Текст книги "Любовь и полный пансион (СИ)"
Автор книги: Оксана Гринберга
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 7
Мэр оказался невысокого роста, кругленьким и крайне деятельным господином, одетым в темно-синий сюртук и выглядывавшую из-под него желтую клетчатую жилетку. Шейный платок был сдвинут набок, один манжет белоснежной рубашки оказался заляпан чем-то темным.
К тому же, подозреваю, в привычке мэра было вырывать в нервном стрессе волосы, потому что тех на голове у него почти не осталось. Причем с правого бока их не осталось куда заметнее, чем с левого, поэтому я сделала вывод, что Оуэн Хейз был правшой.
Подозреваю, он знал о своей слабости, потому что, сняв шляпу, чтобы отвесить мне короткий поклон в вестибюле «Охотничьего Уголка», тотчас же водрузил ее обратно, хотя старый Чарльз намекнул, что готов принять у господ головные уборы.
Остальные господа свои уборы сдали, зато мэр покачал головой, после чего недоверчиво покосился на оскаленную медвежью пасть на стене.
Затем перевел взгляд на меня.
К этому времени я не только успела уже раскланяться с гостями – вместе с мэром их было семеро, – но и прийти к выводу, что управляться с ними мне придется одной. Совсем одной – Лилли, похоже, как раз отправилась разыскивать своего отца, выглянувшая с кухни Нана моментально юркнула обратно, а появившаяся на лестнице Мона так и вовсе сбежала. Протиснулась мимо меня, пробормотав что-то вместо приветствия, и тоже спряталась на кухне.
Даже вездесущие монахини не спешили приветствовать дорогих гостей «Охотничьего Уголка» – куда-то запропастилась вся троица в белом, оставив меня совершенно одну.
Признаюсь, я немного растерялась, потому что мэры до этого меня никогда не навещали. Да и господин Хейз не спешил рассказывать мне о цели своего визита. Вместо этого он рассматривал меня с явным интересом, в то время как долговязый секретарь что-то нашептывал ему на ухо.
Быть может, вспомнил, что фамилия Дорсон в Атрии нынче не в почете, и поспешил доложить об этом своему начальству, смакуя все подробности?
Поглядывали меня и остальные, стоявшие за спиной у мэра. Похоже, это были те самые представители писчей братии из местных газет, потому что половина из них что-то старательно строчила в блокнотах. Одного, возможно, к нам занесло даже столичным ветром – потому что рядом с ним в воздухе парили самопищущее магическое перо и свиток, а это были дорогущие артефакты.
Журналист что-то бубнил, время от времени обводя скептическим взглядом вестибюль «Охотничьего Уголка» с оскалившимися головами диких животных, а из-под магического пера лились ровные строчки чернильных букв.
Не выдержав затянувшегося и, как мне показалось, неодобрительного молчания, я решилась его прервать.
– Господа, быть может…
Именно в этот момент мэр кашлянул и вскинул руку, призывая всех к тишине, и мне стало понятно, что говорить здесь все же будет он.
– Мисс…
– Мисс Дорсон, – подсказала ему.
– Мисс Дорсон, – возвестил мэр торжественным, хорошо поставленным голосом, – для нас большая честь с вами познакомиться! – Затем снова назвал свое имя и представил мне секретаря, а журналистскую братию представлять не стал. – Я прибыл в ваш дом не только для того, чтобы поприветствовать новую жительницу нашего славного Монрея, но и поблагодарить вас за то, что вы успели сделать для города за столь короткий срок. Вы ведь прибыли вчера вечером?
– Да, господин мэр, – отозвалась я и снова перевела взгляд на магическое перо.
Его владелец забубнил еще быстрее, похоже, повторяя артефакту слова Оуэна Хейза; и черные буквы забегали со свитку, складываясь в строчки, словно юркие маленькие муравьи.
Остальные из писчей братии тоже на него глазели, причем с очень даже завистливыми взглядами. Им приходилось довольствоваться грифельными карандашами, у кое-кого были маленькие завинчивающиеся чернильницы, а это демонически неудобно!..
