Текст книги "Отголоски судьбы (СИ)"

Автор книги: Оксана Букия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

– Не всю, – горькое сожаление в голосе прозвучало совсем неподдельно.

– Слава Зелосу, – такое же неподдельное облегчение прозвучало в голосе другого.

– Я не просил у Зелоса еще одного кровопийцу, который решил, что он выше всех и может управлять.

– Чего же ты просил? Чтобы все одаренные как можно быстрее сдохли? Так вы недолго будете наслаждаться такой жизнью. Мир не сможет без нас.

Гость был сдержан и ироничен. Еще он был слишком уверен в себе и своих силах, в том, что он говорит и что делает. Это проявлялось во всем. В голосе, взгляде, в том, как он держался и как вел себя. Мимика, жесты, любое движение. Виррон ненавидел его, как и всех подобных ему. Старые, незабытые чувства огненным бутоном цвели в его душе.

– Чего ты хочешь, шакт? – обмениваться колкостями больше не было ни сил, ни желания.

– Мира, – ответил тот, не спуская глаз с хозяина дома. – Я знаю, что ты и шайка тебе подобных, баламутят народ, обещая им сладкую жизнь без нас, а самое главное без императора. Однако все живущие в Астрэйелле – подданные его величества. Он хочет сделать жизнь каждого лучше.

Виррон презрительно фыркнул.

– Каждого одаренного?

– Каждого человека, желающего жить под его благословением, – в голосе прорезались угрожающие нотки. – Его величество уже подписал указ об отмене лицензий, разрешил людям без дара свободно мигрировать по стране и выбирать места жительства без разрешения на то властей. И еще ряд постановлений, с которыми подданные его величества будут ознакомлены в преддверие очередной даты становления правящей династии.

Это была не самая лучшая новость. Если то, о чем говорил шакт, было правдой, его планы рухнут, как карточный домик и все ары кропотливой работы пойдут насмарку. Виррон неплохо изучил людей, с которыми общался в последнее время. Рабы. За призрачные обещания они снова будут гнуть шеи.

Этот пес слишком рано разнюхал о его планах, да и вообще о его существовании. Император решил сделать предупреждающие шаги. Астрэйелль не желает войны.

– Что-то мне подсказывает, – гость поднялся, прошелся по комнате, остановившись около камина, – что ты не особо рад моим известиям.

– Я не верю тому, кто ары презирал нас. И народ не поверит.

В камине вспыхнул огонь. Мощные длинные языки лизали голый камень, не затухая, с каждым мгновением разгораясь ярче и сильнее, разбрызгивая ярко-огненный искры.

– Люблю огонь. Он теплый и живой, но противоречивый. Он может дать жизнь, а может уничтожить. Как ты думаешь, чего мне стоит в считанные мены твой дом превратить в горстку пепла, а тебя – в воспоминание? А что такое народ без лидера? Кучка баранов, которых легко разогнать. Его величество император не хочет войны и предлагает мир. Он готов выслушать вас, услышать и дать чего вы хотите. Разумеется, в разумных пределах.

Свет от огня осветил каждый темный закуток залы. Пламя живо трещало и переливалось оттенками бордово-красного. Открылась дверь спальни, в комнату вошла Линора.

– Я проснулась от света. Открыла глаза – в комнате как будто огонь полыхал.

Виррон в бессильной ярости посмотрел на гостя.

– Считанные мены, – задумчиво повторил тот. – Доброго вечера, ларри, – слегка склонил голову. – Простите, что нарушил ваш сон, – повернулся, – я жду. Но не долго.

Ветерок пробежал по волосам, освежил пылающее лицо, шаловливо забрался под рубаху – словно холодом обожгло. Огонь затрещал чуть сильнее, вспыхнул на мгновение и погас. Скрипнула дверь, и хозяева остались одни. Виррон подошел к окну, провожая глазами удаляющуюся фигуру незваного гостя. Тот уже прошел мимо забора соседнего дома, вышел на заросшую травой поляну между домами, забрался на спину ожидающей его летающей твари и через мгновение исчез из вида в темном небе.

Утро нового дня началось с подведения итогов.

