Текст книги "Ведьмочка в Академии Магов. Дилогия (СИ)"

Глава 6

Герцог Саверлок нашел ее возле чайной беседки, где Аделин обрывала лепестки с увивавших прелестное строение роз.

Тонкие, унизанные кольцами пальцы королевы без жалости разламывали бутон за бутоном, а затем превращали нежные лепестки в рваное месиво. И уже скоро алым цветом была усыпана вся поляна – место, где Аделин в нетерпении ожидала новостей от своего дяди.

Фрейлины со скорбным видом понятливо держались в стороне, стараясь не попадаться под горячую руку.

Последние несколько дней королева пребывала настолько не в духе, что даже выгнала нескольких из своей свиты. Буквально ни за что – виной тому стала улыбка на лице или же неосторожно оброненное фрейлиной слово.

Поэтому покои королевы во дворце за глаза стали называть «комнатами плача».

Хотя Аделин не плакала – о нет! Вместо этого она злилась на ту, кто посмела похитить внимание ее царственного мужа, хотя сама королева Эвинира находилась в Темном Мире.

Но Ильдар перестал навещать жену, и этого Аделин никак не могла изменить. Да, в качестве извинений он прислал ей очередные безделушки – пусть и дорогие, – а еще письмо, в котором ссылался на дела и сложное положение в королевстве из-за прорывов Тьмы.

Но Аделин прекрасно знала, что это был за «прорыв»!

Тот самый, который двадцать с лишним лет назад попал в лоно Темной принцессы, и та родила Ильдару дочь. А теперь эта девица бродила где-то по Элеону, и ее искали как люди короля, так и люди ее дяди, герцога Саверлока.

От того, кто найдет девку первым, будет зависеть судьба Аделин. И еще королевства – она прекрасно это понимала.

– Это немыслимо! – не удержав эмоций, воскликнула Аделин.

А еще через несколько минут, растерзав с десяток бутонов, она повернулась к своему дяде.

– Ну сколько можно держать меня в неведении! – вместо приветствия накинулась она на герцога.

Потому что Аделин отправляла ему записки, умоляя о встрече, но дядя каждый раз ей отказывал. Постоянно ссылался то на свою занятость, то на болезнь, и Аделин свирепела еще сильнее.

Как он смел держать ее в неведении?!

Наконец герцог написал, что «ему стало получше», после чего предложил прогуляться по саду как «дяде и племяннице».

Надо ли говорить, что Аделин, изнемогая от нетерпения, явилась на полчаса раньше? Прогнала фрейлин, заявив, что ей хочется побыть одной, после чего усеяла рваными лепестками красных роз поляну.

«Это напоминает кровь моих врагов», – усмехнулась она про себя, но тут же приказала себе успокоиться.

– Ну сколько можно держать меня в незнании, мой дорогой дядя! – сладким голосом произнесла она. – Я места себе не нахожу вот уже несколько дней. Не сплю и не ем, думая о том, сумели ли вы правильно… позаботиться о вашем здоровье?!

– О, моя дорогая племянница! – герцог сжал ее руки в своих, и Аделин почувствовала ледяное прикосновение пальцев. – Я не заслуживаю подобных переживаний со стороны юной и невероятно прекрасной королевы! Но я должен сказать, что мои проблемы со здоровьем… почти решены.

– Ах вот как! – отозвалась Аделин, отбирая у него руки.

Ей с трудом удалось скрыть свое разочарование.

– По крайней мере, я обнаружил, где находится их причина, – многозначительно добавил дядя. – А дальше… дальше уже все решится в самое ближайшее время.

– Но как именно решится? – склонила голову Аделин.

Вместо ответа дядя поманил ее за собой, и они отправились бродить по дорожкам дворцового сада. Зашли довольно далеко, и рядом с гладью пруда герцог Саверлок активировал заклинание, поставив полог тишины такой силы, что Аделин порядком удивилась.

– Твое нетерпеливое поведение может вызвать определенные вопросы, а затем и подозрения, Аделин! Такое сейчас ни к чему, – строгим голосом произнес герцог. – Я много раз говорил: тебе следует запастись терпением!

– Но где мне его взять, если меня буквально раздирают на части мысли о том, а мой муж… Он словно обо мне забыл! – вновь воскликнула королева. – Прислал какие-то золотые браслеты, словно они могут заменить его в моих мыслях и в… постели!