Наконец, мэр перестал меня расхваливать – признаюсь, я пропустила его слова мимо ушей, потому что моей заслуги здесь не было никакой. Сказала лишь, что любой на моем месте поступил бы точно так же, на что секретарь и журналисты ответили мне кислыми улыбками.
Впрочем, я знала, как их развеселить.
– Прошу вас, господин мэр! Господа, давайте же пройдем в дом! – после чего поманила их за собой в столовую.
Больше всего на свете мне хотелось поскорее закончить с этим визитом. У меня скопилось слишком много дел, но отец учил меня всегда быть вежливой, поэтому я решила проявить гостеприимство.
– Вы проголодались, господин мэр? Я с радостью накормлю вас и ваших… гм… помощников завтраком. Вернее, для меня будет большая честь, если вы согласитесь!
Оуэн Хейз засобирался было отказаться, но тут дверь на кухню распахнулись, и оттуда появилась Нана. Да-да, с большим блюдом в руках, окутанная запахом пряного мяса и обжаренных в специях овощей, и я поняла, что для дорогих гостей мы все-таки подадим уже обед, а не завтрак.
К тому же в столовой Мона успела накрыть стол – зря я на нее грешила, подумав, что она сбежала! – и мэр дрогнул, согласившись немного перекусить. Правда, за стол уселись только он и его секретарь. Оуэн Хейз окинул журналистов недовольным взглядом, и те со страдальческими лицами тут же заявили, что они не голодны.
Нет-нет, они постоят в сторонке, не стоит их даже уговаривать!
И я не стала.
Зато Оуэн Хейз с явным удовольствием отобедал, не отказавшись выпить «для аппетита». Пригубил рюмку коньяка из запасов лорда Вестона, после чего мне оставалось лишь терпеливо дожидаться, когда мэр перейдет к сути дела, сообщив об истинной цели своего визита, время от времени кивая на «ужасное происшествие» и «первое в истории Монрея».
Наконец-таки он перешел.
Заявил, что Боги учат нас быть сильными и отзывчивыми, и он несказанно благодарен новой хозяйке «Охотничьего Уголка» за ее, то есть мою, доброту. И еще, если есть такая возможность, он бы хотел попросить, чтобы больные оставались в моем доме до полного их выздоровления.
За это – вернее, за мои старания – мне будет выплачена компенсация из городской казны. Конечно же, оплатить за простой, как за размещение в дорогой гостинице, город не в состоянии, потому что здесь не столица с ее огромным бюджетом, но Монрей в долгу не останется.
– Спа… Спасибо! – отозвалась я, порядком растерявшись. Признаюсь, я и думать не думала, что мне могут выплатить какую-то там компенсацию!
Нет же, ничего такого у меня не было даже в планах!
Поэтому, собравшись с духом, я заявила, что мое решение было продиктовано доброй волей, и я поступила так вовсе не для получения выгоды. Нет, я вовсе не отказываюсь от денег, но хотела бы, чтобы они знали...
Проходившая мимо Нана закатила глаза, а Оуэн Хейз усмехнулся.
– Мисс Дорсон, – произнес он снисходительно, – решение уже принято и распоряжение мною подписано, так что дальше на ваше усмотрение, как именно вы поступите с полученной суммой. Вы вполне можете потратить все деньги на благотворительность или же… – тут он взял многозначительную паузу, – найти им другое применение.
Сказав это, мэр выразительно покосился на потертую столешницу. Да, ее поверхность от частного использования порядком потрескалась, а раз Мона не накрыла стол скатертью, значит с этим тоже были проблемы.
– Как я уже говорил, – кашлянув, продолжил мэр, – на слишком большую сумму рассчитывать вам не стоит. К тому же мы не собираемся пользоваться вашей добротой слишком долго, мисс Дорсон! Неделя, не дольше! К этому времени большая часть больных выздоровеет и покинет ваш дом, а остальных мы переведем в госпиталь.
– Спасибо! – отозвалась я, понимая, что господин Хейз прав. Раз уж город решил поощрить меня деньгами, то я найду им применение!..