– Усильте наблюдение за этим Диксеритти, – Димостэнис посмотрел на Клита, – при любом даже самом малейшем намеке на то, что он продолжает будоражить умы подданных его величества крамольными мыслями, будем принимать меры. Время игр прошло.

– Что будем с ним делать?

– Пока ничего. Необоснованные резкие движения могут вызвать волну возмущения среди людей. Однако если не угомонится, придется давить на его слабые места. Он очень дорожит своей избранницей.

– Будем прятаться за хрупкой девичьей спиной? – не удержался от едкого замечания Ориф.

Димостэнис не был настроен выслушивать колкости. После того как с помощью императорского указа удалось поставить на место Хэлая, довести до бешенства Олафури, слегка отыграться за мены позора, законники все равно не перестали лезть в его дела и постоянно мешали нести службу. Масса времени уходила на препирательства и выяснение отношений. Сдвигов по делу о нападении на штаб и дом не было. Единственная ниточка – тот человек, которому он надел ошейник бессилия, как в воду сгинул. Впрочем, может и сгинул. Ведь его следы уходили именно в реку.

На восточных границах все больше нарастало напряжение. Участились стычки стражей границ и жителей поселений. Посланные туда отряды карателей лишь обострили ситуацию, и разборки теперь шли еще и с ними, так как применять крайние меры у них разрешения не было.

Еще и этот Диксеритти, который прямо-таки горел устроить мятеж в Эфраноре, чтобы потом раздуть пламя войны во всем Астрэйелле.

– Мы не рыцари в сверкающих доспехах, поклявшиеся защищать всех девиц, попавшихся на нашем пути. Мы Служба имперской безопасности и наша цель – защита империи и ее правителя. Любыми способами. Так как результат дороже методов. Странно, что я об этом тебе говорю, – жестко закончил Дим свою отповедь. – Тем более на носу празднование становления династии Эллетери.

– Его величество в этот ар восстановит давний обычай? – все же вступил в дискуссию Ориф.

Уже тридцать аров империей не правил ее истинный хозяин. Раннее этот день отмечался шествием императора и его семьи по улицам Эфранора, а потом широкими гуляньями подданных. Когда новый правитель взошел на трон, он возобновил эту традицию. Правда, пока не целиком. Наряжались улицы, накрывались столы, выкатывались бочки вина, народ гулял до самой ночи. Вот только своего молодого императора люди так и не видели.

– Не знаю, – Дим пожал плечами. По его мнению – это только к лучшему. Так рисковать вряд ли стоило.

– Мы хотим восстановить порядок в стране, заставить подданных верить своему правителю, в то время как император боится предстать пред своим народом.

Иланди резко поднял голову, встретившись глазами со своим подчиненным.

– Его величество сам решает, что ему делать и когда делать. Все его действия продиктованы желанием сделать жизнь империи более счастливой и благоустроенной. И ни один подданный не вправе сомневаться в действиях своего императора, даже если они ему кажутся неясными. Ты понял?

Ориф кивнул.

– Я не слышу.

– Понял, сэй.

– Тогда мы продолжим. Расскажи мне, что удалось выяснить относительно того, кто баламутит воду в поселениях на границе с Мюрдженом?

– Пока все тоже. Люди не довольны тем, что им запрещено общаться с их соседями.

– У нас нет отношений с долиной.

– Вот поэтому и не довольны, – усмехнувшись, развел руками Ориф.

– Это все?

– Мы работаем.

– Тогда можешь быть свободен, – холодно произнес Дим, – иди, занимайся поставленными пред тобой задачами.

Помощник бросил на него удивленный взгляд. Совещание только началось и редко, когда проходило без присутствия одного из главных лиц службы.

Димостэнис вопросительно приподнял бровь эту на заминку.

– Слушаюсь, сэй, – Ориф покинул комнату.

Даже лучших временами надо ставить на место.

– Клит, – вновь обратился к присутствующим Иланди, – что там с вашими маньяками, которые убивают шактов, оставляя клеймо в виде той татуировки, которую мы видели у одного из напавших на мой дом?

Законник пожал плечами.