– Все близится к завершению, – заявил дядя. – Мы узнали имя, а потом за эти дни смогли ее отыскать. Его дочь сейчас в столичной академии магии.

– Так близко?! – ахнула королева. – Но ведь это же…

– Этой ночью произошел прорыв Тьмы, – известил ее герцог. – Твари из Лабиринта вырвались на свободу и собрали неплохую кровавую жатву.

– Я знаю о произошедшем, – глухо отозвалась Аделин.

– Также они прорвали оборону Академии Альтариса. Там тоже имеются жертвы.

– Да неужели?! – вскинула голову Аделин.

– К сожалению, настолько сильно нам не повезло, – усмехнулся герцог. – Но в академии есть несколько погибших студенток, и мои люди позаботятся о том, чтобы одно из имен было изменено. На имя… причины моей болезни, Аделин!

– Да, это выход. Но если только временный, – немного подумав, произнесла королева. – Ильдар все равно же узнает!

– Так и есть! Мы опережаем людей короля буквально на пару дней, но тем самым выигрываем время, за которое мои люди сделают то, что должны. Уже скоро они поставят в этой истории окончательную точку. Это все, что тебе следует знать, племянница! Так что запасись терпением и будь готова утешить своего мужа, когда ему принесут печальную весть.

Аделин кивнула.

– А теперь, – дядя снял завесу тишины, – думаю, тебе стоит услышать, как сильно меня мучает радикулит. И еще о том, что, живя вместе с магией на протяжении всей нашей истории, мы так и не смогли отыскать действенный способ лечения подагры!

***

Академия начала возвращаться к жизни только через день.

До этого как ночью, так и на следующее утро ликвидировали последствия прорыва Тьмы, отменив все занятия. Заново запечатывали Лабиринт, убирали трупы монстров, а заодно и подводили печальные итоги.

Потому что они, к сожалению, были.

И для того, чтобы их озвучить, следующим вечером всех студентов собрали на центральном плацу возле главного корпуса, где ректор и деканы, взойдя на трибуну со стягом академии, собирались произнести торжественные речи.

И мы пришли, а заодно и выстроились по факультетам, облачившись в парадные мантии, и на мне тоже была такая.

Рядом со мной с одной стороны стояла Гретта, а с другой – прихромавшая из лазарета с самым решительным лицом Роуз.

Впрочем, к этому времени я уже успела перезнакомиться почти со всеми со своего факультета, утвердившись в мысли, что обзавелась не только врагами, но еще и друзьями.

Были и поклонники – куда без них?

Позади нас стояли несколько парней с четвертого курса. Они то и дело напирали и дурачились, пытаясь привлечь внимание.

На это Гретта, поворачиваясь, шипела, чтобы те сейчас же прекратили себя так вести, иначе она их упокоит. Да, как тех самых умертвий, которых после вчерашнего их восстания упокоил декан, и те зарылись настолько аккуратно, что на кладбище сейчас царят красота и порядок.

– А я еще и добавлю, – говорила я.

Особенно сильно привлечь мое внимание старался один из них – его звали Геор, а фамилию его я не запомнила. Только то, что он прицепился ко мне еще в библиотеке и совершенно не умел обращаться ни с переломанными конечностями, ни с бинтами.

Зачем мне такой бестолковый ухажер?

У него были темные глаза на худом и смуглом лице, симпатичные черты и вихры черных волос. К тому же от него уверенно несло некромантской магией, и он совершенно не скрывал своего ко мне интереса.

– Александра, пойдем гулять после линейки? – в который раз спросил он у моей спины.

– Если только в твоих мечтах, – ответила ему моя спина, потому что поворачиваться я не собиралась.

И дело было не только в привязчивом Георе.

Как раз за нашими спинами находился Земной факультет, и накинутое на него сегодняшним утром иллюзорное заклинание приглушило все краски, окрасив в черное буйство зелени и цветов.

Огромный корпус был погружен в траур.

Потому что из Лабиринта произошли два прорыва, и толпы монстров дружно, словно выполняя чей-то приказ – хотя до этого в столовой развернулась бурная дискуссия на тему, есть ли у нечисти вообще мозги…

Так вот, твари, выбравшись из Лабиринта, отправились в разные стороны.

Вернее, в две стороны.

Одна волна двинулась на Земной факультет, другая – на факультет Некромантии. Зато цель у них была одинаковая – убить все живое.