Наконец, Оуэн Хейз заявил, что завтра пришлет мне уведомление, когда именно состоится прием в мэрии, на котором меня будут ждать…
– Но зачем прием?! – выдохнула я.
Оказалось, именно на нем мне собирались вручить эту самую компенсацию. Так сказать, в торжественной обстановке, и как только все будет готово, он мне сообщит. Затем подхватил с соседнего пустующего стула шляпу – мэр все же соизволил ее снять во время еды – и засобирался уходить.
Нет, он не будет проведывать больных – не стоит тревожить их покой, но он обо всем наслышан от сестер из Ордена Святой Виргилии. К тому же у него слишком много дел…
Но не ушел, потому что в дверях столовой снова показались Нана и Мона. Они держали в руках два подноса – на одном их них были тарелки с маленькими канапе, на другом – рюмки с шерри. Предложили нашим гостям, и журналисты на этот раз не стали отказываться, несмотря на недовольные взгляды мэра, явно недолюбливавшего писательскую братию.
Вскоре они подобрели, и я подумала, что это был неплохой тактический ход. Быть может, благодаря этой встрече местные газеты не станут вытаскивать на свет всю ту грязь, в которой по воле дяди изваляли доброе имя Дорсонов?
Наконец, я отправилась проводить мэра до ворот, время от времени предупреждая, где тому стоит смотреть под ноги, чтобы не провалиться в ямы на дорожке – еще одна беда!..
Возле калитки Оуэна Хейза и его заместителя поджидала коляска, и мы расстались с ними и журналистами чуть ли не лучшими друзьями. Мэр укатил в город, часть журналистов отправилась разыскивать извозчика, двинувшись в направлении госпиталя. Остальные побрели в сторону центра под порядком разыгравшимся солнцем.
Немного посмотрев им вслед, я повернулась и направилась к дому. Как и у господина Хейза, у меня тоже было очень много дел.
Но так и не вошла в калитку, потому что столкнулась возле нее с Барли Мольеном. Только что его не было, а тут появился из ниоткуда – словно черт из табакерки!
Скорее всего, он поджидал на территории «Звезды Монрея» и, когда мэр уехал, решил нанести мне не слишком-то официальный визит. Потому что здороваться со мной Барли Мольен не собирался, да и лицо у владельца «Звезды» было таким, словно у него разболелся зуб.
Вернее, вся челюсть.
– Вы что-то хотели, господин Мольен? – вполне любезно поинтересовалась я.
Даже поздоровалась, а почему бы и нет, хотя и не рассчитывала на ответную любезность. Да-да, папа всегда учил меня быть вежливой!
– Лишь сообщить вам, мисс Дорсон, что в этом городе вам не слишком рады, – произнес Мольен скрипучим голосом.
– Мне почему-то так не кажется, – пожала я плечами. – Как раз наоборот, господин мэр со своим заместителем, а также группой журналистов только что почтили меня своим присутствием, чему вы сами стали свидетелем. Да и монахини из Ордена Святой Виргилии не забывают благословлять мой дом. А это что-то да означает!
Судя по презрительной улыбке Мольена, ни визит мэра, ни благословения сестер для него ничего не значили.
Впрочем, я понимала причину столь высокомерного со мной обращения. Позади Мольена, освещенная утренним солнцем, возвышалась белоснежная громадина «Звезды Монрея» – огромное здание в целых пять этажей, с множеством сверкающих на утреннем солнце окон.
Такие гигантские строения я видела разве что в столице, но даже в Хардене они были редкостью!..
– У вас есть последний шанс все исправить, мисс Дорсон, – возвестил Мольен, – после чего вести приятную жизнь в Монрее или в любом другом месте, где вы только пожелаете, с солидной суммой на вашем банковском счету. До завтрашнего вечера я буду ждать вас в своем офисе, и мы заключим взаимовыгодную сделку. Но если вы не придете…
– И что же тогда будет, господин Мольен?
– Тогда пеняйте на себя, мисс Дорсон! – заявил он, после чего взглянул так, что я поняла: если я не продам ему свой дом в ближайшие сутки с небольшим, впереди меня ждет война.
