на что я спокойно ответила, что в нашей академии Врачевание шло продвинутым курсом с первого учебного дня.

Ведьмочки, пусть и у себя на уме, но всегда, во все века, славились своими способностями к целительству. И тут дело вовсе не в наличии магии, а в том, что мы должны ведать, что творим.

Как и я.

Я тоже ведала, о чем говорила: уже приходилось сталкиваться.

А потом я столкнулась в коридоре возле столовой – нет, вовсе не с гнойной и воспаленной раной, а с нашим деканом, которого сама и подкарауливала.

Поприветствовала его, затем протянула список с именами девичьей четверки, а заодно и с полученными за сегодня баллами. Почесала руку, затем, пока декан читал написанное, спросила, как зовут его собак.

На это Дарий Велвуд растерялся. Уставился на меня Темным взглядом, а я почему-то вспомнила, как он рассматривал меня, когда я лежала на его столе, изображая обморок.

Кажется, кровь прилила к моим щекам, причем без моего на то ведома, на что я мысленно выругалась. Демоны побери этого Дария Велвуда со всеми реакциями, которые он во мне вызывает!

– Я дала вашим псам имена, – заявила ему и захлопала ресницами. – Хотите знать, какие именно?

Судя по его виду, он не особо хотел, потому что чувствовал некий подвох. Вместо этого декан не отказался бы отправиться в столовую, где, если судить по запаху, давали жаркое в пряном соусе.

Но Дарий Велвуд все-таки сделал над собой усилие, после чего спросил:

– И какие же? Признаюсь, у меня не хватило на это времени. Я так и не смог придумать для них подходящих.

– Не волнуйтесь, я сделала это за вас, – радостно сообщила ему. – Сейчас ваши собаки обедают на заднем дворе кухни, но если захотите их позвать, то… Теперь их имена – Котик, Зайчик и Пушок.

Затем смотрела на то, как у декана задергался глаз. Хотя по его виду стало ясно: там дергался не только глаз, но и другие части тела.

Но, надо отдать Дарию Велвуду должное, он быстро пришел в себя, а даже если и выругался, то сделал это мысленно.

– Спасибо за ваше старание, мисс Дельвейн! – пробормотал он.

– Им понравилось, – добавила я с энтузиазмом. – Ваши церберы в полном восторге и уже отзываются на свои имена.

Потом я стала свидетельницей того, как наш декан трусливо сбежал, сославшись на очень важные дела. Но вместо этого он отправился заедать имена своих демонических собак двойной порцией жаркого.

Я тоже с удовольствием пообедала, и даже насмешки Ханта и его прихлебателей, которые по количеству яда на этот раз превзошли самих себя, меня не особо трогали.

– А вам не кажется… – громко обратилась я к своей четверке: спокойной Гретте, немного порозовевшей Роуз и слишком сильно сжимающей челюсти Лианне.

На этот раз мы сидели за отдельным столом, а четверка Ханта устроилась неподалеку, издеваясь над нами и зубоскаля. Марек тоже ошивался неподалеку, а еще на меня кидал задумчивые взгляды тот парень с Воздушного факультета.

Но я уже успела позабыть его имя, поэтому решила, что такие взгляды мне ни к чему.

Куда интереснее было разобраться с Хантом и Реем.

– Да, теперь я уверена в этом на сто процентов, – добавила я. – Именно так выглядит агония. Наши противники прекрасно понимают, что уже проиграли.

Хотя они еще не проиграли, но уверенно двигались в этом направлении.

По крайней мере, до завтрашнего утра, когда у нас в расписании опять стояла Физическая Подготовка у магистра Гора, от которой меня никто не освобождал, даже несмотря на мой убедительный обморок.

Также впереди была Практическая Стихийная Магия и Защита от Темных Сил у Дария Велвуда, и на этих занятиях у команды Ханта имелись все шансы нас обставить.

Зато на Продвинутом Зельеварении у них не было ни единого, потому что я выполнила задание магиссы Грок первой на курсе, после чего, чтобы не скучать, сделала еще одно довольно мудреное зелье.

Вспомнив о просьбе ректора, приготовила настойку от алкоголизма у упырей.

Преподавательница заинтересовалась, я принялась обо всем рассказывать, а она, проникнувшись, старательно конспектировала все в свою тетрадь.

Наконец я вышла с занятия с тем самым зельем и двумя высшими баллами за урок, взяв обещание с магиссы Грок, что она донесет эти сведения до нашего декана.