Но если на нашем факультете это закончилось лишь травмой упавшей с лестницы Роуз, а еще несколькими истериками у девиц, когда они увидели убитых монстров…

Я тоже получила моральную травму, потому что не обнаружила среди трупов монстров свои ленты, и никто на факультете не признавался, по какой причине он забрал чужое.

Но это были такие мелочи по сравнению с трагедией на Земном факультете!

Пятеро студентов лишились жизней, попавшись на пути у монстров, потому что из обладающих стихией Земли получались так себе боевые маги. Если бы не вмешались Огневики, то жертв было бы значительно больше.

И сейчас рассказать о произошедшем должен был преподавательский состав. Я бы не отказалась послушать, но стоявшие позади нас порядком отвлекали!

– Хотя нет, – сказала я Гретте, – думаю, нам с тобой даже не придется закапывать Геора и его друзей. Попросим об этой услуге собаку декана. Ей такое понравится.

Потому что к нам, вызвав колыхание среди некромантских рядов, шел цербер – тот самый, который нес на своей спине Роуз, а потом превратился из внушающего всем ужас чудовища в любимца факультета.

Подойдя, он уселся рядом со мной и оскалился на Геора – пес «считал» мое настроение.

И тут же распахнулся портал, из которого прямиком на трибуну вышел наш декан, а за ним следом – еще два цербера. Затем все трое повернули головы и почему-то посмотрели в мою сторону.

Но если два демонических пса уставились с явной завистью на своего собрата, на чью голову я, поглаживая, положила руку, то их хозяин глядел на меня темным, давящим взглядом.

Тут его позвал ректор, Дарий Велвуд отправился к нему, а я увидела… Да, я заметила, что из кармана нашего декана выглядывал ярко-алый кусок ткани.

Теперь-то у меня больше не было никаких сомнений в том, кто именно прикарманил мои ленты!

От этой мысли я озлобленно почесала руку, после чего уставилась на декана… так же озлобленно. Потому что Дарий Велвуд видел, как я искала свои ленты, едва ли не роясь в горе трупов, но ничего не сказал о том, что сам их присвоил!

Но декан спокойно выдержал мой взгляд.

Конечно же, ведь на него смотрела не только я, но и добрая часть собравшихся на плацу студентов. Но если я глядела с раздражением и затаенной ненавистью, а Гретта – с неодобрением, потому что извелась после того укуса нежити, а Дарий Велвуд не спешил ей ничего объяснить и успокоить…

Зато Роуз уставилась на нашего декана с полнейшим восторгом, от которого принялась еще и подвывать.

Хотя нет, скорее это можно было назвать урчанием довольной кошки.

Не выдержав, я попросила ее прекратить, потому что это было уже слишком.

К тому же еще одна «кошка» обнаружилась на трибуне, где среди высшего преподавательского состава стояла молодая и очень красивая деканесса Земного факультета. Ее звали Маделин Хаес, и она явно пребывала в полном восторге от Дария Велвуда, который не собиралась ни от кого скрывать.

Впрочем, все же отвела от него взгляд, придала лицу скорбное выражение и заговорила о великой потере, которую понес ее факультет.

– Пятеро студентов, – с горечью в голосе произнесла Маделин. – Четыре девушки и один парень… Такие молодые и полные жизни, но их жизни оборвались, когда они находились в самом расцвете сил… И вы прекрасно знаете, кто это сделал, – монстры, порожденные Лабиринтом!

Цербер вздохнул. Я тоже, после чего погладила его по голове.

Но у меня никак не получалось сосредоточиться на речи деканессы, потому что Дарий Велвуд почему-то смотрел не на Маделин Хаес, хотя у той имелось на что посмотреть, а продолжал глядеть в мою сторону.

И меня это порядком раздражало.

Наконец деканесса закончила свою речь, напоследок заявив, что имена всех погибших студентов будут выбиты на мемориальной доске, которую пока еще не установили, но такая обязательно появится рядом с Лабиринтом.

А еще Маделин Хаес сообщила, что будущее магическое состязание между факультетами, призванное выявить сильнейшую команду нашей академии, тоже будет названо в их честь.

– Словно такое могло бы их утешить, – пробормотала Гретта. – Надо же, назвать в их честь глупые соревнования! Тем, кто погиб, – им вообще уже все равно!