– Все очень чисто. Они не оставляют следов. Пока нет ничего, что могло бы навести на след. Единственное, что мы смогли выяснить, это то что банда работает не только в столице. Подобные происшествия случились и в других городах. То ли последователи, то ли одни и те же, путают следы. Список убитых разнообразен, жертвы никак не связаны между собой.

– Среди погибших есть благородные?

Клит кивнул.

– Не так много, но есть.

– Приготовь мне список их имен. Я выясню. Айбер, что у тебя?..

Ориф вернулся в его кабинет уже под самый вечер.

– Вот, – он протянул Диму небольшой листок бумаги с пятью именами.

– Что это?

– Целительницы, как ты просил. Как оказалось, их не так много в Эфраноре, особенных. Насчет того умеют они проводить силу стихий, как ты описывал, ничего не известно. Пользующихся же энергией огня при врачевании всего пять. Двоим из этого списка уже более шестидесяти аров, они почетные жительницы нашего города. Одна из них долгие ары занимала должность главного врачевателя Эфранора, вторая до сих пор работает в центральной обители. Три остальных – молодые женщины, от двадцати пяти до сорока аров, с сильным даром, окончившие высшие классы, получившие рекомендации от своих преподавателей и в то или иное время проходившие стажировку у самого сэя Пантерри.

– Спасибо, что нашел время, – Иланди взял листок, положил на стол.

– Извини за утро, – произнес Ориф, – не всегда могу удержать язык за зубами.

– Извиняю, – великодушно ответил глава службы. – Ты домой?

– Да, на сегодня хватит.

– Тогда возьми вот это, – Дим протянул помощнику увесистую папку.

– Что это?

– Как что? – Димостэнис благодушно улыбнулся, – здесь все дела, которые мы обсуждали во время твоего отсутствия. Ты же должен быть в курсе. Завтра с утра поговорим.

На лице помощника не дрогнул ни один мускул. Он протянул руку и взял всю кипу бумаг.

– Спокойной ночи, сэй.

– И тебе.

Димостэнис наконец опустил взгляд на листок, читая имена. Впрочем, особой надобности во всех пяти уже не было. Глаза сразу же зацепились за второе в списке. Все сразу встало на свои места. И многие вопросы, которые он постоянно прокручивал в голове, думая о неизвестной целительнице, отпали сами собой.

Остался лишь один. Как он мог быть таким тупицей?

Дим опустил голову на руки и застонал.

[1] Чистильщик – мелкое животное занимается тем, что подчищает за природой все ее отходы – поедает прогнившую траву или остатки несобранного урожая, может вытаскивать забытые коренья из земли, иногда трупы животных.

[2] Эллетер – главный храм Зелоса в Астрэйелле, построенный первым из династии Эллетери в честь своей победы в войне за империю и в знак воцарения новой династии правителей.

Глава 9-10

Глава 9

Олайя Дайонте летящей походкой шла по коридору дворца. На ее губах играла безмятежно счастливая улыбка. Девушка была целительницей. Притом, что врачевание было не просто выбранным родом занятий, как это делали многие молодые люди, чтобы устроиться в жизни и получить признание, целительство было ее сутью. Той самой основой, из которой она состояла и которую четко ощущала, как нечто материальное, что можно взять в руки или увидеть.

А еще она была лучшей. Так сегодня ей сказал сам Бриндан Пантерри.

– Ты лучшая ученица, которая была у меня за многие ары. Я благодарен тебе, что ты приняла мое предложение.

Похвала была настолько приятной, что девушка залилась краской и не смогла найти достойного ответа. Как она была благодарна ему за то, что открывал для нее новые, неизвестные ранее грани мастерства! Именно это заставляло ее парить, не чувствуя земли под ногами.

На одном из поворотов она наткнулась на мужчину, перегородившего дорогу и ей все же пришлось остановиться. Олайя бросила быстрый взгляд на строгие, как всегда надменные черты лица, слегка подобрала подол длинной легкой юбки и сделала шаг в сторону, чтобы обойти препятствие.

Сегодня даже ему не удастся испортить ей настроение.