Тогда как я донесла зелье до кабинета ректора.

Там меня похвалили, после чего попросили выдать его упырям самой, добавив, что я, Александра Дельвейн, ценное приобретение для столичной Академии Магов.

– Не могли бы вы донести это до нашего декана? – вежливо поинтересовалась я у ректора. – А то он, кажется, не слишком сильно обрадовался тому факту, что я дала имена его собакам…

После чего пообещала ректору, что этим вечером непременно наведаюсь на местное кладбище. Там упырям будет выдано по ложке моего снадобья каждому, а затем я проведу с ними воспитательную работу о вреде алкоголизма.

Пока же я собиралась выйти в город, раз такое не запрещено правилами.

Это было разрешено, и я покинула академию, попрощавшись до этого с подругами и с церберами. И одни, и вторые хотели меня сопровождать, но у меня имелись важные дела, которые мне надо было провернуть в одиночку.

Для начала я собиралась отправить письмо в Гржиню, воспользовавшись услугами срочной королевской почты, что могло обойтись мне в приличную сумму.

Но ситуация была сложной, так что тут уже не до экономии.

Затем я планировала наведаться в столичный архив, где поискать сведения о том, кто такая Александра Дельвейн на самом деле. Это могло затянуться на долгое время, и мне не нужен был кто-либо, изнывающий от скуки рядом.

Про архив я успела расспросить Гретту и выяснила, что тот находился недалеко от академии. Здание королевской почты, кстати, тоже было всего в нескольких улицах, так что идти было не очень и далеко.

Заверив подруг, что скучно мне не будет, я вышла в город.

И уже скоро поняла, что не одинока на широких столичных улицах, застроенных огромными каменными домами; среди полных прохожих тротуаров и проезжих частей, по которым то и дело проносились запряженные в двойки или четверки экипажи.

За мной определенно кто-то следил, так что все признаки скуки и рукой сняло.

Вскоре стало еще интереснее, потому что обнаружить чужое присутствие мне не удавалось, хотя я сделала для этого все, что только могла.

То и дело останавливалась рядом со стеклянными витринами очередных лавок, якобы рассматривая выставленные внутри товары, хотя на самом деле внимательно следила за теми, кто проходил или проезжал мимо меня, запоминая их лица и одежду. Затем замирала возле следующих витрин, выискивая совпадения.

Но вокруг были лишь случайные прохожие.

Рассерженная из-за собственной невнимательности, а заодно злясь на противный и необъяснимый зуд где-то в области лопаток – в месте, где сложно почесать, потому что не дотянуться, – я нырнула в одну из переполненных закусочных.

Там сразу же зашла с козырей, заявив хозяину за стойкой, что:

а) я беременна,

б) мне срочно нужно в отхожее место, иначе меня стошнит вот прямо здесь,

в) после этого мне необходимо выйти во внутренний двор, чтобы подышать свежим воздухом. В противном случае я немедленно упаду в обморок и распугаю всех посетителей.

И да, я – агрессивная беременная, так что со мной лучше не связываться.

Хозяин сдался под гнетом обстоятельств в моем лице, и уже скоро, миновав уборную, я очутилась во внутреннем дворике, где перебралась через увитую плющом стену, оказавшись на территории соседнего двора.

Затем вышла через скобяную лавку на параллельную улицу, злорадно размышляя о том, что мой преследователь такого уж точно не повторит.

Но тревога с зудом и не думали исчезать; наоборот, стали только сильнее. Тогда-то мне в голову пришла новая мысль: а что, если за мной наблюдали с помощью магии?

Чтобы это проверить, я свернула в одну из подворотен.

Улица, кстати, была так себе, да и подворотня оказалась не очень, потому что там стояли две девицы легкого поведения, моментально на меня вызверившиеся.

Но я тут же их заверила, что им не конкурентка. Затем закрыла глаза и попыталась почувствовать…

– Может, водички? – жалостливо спросила одна из девиц, наверное, решив, что меня разморило на жарком послеобеденном солнышке.

– Нет, спасибо, – покачала я головой. – О… Вы можете посмотреть, что у меня на спине? Вот тут, под платьем. Как раз между лопатками.

Они посмотрели – и дружно ахнули. После чего поймали и отдали мне маленького и явно магического происхождения жука-скарабея.

Поблагодарив их, не забыв добавить к доброму слову пару монет, я отправилась дальше по улице. Сжимала в ладони этот «подарочек», чувствуя, как он противно скребет лапками, пытаясь выбраться наружу.