И она будет кровопролитной и безжалостной.
***
Вернувшись в «Охотничий Уголок», я постаралась успокоиться, хотя сердце стучало так, что даже отдавало в уши.
Сказала себе твердо, что стану решать проблемы по мере их появления и что я обязательно их решу. А еще – я не собираюсь никому отдавать или же продавать мой дом. Ни Мольену, ни любым другим ушлым господам – хватит уже и того, что по воле дяди я потеряла «Райские Птицы»!
Затем несколько раз вздохнула, после чего занялась тем, чем должна заниматься новая хозяйка дома. То есть попыталась осознать то, что имеется в моем владении.
Если с домом все было более-менее ясно и теперь Мона с Наной делали опись забитых продуктами кладовых, то я решила обойти с Чарльзом обширную территорию «Охотничьего Уголка».
Поманив его, вышла наружу.
Вновь осмотрела прогнившую террасу – с ней нужно было что-то решать в первую очередь! – после чего заглянула в подсобные помещения рядом с пустующими конюшнями, обнаружив то самое место под прачечную, о котором говорила Мона.
Прачечная была захламлена почти до самого верха непонятным тряпьем и старой поломанной мебелью, и я решила как можно скорее избавиться от этого мусора, потому что проблему со стиркой нужно будет решить в ближайшем времени.
Затем Чарльз открыл для меня столярную мастерскую – в отличие от соседней комнаты, ее держали в полном порядке. Внутри, к своему удивлению, я нашла вполне пригодные для террасы кедровые доски. Спросила об этом у привратника – оказалось, что нисколько не ошиблась.
Лорд Вестон еще пять лет назад собирался перекрыть террасу, даже материалы приобрел, но так и не успел этого сделать. Сам же старый Чарльз не владел плотницким мастерством, да и спина, сорванная во время службы на флоте, не позволяла ему таскать тяжести, а нанять мастеров они с Моной не могли себе позволить.
Кивая на его слова, я осмотрела доски.
Все это время они простояли под крышей и были в отличном состоянии, покрытые пчелиным воском и льняным маслом – от них шел характерный запах. Так что если мифический Джаспер Ксавье окажется человеком во плоти, да еще и мастером на все руки, то материалы для первого задания у него уже были.
Затем мы миновали фруктовый сад с уже зеленеющими листьями, после чего я взглянула на три ровных грядки огорода, расположенного рядом с деревянным боком флигеля. Подумала, что не помешает их расширить для нужд обитателей «Охотничьего Уголка» – земли-то достаточно!
Осмотрела маленькую теплицу и курятник – все выглядело добротным и ухоженным. Зашла во флигель – в нем оказалось шесть маленьких и уютных комнат, три из которых пустовали.
Наконец, спустилась на пляж, где наконец-таки поздоровалась с ласковым морем. Заодно и взглянула на пустые магические накопители в лодочном сарае – ключ от него оказался на моей связке, – обнаружив там же угрожающую конструкцию из насосов и опреснителей и старую рыбацкую лодку в углу.
После этого, наконец, вернулась в дом через центральный вход, столкнувшись на лестнице… с Вестом Кроули.
Оказалось, маг разыскивал меня, чтобы поставить перед фактом, что у нас появился еще один постоялец.
Вернее, этих постояльцев может быть двое, если его друг Айдан Костиган надумает остаться вместе с ним. Но Кроули ничего об этом не знал, и сейчас решение друга его мало волновало.
Заявив это, боевой маг взглянул на меня надменным темным взглядом, после чего добавил, что из этого дома он не уйдет, по нраву мне это или нет. Останется со своей невестой до конца, и нет никакой силы, которая могла бы отсюда его выдворить.
Но я и не собиралась этого делать, подумав, что очень скоро освободится восьмая комната, из которой на волю наконец-таки выпорхнет Алекс Блейси. Пусть и с повязками на еще не заживших руках, но стены моего дома его вряд ли удержат: на свободе его ждала невеста.
Правда, в отличие от Эстер Миллс, она была в полном здравии.