Мужчина чуть сдвинулся в бок, словно перетек из одной точки в другую, не давая ей шанса пройти. Олайя зацепилась взглядом за серебристые искры, окружавшие его. Их прикосновение к своей коже она помнит до сих пор.

– Это была ты? – тихо спросил он, не сводя с нее серых серьезных глаз.

Девушка состроила презрительную гримаску.

– Сэй, могу отметить, что ваши манеры с нашей последней встречи ничуть не улучшились.

Димостэнису никак не удавалось собрать мысли в своей голове. Сейчас он хорошо ощущал огонь, исходящий от нее, даже то, что он сперва признал за веснушки, было проявлением ее необычного дара, горевшего внутри нее. Его ангел, о котором он столько грезил и которого так страстно желал найти, была Олайя Дайонте. Д-а-й-о-н-т-е. Однако это была она – его целительница, спасшая ему жизнь на берегу неизвестного озера.

– Разрешите мне пройти, сэй, пока вы опять не начали раздавать советы. Сегодня я не настроена их выслушивать.

– Я искал тебя. Хотел…

– Вы, наверное, хотите поблагодарить меня за небольшое одолжение, которое я оказала вам, когда вы попали в затруднительное положение? – перебила она его, явно нежелающая говорить об их самой первой встрече. – Не стоит, сэй. Как вы наконец заметили, я – целительница. Это моя прямая обязанность. Я не только хожу по коридорам дворца и ищу себе будущих избранников.

Дим помянул всех Богов, что их прошлая встреча была недолгой, и он не успел наговорить ей большего.

– Я не благодарить тебя хотел.

У девушки расширились глаза от изумления. Димостэнис прикусил губу.

– Могли бы мы поговорить?

– А сейчас мы что делаем?

– Прошу тебя, дай мне шанс исправить мою ужасную ошибку.

Дим сделал невероятное – шаг вперед, приближаясь к ней. Поднял руку, кончиками пальцев, едва касаясь, провел по ее щеке, опустился на шею, где под наглухо застегнутым воротником тонкого платья трепетно билась та самая жилка, к которой он однажды прикоснулся губами.

– И о чем вы хотели бы поговорить? – Олайя сделала шаг назад.

Он неуверенно улыбнулся.

– Я не знаю, я…

– Когда будете знать, тогда и обращайтесь, – безжалостно отрезала она, развернулась и пошла в противоположном от него направлении.

Димостэнис резко выдохнул и с досадой прикрыл глаза.

– Впрочем, когда надумаете, вы знаете, где меня можно найти, – девушка, на миг задержавшись, исчезла за поворотом.

Димостэнис опустился на камни возле самой воды. Камни, камни, камни, голубые цветы, озера – застывшие зеркала, в них отражалось небо, казавшееся еще ближе и реальнее, чем если поднять глаза и посмотреть вверх.

– Можешь пока полетать, дружище, – Дим как обычно похлопал летуна на мощной шее, поделился силой, награждая за верную службу. – Буду надеяться, что я правильно понял, где могу ее найти.

Не коридоры же дворца они имела в виду? Правда, эти необитаемые мрачные скалы тоже с трудом можно было назвать идеальным местом для встречи.

Однако еще сложнее было преодолеть мысль, что девушка, которую он ждет – дочь Талала Дайонте. Наверное, прав был Аурино, сказав, что он всегда идет против течения. И вроде ведь даже не специально.

Димостэнис поднялся на ноги. Просто так сидеть и ждать было невыносимо. Он медленно обошел озера, свернул на узкую тропку, которая вела вверх к самому высокому зубцу скалы, поднялся и вышел к еще одному озеру. Самому крупному из всех, что здесь были. Воронка, образовавшаяся после извержения вулкана, не вмещала в себя весь объем воды, и она почти вертикально падала со скалы, разбиваясь на сотни тысяч брызг. Могучий поток белой от пены воды разрезал склон хребта и с высоты свыше двух тысяч еров низвергался вниз грохочущим каскадом.