Размышляла о том, кто мог его мне оставить.

Вернее, на меня поставить.

Жук-навозник тем временем отчаянно пытался вырваться на свободу, при этом посылая магические импульсы, которые сейчас чувствовались вполне отчетливо.

Я уже слышала о подобных магически измененных насекомых, но вживую столкнулась первый раз. А знала я о них то, что стоили они довольно дорого и ими обычно пользовались те, у кого не имелось собственной магии, но уж очень хотелось за кем-то проследить.

Тогда эти люди брали парные артефакты: один – издающий магические сигналы, а второй – их принимающий.

Вполне возможно, что жука посадили на меня какое-то время назад, но в академии он вел себя тихо, потому что следить за мной не было никакого резона. Зачем, если я была как на ладони – вернее, на занятиях со своим курсом?

Но стоило мне выбраться в город, как его тут же активировали.

– Томас Моор! – прошипела я, решив, что подобное вполне в духе королевской ищейки, который доводил меня еще в приюте. – Вот, значит, как ты со мной обошелся! Нацепил на меня навозного жука!

И сделал это, наверное, в тот момент, когда подкараулил меня возле дверей кабинета декана.

Пусть я не была в таком уверена на все сто процентов, но рассердилась не на шутку.

– Ну раз так, то…

Пару улиц назад я проходила мимо общественных уборных, от которых поспешно рванула вперед, подобрав юбки, потому что запах там стоял соответствующий.

Сбивающий с ног, – я бы так сказала.

Зато сейчас, охваченная гневом, я решительно вернулась. Не обращая внимание на вонь, вошла в угрожающего вида одноэтажное строение. Свернула в женскую его половину, после чего высадила навозного жука на одну из хлипких и невероятно грязных стен.

– Тебе будет чем заняться, – заявила ему. – Теперь все это богатство твое!

Ну и Томасу тоже найдется как провести свой сегодняшний досуг, потому что вышла я через запасную дверь, разыграв небольшую сцену перед смотрительницей.

Вот пусть он сидит и караулит меня возле уборных, гадая, что со мной приключилось – то ли желудочный приступ, то ли Александра Дельвейн утонула в выгребной яме.

Я же пошла дальше. Заглянула на почту, как и планировала, после чего уже скоро увидела стены городского архива.

Затем был просторный мраморный вестибюль, неприветливый охранник, все же меня пропустивший, и вышедший навстречу приветливый молодой клерк, которому пришлось отдать несколько монет за доступ к храмовым книгам.

Конечно, можно было его заворожить, лишив сил к сопротивлению настолько, что меня допустили бы ко всем записям бесплатно.

Но история с навозным жуком порядком выбила из колеи. Мне хотелось мира и покоя, а вовсе не проявлять изобретательность, мороча голову работнику архива, после чего придумывать, как от него избавиться.

Хотя его помощь я все же приняла – наверное, потому что пару раз улыбнулась по привычке, и он растаял. Отыскал необходимые книги, достав их с верхних полок в огромном, заставленном стеллажами зале, и отнес к дальнему столу, где я расположилась.

В тех книгах были собраны сведения о рождении всех младенцев в столице и окрестных деревнях двадцать два года назад.

Да, я все еще не оставляла надежды увидеть Дельвейнов в графе «родители».

Возможно, это будет мать, размышляла я, а в графе «отец» я увижу прочерк. Либо наоборот.

Или же оба моих родителя погибли, а бабушка с дедушкой не смогли сами меня воспитать, из-за чего отвезли в приют в Хлыстах. Там меня и оставили, но вместе с именем и приличным содержанием, за которое платили много лет подряд.

До того самого пожара, когда от приюта не осталось и следа.

Возможно, они платили бы и дальше, сказала я себе, но не знали кому. Потому что меня отвезли в Гржиню, где я и потерялась.

В жерновах бюрократической мельницы, если говорить совсем уж поэтически, хотя ничего поэтического в королевском приюте для сирот не было. Мне пришлось постараться, чтобы не только за себя постоять, но и просто выжить.

И все эти годы я гадала… Пыталась придумать, кто мои настоящие мать и отец и почему меня отдали из семьи.

Версия о гибели одного из них была в приоритете вместе с вариантом, что моя семья из знатных, но я – плод запретной любви и пятно на их репутации.

Поэтому мое рождение скрыли, а от меня избавились.

Либо моя семья из незнатных, но я – плод запретной любви от кого-то из знати.