Раз уж такое дело, сказала я Кроули, то вскоре он сможет занять комнату номер восемь, как только она освободится и мы поменяем в ней постельное белье. К тому же эта комната находится как раз рядом с той, в которой лежала в магическом сне Эстер Миллс.
И еще он может оставаться в «Охотничьем Уголке» столько, сколько ему понадобится, один или с другом, мне без разницы.
Места в моем доме хватит на всех. А если не в доме, то имеются пустующие комнаты во флигеле.
– Она умирает, – заявил на это Кроули, затем уставился на меня обвиняющим взглядом, словно это я взорвала «Славу Атрии». – Я говорил с докторами. Они сказали, что надежды у Эстер нет. Сестры, – усмехнулся, – посоветовали мне утешиться, выдав каждая по молитвослову. Тогда я сказал им… – На это я вздохнула, потому что Вест Кроули произнес совсем уж богохульство. – А потом я сделал то, что я сделал, хотя одна из этих… белых птиц поинтересовалась, кто я такой, чтобы противиться воле Богов.
Последние его слова не на шутку меня встревожили.
– Что именно вы сделали, господин Кроули? – спросила я осторожно, потому что лицо у мага приняло странное выражение.
На миг мне показалось, что на нем промелькнула отчаянная решимость.
– Вест, – отозвался он вместо ответа. – Зови меня Вест!
– Вест, – повторила я послушно, на миг почувствовав, что меня переполняет его боль, грозя вылиться наружу слезами. – Что именно ты сделал, Вест?!
– Влил в нее Темную Магию, – пожал он плечами. Затем оскалился: – Знаю, это не совсем то, что практикует современная медицина, и не те методы, к которым обращаются целители. Я привязал Эстер к земле и этому телу. Затем привязал ее к себе. Доктора говорят, что она не страдает, так что я… Я эгоистично хочу, чтобы она подольше побыла здесь, со мной. Да, знаю, что я – упрямый баран и должен позволить ей уйти, как и заявили эти… монашки. – Его голос прозвучал презрительно. – Но я не могу. Этого не произойдет, пока я жив.
– Ты все правильно сделал! – давясь слезами, сказала ему. Но, опять же, засомневалась. В последних его словах было нечто, что не давало мне покоя. – Не стоит сдаваться, пока осталась хоть какая-то надежда…
– Надежды нет, – заявил Вест резко. – Эстер умрет завтра на рассвете, когда источится сила моего заклинания. Но я останусь с ней до конца.
– Конечно же! – отозвалась я, хотя мне почему-то показалось, что Вест Кроули решил отправиться за своей невестой в чертоги Богов и что то Темное заклинание, о котором он говорил, связало их воедино.
Он отдавал ей свою силу, поддерживая свою невесту в живых, но как только его резерв иссякнет, они уйдут оба.
Я... Я читала о таком, правда, ни в чем не была уверена до конца. Подозреваю, это было одним из некромантских заклинаний, которые строго-настрого запрещены Магическим Кодексом Атрии. Но кто и что мог запретить человеку, пребывающему на грани отчаяния?!
– Конечно же, Вест! – вновь пробормотала я. Затем добавила: – Мне очень и очень жаль!
Он качнул головой с растрепанной светлой гривой волос, затем повернулся и побрел к лестнице.
Какое-то время я смотрела ему вслед, понимая… Думала о том, что мои проблемы ничтожны по сравнению с тем, что произошло с Вестом Кроули и его невестой, жить которой оставалось меньше суток.
Быть может, им двоим оставалось жить меньше суток, я не знала наверняка!..
Мне очень хотелось им помочь, но я прекрасно понимала, что это выше моих сил. Зато в моих силах было отправиться в город… Да, я планировала это сделать как раз после того, как поговорю с непутевым дельцом – то есть с братом Моны.
Так вот, я думала отправиться в город и непременно поставить свечку в Храме Всех Богов – вернее, во всех храмах, которые только были в Монрее. Обойти все до единого, попросив у Них, чтобы в этом доме никто не умер.
На данный момент это было единственным, что я могла сделать для Эстер Миллс и для того, кто ее так сильно любил.