И Роуз согласно всхлипнула.

На трибуне тем временем произошла перестановка, и слово взял наш декан. Особо цветистой речи от Дария Велвуда я не ожидала – и такой не услышала.

– Прорывы, подобные вчерашнему, происходят испокон веков, – произнес он. – И так будет длиться до тех пор, пока существует Источник Тьмы.

Задумался на пару секунд, затем, словно мысленно кивнув самому себе, продолжил:

– Именно для этого, вернее, для того чтобы подобных жертв было как можно меньше, мы здесь и собрались. Мы, преподавательский состав, сделаем все, что в наших силах, чтобы обучить вас, будущих боевых магов, которые уже скоро встанут на борьбу с Тьмой. Так учитесь хорошо и тренируйтесь на пределе своих сил, чтобы вы всегда могли остановить исчадия Тьмы и прекратить бессмысленную гибель невинных людей!

Затем он добавил еще пару фраз в подобном ключе, которые окружающие восприняли с энтузиазмом, выразив полнейшую готовность учиться и тренироваться, а затем воевать с Тьмой и даже идти в атаку на Лабиринт.

Зато меня его речь не убедила, и никакого прилива энтузиазма я не ощутила.

Как раз наоборот.

Для меня ничего не изменилось – я все так же мечтала держаться от этого места как можно дальше. В лучшем случае – убраться в Гржиню.

Но пока что мне оставалось лишь «держаться» за цербера, потому что я уже изрядно устала бесцельно стоять, а речи все не заканчивались. Пес понятливо прижался ко мне боком, чтобы я могла на него опереться.

Наконец после того, как долго и пространно разглагольствовал декан факультета Огня, слово взял ректор. Кашлянув, он заявил, что все несказанно вдохновлены последними речами…

– Ну, это пусть он говорит сам за себя! – пробормотала я.

– А мне понравилось, – возразила Гретта. – Они все правильно сказали.

– И еще наш декан – настоящий красавец, – мечтательно вздохнула Роуз. – Какие у него глаза! А волосы! А…

На это я протестующе вскинула руку, потому что услышала знакомое имя.

Ректор тем временем рассказывал о том, что в Академии Альтариса пару дней, до выяснения всех подробностей, пробудут королевские дознаватели, которым следует оказывать всяческое содействие.

– Возможно, они зададут вам несколько вопросов, чтобы получить полную картину произошедшего прорыва, – добавил он. – Со своей стороны администрация призывает студентов всячески сотрудничать…

Затем назвал имена тех троих, одетых в черное, с серебряными нашивками на груди, уверена, в форме герба Элеона. Они как раз поднялись на трибуну, где их принялись представлять, и я уставилась на одного из них во все глаза.

Клянусь Богами, я его узнала!

Сперва подумала, что ошиблась, ведь с момента, когда я видела его в последний раз, прошло уже много лет. Но ректор назвал его имя, и сомнений у меня больше не осталось.

В этот момент я почувствовала взгляд, буравящий висок. Дернула головой.

Оказалось, на меня смотрел Марек. Он стоял среди пятикурсников Огненного факультета и, поймав мой ответный взгляд, с многозначительным видом покосился на трибуну.

Ясное дело, он тоже его узнал.

Это был Томас Моор – тот самый парень, который в приютские времена жил с нами в Хлыстах. А еще он держал крысу, кормил ее объедками и назвал в мою честь.

Я считала, что Томас меня искренне ненавидел, потому что он не давал мне прохода. Но я не оставалась в долгу: мстила ему пусть еще по-детски, но уже довольно коварно.

После пожара судьба разметала нас всех на долгие годы, и вот теперь мы снова оказались под одной крышей.

Томас Моор – в форме королевского дознавателя, а мы с Мареком – в мантиях студентов последнего курса Академии Магии Альтариса.

Конечно же, он изменился.

Я запомнила Томаса худым и высоким, а еще взлохмаченным мальчишкой, вечно шмыгавшим носом. Потому что по приюту гуляли сквозняки – нас приучали терпеть холод, заявляя, что тем самым закаляют.

Хотя ходили слухи, что администрация просто прикарманивала деньги, экономя в холодное время на дровах.

А еще я помнила, что Томас был довольно противным, хотя его и считали умнейшим учеником в нашем приюте.