Дим обошел озеро и встал так, чтобы хорошо было видно падение воды в бездну. Бьющая энергия водопада плотными энергетическими нитями переплеталась с древней силой скал, создавая потоки такой мощи, что у него закружилась голова. Блеск этого могущества резал глаза и застилал разум. Звенья многочисленных цепей цеплялись друг за друга, переплетаясь в бешеный поток неуправляемой энергии.

Даже на расстоянии человек чувствовал, как соединяясь с его сущностью, стихия звала к себе. Туда, где она правила бездонную вечность, будто приглашала сыграть с ней…

В самый безумный, самый последний раз. Или наоборот первый.

Димостэнис сделал шаг вперед. Сила опьяняла. Брызги падали на лицо, обдавая своим жаром, дразня. Ветер ревел в ушах. Он знал, что должен был сейчас сделать – избавиться от тесной оболочки, в которой был вынужден существовать и стать тем, кем он был рожден.

Как заново родиться и жить. Только по-настоящему. Жизнью, которую он никогда не узнает, если сейчас не подчинится.

Он шагнул еще, раскинув руки и подставляя лицо ветру.

Нити игривым соблазном обвили запястья, уходя по коже, вливаясь в кровь, устремившись к груди. Хьярт пронзило. Только не болью, как это было раньше, а восторгом, заставляя замирать в предчувствии наслаждения.

Он ощутил стихию во всем ее разнообразии и великолепии – каплю за каплей. Тихий шелест ночного прибоя и умиротворенный шум моря, просыпающегося под восходящими лучами Таллы. Рев водопадов и мерное урчание рек. Утреннюю песнь рос и вечный покой застывшего льда. Ярость штормов и разрушающее всесилие волн. Величие гроз и глухую дробь дождя по мокрой земле.

Появившийся из неоткуда маленького язычка пламени, бесстрашно ринулся в неравный бой, рискуя навсегда сгинуть в бескрайнем царстве воды. Капли возмущенно зашипели и накинулись на незваного гостя. Это напомнило, что в мире есть не только вода. Человек вздрогнул. Огонек встрепенулся и потянулся к нему. Стена вспыхнувшего пламени окружила, постепенно превращаясь в узкий горящий мост, который раскинулся у его ног, предлагая следовать по нему. Все еще находясь в плену стихии, он нерешительно поднял ногу и ступил на зыбкий путь …

…Олайя бесстрашно стояла на самом краю пропасти, обнимая его, не давая сделать последний шаг.

– Не уходи, не уходи, не уходи, – шептали губы девушки, прикасаясь к его лицу.

Димостэнис медленно открыл глаза. Все вокруг было в серебре. Искры плясали на золотых волосах, цеплялись за одежду, руки, обвивали их тела, заворачивая в серебристый кокон.

Хьярт скрутило болью. Олайя подняла руку, положила ему на грудь, успокаивая.

– Ты вернулся? – она подняла мокрое лицо. Вряд ли виной тому были лишь брызги, долетавшие до них от водопада.

Он неуверенно кивнул. Говорить пока было тяжело. В глазах все еще стояло бескрайнее синее пространство, а в ушах хрустальный звон капель.

Дим поднял руки, обнимая девушку, делая несколько шагов назад от бездны.

– Ты – смелая, – прошептал он, – впрочем, вряд ли ангелы могут быть другими. Я же был прав – ты мой ангел?

Она смотрела, не отрываясь, искренним глубоким взглядом.

– Это слишком много.

– Это мне решать.

Димостэнис уже несколько сэтов сидел на берегу озера, ожидая Олайю. Уходящая Талла окрасила склоны скал серебристым блеском. Прошлая ночь превратилась в сплошную мешанину обрывков и образов. Водопад, стихия, слияние, серебро, затапливающее все вокруг, сладостные объятия, жадные поцелуи, рыжие пряди на его лице.

– Пора. Мне пора, – попытки освободиться от него. Умоляющий шепот: – отпусти меня сейчас…

Маленький ярх, уносящий его ангела. Мир вдруг ставшим пустым. И острое понимание того, что так будет всегда, если ее нет рядом.

Прошедший день обернулся пыткой, где он никак не мог справиться с одуряющим водоворотом чувств, в который его постоянно затягивали воспоминания.