– Тридцать дукаров, мисс Робин! – раздался знакомый женский голос у меня над ухом, на что я, признаюсь, не только вздрогнула, но еще и подпрыгнула.
Повернулась – рядом со мной стояла Нана, а в ее руках было несколько исписанных листов. Буквы оказались восторскими, хотя атрийские она прекрасно знала. Но няне не было нужды стараться – я говорила на восторском свободно.
– Знаю, у нас есть только восемьдесят шесть, – начала было Нана.
– Сто тридцать, – вздохнув, отозвалась я, подумав, что не помешает с сегодняшнего дня вести тетрадь приходов и расходов, а то однажды я запутаюсь и забреду в такие дебри, что оттуда уже и не выбраться.
А ведь это такая ответственность – столько человек на моем попечении!
– Семьдесят пять я выручила, когда продала билет на дирижабль, – добавила я. – Правда, потом мне пришлось заплатить за дилижанс. Но знаешь, что я тебе скажу, Нана… Пусть мне и дали треть цены, но продать тот билет оказалось одним из самых верных моих решений за последнее время.
Няня сделал знак, отгоняющий зло.
– Продуктов много, полные кладовые, мисс Робин! – добавила она. – Мясо я положила в ледник в погребе. Правда, магия в нем почти закончилась, но какое-то время он еще протянет…
На это я меркантильно подумала, что теперь у нас есть два боевых мага, за проживание которых город платить мне не станет. Зато с них можно взять работой… Допустим, Веста Кроули трогать я не собиралась, а вот на Айдана Костигана у меня сразу же появилось много планов.
Вернее, нам не помешают его навыки, потому что мой Дар не дотягивал до того, чтобы скидывать излишки магии в накопители.
– На сколько у нас примерно хватит запасов еды?
– Недели три-четыре протянем, – сообщила мне Нана, – даже если у нас будет целых дом постояльцев и полный пансион. Но мне нужны эти специи, мисс Робин, без них никак! И кое-что из припасов, я составила список.
Кивнув, я сказала Нане, что сегодня же отправлюсь в город за покупками, потому что мне нужно приобрести много всего, чтобы привести «Охотничий Уголок» в надлежащий вид.
К тому же помимо этого были еще и храмы.
Заодно в городе я собиралась заглянуть в нотариальную контору господина Николаса Броккета и постараться разузнать о личности таинственного дарителя. Впрочем, я не была уверена, что нотариус мне тут же выложит все как на духу, но можно было присмотреться к помощникам – вдруг среди них попадется кто-нибудь разговорчивый!
Взяв у Наны список, принялась его изучать, но так и не успела дочитать до конца, потому что заметила, как по ступеням, хромая, с перебинтованными головой, шеей и руками, спускался один из наших постояльцев.
Под повязками я смогла разглядеть копну рыжеватых волос и заросшее щетиной усталое лицо. Нет же, это был вовсе не Перси Страут, решивший отправиться в рейд на поиски спиртного!..
По лестнице ковылял лорд Корвин Диксон, сын Филии Диксон.
Оказалось, искал он именно меня, потому что, подойдя, поинтересовался, можно ли позвать леди Робин Дорсон, хозяйку этого дома.
– Не придется никого звать, – улыбнулась ему. – Робин Дорсон – это я. – Затем представилась: – Мисс Робин Дорсон, владелица «Охотничьего Уголка». Но зачем же вы встали, лорд Диксон? Не думаю, что в вашем состоянии стоит разгуливать по лестницам. Посмотрите, у вас снова открылась рана! – Потому что повязка на его голове принялась напитываться кровью. – Я сейчас же позову сестру Лючию…
На лице лорда Диксона появилось страдальческое выражение.
– Только не нужно звать сестру Лючию! – выдохнул он. – Мисс Дорсон, у меня есть крайне важное, даже безотлагательное дело, и я никуда не пойду, пока вы меня не выслушаете, даже если для этого... мне придется истечь кровью в вашей гостиной!
На это я, снова улыбнувшись, сказала ему, что его слова звучат как шантаж, после чего поманила лорда Диксона к креслам. Что уж стоять возле лестницы, раз дело важное и он все равно никуда не пойдет, пока о нем не расскажет?!