Воображение у меня всегда было отменным, и за годы моих размышлений вариантов было придумано запредельно много. Оставалось лишь отыскать верный.

– Дельвейнов я так и не нашла, – произнесла я в тишине архива, когда пересмотрела все храмовые книги за интересующий меня период.

Зато выяснила, что в месяц моего рождения нескольким младенцам дали имя Александра.

Четырем, если быть точной.

Один оказался мальчиком, потому что в дальнейшем в заметке значилось, что младенец – мужского пола, и писарь ошибся в имени.

Одно дитя умерло в первый же месяц, остальные двое были рождены в крестьянских семьях где-то на окраине столичного округа.

– Наверное, всех вас зовут Лекси, – пробормотала я, но фамилии обнаруженных Александр переписывать не стала.

Потому что первыми счастливыми родителями оказалась семья Смитов из деревушки Гроски, а вторыми – Миллеры из похожей тьмутаракани, и ведьмовское чутье мне подсказывало, что они не имели к моему рождению никакого отношения.

Выходило, что делать в архиве мне больше нечего и лелеемая мною последние годы затея провалилась с громким треском, но сдаваться так просто я не собиралась.

Вместо этого еще раз пересмотрела все архивы и только после этого сдалась.

Вернула клерку книги, затем отказалась от его приглашения на обед, ужин и завтрак.

Сказала ему, что сейчас не могу.

Занята, потому что меня ждет посещение лекаря, у которого я лечу дурную женскую болезнь, полученную из-за любви к завтракам, обедам и ужинам с мужчинами.

Но как только я вылечусь, то мы сразу же и позавтракаем, а заодно и пообедаем, сообщила я клерку.

На это он изменился в лице и постыдно сбежал, а я вышла наружу из архива. Остановилась на мраморном крыльце под портиком, поддерживаемым множеством колонн. Втянула полную грудь вечернего столичного воздуха и услышала…

Это был свист спущенной тетивы.

Вернее, сперва раздался короткий щелчок, а затем уже свист.

Значит, все-таки арбалет, стукнуло в голову. Причем стрелок затаился где-то поблизости. Скорее всего, поджидал меня за одной из колонн.

При этом я обреченно понимала, что не успеваю. Уже ничего не могу сделать!

Хотя я попыталась, потому что сдаваться без боя – такое не в ведьмовской натуре.

Ринулась в сторону, прекрасно понимая, что не смогу ни уклониться, ни сорвать с платья и сжать в кулаке катализатор, напитанный Темной магией.

Пусть магии в нем было немного, но хватило бы на дополнительное заклинание.

Потому что обычную мою защиту – от порчи и сглаза, а заодно от содержимого ночных горшков, вылитых на голову с верхних этажей, – арбалетный болт пробьет как нечего делать.

Но он не пробил, так как одновременно произошли две вещи, которых я не ожидала.

Сперва я почувствовала, как по моим рукам заструилась магия – сильная, горячая, не похожая ни на одну из заимствованных ранее и переработанных под свои нужды.

Появление этой магии объяснить я не могла, потому что до катализатора я не дотянулась. И воспользоваться ею тоже не успела.

Откуда ни возьмись появился Дарий Велвуд и придал мне ускорение. Откинул меня в сторону с такой силой, что я полетела боком и еще немного носом в дверь архива.

Но не долетела, растянулась на мраморном полу крыльца. Приложилась локтем и коленом, зато без арбалетного болта в груди.

Смертоносная стрела просвистела совсем рядом над ухом – и волосы зашевелились на моей голове, – после чего впилась в ближайшую колонну позади меня. Так и торчала, тогда как я…

– Э-э-э… – выдавила я из себя. Затем попыталась перевести это в человеческое «спасибо», после чего предупредить Дария, что убийца совсем рядом и вряд ли он вышел на охоту всего с одним лишь болтом.

Значит, последует новый выстрел.

– Ы-ы-ы! – пробормотала я, потому что декан не стал меня слушать.

Вытащив из-за спины меч, он ринулся куда-то за колонну, и уже скоро я услышала металлический стук – похоже, упал арбалет, выбитый из руки убийцы, – а затем рухнуло и тело.

Но вряд ли оно принадлежало нашему декану.

На это я моргнула, а когда открыла глаза, то Дарий Велвуд уже вернулся. Спокойно засунул меч за спину, словно произошедшее было в порядке вещей, и уставился на меня сверху вниз.