Он искал Олайю во дворце, даже заходил к Пантерри, выдумав какой-то нелепый предлог. Она словно пряталась от него, словно не могла решить, чем была для нее эта встреча.

Вечерняя прохлада залезла под куртку, остужая мысли и успокаивая весь день ненормально стучавшее сердце.

– Приветствую.

Олайя нерешительно остановилась в двух шагах от него. Слегка нервно, растерянно улыбнулась.

– Я не знала, что ты здесь.

Интересная фраза. Не объясняющая ничего. Не знала – и рада его видеть или не знала и теперь думает, как скорее убежать.

Вчерашняя встреча, наполненная жаркой близостью, больше была похоже на выплеск эмоций, на горячку, на необузданное желание принадлежать кому-то, взамен отдавая себя. Словно изголодавшиеся по ласке два одиночества.

– Я болен, – тихо проговорил Димостэнис, не спуская с нее глаз.

Олайя бросила на него тревожный, вопросительный взгляд.

– Я не спал. Я ни о чем и ни о ком не могу думать, кроме как об одной златовласой особе, которую хочу видеть каждую мену, каждое мгновение, зная, что только тогда я буду счастлив. Я растерян и даже напуган, но буду честен: еще никогда такого не испытывал.

Ее щеки охватил очаровательный румянец. Как языки робкого пламени, растапливая скованное холодом сердце.

– Вы можете поставить диагноз?

– По всем признакам, – она смущенно улыбнулась, – похоже, что вы влюблены.

– Это излечимо?

Олайя покачала головой.

– Боюсь, врачевание здесь бессильно.

– Тогда я счастлив.

Она вспыхнула, словно пламя разгорелось, высвечивая золото волос, веснушек.

Димостэнис порывисто шагнул, притянул ее к себе. Прижался к слегка припухшим губам, чувственным, мягким. Необъяснимо. Необдуманно. Сладко. О, Боги, как же сладко…

Как он мог сомневаться? Позволять всяким глупостям поселиться в своей голове. Он чувствовал, как его накрывает облаком пьянящего восторга, и не стал сдерживать вновь нахлынувшие эмоции. Сегодня первый раз, он хотел разделить это с другим человеком. Тугие набухшие нити силы сплелись вокруг них, прошили насквозь. Навсегда соединив две половинки в единое целое.

После вчерашнего соединения с водной стихией, аура на его коже приобрела ровный четкий контур. Новая грань его неизвестного дара. Теперь вода, как и земля была не просто источником силы. Стихии жили в нем, также как и он оставил им частичку себя.

– В самую нашу первую встречу – я помню нити силы, проходящие сквозь тебя ко мне. Что это было? – Спросил Димостэнис, когда градус их встречи в очередной раз несколько понизился и они могли познавать друг друга в более спокойном формате.

– Несколько аров назад я нашла там своего летуна. Она была тяжело ранена, и я никак не могла ей помочь. Дар целителей – особый, мы не можем брать энергию мира, только силу врачуемого, перераспределяя потоки внутри организма. В отчаянии я стала пытаться взять хоть немного энергии из этих переполненных ею мест. Естественно, у меня ничего не получилось. Я разозлилась и стала повторять это снова и снова, пока вдруг не поняла, что сила не просто уходит, а проходит сквозь меня, и я могу провести сконцентрированную энергию к объекту своего врачевания. Я много тренировалась и научилась пользоваться этим во время целительства.

– Кто-нибудь еще знает об этом?

– В начале своего обучения я показала Бриндану.

– И что он?

– Сказал, чтобы я не пользовалась этой стороной дара. Что это что-то вроде побочного эффекта моей силы и может повредить хьярт.

– Но ты все же использовала, когда исцеляла меня.

– Сначала я подумала, что ты умер. Ты был так далеко и не подавал никаких признаков жизни. Все же пульс был, он бился еле-еле слышно. Несмотря на твою энергетику, мне не хватало сил, чтобы закрыть дыру в твоем боку. Я позвала Молнию, и мы доставили тебя наверх. Ты помнишь?

Димостэнис покачал головой.

– Ты храбрая.