О, неужели его мать пожелала на обед устриц в лимонном соусе и спаржу по-касельянски? Или же Корвина Диксона в Монрее тоже ждала невеста, которую требовалось срочно известить, что он жив и здоров?
Но, оказалось, никакой невесты у него в Монрее не было, а про устрицы в лимонном соусе его матушка пока еще молчала. До поры до времени. Вместо этого Диксонам срочно понадобился багаж, о котором до сих пор не было ничего известно.
Он спрашивал об этом у докторов, но те лишь отмахнулись.
Единственное, лорд Диксон понятия не имел, уцелели ли их саквояжи во время взрыва, и ему очень хотелось это выяснить.
Взрыв он помнил – ярчайшая вспышка, за которой последовал удар… После это Корвин Диксон очнулся уже в госпитале, на операционном столе. Затем его вновь погрузили в магический сон, из которого он вышел, когда их с матушкой уже подвозили к моему дому.
Но это не отменяло того факта, что вещи могли уцелеть. Если так, то они ему очень нужны. Вернее, жизненно необходимы. За ними должна была следить личная горничная матушки, но их уже известили, что Кора погибла. Вполне возможно, саквояжи тоже были уничтожены огнем, но ему бы очень хотелось в этом убедиться. Вернее, Корвин Диксон надеялся, что они все-таки остались в целости и сохранности.
Поняв, что сейчас по третьему кругу услышу печальную историю саквояжей семейства Диксонов, я решила прервать заколдованную цепь.
– Мне очень жаль, – сказала ему, хотя меня почему-то не оставляло ощущение, что Корвин Диксон куда сильнее опечален возможной утратой багажа, чем гибелью горничной.
– Мне тоже жаль, – согласился он. – Мисс Дорсон, как вы уже поняли, намного больше матушкиных выходных туалетов меня интересует мой собственный саквояж. В нем было то, чему я посветил последние пятнадцать лет своей жизни.
– И что же это такое, лорд Диксон?
Мне почему-то показалось, что там была рукопись.
Да, именно так – Корвин Диксон выглядел мечтателем, а заодно и непризнанным гением в одном лице, поэтому я решила, что он витает где-то высоко в облаках, посвятив свою жизнь созданию литературного шедевра
Но, как оказалось, я ошиблась.
– Прибор, – произнес он. – Там был прибор.
– Прибор? – растерялась я. – Но что же это такое?! Вернее, я прекрасно знаю, что такое приборы и что они могут быть как механическими, так и магическими. Но для чего был нужен ваш?
Потому что в голову полезли тревожные, даже предательские мысли о том, что дело тут нечисто. Все это неспроста – допустим, я вполне могла объяснить повышенный интерес лорда Диксона к своему багажу и даже безразличие к судьбе погибшей горничной.
Но то, что Корвин Диксон заюлил, явно не желая признаваться, для чего был предназначен его таинственный прибор, этот факт наводил меня на тревожные размышления.
– Вы прекрасно знаете, что дирижабль взорвался, – произнесла я холодно. – Возможно, виной тому стала ошибка экипажа, из-за чего произошло крушение. Но также взрыв мог произойти и по злой воле. Например, намеренный магический удар, который не отразило защитное поле. Или же, – я уставилась ему в глаза, – на борту «Славы Атрии» была бомба, которая взорвалась, когда дирижабль прибыл в Монрей. – Корвин Диксон вздрогнул, а я продолжала: – А что мне остается думать, если вы заявляете, что в ваших вещах был таинственный прибор, и отказываетесь мне говорить, какой именно? Согласитесь, это любого может навести на подозрения!
На это лорд Диксон покачал головой, а голубые глаза изумленно расширились.
– Как вы могли такое обо мне подумать, мисс Дорсон?! – выдохнул он возмущенно. – Мой прибор абсолютно безвреден. Наоборот, он предназначен для того, чтобы приносить пользу людям, предотвращать страшные катастрофы и спасать человеческие жизни, а вовсе не для того, чтобы их отнимать! К тому же он не мог взорваться. Это попросту невозможно.