– Ну что, погуляла? – будничным голосом спросил он.

– Угу, – ответила я. Разговаривать получалось пока еще плохо, но дар речи постепенно ко мне возвращался. – Погуляла.

Декан кивнул.

– Тогда пора домой, – заявил мне.

Ничего не объясняя, он склонился и подхватил меня на руки, после чего распахнул портал. Шагнул в него вместе со мной, а вышли мы уже в знакомом месте.

Это были ворота Академии Магии Альтариса, возле которых он и поставил меня на ноги.

– На факультет, живо! – приказал он. Затем добавил: – Мне нужно уладить кое-какие дела.

После этого уставился на меня так, словно подозревал, что Александра Дельвейн снова сбежит и отправится навстречу приключениям, в которых в нее стреляют из-за мраморных колонн подосланные непонятно кем убийцы.

– Вы правы, мне лучше вернуться на факультет, – пробормотала я. – А кто это был? – спросила у него, и мой голос прозвучал жалобно. – И зачем он пытался… меня убить?

– Пока не знаю, но собираюсь разобраться. Быстро в общежитие! – последовал очередной приказ, которому я тотчас… воспротивилась.

– Я не могу в общежитие, – сказала ему. – Мне еще надо дать настойку от алкоголизма. Ректор попросил.

– Ректору? – изумился Дарий Велвуд.

Выглядел он при этом настолько комично, что я едва удержалась от смешка.

– Он пока еще держится, – сообщила я скорбным голосом. – Но с упырями на кладбище нашего факультета настоящая беда.

– Хорошо, можешь сходить на кладбище, – немного подумав, позволил мне декан. – Эй, твари! – окликнул он прибежавших к воротам церберов.

Те, завидев меня, принялись повизгивать от радости и вилять хвостами.

– Охранять! – приказал им Дарий Велвуд, и прежде, чем я успела поблагодарить еще раз (мое «ы-ы-ы» на ступенях вряд ли могло сойти за благодарность), а заодно напомнить, что у псов теперь есть имена, он исчез в магических сполохах портала.

Я же вошла на территорию академии и уже скоро обняла Пушка, Котика и Зайчика, а на нас из своей сторожки с опаской поглядывал хранитель ворот.

– Уж погуляла так погуляла, – сказала я церберам. – Но пойдемте, я расскажу вам обо всем по дороге.

И зашагала с ними к Факультету Некромантии, чувствуя себя так, словно возвращалась домой.

У меня имелось о чем подумать и о чем рассказать. Конечно же, о произошедшем возле архива, где меня подкарауливали как неведомый убийца, так и наш декан.

Но если я оставила навозного жука в его собственном царстве, тогда… Кто из них прикрепил к моему платью артефакт-метку? И как тогда обнаружил меня второй?

И еще о магии, возникшей словно из ниоткуда, – о ней тоже не мешало бы подумать.

К этому моменту она испарилась без следа и больше не появлялась, напрасно я пыталась к ней обратиться. Можно было посчитать, что мне это почудилось на нервной почве, но дело в том, что я ощущала ее следы.

Магия была Темной и очень сильной.

***

Королевский дворец. Кабинет герцога Саверлока

– Ты знаешь, что это такое? – спросил герцог своего секретаря и доверенное лицо, молодого Дрейка Миллера.

Во дворце того все считали выскочкой и карьеристом: всего-то в двадцать три года безродный и никому ранее не известный писарь сперва получил место в королевской канцелярии, после чего был замечен герцогом, и тот принялся его возвышать.

Делал это настолько уверенно, что Миллер уже через год добрался до места при кабинете Томаса Саверлока, а потом стал буквально незаменим.

Это удивляло многих, кроме самого Саверлока, ведь у подобной тайны было простое, но никому кроме него не известное объяснение.

Причина крылась в интрижке с одной привлекательной модисткой, случившейся почти четверть века назад.

Их тайный роман обернулся рождением сына. Тому дали имя Дрейк, а фамилия досталась от матери. Мальчик вырос вдали от столицы, и герцог нисколько им не интересовался. Лишь иногда присылал деньги, а затем оплатил юнцу пусть и посредственное, но все же образование в академии.

Вспомнил о нем Томас Саверлок лишь пару лет назад, когда его старший и любимый сын, на которого у герцога было много планов, погиб на войне с Тьмой.