– Ужасная трусиха, – Олайя слегка виновато улыбнулась. – Боюсь всего на свете. Неизвестного, перемен, людей, отца. Мне легче красться в ночи по собственному дому, чем отстоять то, что я хочу. Когда тебя увидела с этой ужасной раной, всего в крови, поняла, что не смогу спрятаться. Я должна отвоевать тебя у смерти. Ты же не просто так попал в мой мир.

– Ты не веришь в случайности?

– Я верю, что в этом мире каждому предназначена своя дорога. Правда, мы не всегда идем по тому пути, который предначертан и не всегда сворачиваем куда надо, плутая и не находя истиной своей судьбы.

– Это наша судьба? – Дим приблизился к ней, нежно взял лицо в свои ладони.

Олайя улыбнулась.

– Не знаю. Пока только ее отголоски.

Димостэнис перепрыгнул со спины ярха на балкон и вошел в свою комнату. Случайно зацепился взглядом за свое отражение в зеркале. Слишком довольная улыбка, слишком мечтательные глаза. Он сам себя боялся такого. Расслабленного и умиротворенного. В ушах постоянно звучало тихое: «Дим. Мой серебристый Бог». Не серебряный, как он это привык слышать. С укором, издевкой, даже ненавистью. А именно серебристый. Нежно и сладко.

Спальня сестры была на противоположном конце дома. Каждый вечер Дим обязательно заходил к Элени, посмотреть все ли у нее в порядке, пожелать спокойной ночи. Пусть даже как сейчас, когда до утра не хватает всего несколько сэтов.

Дверь была чуть приоткрыта. Остановившись, Дим втянул ноздрями тяжелый, слегка сладковатый запах. Сердце бешено забилось, он распахнул дверь и ворвался в комнату. Нос не подвел его. На полу в луже крови лицом вниз лежала Малани.

– Элени! – позвал он, – Элени!

Сестры нигде не было. Димостэнис прошелся по комнате, ища хоть какие-то зацепки. Ничего. Кроме тела гувернантки все было чисто и аккуратно. Никаких следов. Он опустился на колени рядом с лежащей женщиной, перевернул, открывая взору глубокую колотую рану на шее от удара ножом, уже стянутую коркой запекшейся крови. Дотронулся до ее еще теплой руки. Под пальцами еле различимо бился пульс.

– Я сейчас приведу целителя.

Дим выскочил из комнаты, бегом преодолевая второй этаж, лестницу, холл, недоумевая как он мог не почувствовать повреждение в защитном плетении. Перед охранной линией он остановился как вкопанный. Она не была сломана. Защита дома была не активирована.

Уже не первый вечер, когда Элени забывала сделать это. Маленькая, безответственная девчонка! Она никогда не считала свои возможности шакта чем-то особенным. Скорее обузой, чем даром. Только когда ее заставляли или приходилось подчиняться строгим приказам отца.

Шли мены, а Димостэнис все стоял во дворе дома, не двигаясь, не зная, что ему сейчас делать. Отчаяние переплеталось со страхом, тугим обручем стягивая сердце, парализуя. Усилием воли отогнал мгновенную слабость. Игры кончены, пришло время действовать.

Глава 10

Энтони Ингард перешел мост, отделяющий среднюю часть города от нижней. Огневики, закрепленные на перилах, освещали путь, и больше не надо было идти во тьме, как это было еще не так давно. Он любил свет, его живую игру с тенями, замысловатые фигуры, рождающие причудливые силуэты.

Энтони был талантливым архитектором, художником, чьи работы пользовались большим спросом и вниманием, как богатых людей без дара, так и одаренных. Несколько раз он даже работал в Верхнем районе, обустраивая дома знатным сэям.

Родившийся обычным человеком, он не имел права на такой вид труда, поэтому работал по лицензии в конторе кира Кэннета, без права называть свое имя и подписывать им свои творения. Известность его работ росла, принося прибыль и популярность другому человеку, а он был вынужден оставаться в тени, довольствуясь крохами. С каждым аром росло отчаяние, а с ним и безысходность от того, что уже ничего не изменить.