– Вы в этом уверены?
– Настолько же уверен, как и в том, что не может взорваться та медвежья голова, – произнес он, уставившись в сторону вестибюля, на что я все-таки закатила глаза.
Если этот Джаспер Ксавье не явится через час, клянусь Богами, я сама… Сама пойду и сниму эту мерзкую выставку в своей прихожей!
– Точно так же не мог взорваться мой сейсмограф! – добавил лорд Диксон твердо.
– Сейсмограф?! – переспросила я, вспоминая…
Кажется, это было как-то связано с горами. Нет же, с землетрясениями.
Впрочем, Корвин Диксон тут же пришел мне на помощь. Оказалось, его прибор должен не только фиксировать силу подземных толчков, но и еще предупреждать о приближении катастрофы за несколько часов, а то и за сутки до того, как она произойдет.
– Но почему же вы не захотели признаваться в том, что в вашем багаже был сейсмограф? – спросила я. – Судя по вашему рассказу, это крайне полезная вещь, и вы, по большому счету, совершили огромный прорыв в науке.
– Прорыв, который отказываются признавать, – отозвался он со смешком. – Научно-магическое сообщество Атрии назвало меня законченным идиотом, правда, вежливо и обличив это в красивые слова, а потом еще и опубликовало разгромную статью в «Вестнике Науки и Магии». Но дело в том, что я – вполне обеспеченный идиот, не завишу от чужого мнения и могу заниматься исследованием сам. Правда, выйти из-под воли Богов я не в силах, потому что дирижабль взорвался и судьба пятнадцати лет моих разработок мне до сих пор неизвестна.
– Да, дирижабль взорвался, – согласилась я. Затем негромко добавила: – Или же его взорвали?
– Думаю, это был злой умысел, – произнес Корвин. – «Славу Атрии» уничтожили, нимало не заботясь о том, что пассажиры еще не успели сойти с борта. Уже в «Охотничьем Уголке» я долго думал, пытаясь вспомнить, как все произошло. Мне кажется, что взрыв произошел в машинном отделении, но если хотели погубить пассажиров, то преступники все-таки опоздали… Минут на двадцать, потому что часть уже успела покинуть «Славу Атрии». Мы с матушкой замешкались со сборами, поэтому были как раз на трапе, когда произошел взрыв. Зато слуги или же те, кто задержался по какой-то причине в ресторане или в своих каютах, – он покачал головой. – Им не повезло.
Хотел еще что-то добавить, но осекся, потому что к нам направлялась сестра Лючия, судя по всему, до этого отдыхавшая в Цветочном Салоне. И вид у нее был таким, словно…
Словно у охотника за головами.
– Вот вы где, лорд Диксон! – произнесла она преувеличенно ласковым тоном, но при этом голос ее прозвучал угрожающе, на что Корвин Диксон вскинул руки и заявил, что он сдается.
Вернее, он сейчас же поднимется наверх, ляжет в кровать и старательно будет изображать из себя хладный труп нам с сестрой Лючией на радость.
– Но все же поинтересуйтесь насчет багажа, мисс Дорсон! – попросил у меня напоследок, на что я кивнула.
Лорд Диксон не без труда поднялся с кресла, затем все-таки остановился, заявив, что просит передать свою благодарность повару. Завтрак вышел великолепным, и он надеется, что обед будет не менее впечатляющим.
К тому же ни он, ни матушка не отказались бы от чая.
– Я принесу вам его тостами и джемом, – пообещала ему.
– Та милая девушка, – внезапно произнес он, и мне показалось, что лорд Корвин Диксон порядком смутился. – Мисс Лилли – так ее звали!.. Не могли бы вы…
Не договорил, но я и так поняла, о чем он хотел меня попросить.
– Лилли ненадолго отлучилась по делам, – улыбнувшись, сообщила ему, – но как только она вернется, я сразу же ей передам, что вы о ней спрашивали. Думаю, она не откажется вас навестить. А теперь, если не возражаете, мне нужно идти, да и вам стоит вернуться в комнату.