Тогда как младший…

Тот вырос совсем уж непутевым, и герцог никак не мог найти на него управу. Устав заметать следы и улаживать скандалы после бесконечных попоек, хулиганских выходок и жестокого обращения с девицами, он сослал своего сына в далекую провинцию.

Убрал с глаз долой.

Заявил, что путь назад тому закрыт, хотя все еще не оставлял надежды однажды посадить его на трон Элеона, дав начало королевской династии Саверлоков.

Но пока что тот сидел далеко на западе, не попадаясь ему на глаза – только на таком условии герцог продолжал отправлять деньги сыну на содержание. Но пригрозил, что если тот покажется в Альтарисе, то все перечисления закончатся, а затем он лишит его наследства и титула.

Тогда-то Томас Саверлок и вспомнил о Дрейке, после чего приблизил к себе незаконнорожденного сына, радуясь тому, что парнишка оказался толковым.

Настолько, что герцог порой даже видел в нем самого себя – умного и честолюбивого карьериста и при этом готового идти по головам. Но делать это осторожно, желательно разгребая жар чужими руками.

– Это? – темноволосый худой Дрейк взял из рук Саверлока потянутое письмо. – Это послание, которое Александра Дельвейн собиралась отправить своей наставнице в Академию Гржини. К счастью, на почте в то время как раз был наш человек… Вернее, ваш человек, ваша светлость! – поспешно поправился Дрейк, и герцог улыбнулся про себя.

Мысль о том, чтобы признать Дрейка Миллера своим сыном, после чего сделать ставку на него – а вовсе не на того оболтуса, которого он сослал с глаз долой, – давно уже пришла ему в голову и теперь грела сердце.

– Все правильно, – кивнул герцог. – Наш человек поступил верно.

Стоило девице уйти, как тот моментально изъял письмо, после чего проследил за Александрой Дельвейн, заодно сообщив о ее местонахождении агентам тайной службы герцога.

Повезло, что девица провела несколько часов в архиве – кстати, нужно будет узнать, что именно она там искала.

Но не повезло, что ее так и не удалось ликвидировать, хотя цель была заманчиво близка.

Вмешался преподаватель из Академии Альтариса… Вернее, их декан.

Так и есть – новый декан Дарий Велвуд, и одним лишь Светлым Богам ведомо, где его откопали и что тот делал возле архива.

Но именно он сорвал операцию.

Александра Дельвейн выжила, а агент пусть и пострадал, но успел убраться с глаз долой. И эта весть – о том, что все сорвалось, – вызвала у герцога мучительную зубную боль. А ее письмо – головную.

– Прочти, – усмехнувшись, велел он Дрейку.

– Но… Это же какая-то абракадабра! – пробормотал тот, рассматривая аккуратные, но ничего не значащие строчки. – Ничего иного, как набор букв в хаотическом порядке. Неужели… Она что, над нами издевается?!

– Сомневаюсь, – отозвался герцог. – Александра Дельвейн недостаточно умна, чтобы играть в подобные игры наравне со мной.

– Вы правы, ваша светлость! – тотчас откликнулся Дрейк, вызвав еще одну приятную волну в груди у Саверлока.

Надо будет все-таки его признать, подумал он.

– Это шифр, которым пользуются выпускники ведовских школ в Элеоне. Или те, кого уже выбрал ковен, – их тоже посвящают в тайну. Похоже, Александра Дельвейн как раз метила в ковен, раз она использует подобное в своем письме.

– Хорошо, – отозвался Дрейк. Задумался: – То есть, чтобы расшифровать ее послание, нам нужно найти кого-то из выпускников, после чего…

Все-таки недотягивает, с сожалением подумал Саверлок. Еще рано его признавать, пусть продолжает учиться.

Хотя мальчик, несомненно, способный.

– Не годится! – резко оборвал он. – Все выпускники академий ведовства, вне зависимости от того, попали они в ковен или нет, проявляют высшую степень лояльности.

– Что это значит, ваша светлость?

– То, что подобной лояльности можно лишь позавидовать, потому что в природе она больше нигде не встречается, – усмехнулся он. – Так что это письмо для нас полностью бесполезно. Никто его не переведет, вместо этого о его содержимом моментально будет доложено в ковен.

Он протянул руку, и Дрейк моментально вернул ему послание, а затем округлил глаза, когда бумага и ровные аккуратные буквы – сплошная белиберда – вспыхнули в магическом огне.

– Мне не нравится, что девица проявляет активность, – добавил герцог, развеяв пепел. – Нам тоже стоит ее проявить. Кто поставлен на это дело?