Энтони привычно преодолел ступени и ступил на просохшую землю, без риска вляпаться в грязь по самые щиколотки, а может и выше, как это бывало в миноры дождей, когда вода с моста стекала вниз, образуя лужи и хлябь.

Откуда-то из-под моста послышался то ли сдавленный писк, то ли всхлип, то ли приглушенные рыдания. Энтони остановился. Тишина ночи вновь разразилась безмолвием. Судьба не сделала из него воителя, но и малодушием тоже забыла обделить. Мужчина обошел ступени и прислушался.

– Эй, – тихо позвал он, – есть здесь кто?

Всхлипов больше не было. Зато через несколько мен послышалось шуршание и шелест, как будто кто-то пытался отползти по траве еще глубже под мост.

Так и в реку недолго упасть.

– Я могу отойти, – спокойно произнес он, – а если нужна помощь – вылезай.

Безмолвие.

Потом шелест повторился, но уже слышно было, что он приближается. Из укрытия появилась девица. Одетая в белое то ли домашнее, то ли спальное платье, искусно расшитое ярко алыми розами, по всему подолу, воротнику, рукавам, как языки огня. Одеяние, может и домашнее, но явно не из дешевых. Даже в неярком свете огневиков глаз художника оценил изящную работу неизвестного мастера.

Девушка вдруг оступилась и чуть не упала. Энтони успел подхватить ее за локоть, помогая встать на ноги. Она испугано подняла на него глаза. С ярким ободком горящего пламени. Мужчина едва удержался, чтобы не отдернуть руку. Ни разу за все свои тридцать три ара он не стоял так близко к одаренному, а уж тем более не прикасался к нему. И сейчас испытал даже что-то вроде разочарования. Ее кожа была такая же теплая, как у любого человека, и такая же мягкая и нежная, как у любой молоденькой девушки. Правда, глаз таких он еще никогда не видел.

Хрупкая роза в горящем пламени.

Энтони зло одернул себя. Он – художник, поэзию оставим для стихоплетов.

– Вы, правда, можете помочь? – едва слышно спросила девушка.

Вот еще! Подавленная, испуганная, растерянная одаренная – для каждого обычного человека зрелище редкое, но несомненно приятное. И для него в том числе.

Энтони едва не застонал от досады. Как же они живут там в своих сказочных домиках, в своем закрытом высокой стеной мире (он попытался понять, сколько может быть лет незнакомке – аров двадцать не меньше), если в таком возрасте она была всего лишь маленькой перепуганной девочкой.

– Ты забрела в чужой двор и потерялась, малышка?

– Меня похитили, – губы незнакомки дрогнули, она беспомощно закрыла лицо ладонями. – Я даже не знаю, где я.

– О! Это просто – ты в Эфраноре!

– Я здесь недавно. Я не знаю этой части города и не смогу найти дорогу.

Энтони с трудом подавил тяжелый вздох.

– Я провожу, – обречено выдавил он из себя.

– Нет! – девушка испугано отпрянула, будто он сейчас схватит ее за руку и потащит в Верхний район.

Очень надо.

Она начала всхлипывать.

– Они убили… убили Малани. Они ищут меня. У меня получилось применить одну формулу и убежать. Если они увидят нас вместе и тебя убьют.

Лучшее, что он сейчас мог сделать – уйти. Пусть сидит под мостом и трясется от страха. Либо законники найдут, либо похитители. Так или иначе, у него своих проблем полно.

– Как же я могу помочь?

– Найди моего брата.

– Мне нужно поговорить с сэем Димостэнисом Иланди, – как только Энтони произнес это имя вслух, он со всей уже безнадежной силой понял, во что вляпался. Оставалось надеяться, что девчонка не сошла с ума, у нее не разыгралась воображение или, что совсем худо – не обострилось мания величия, и она отправила его по верному адресу.

Однако уже в средней части города можно было увидеть необычное количество народа для этого времени суток. К тому же весь город горел, огневиков было столько, как на празднование нового ара или заключительной части Бала Цветов. Повсюду суетились законники, люди в форме гвардейцев, даже каратели. И чем ближе он подходил к разделительной стене, тем сильнее это было заметно.