Зато сейчас он вытянулся, темные вихры обрезал, а то, что осталось, аккуратно причесал. Про шмыгающий нос ничего сказать не могла – я все же стояла слишком далеко от него.

Как и насчет его ума.

Но карьеру он сделал, причем неплохую. В таком возрасте, да еще и из приютских мало кто мог похвастаться подобной должностью.

– Этот молодой дознаватель ничего такой! – услышала я звонкий девичий голос с соседнего ряда. – Вот бы он меня допросил… Желательно с пристрастием.

Но, к ее великому сожалению – а заодно и к моему тоже, – допрашивать дознаватель Томас Моор решил вовсе не ее.

Он отыскал меня в толпе студентов почти сразу, но подошел уже после того, как линейка закончилась и нам объявили, что все свободны и мы можем расходиться. А еще что завтрашние занятия начнутся утром по привычному расписанию.

Сразу же началась давка, так как все стремились поскорее покинуть плац. Гретта и Роуз тоже испарились, затерялись в толпе. Меня в ней могли бы и затолкать, если бы не ощетинившийся цербер, сидевший у моих ног, время от времени порыкивая на тех, кто подходил слишком близко.

Такие моментально и очень понятливо испарялись, обходя нас далеко стороной.

Подозреваю, пообщаться со мной хотели еще и Рой с Хантом, выписанные из лазарета и затаившие на меня обиду. Об этом мне уже успели доложить в столовой – те якобы считали, что Александра Дельвейн не дала им возможности проявить себя во время прорыва и стать героями академии.

Потому что их просто-напросто не выпустили из лазарета на «войну с Тьмой».

Но сейчас они ко мне не подошли, и дело было вовсе не в цербере. Вместо них по мою душу явился кое-кто другой, и даже собака декана его не испугала.

Марек тоже направлялся ко мне. Он был уже рядом, но Томас Моор властно качнул головой, и тот понятливо не стал приближаться.

Я же уставилась в серые ледяные глаза того, кто, по непроверенным слухам, был в меня влюблен десять лет назад.

Он показался мне симпатичным: загорелое лицо, умные глаза и внимательный взгляд, уверенные губы и твердая линия подбородка. Пусть он был нашего с Мареком возраста, но Томас умел производить впечатление, а заодно и внушал желание держаться от него подальше.

Только вот на ведьмочек такое не действовало.

– Как поживает твоя крыса, Томас? – вежливо спросила я и погладила цербера по вздыбленному загривку.

Дознаватель моргнул, а затем на его губах появилась легкая улыбка.

– Крыса давно уже издохла, – сообщил мне. – В отличие от некоторых незабываемых детских воспоминаний.

– Какая незадача, – отозвалась я. – И кто же мог тебе их оставить?

Еще одна легкая улыбка.

– Наверное, в такое сложно поверить, но я скучал по тебе, Александра!

На это я украдкой почесала руку.

Судя по всему, где-то неподалеку бродил декан факультета Некромантии Дарий Велвуд с моими прикарманенными лентами. Но сейчас это была не самая главная моя проблема.

Мне необходимо было выяснить, что понадобилось этому дознавателю родом из детства.

– Не откажешься со мной прогуляться? – спросил Томас. – У вас тут довольно красиво.

И кивнул на погруженное в траур здание Земного факультета.

– А что, кто-то в здравом уме отказывается? – вежливо поинтересовалась я.

И пошла с ним рядом – что мне еще оставалось делать, раз уж ректор просил всячески содействовать королевской службе? – а собака декана двинулась за нами следом.

– Знаешь, я нисколько не удивлен тем, что застал тебя здесь, в Академии Магии Альтариса, – произнес Томас. Бросил взгляд на мою мантию. – Факультет Некромантии, не так ли? Конечно, с твоим характером куда проще иметь дело с мертвыми, чем с живыми. Да еще и бракованный цербер рядом. Все как раз в духе Александры Дельвейн!

На это я ласково предупредила его, что не только крысы, но и люди внезапно смертны.

Так что пусть следит за своими речами.

Вместо этого оказалось, что Томас собирался следить за мной. Вернее, присматривать, и вызвался он это делать по доброй воле.

Но узнала я об этом не сразу, а услышав, порядком изумилась. Причем – несколько раз подряд.

Но обо всем по порядку.

– Ты должна знать, что я не слишком удивился, когда услышал… Это как раз в твоем характере, Александра, доводить людей, невзирая на то, что они принадлежат к сильным мира сего.

Вот что сказал мне Томас, и я картинно ахнула.

– Не может такого быть! – заявила ему. – Ты говоришь о каком-то монстре, а не обо мне!

И сразу же принялась прикидывать, кого я доводила в последний раз.

Выходило, что почти никого. Мне было не до этого: я сидела в академии и старательно училась.

Ведьмовской ковен? Но меня там всячески одобрили, и на встречах я вела себя тише воды ниже травы.

Гржиня?

Да, этим летом на ярмарке я внушила одному похотливому идиоту, что он – козел. После чего он целый час бегал на четвереньках, блеял, жевал траву и норовил боднуть жандармов, которые пытались его образумить.

«Козла» все же забрали в жандармерию, а оттуда прямиком отправили в лазарет. Верховной, правда, пришлось улаживать кое-какие неприятности, потому что он оказался из местной знати.

Но этот противный мужик лапал всех девиц на ярмарке, так что понес заслуженное наказание.

Да и вряд ли он мог причинить настолько серьезные проблемы – ведь, судя по лицу Томаса, речь шла именно о таких.

Может, на меня нажаловался наш декан, Дарий Велвуд?

Но ведь я его почти не доводила – так, по мелочам. И зачем бы ему жаловаться? Он всегда мог выставить меня из академии, к моему величайшему облегчению.

Хант с Роем, надышавшиеся белладонны и проведшие день в лазарете? Маловероятно, хотя…

– И что же я такого сделала? – вежливо спросила я у Томаса.

Но, как и думала, отвечать он не собирался.

– Скажи мне, Александра… – склонил голову. – Или же я могу звать тебя Лекси по старой памяти?

– Звать-то ты меня можешь, но это довольно вредно для здоровья. Особенно для мужского, – вежливо сообщила ему, и Томас снова кивнул, соглашаясь.

– Кстати, откуда ты раздобыла цербера? – поинтересовался он.

Ну что ж, в уме ему было не отказать.

– Это просто-напросто собачка, – пожала я плечами. – Только немного большая, потому что хорошо кушала в детстве.

Затем посмотрела на «собачку», и цербер, неистово завиляв хвостом и поскуливая в предвкушении ласки, подставил голову, чтобы я его погладила.

Но Томас все еще ждал моего ответа, поэтому…

– С чего ты взял, что близость к Лабиринту, – я кивнула на темную скалу, – из которого постоянно лезут невероятные твари, а также близость к Темному миру каким-то образом могли быть причастны к появлению этой собаки?

Он снова кивнул.

– Но почему у него одна голова? – спросил с любопытством.

– Другие отцепили за ненадобностью. Да и в три мне бы было его не прокормить, – отозвалась я. Затем посмотрела в серые глаза дознавателя: – Томас, что тебе нужно на самом деле? Зачем ты ходишь вокруг да около?!

Ответить он не успел, потому что мимо нас как раз прошел декан. Посмотрел на меня, на что я тут же подхватила Томаса под руку. Тот, моментально соглашаясь на мою игру, положил свою уверенную и крепкую ладонь поверх моей.

Дарий Велвуд, окинув нас сумрачным взглядом, удалился по своим делам, а я тут же отцепилась от Томаса.

– Считай, что это были извинения за то, что было в приюте, – улыбнулась ему.

– Подозреваю, за то, что ты устроила мне в детстве, чтобы искупить свою вину, ты должна как минимум выйти за меня замуж, – усмехнулся он.

– Десятое, – сообщила я.

– Что именно?

– Если сосчитать все вместе, то это было уже десятое предложение руки и сердца.

– Жаль этих девятерых добряков, – отозвался Томас.

Я кивнула. Хотя нет, мне их было нисколько не жаль.

– Значит, теперь ты доводишь своего декана? – вновь полюбопытствовал он.

– Тебя это не касается, Томас Моор, – пожала я плечами.

И он кивнул, соглашаясь.

– Тогда скажи мне, Александра, когда и каким образом ты успела довести герцога Саверлока? Причем до такой степени, что он приказал тебя убить?

На это я порядком напряглась, пытаясь понять, что будет дальше. Продолжим ли мы с Томасом наш «милый» разговор, время от времени обмениваясь колкостями, или он явился сюда, чтобы меня убить, и именно этим сейчас и займется?

Мы уже прошли мимо траурного Земного факультета, но до Водного еще не добрались и теперь находились среди зелени и буйства растений, скрывавших дорожку от посторонних глаз.

Лучшего места для убийства было и не придумать.

Допустим, со мной цербер, который станет меня защищать, а у меня в рукаве – в буквальном смысле этого слова – припрятано кое-что на трудный и черный час.

Да, перед началом линейки я сидела и перепрятывала это в парадную мантию. Пришлось даже достать иголку с ниткой, чтобы сделать несколько тайников.

Так что совсем уж беззащитной я не была. Да и магии у Томаса не имелось – по крайней мере, я ее не чувствовала.

Если только кинжал и короткий меч.

– Ты смотришь на меня так, словно прикидываешь, где станешь зарывать мой труп, – усмехнулся он.

– Уж с этим я как-нибудь справлюсь, – сообщила я, на что Томас, кажется, пробормотал, что нисколько во мне не сомневается.

– Но этого и не понадобится, Александра! – произнес уже громче. – Потому что с моей стороны тебе ничего не грозит. Я специально вызвался на это дело, едва услышав твое имя. Сперва не поверил своим ушам, а затем… Затем я решил тебя предупредить, а заодно и потянуть время.

– И как долго его получится потянуть? – вырвалось у меня.

– До тех пор, пока у герцога Саверлока не закончится терпение и он не пришлет другого на мое место. А он обязательно это сделает.

– Но я никогда о нем не слышала! Кто он вообще такой?!

И что ему от меня нужно?

– Это один из самых могущественных людей в Элеоне. Возможно, не настолько влиятельный, как наш король, но не слишком далеко от него ушел, – туманно отозвался Томас. – Саверлоки – древний и крайне влиятельный род, Александра! Нынешний герцог держит в своем кармане Тайный Совет, потому что половина в нем – его люди. Заодно он пытается контролировать почти все королевские службы. И еще он – мой покровитель.

Томас немного помолчал, давая мне осознать услышанное, затем спросил:

– Но скажи мне… Что ты такого успела натворить, чем вызвала его гнев?

На это я честно призналась, что понятия не имею. Никогда не слышала об этом герцоге и ни разу с ним не пересекалась. Ведь все эти годы я безвылазно просидела в Гржине, а потом училась в Академии Ведовства.

Куда, судя по всему, мне следовало написать письмо.

Срочное.

Очень срочное.

Обратиться к Верховной и спросить у нее, что вообще происходит. А затем умолять ее и ковен вмешаться и меня защитить.

– Думаю, у тебя есть дней пять. Максимум неделя, – произнес Томас, когда мы вышли из зарослей и дорожка вывела нас к живописному каналу, опоясывающему Водный факультет. – Реши эту проблему, да побыстрее. Вспомни, чем ты не угодила герцогу, а затем попытайся это исправить. Иначе…

– Иначе вместо тебя за мной придут другие, – отозвалась я. – И меня либо прикончат, либо мне придется бежать со всех ног, после чего прятаться всю мою жизнью.

Томас кивнул.

– Со своей стороны я тоже попытаюсь выяснить, в чем дело, – добавил он. – Но ничего не могу обещать.

– Спасибо тебе, – искренне сказала ему.

После этого немного посмотрела на то, как старшекурсники с Водного факультета катали на лодках своих девушек, а к берегу подкрадывались парни с Воздушного факультета. Подозреваю, собирались устроить бурю на отдельно взятом канале.

Академия возвращалась к обычной жизни.

А я… Внезапно я подумала, что могла бы здесь прижиться.

Да, у меня не было собственной магии, но вокруг ее имелось достаточно, даже слишком много. Она ходила на двух ногах, недооценивая меня, за что и расплачивалась.

Или же, наоборот, отдавала мне ее по доброй воле, и я наконец-таки могла не просто учить заклинания в теории, но и пробовать их на деле.

А ковен может и подождать – совсем немного. До тех пор, пока я не закончу этот год в Академии Альтариса.

Если, конечно, декан Велвуд не вышвырнет меня вон – что тоже вполне отвечало моим планам.

Или же меня не прикончат убийцы некоего герцога Саверлока – что в эти планы уж точно не входило.

Но у меня имелось около недели, чтобы понять, в чем причина подобной ненависти сильного мира сего, и попытаться все исправить.